Текст книги "Колояр. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 65 страниц)

Комендант оказался на месте. Даже не постучавшись для приличия, Мухомор ввалился в кабинет Коробова, плотно прикрыл за собой дверь и сел напротив Мрака, что-то увлеченно читающего. На потертом корешке толстой книги, от которой исходили магические импульсы, название ее прочить оказалось сложно. Старцев кивнул своим мыслям. Начальство-таки заинтересовалось чем-то значимым, если взялось за магические фолианты. И это значимое несло фамилию Волоцкий.

– Тебя никогда не учили вежливости, Иван? – поднял голову Мрак. – Совершенно распустился. Скоро будешь пинком двери открывать. Даешь кадетам плохой пример для подражания, не находишь?

– Не будет такого, Матвей, не переживай, – улыбнулся Мухомор, видя, что Коробов и не сердится совсем. – Это я так взволнован. И не беспокойся, свидетелей падения твоего авторитета рядом не было.

– Зачем приковылял? – наконец, полюбопытствовал Мрак. – Вижу по глазам, что случилось нечто необычное или ты столкнулся с какой-то проблемой.

– Так же, как и ты, – кивнул на книгу артефактор. – Дай угадаю? Ищешь ответы по Волоцкому?

– Знаешь, совсем не удивлен, – откладывая чтение в сторону, сказал комендант. Положив руки на стол, сцепил их пальцами в единый кулак. – А ты-то чего так возбудился? Браслеты мальчишки покоя не дают?

– И они тоже, – поморщился Мухомор. – Но больше всего пацана стало жаль. На моей памяти впервые родовитого потомка Первых принудительно лишают возможности развить свои магические способности, а причины мне не понятны. Причем, совершается данная экзекуция с молчаливого согласия Надзорного Комитета, или вообще без их участия. Получается, кому-то можно плевать на законы, уложения, гласные и негласные соглашения? Убивать родовитых, не боясь гнева императора! Как такое могло произойти в наше время? А так поступить с пацаном?! Дар просто уничтожит Колояра!

– Ты смог что-то разглядеть? – нахмурился Мрак.

– Знаешь, чем ценен Дар артефактора? Он видит структуру предмета цельной, со всеми изъянами и достоинствами. Не важно, камень это или живой организм. У Колояра все каналы закупорены тяп-ляп! Будто ремесленник работал! – возмутился Мухомор. – Специально выпячивая все недостатки! А блокиратор ведь очень сильный. Это же как дрянно работающий механизм облечь в красивую оболочку! Рано или поздно все разлетится вдребезги! Когда придет время второй инициации, весь потенциал мальчика пойдет вразнос и сожжет Дар! Не кажется ли тебе, Матвей, что эта дикость должна иметь объяснение?

Наступила пауза. Мрак молчал, поглаживая ладонью обложку фолианта. Потом спросил:

– Мне кажется, ты знаком с принципом его действия, или я плохо тебя знаю, Иван.

– Я узнал его. Это «Смертельный Капкан», браслет «Веригельн». Таких вещей в мире мало. И совладать с возможностями браслета, то есть поставить заклятия и снять их могут лишь четыре-пять человек. И двое из них находятся в России. Колояр описал одного. Именно он наложил «Веригельн».

– Кто? – глухо спросил Коробов.

– Невзор. Старый ублюдок, преданный роду Щербатовых. Имеет звание архата. Очень сильный маг, бесспорно. Насколько талантлив, настолько и подл, продавший свою душонку за золотой пятак.

Мрак молча слушал излияния артефактора, сам наливаясь тяжелой злобой. Его подставили очень тонко. Если мальчишка погибнет или станет калекой от ударной мощи Дара, не находящего выхода из плотно закрытого резервуара – обвинят в первую очередь его, коменданта школы. Несомненно, кто-то будет рад, что Волоцкий не станет конкурентом или сильным противников в вечной борьбе аристократических родов, но ведь кроме них есть влиятельные родственники кадетов, имеющие силу и власть, способные испортить кровь и карьеру именно ему, Коробову Матвею, не сумевшему помочь мальчишке. И что с того, что комендант был изначально поставлен в невыгодную ситуацию? Черт, надо было отказать Морозову и связаться с Попечительским советом. Сами бы и разбирались.

– Предполагаешь, за всей этой историей стоят Щербатовы? – спросил он скорее себя, чем Старцева. – Знаешь, я не хотел верить, когда Морозов намекнул на обстоятельства, что один из влиятельных людей решил уничтожить семью мальчика таким радикальным образом…. И теперь не знаю, как мне с этой тайной смотреть в глаза Волоцкого.

Но артефактор ответил:

– Если это правда, нам не стоит об этом кричать вообще. Щербатовы – влиятельный род, приближенный к императору. Клан очень сильный, не каждому по зубам в России. Страшно представить, куда могут завести наши мысли. Не хочется даже думать…

– А ты не думай, – горько усмехнулся Мрак. – Ты лучше поправь меня, если я не прав. Организм мальчика, его наследие в виде Дара, может не справится с наплывом магической энергии. Тогда он умрет или станет калекой?

– Да, последствия могут быть печальными, – кивнул артефактор. – Насчет калеки ты сильно сказал, но магией он пользоваться не сможет точно.

Коробов опять усмехнулся: тяжело и горько.

– Господин Морозов, мягко говоря, слукавил. Скрыл некоторые моменты. Что ж, это снимает с меня моральные ограничения. Иван, если ты появился здесь, то уже со своими идеями?

– Да. Потому что мальчишку надо спасать, – твердо ответил Старцев. – Мы не будем демонстративно снимать с него браслеты, но кое-что полезное привнесем, чтобы он не чувствовал себя ущербным, а пока растет – найдем выход из положения до второй инициации. Я изготовлю ему личный амулет, который по внешнему виду и по многим функциям не будет отличаться от тех, что носят кадеты.

Мухомор положил перед комендантом блокнот и раскрыл в том месте, где карандашом наносил рисунок амулета.

– Смотри… Этот амулет я сделаю из эвклаза, – пояснил мужчина. – Он считается превосходным рабочим инструментом практикующих магов самого разного профиля. Мощно питает своего владельца энергией, и в то же время сам работает как источник потребления. Эвклаз любит «питаться» избыточной энергией. Тем самым не дает разрушить точки выхода у одаренных. В данном случае, я надеюсь, между браслетами и амулетом начнется процесс взаимообмена энергией, что уравновесит жизненный баланс Колояра. И тем самым точки выхода не разрушатся после инициации, а останутся в «рабочем» состоянии. Потом будет легче. Парень найдет возможность откупорить их без вреда собственному здоровью.

– А ты голова! – восхитился Мрак. – Но эвклаз, если память мне не изменяет, используют лишь после сорока лет. Якобы молодых он отвлекает, пробуждает анархические склонности, толкает к излишней свободе действий.

– Чушь полная, – уверенно отверг слова коменданта Мухомор. – Колояр сам по себе прекрасный отражатель негативной энергии. Я уже прощупал чертовы плетения на браслетах. «Ночная пыль», «Разрушитель», «Стена» – вся эта гадость запитана с одной целью: не дать снять блокировку. Негативные токи будут поглощаться эвклазом, преобразовывать их и пускать на самого себя как автономное питание. Амулет сохранит Волоцкому здоровье и жизнь. Впрочем, я уже повторяюсь.

– Убедил, ладно, – кивнул Мрак. – А как же с обучением? Нужна ли ему магия? Или так проживет?

– Обязательно нужна, – едва не возмутился Мухомор. – Рано или поздно он снимет браслеты, найдет способ от них избавиться. И тогда откроются такие возможности, да еще с навыками и умениями, которые даст ему школа.

– Идеальный боец, – улыбнулся комендант. – Что-то мне подсказывает, что Щербатовы крупно просчитались…

– Если именно они приложили руку, – возразил Старцев. – Пока мы не можем утверждать. То, что Невзор ставил блокировку, не дает нам права обвинять князя. Возможно, он вообще не в курсе всех проблем Колояра.

– Хорошо, эту тему обсуждать сейчас не стоит. Меня беспокоит, что в школе нет сильного и опытного учителя для Волоцкого. Именно такого, которого я мечтаю видеть здесь.

– В школе нет, а в резерве есть, – артефактор хитро прищурился, словно солнечный луч, пробившийся через щель в занавеске, попал ему в глаза.

– Ты о ком? – удивился Мрак и лицо его сразу же вытянулось. – Нет-нет! Ни за что!

– А у нас есть варианты?

– Жарох ни за что не вернется сюда, – уверенно ответил комендант. – Да и я не слишком горю желанием видеть этого противного, самоуверенного, зацикленного на своих амбициях старого пердуна. Но ради доброго дела готов наступить себе на горло. Только вот Жарох сам не пойдет.

– Я поговорю с ним. Надо только добраться до него, пока опять в свои леса не убежал, – Мухомор засветился от своей идеи.

– Получается, что Колояра мы будем учить по индивидуальной программе? А если некие личности, которым жизнь мальчишки стоит поперек горла, узнают, чем мы занимаемся здесь? Не начнутся ли проблемы?

– Он будет учиться как все, Мрак, – уверенно произнес артефактор. – А Жарох подготовит для него индивидуальную программу. Как он умеет.

– Для пацана это большая нагрузка.

– Боюсь, у нас нет выбора, как и у Колояра, – вздохнул Мухомор.

*****

Двое мужчин, поседевшие от годов, пронесшихся над их головами, сидели друг против друга в маленьком придорожном кафе, откуда хорошо был виден уютный рукотворный лес, обрамляющий западную часть заведения ярким зеленым ожерельем, и далекие башни города, светящиеся разноцветьем реклам.

Во взгляде одного из них, казавшего весьма древним стариком, если сравнивать с собеседником, сквозило неприкрытое недовольство и неприязнь. Сухая твердая рука с пигментными пятнами на внешней стороне ладони цепко обхватила чашку с лимонным чаем.

– Что вдруг обо мне вспомнили, Шуст? Совесть заела или захотелось лишний раз выпендриться перед кураторами? Вот, смотрите, самого Жароха сумели уговорить…

Шуст, он же Мухомор, никому и никогда не говорил о своем боевом прошлом. И о настоящем позывном знал только Мрак, сам бывший военный. Мальчишки, они ведь падки давать различные прозвища взрослым наставникам. Свою новую и забавную кличу господин Старцев получил в результате неудачного эксперимента. Однажды артефактор переборщил с компонентами магических плетений и «облучился» излишней дозой, отчего кожа на лице получила ожог и стала красной с белыми пятнами, как у настоящего мухомора. Негативные последствия прошли – а смешная кличка осталась.

– Никто не выпендривается, дружище, – примирительно сказал Иван, отхлебывая понемногу из толстостенной кружки светлое пиво. – Инициатива пригласить тебя на роль Учителя принадлежит мне, а Мрак одобрил ее.

– На ставку учителя? – не понял особой интонации Шуста старик и поморщился. – Нахрена козе баян, скажи? Я старше тебя на пятнадцать лет, мои кости каждое утро трещат от переизбытка солей, а ты хочешь, чтобы я вернулся в эту вонючую дыру, где готовят универсалов-убийц? Надоело, причем давно. Не пойду.

– Ты не понял, Степан, – поморщился Старцев. – Не будет у тебя ставки. Учишь станешь только одного кадета. Всего лишь одного. Понял? Если хочешь, чтобы тебе платили – Мрак обеспечит твою финансовую стабильность из «черного» фонда.

– Тем более, что-то завоняло еще больше, – уперся Жарох. – За версту чуется подстава и грязная история.

– Ты прав. История грязная, но в ней, если покопаться, найдешь такой красоты алмаз – сам побежишь за моей машиной до школы, – Шуст знал, как зацепить старика. Несмотря на возраст и жизненный опыт, Жарох был чуточку романтичным человеком, и любая история с интригой привлекала его внимание.

Над столиком нависло молчание. В помещении кафе тихо играла музыка, так же негромко переговаривались немногочисленные посетители, только в дальнем углу канючил ребенок и просил лишнюю порцию мороженого. Судя по настроению молодой матери, этой порции ему не видать, как своих ушей.

Шуст ждал. Зная давнего товарища как свои пять пальцев, он предоставлял ему право первым задать нужный вопрос. Не сдержится Жарох, не сможет скрыть свое любопытство, пусть даже под маской безразличия и легкой брезгливости.

– Ну, и чем так знаменит ваш кадет, что для его обучения понадобилась старая развалина со своими принципами и недовольством ко всему новому?

Старцев улыбнулся, потом сделал два глубоких глотка, как будто специально дразня собеседника, доводя его до тихого бешенства. Глаза уже заполыхали.

– Ничем он не знаменит, – ответил Шуст, опережая ворчливую брань Жароха. – Пока не знаменит. В общем, несколько дней назад его привезли в кадетскую школу. Обычный мальчишка, сирота…

Старик слушал внимательно, даже забыл о чае, почти остывшем. Он отодвинул чашку в сторону, навалившись грудью на край стола. Шуст рассказывал недолго, стараясь уместить в несколько минут основную проблему, вставшую перед руководством школы. Вернее, перед Мраком и самим Шустом. Ведь кроме них никто не должен был знать, что затевают комендант и артефактор.

Жарох откинулся назад, простучал пальцами по бежевому пластику стола.

– Все равно пойдут вопросы, – он мотнул головой. – Не хочу в этом участвовать, хотя сочувствую мальчишке. И несмотря на свое отношение к школе, подставлять тебя и Мрака не собираюсь. Ответь себе на вопрос: оно стоит того?

– Мы допустили интерес среди преподавателей к твоей персоне, – успокоил Жароха Старцев. Пока собеседник толкал речь, он успел допить свое пиво. – Замотивируем.

– Ты так упорно тянешь меня в авантюру, что я задам один вопрос, после которого или уйду, или дам согласие, – снова блеснули глаза Жароха.

– Догадываюсь, о чем хочешь спросить. Но… Лучше сам озвучь, – прикрыл глаза Шуст.

– Как фамилия паренька? Чьего рода?

– Волоцкий.

– Даже так? – хмыкнул старик и нарочито медленно провел ладонью по седой щетине. – Тримир Волоцкий – его дед?

– Да.

– Мальчишка знает о нем?

– Как ни странно, Морозов дал ему немного информации по генеалогии своего рода. Но опекун при этом преподнес свою версию произошедшего, чтобы не вызвать недовольство тех людей, которые расправились с Волоцкими.

– Волоцкие, значит, – Жарох застыл на мгновение. – Хорошо. Я согласен. Приеду в монастырь через три дня. Нужно слетать в столицу, кое-что проверить. Да и в самом Торгуеве хочу с осведомленными людьми встретиться.

Он кивнул в сторону светящихся неоном рекламных щитов, которые в наступающих сумерках выглядели красочными разноцветными пятнами на холсте расшалившегося художника.

– Передай Мраку, чтобы не радовался так сильно своей удаче. Я пошел вам навстречу только из чувства справедливости.

«Так я тебе и поверил, старый хрыч, – удовлетворенно подумал Шуст. – Ты что-то скрываешь. Судя по твоей реакции, фамилия Волоцких для тебя не пустой звук. Знать бы еще, каких скелетов в шкафу ты прячешь».

– И еще передай Мраку! – сухой палец с пожелтевшим ногтем уперся в грудь Старцева. – Ни при каких обстоятельствах не вмешивайтесь в мои методы обучения, даже если мальчишка будет подыхать на ваших глазах! Сразу же уйду!

– Передам, – твердо пообещал артефактор.

****

Появление странного старика в поношенном темно-сером костюме на территории монастыря не осталось незамеченным. После обеда во время небольшого перерыва на всех углах судачили, кто бы это мог быть. По реакции преподавателей самые внимательные вынесли вердикт, что нас посетил бывший наставник, которого замучила ностальгия. Но еще больше удивились кадеты, когда увидели старика во время ужина. Как будто тот и не собирался покидать школу в ближайшее время. Он сидел рядом с комендантом, Мухомором и Шрамом за одним столом и мелкими глотками пил компот. А сам зыркал по сторонам своими водянистыми глазами, особо ни на ком не акцентируя внимание, но многие ученики по непонятным причинам отводили глаза, чувствуя давящую тяжесть в голове и невнятный шелестящий шепот, грозивший натянуть любопытные гляделки на филейную часть. Кто-то мог посчитать такие странности за проделки привидений, которых в монастырских стенах насчитывалось аж пять штук (об этом знали все кадеты, от малышей до выпускников), но особо сообразительные сразу же связали шепот с возможностями старика. Ну, что сказать: тип на самом деле был неприятный, с морщинами, избороздившими лицо подобно трещинам на льду замерзшего озера, с небритыми щеками и плотно сжатыми губами.

После ужина у нас было лишь одно теоретическое занятие по основам выживаемости в малонаселенных районах. Вел его, конечно, Жуков. Я уже знал, что у каждой возрастной группы было не больше трех преподавателей. И каждый мог брать по нескольку уроков, являясь универсалом во многих дисциплинах. Наставник Жуков, например, помимо указанных Основ и рукопашного боя, тянул теорию и практику огнестрельного оружия. Были еще два наставника: Шмель и Хромой. Они были моложе Жукова на несколько лет, и пришли в школу гораздо позже, только после службы у клановых князей. Шмель вел химию (яды, изготовление взрывчатых веществ, психотропные вещества), а Хромой учил как правильно вести себя на допросах, уходить от слежки, запутывать следы, пытать пленных в условиях тюремной камеры и в «поле», где умение «расколоть» языка за несколько минут ценится гораздо выше, чем допросы за столом).

– Кадет Волоцкий! – Жуков окликнул меня, когда я вместе с пацанами постарался побыстрее прорваться в коридор. Окончание занятий давало некоторое время заняться собой, поболтать с товарищами, тайком выкурить сигарету в туалете, принять душ и приготовиться ко сну.

– Я! – пришлось остановиться как вкопанному.

Стрига, пролетая мимо, хлопнул меня по плечу, показав жестом, что ждет меня на выходе.

– Даю десять минут подняться в казарму, переодеться в спортивную форму и быть в тренировочном зале.

Нифига себе! За что такое наказание? У меня другие планы были вместо того, чтобы скакать по тренировочному кругу. Может, это дополнительное занятие? Ясно, что по рукопашному бою я еще слаб. Неужели сам Жуков решил подтянуть меня?

– Но….

– Время идет, кадет! Никаких «но»! – без эмоций произнес Жуков. – Малейшее опоздание карается нарядом вне очереди. Выполнять приказ!

– Есть! – пришлось лететь по коридору как наскипидаренному, не обращая внимания на возгласы Стриги, который ничего не понимал, что происходит. А я, получая пинки от старших кадетов и подзатыльники от средних, прорывался сквозь толпу, бушующую в узких коридорах. Время! Оно сейчас тикало неумолимо, приближая к страшной развязке: чистить картошку на кухне после отбоя.

– Волоцкий, в рыло выпрашиваешь? – завопил Губа, когда я чуть не сшиб его на входе в казарму. Одна створка отлетела в сторону и ударила того по локтю довольно болезненно. – Стоять, мелкий!

Вот козел! Я не был мелким, просто заместитель Болта всех пацанов, которые оказались на год младше него, клеймил таким образом. Не обращая внимания на ругательства Губы, я сбросил униформу и стал лихорадочно напяливать на себя тонкие хлопчатобумажные штаны и спортивную куртку для рукопашного боя.

– Ты куда собрался, Кол? – удивленно спросил Димка, уже раздевшийся до трусов и майки. Через плечо у него висело полотенце. В душ решил сходить.

– Потом расскажу, – пообещал я и рванул обратно к выходу, умело подныривая под раскинувшего руки Губу и выскочил наружу.

Успел! В спортзале помимо Жукова находился и этот странный дед. Вот он меня весьма озадачил. И что все это значит? Неужели старик – новый преподаватель? По какому предмету? Собирание грибов и ягод?

– Не буду вам мешать, – наставник посмотрел на часы. – До отбоя час. В десять кадет Волоцкий должен быть в казарме.

– Подойди ко мне, – игнорируя намеки Жукова, поманил меня пальцем старик. – Хочу понять, с каким материалом мне придется работать. Да…

Сухие пальцы ощупали меня с ног до головы. Особенно тщательно он проверял темечко и живот, тихо шепча про себя что-то непонятное; сколько бы я не напрягался, ничего не понял. Мне было щекотно, и я с трудом сдерживал смех. Жуков незаметно покинул зал, снедаемый жутким любопытством. Наставник младшей группы кадетов уже знал, что бывший учитель школы будет заниматься с Волоцким индивидуально, но не понимал, отчего такая привилегия или наказание дано мальчишке. Хотелось остаться, пусть даже в подсобке, и подглядеть по-мальчишески за тренировкой, но побоялся водянистых зрачков, излучающих бешенство.

– Посмотри на меня, – потребовал старик. – Гляди в глаза, постарайся понять, что ты ощущаешь или видишь.

Я напрягся и с едва заметным волнением попробовал сделать так, как просил противный и не нравящийся мне все больше и больше дед. На каком-то уровне засела неприязнь и начала расти с каждой минутой. У меня ничего не получалось, лишь на браслетах замерцали руны. Они грели кожу и слабо пощипывали запястья. Но и этого хватило, чтобы я возненавидел старика.

– Не получается? – блуждая бесцветными глазами по верхушке моей головы, спросил он, увидев, как я поморщился.

– Нет. Я не могу применять магию! Браслеты мешают!

– А зачем она тебе? Я разве просил использовать Дар? Покажи браслеты!

Я задрал рукава спортивной куртки и демонстративно ткнул их в нос старика, который с жадностью вглядывался в них. Опять что-то забормотал.

– Отлично, – неожиданно произнес он и положил руки на мои плечи. – Я теперь понимаю, в чем проблема. И я здесь для того, чтобы ее решить. Будем учиться обходить блокаду разными методами. Можешь звать меня Жарохом. Чего лыбишься? Ничего смешного не вижу.

Жарох тычком пальца в лоб ловко усадил меня на маты и как маятник, стал расхаживать взад-вперед, рассуждая больше для себя, чем для единственного неблагодарного ученика.

– Твой Дар не может прорваться через блокаду разрушающих рун. Нужен ключ, который сможет уничтожить узоры заклятий. А так как его у меня нет, буду искать обходные пути. Не путем магии, а используя все физические, химические и биологические процессы природы и твоего тела. Такое ощущение, что в тебя уже вложены части преобразований без вмешательства магов. Именно они помогут нам! Хотел бы я знать, что это такое!

«Почти то же самое, что впихивали в мое бывшее тело, в том еще мире, – подумал я. – Похоже на модификаторы, только не биологические и генетические, а ментальные. Фигня какая! Совсем запутался!»

– Вы будете учить меня защищаться и нападать по какой-то своей схеме? – мне стало любопытно.

– Болван! – отрезал Жарох. – Драться тебя научат и без магии! Здесь у тебя не будет преимущества перед другими! Осваивай военную премудрость как подобает, и тогда не придется уповать на волшебство, закупоренное в твоем теле!

– Но как?

– Концентрация – первый этап, – старик подобно фокуснику выудил из пустоты свечку, вставленную в небольшой колпачок, чтобы расплавленный воск не стекал на руку, и приказал мне протянуть ладонь. Поставил на нее свечу. Щелкнул зажигалкой. Передо мной затрепетал огонек. Язычок пламени повело по сторонам от токов воздуха в помещении, но постепенно он успокоился и занялся ровным светом. – Держи руку прямо и старайся как можно дольше не уронить свечу. А я продолжу. Магия подразумевает использование всех стихий, которые подчинены одаренному. Людям, не понимающих природных процессов, проходящих через магическую сущность, не стоит показывать, что это всего лишь умение использовать богатейшие ресурсы тела. Ты даже не представляешь, Колояр, какие возможности таятся в нас! Что можно взять из них?

– Не знаю учитель, – рука от непривычки стала наливаться тяжестью и мелок подрагивать. Пришлось сцепить зубы и усилием воли удерживать плошку со свечой. Н-да, слабоват ты Кол, нужно тренировать еще и запястья, и пальцы. А ладонь медленно опускалась вниз.

– Два потока силы: восходящий и нисходящий. Их можно почувствовать лишь после освоения принципов концентрации воли, чем ты сейчас и занимаешься, – Жарох как будто не замечал мою борьбу с земным тяготением и усталостью мышц. – Затем пойдет развитие сверхинтуиции. Освоив эту программу, ты научишься читать мысли врага, чувствовать враждебные токи человека, желающего тебе зла… Держать!

Хлесткий, как выстрел, крик учителя заставил меня встрепенуться и заставить силой воли удержать ладонь на горизонтальном уровне.

– Держи свечу как можно дольше! Через боль в мышцах, через «не могу»! Итак, освоив сверхинтуицию, позволишь себе с легкостью вычислить врага за сто-двести метров от себя. И ты никогда не попадешь в ловушку, потому что твоя энергетическая оболочка без ущерба твоему организму обнаружит любое враждебное возмущение астрального поля! Это коротко. При освоении я дам тебе подробное и развернутое описание техники.

Короткий выдох. Секундная пауза – и снова:

– Третья ступень: сверхскорость… Семь минут, – Жарох даже не посмотрел на часы, когда свечка кувыркнулась с ладони, бессильно упавшей вниз. Огонек погас, а восковая лужица тут же замерзла белесой кляксой на борцовском мате. – Думал, что десять минут продержишься, но…

Тон, которым произнес эти слова старик, задели меня. Поджав губы, я промолчал, усиленно массажируя кисти рук, бицепсы и плечо. Рука затекла так, словно вместо крови в жилах сейчас тек расплавленный свинец.

– Для первого раза неплохо. Есть в тебе задатки, которые мы и будем развивать.

– А еще какие ступени есть, учитель?

– Хочешь все сразу узнать? – нехорошо усмехнулся Жарох, увидев энергичный кивок. – Ладно. Четвертая ступень – дыхание. Не простое «вдыхаем через нос – выдыхаем ртом»! Об этом забудь. Базовые возможности дадут тебе дышать под водой не меньше пяти-семи минут, а на земле поспособствуют избавлению организма от шлаков и прочей гадости, а в бою, где нужно много двигаться, если ты не снайпер, конечно, не захлебнешься от нехватки кислорода. Пятая ступень – управление. Частично об этом ты узнаешь на занятиях по боевым искусствам, и кое-что освоишь из практики. Но я хочу сказать, что управление – очень сложный комплекс, освоив который ты сможешь вести бой, тренироваться или просто вести машину на автомате, не подключая центральную нервную систему. Это что-то вроде взгляда со стороны на свои движения. Отстраненный и беспристрастный контроль.

Жарох замолчал, прислушиваясь к затихающим звукам своего голоса. Я заерзал на месте. Ну, точно, ментальный модификатор! Старик устанавливает закладку в моем подсознании на начальном уровне, чтобы потом мгновенно активизировать ее при нужных обстоятельствах.

– Выстави левую руку, – старик вытащил зажигалку. – Что уставился? Продолжим занятие. Ставь свечу на ладонь. Проверю, насколько твоя правая рука сильнее или слабее левой. Вот так… Эти базовые ступени – фундамент всех будущих систем, которые я должен вдолбить в твое никчемное тело, боярин. Тебе большую часть жизни придется тщательно скрывать, что можешь обходить блокировку посредством иных возможностей. Да, это будет не магия… Я ее называю «ложным Даром». До тех пор, пока не найдешь ключ к браслетам, будешь использовать ложный Дар.

– А сколько таких ступеней? – зачарованно спросил я, напрягая кисть руки. Становилось интересно и познавательно.

– Их много, – Жарох покачался с пяток на носки. – Очень много. Ну, у нас есть на их изучение время. За десять лет я из тебя сделаю человека.

«Ага, если не помрешь раньше срока, – мрачно подумал я, роняя свечку на пол. – Черт! Сколько продержал, интересно?»

– Пять минут, – старик словно услышал мой вопрос и жестом приказал встать на ноги и подобрать реквизит. – Сделаю тебе скидку, что ты только начал обучение. Скоро твои физические кондиции пойдут в гору, и я увеличу нагрузку. Заниматься будем по вечерам. Мои методики не требую каких-то особых усилий. Сам видишь: все просто. Зато на выпуске сам себя не узнаешь. Иди, отдыхай!

– Есть! – четко ответил я. Хотелось рвануть изо всех сил в казарму, ощущая, как утекают драгоценные минуты. И все же, сохраняя достоинство, спокойно дошел до двери, и только тогда сиганул вверх по лестнице. Я успел за пару минут до отбоя, когда уже дневальный собирался гасить свет в казарме. Поднимая завихрения воздуха, промчался к своей кровати, не слушая ироничные подначки товарищей, сбросил одежду и нырнул под одеяло. Странно, но я ощущал небывалый подъем воодушевления. Неужели нашелся человек, который поможет мне обойти заклятие? В таком случае я готов заниматься даже ночью!

Глава 5

Ночью меня подняли. Странно было бы, если Болт со своими «адъютантами», как он в шутку называл приятелей Губу и Грека, не заинтересовался бы, куда бегает после вечерних занятий мелкий аристо. Слухи, что к Волоцкому индивидуально прикрепили для учебы к странному старику, поползли сразу. И первое место среди версий, почему так происходит, держала тема о моих родственных отношениях с Жарохом. Вроде, что старик – мой дед по дальней родовой ветке. Я сразу смекнул, что нужно соответствовать этой версии, и всячески поддерживал ее, но с таким видом, как будто все, что происходит между нами – страшная тайна.

Кто-то тихо, но настойчиво потряс меня за плечо. Спросонья, не сообразив, что происходит, я со злости сбросил с себя чужую руку. Тряска не прекращалась. Потом раздался громкий шепот дневального:

– Да просыпайся же, Кол!

– Чего надо? – буркнул я, распахивая глаза и растирая их ладонями. Занятия с противным стариком выматывали меня больше, чем основная учеба. Спать хотелось неимоверно. Я уже и не помнил, когда высыпался. Даже в выходные дни меня нещадно тиранили по несколько часов в пустом спортзале.

– Я, Женька!

– А, Леденец! Скучно стало, не с кем поговорить?

Дневальный с забавной кличкой горячо зашептал:

– Болт сказал, чтобы тебя разбудить. Он ждет в туалете. Базар у него к тебе…

– Кому не спится в ночь глухую…, – я недовольно поморщился. Нашел время, когда беседовать. Мог бы и так спросить. – Чего этому идиоту надо?

– Давай, я пацанов подниму, а? – предложил Женька с сочувствием в голосе. – Он же реально задрал всех со своей кодлой. Навалимся толпой – отдубасим как следует.

– Не надо геройствовать, пусть спят, – я с противной тоской подумал, что Болт не просто так выдергивает меня посреди ночи. Уже было несколько стычек, в которых мне изрядно прилетало. Впрочем, не только мне. Младшие кадеты вынуждены были подчиняться жесткой диктатуре более крепких ребят, пусть и из одной группы. Вот ради чего «комод» поднимает ночью человека? Или отрабатывать свои боевые приемчики, или куртку постирать. Сам факт унижения тоже стоит в программе подчинения и ломки человеческого достоинства. Попробуй, начни качать свои права. Кулак у Болта и в самом деле крепкий. Развит мальчишка, не по годам силен и жесток. Всем от него попадало. Может, тот факт, что я оказался аристократом с заблокированным Даром и не имеющим возможности воспользоваться им, окончательно убедил Батуева в своей безнаказанности. За то время, что я нахожусь здесь, научился распознавать нюансы во взаимоотношениях между сверстниками. В младшем звене Болт пользуется непререкаемым авторитетом, который заслужил громким голосом, наглостью, кулаками и, надо признать, головой. Соображает он хорошо. Ведь кадетская школа для таких ребят, как Санька Батуев, единственный шанс занять в дворянском обществе не самое последнее место.