Текст книги "Колояр. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 65 страниц)

– Усек, – не стал нагнетать я обстановку, внимательно глядя на Губу и еще одного сопровождающего того же возраста. Стало понятно, что среди большинства мальчишек странная троица выделяется не зря. Они же старше почти на два года, а, значит, уверенно заправляли всеми делами. Ну, Кол, так Кол. Вполне себе пристойный позывной… в будущем.

– Я – командир отделения младших кадетов, – наконец-то представился паренек. – Позывной «Болт». Почему Болт? А потому что все, кто не всасывает службу – получают большой болт от меня в одно место. Сечешь?

– Секу, – миролюбиво кивнул я. – А зовут как? Имя-то есть?

– Семен Батуев мое имя, – спокойно ответил «комод». – Если что – свободный боярский род. Значит, слушай сюда, зайчик. Все приказы старших выполняются бегом. За каждый косяк будешь получать по дыне, пока не начнешь соображать. Если ты из Первых – значит, маг? Какие Стихии работаешь?

– Я не работаю со Стихиями, – ответил я честно и пожалел об этом сразу же. Надо было соврать что-то в духе «сейчас все здесь разнесу, гады».

– Оп-па! – удивился Болт. – Ты же дворянин, из Первых! А они все маги, искру держат!

– Мне запрещено, – я задрал рукава куртки и вытянул руки. – Я – монстр.

Болт несколько мгновений тупо смотрел на браслеты, даже повертел в руках мои кисти рук, вглядываясь в загадочные защитные резы. А Губа с незнакомым мне дружком затаили дыхание, выглядывая из-за спины командира.

– А что это за хрень? – прорвался удивленный голос Болта. – Первый раз вижу такое. Материал какой-то странный. То ли кожа, то ли мягкий металл, обшитый шкурой.

– Блокираторы, – ответил я. – Специально поставили, чтобы я не мог проявлять Дар. Разнесу здесь все, если кастовать буду. Хотя целители говорят, что магия никуда не делась. Спит.

– Можно еще потрогать? – Болт с некоторой долей робости взглянул на меня.

– Валяй, – я пожал плечами. Что интересного увидел Семен в посеребренных браслетах из магического материала, я не представлял. Привлекли красиво переливающиеся руны? Издали можно принять за анимационную татуировку, которая сейчас в большой моде.

– Да, на рисунок похоже, – именно об этом и сказал Болт, загадочно улыбнувшись, и неожиданно резко ударил меня кулаком в живот.

Силен, гад! Я такого коварства не ожидал и нелепо перебирая ногами, отлетел до самой стены и сполз на пол, чувствуя, как разгорается огонь в солнечном сплетении. Техника «молот», примененная Болтом ко мне, оказалась весьма болезненной. Странно, что браслеты не отреагировали на возможную опасность. У Батуева, кажется, есть искра, но малюсенькая, не развитая. Ладно, драться с пацаном, который на два года старше (что терпимо), и физически сильнее (а вот этот факт сдерживал по-настоящему), я посчитал сейчас идеей ненужной и глупой. Потом, когда освоюсь…

– Давно мечтал аристо врезать, – пояснил Болт своим подпевалам, скаля зубы. – И не получить за это атакующим заклятием в лоб.

Губа и второй пацан засмеялись едва ли не угодливо. Остальные угрюмо молчали: кто-то отвернулся, кто-то заторопился выйти из казармы.

– Строиться на завтрак! – заорал Болт, одергивая куртку. – Шевелись, икра рыбья! Чего глазенки вылупили? Может, и вам угощение выдать? Волоцкий, поднял зад с пола! В строй!

– Есть в строй! – я отлипаю от стены и сразу же набираю скорость, чтобы проскочить мимо Болта и пристроиться к Димке со Стригой, которые сразу же закрыли меня со спины. Голова Васьки-рыжего мелькает внизу, смешиваясь с бурлящим потоком кадетов.

Оказывается, построение на завтрак, обед и ужин происходило тоже на плацу. Все группы четко знали свои места, и поэтому никакой особой толкотни я не заметил. Маневры отработаны до автоматизма, надо только в них встроиться, чтобы не сбивать ритм. Монастырские стены гудели от радостного предвкушения завтрака. Для мальчишек, находящихся здесь уже не первый год, этот ритуал всегда вызывал особый ажиотаж, знакомый мне. Дрожа от пережитого унижения на глаза всей группы, я не сразу понял, как хочется есть. Аппетит вернулся, как только нос учуял тонкие запахи каши с мясом, идущие со стороны относительно нового корпуса, пристроенного к основному зданию монастыря. Желудок заурчал подобно голодному зверю, учуявшему добычу.

– Это столовка? – кивнул я на темно-красный пристрой.

– Ага, она и есть, – ответил новый знакомый, подпрыгивая в нетерпении на месте, выравниваясь вместе со всем строем в ниточку. – Первыми идут две старшие группы, а за ними – мы. С нами сядешь за стол, понял? Как раз одно место пустует. Едим быстро, не зеваем. На завтрак вообще мало времени дают.

Глава 3

Казенный харч кадетской школы значительно отличался от добрых завтраков в доме Морозовых. Здесь не было ежедневных блинчиков с разнообразным вареньем или терпко пахнущего какао с молоком и плюшками. Запахи местной столовой раздражали резкостью и непохожестью с домашними ароматами, с которыми мне пришлось столкнуться.

Раздающим за нашим столом оказался кадет, которого все называли Чижиком, потому что он был весь взъерошенный, как драчливый воробей, и, несмотря на короткую стрижку, умудрялся ходить с торчащим хохолком на голове. Чижик лихо раскидал половником кашу с мясом по алюминиевым тарелкам, причем меня обделил настолько явно и нагло, что ребята эту выходку сразу заметили.

– Да ты обнаглел, птица! – возмутился Стрига. Он взял ложку и зачерпнул ею из тарелки раздающего. Добротная добавочная порция каши упала в мою миску.

– Ты чего! – вскинулся Чижик, но тут же обернулся, чтобы никто из старших или наставников не заметил нездорового оживления за одним из столов. А здесь назревала буча, в которой хохлатому могло здорово достаться. – Он же только от домашних пирогов! Небось, жрать не хочет!

– С чего ты взял? – проворчал я, быстро наворачивая вкусную (действительно – вкусную!) кашу с кусочками тушенки и запивая ее слабо заваренным чаем, в который поскупились кинуть побольше сахара. – Хочу. Добавка будет?

– Ну ты и проглот! – выпучил глаза Чижик, но ощущая нехватку времени, быстро заработал ложкой.

– Ну вот, видишь – Кол сам сказал, что хочет, – назидательно проговорил Стрига, а рыжий Васька, сидевший рядом с раздающим, еще и врезал ему локтем в бок, чтобы поменьше думал за других.

Нужно было торопиться с завтраком, чтобы набить желудок горячей пищей. По столовой раздавались стуки ложек по дну тарелок. Кто-то уже доскребал остатки, а значит, скоро раздастся зычный голос дежурного закончить прием пищи.

Я заметил, что эта троица – Васька, Стрига и Димка – все время старались быть вместе, и уже подумывал, чтобы присоединиться к ним. Отношения между кадетами разных возрастов мне не понравились, если честно. Здесь работала только одна система – главенство старшего – по званию, по возрасту, по положению или по силе мускулов. В одиночку не выжить, легко сломаться и стать податливой игрушкой в руках более удачливых или умеющих ладить с коллективом ребят. Вот первый постулат, который я вынес за такой короткий срок пребывания в кадетской школе. Даже суток не прошло. Опыт прошлой жизни мгновенно подсказал мне, как поступить в такой ситуации. И дружная троица казалась сплоченным монолитом, который давал хоть какое-то ощущение помощи и защиты. Но как примкнуть к ним? Просто подойти и сказать: примите меня к себе, пожалуйста! Ага, засмеют и пошлют подальше. Доверие нужно заслужить. Я обязан подружиться с этими пацанами.

– Закончить завтрак! – раздался рык дежурного по столовой. Он стоял возле входных дверей, заложив руки за спину и широко расставив ноги.

– Шрам сегодня злой! – нервно хохотнул сидевший рядом со мной незнакомый еще паренек. – Значит, будет подзатыльники раздавать. Смотрим в оба!

– Почему – Шрам? – мне стало любопытно. Я вскочил на ноги вместе со всеми и пристроился в спину выходящим из столовой кадетам.

– А у него через всю башку шрам от катаны, – пояснил сосед, топчась рядом. – Он даже волосы не стрижет коротко, чтобы не было видно следа. Чуть до мозгов меч не достал.

– И кто его катаной угостил? – удивился я. Про холодное оружие я знал прилично. Старинная коллекция висела на виду в зале огромного особняка Морозовых, и являлось гордостью князя. Так что не только комендант мог похвастать своей коллекцией. Поневоле я приобщался к истории происхождения различных мечей, палашей, ножей, и даже таких экзотических вещей как балисонг, джамбия, паранг. Откуда они взялись у князя Белослава Вельмировича – никто мне не говорил. Многие из клинков, по словам самого Морозова, несли в себе силу магии, готовые в любой момент влиться рукоятью в руку человека, одаряя его небывалыми возможностями. Может, дядюшка и приукрашивал, но это нисколько не охлаждало интереса к оружию. Другое дело, что в век огнестрела, почти уравнявшего шансы простолюдина и мага, мечами дрались только на тренировках или специальных турнирах. А тут – клинком по голове…

– Да это давняя история, – присоединился к разговору Димка. – Он с Мухомором – нашим артефактором – поспорил, что без всякой магии уделает его. У Мухомора есть магическая катана – подарок одного япошки-самурая. А Шрам еще тогда не был Шрамом, и на меч облизывался, как пес на кость. Вот и наехал на чародея, что тому слабо без магии выдержать пять минут против спеца. Ага, зря так сказал. Еле спасли. Ну, так говорят. Меня еще тогда здесь не было.

– Выходи строиться! – ревел Шрам, раздавая пригоршнями подзатыльники зазевавшимся на пороге столовой. Особо буйствовал он в отношении младших кадетов, имевших плохую диспозицию в помещении. Их столы находились в самом дальнем углу столовой, и пока ребята добежали до выхода, основная часть учащихся уже строилась на улице. Вот и пришлось уворачиваться от тяжелой руки наставника, подныривая под нее.

Я обратил внимание на четверых мужчин в военной униформе. Они стояли в стороне от кадетской суеты, ожидая, когда подразделения построятся и выровняют ряды, а сами о чем-то разговаривали между собой. Наверное, это были наставники. Изредка посмеиваясь, они кидали взгляды на своих помощников, наводящих порядок в строю.

– Равняйсь! – рыкнул Болт, прохаживаясь вдоль строя, легонько прикладываясь кулаком то в грудную клетку, то в живот зазевавшимся, чтобы держали линию. Я на всякий случай встал за пацаном, который рассказал мне историю со Шрамом. Одного удара в солнечное сплетение утром хватило. – Втянули требуху, мелочь рыбная!

Кто бы говорил! Вымахал на полголовы выше – уже чувствует себя акулой в бассейне с мальками.

Наставники разошлись каждый к своей группе, и один из направился в нашу сторону. Я всмотрелся в этого человека. Невысокий, коренастый, с лицом, словно сожженным под жарким солнцем. Особенно выделялся острый нос, схожий с клювом вороны, на который он тщетно пытался натянуть козырек темно-зеленого кепи. Подойдя к замершему строю, заговорил звучным, чуть хрипловатым голосом:

– План занятий на сегодня: до обеда отработка рукопашного боя с холодным оружием и без, потом – занятия на отражение магического воздействия, и бег на пять километров в полной амуниции. После обеда – стрельба из пистолета по ростовым мишеням. У всех амулеты заряжены?

– Так точно! – слитно ответил строй.

– Господин наставник! Разрешите обратиться! – Болт вытянулся в струнку на правом фланге строя.

– Говори, Батурин.

– У нас новик! Прибыл вчера вечером! Как быть с ним? У него же нет личного амулета. Инструкция запрещает ставить незащищенного кадета на магические занятия!

Я был удивлен такому повороту событий. Выходит, Болт заботится обо мне, раз не забыл предупредить наставника. Но разумная мысль пробилась наверх и рассудила, что «комод» просто-напросто трусит, что со мной может произойти неприятность. А отвечать придется ему и наставнику. Однако как заместитель, Болт действовал правильно.

– Волоцкий, кажется? – прищурился мужчина, оглядывая строй. – Ну, и в какую дыру он забился? Выйти из строя!

Стоящий передо мной кадет сделал четкий шаг вперед и в сторону, создавая коридор для выхода. Чуть замешкавшись, я неловко протопал, пытаясь печать шаг, но получалось плохо. Тело восьмилетнего мальчишки продолжало диктовать свои условия.

– Как корова беременная, – поморщился мужчина. – Кто так ходит?

Строй сдержанно засмеялся.

– Отставить хохот! Тебя не учили как подходить к своему командиру и как докладывать?

– Никак нет! – я решил, что мне лучше задрать голову и смотреть в одну точку. Например, вон на ту крышу левого крыла монастыря, где уселись несколько ворон.

– Батуев! Поставишь к новику самого шустрого, чтобы как следует погонял его и научил выгибать свои ходули!

– Есть! – Болт зыркнул в мою сторону, взглядом обещая незабываемые впечатления.

– Веди отделение в спортзал, – наставник посмотрел на часы. – Через десять минут начинаем занятия.

День прошел как в суматошном сне, который запоминается отрывками ярких картинок, не связанных между собой какой-либо логикой. Уже после первого пробного тренировочного боя в рукопашной схватке без учебного оружия я начисто проиграл Витьке Колыванову, который был старше меня всего на год, ну, может, чуть меньше. Все понимали, что я в любом случае уступлю сопернику, уже владеющему навыками жесткого боя. А я выступлю в качестве груши, которой каждый из группы может насовать без опаски получить ответ. Хотя, вру. Драться-то я мог, но делать это профессионально не хватало банального опыта. Старший наставник Жуков не вмешивался в процесс тренировки, и только слегка подправлял огрехи и неправильные действия кадетов. Мне он уделил всего полчаса, объясняя и показывая базовые понятия. А потом свел в спарринг. Ага, видно, считает, что таким образом я быстрее въеду в ситуацию. Ну-ну…

Интенсивность тренировок вымотала. Модификаторы без устали трудились над моими мышцами, чтобы они не забились молочной кислотой, и активно накачивали организм кислородом, не давая ему задохнуться от продуктов выделения. И все равно я не привык к таким нагрузкам, хотя на княжеском подворье дяди Белослава каждый день занимался вместе с его сыновьями гимнастикой, в которую входил комплекс рукопашного боя. Но не такой, совсем не такой. Этот комплекс был основан на применении магических амулетов в первую очередь, а махать кулаками считалось для одаренных лишней обузой. Но для общего физического развития наследников князь требовал от учителей натаскать мальчишек на обычный мордобой. Без каких-то изысков, от которых только один вред. Получилось так, что один из наставников ничтоже сумняшеся ввел в практику обучение уличной драке. Уметь вычислить главного противника, завалить его в первую очередь, навести страху на остальную шпану и где надо, не устраивая показательных боев, ретироваться без ущерба своему здоровью.

К этому моменту я уже не был мягкотелым и неуклюжим. Неопытным, с иными навыками – да. Но я осваивался, и в конце занятий мне удалось одержать первую победу, и как в насмешку, над Чижиком. Он стал моим соперником по указанию Жукова, потому что считался равным по физическим данным, но никак не по опыту. Все-таки Чижик находился в кадетской школе второй год. Я считал, что такого показателя достаточно для победы над неопытным мальчишкой, только вчера оказавшимся здесь. Оказалось – совсем не так. Чижик пижонил весь бой, в результате чего по-простецки получил от меня кулаком в нос и вылетел из тренировочного квадрата под смех товарищей. Для Чижика поражение оказалось обидным вдвойне: с кашей облом получился, и провал финальной атаки, которую он ловко готовил, заманивая противника на ложный прием, чтобы тот раскрылся, а новик просто по-босяцки ударил по кончику носа. Было больно.

– Убью! – вот здесь Чижик сразу ожил и с яркой струйкой крови, залившей губы, рванул в квадрат, откуда я еще не успел уйти, но жесткий захват за горло вздернул его на воздух.

– Уймись, плевок! – Жуков швырнул кадета в сторону, и тот всеми костями грохнулся на пол. – Закончили тренировку!

– Отделение! Строиться! – завопил Болт.

– Если кому-то неясно, чем мы здесь занимаемся, еще раз повторю, – наставник прошелся вдоль замершего строя, пересекая солнечные квадраты оконных проемов на полу. – Мы отрабатываем навыки рукопашного боя, а не стремимся отомстить за то, что проиграли в спарринге. Если кадет Лисицын уверен в своем превосходстве над новиком – так и нужно доказывать силу, а не порхать, как балерина вокруг неопытного соперника. Еще раз замечу ненужные телодвижения на занятиях – отправлю чистить полевой сортир. Всем понятно?

– Так точно! – гаркнул строй.

Полевой сортир считался самым ужасным наказанием для гордых кадетов. Он был построен на полигоне и использовался во время летних маневров, когда почти вся школа уходила на двухнедельные полевые занятия. И лучшего воздействия на непослушных или ленивых учеников нельзя было придумать.

– Батуев, сейчас ведешь отделение на полигон. Ждите меня в секторе боевых стрельб. Также проверишь наличие защитных амулетов у каждого подчиненного. Кадет Волоцкий, три шага вперед! Остальные – направо! Шагом марш!

Недоумевая, я выполнил приказ и застыл на месте, пока вся группа, грохоча по полу башмаками, не покинуло спортзал. Жуков тоже исчез, только в подсобном помещении, а я ослабил ногу в колене. Не стоять же навытяжку соляным столбом, пока командир соизволит сказать, что ему от меня нужно. Через десять минут наставник вышел из комнаты уже переодетым в повседневную униформу.

– Ну? – он окинул меня насмешливым взглядом. – Не надоело столб изображать? Мог бы и присесть, пока меня не было. Пошли, отведу тебя к артефактору. Он подберет индивидуальный амулет. Работа небыстрая, поэтому пока я не могу допустить тебя до практических занятий.

– А стрелять из пистолета можно? – с надеждой спросил я.

– Пока не изучишь теорию – шиш тебе, – хмыкнул Жуков. – Лично займусь тобой в свободное от занятий время. Если голова соображает – махом догонишь остальных.

Мы вышли в пустой коридор – занятия в кабинетах еще продолжались. Я приноровился к широкому шагу наставника, но все равно постоянно отставал, семеня где-то на полкорпуса позади.

– Тримир Волоцкий – твой дед? – вдруг спросил Жуков.

– Я знаю имена только своих родителей, – увильнул я от прямого ответа. – А о предках со мной никто не разговаривал.

– Ну, конечно, – хмыкнул мужчина. – Зачем Морозову рассказывать о чужих людях… Ну, а имя своего отца – Ставер? Ты же из рода Первых, как я понимаю.

– Да, его звали Ставером, – подтвердил я. – В миру Василий Волоцкий.

– Надо же, – хмыкнул Жуков и покрутил головой, то ли удивляясь, то ли восхищаясь своей прозорливостью. Внезапно он прекратил движение и остановился перед потемневшей от времени дверью, давно не знавшей свежей краски или лака. На ней не было никаких табличек или обозначений, указывающих на факт проживания здесь артефактора. Наставник кулаком дважды грохнул по двери, и не дожидаясь ответа, толкнул ее.

Я зашел в помещение без всякой робости следом за Жуковым и сразу же уперся взглядом в макушку человека, склонившегося над каким-то предметом, лежавшим на широком столе. Подняв голову, мужчина посмотрел, кто заявился к нему в гости.

Когда мне рассказывали о легендарной стычке Мухомора со Шрамом, где второй получил по башке катаной от артефактора, я представлял себе молодого крепкого мужчину, хорошо развитого физически. Каково же было удивление, когда передо мной оказался пожилой, лет пятидесяти, человек с сухой дряблой кожей, узкими скулами, с тщательно выбритым подбородком и глубокими пронзительными глазами с черной радужкой, в которой плавали золотистые искорки. И как мог Шрам проиграть бой, да еще с физическим для себя уроном?

– Чародей, отвлекись, – Жуков бесцеремонно вытолкнул меня на передний план. – Пацану надо амулет сделать.

– Новик, что ли? – не мигая, Мухомор уставился на меня. Новая и не помятая форма подтвердили его вопрос. – Это тот самый, которого князь Морозов спихнул нам на руки?

– Так уж и спихнул, – ухмыльнулся Жуков. – В общем, займись делом, чародей. А я поехал на полигон. Занятия у меня, если ты помнишь.

Артефактор хотел что-то высказать наставнику, но не успел. Жуков умудрился оказаться за дверью быстрее его слов. Мухомор покачал головой и озадаченно посмотрел на предмет, с которым занимался до прихода посетителей. Я, наконец, разглядел, что лежало на столе: длинная трость с загнутой деревянной рукоятью, на которой отлично проглядывались резные фигуры, покрытые бесцветным лаком. На самой трости сверху вниз шли руны, оканчивавшиеся ажурными завитушками.

– Чего глазенками лупаешь? – Мухомор перевел мрачный взгляд на меня, который вдруг почему-то смягчился. – Интересно стало?

– Так точно. Я такую же трость видел в доме дяди Белослава, – кивнул я. – Почти такая же.

– Почти – значит, не совсем такая, – усмехнулся мужчина. – Наверное, ты видел вещь, сделанную Морошем. Мой ученик, кстати. Для Морозовых я не изготавливаю амулеты и магические боевые предметы. Ну-ка, закатай рукава! Я хочу посмотреть….

Исполнив просьбу, я вытянул руки. Мухомор навострил уши как гончая, и уставился на пресловутые браслеты, о которых уже с самого утра ползли шепотки по школе. Ко мне даже старшие кадеты подходили как бы для знакомства, но интерес вызывал именно артефакт-блокиратор. Я уже говорил, что много ребят, живших в монастыре, были дворянами по крови с искрой Дара. Но почти все они оказались слабенькими одаренными, способными сотворить лишь забавный фокус для развлечения девушек. Не понимаю, какие обстоятельства гасили искру у мальчишек. Может, никто с ними специально не занимался?

В глазах артефактора плеснулась тревога. Мужчина обошел меня кругом, осторожно обхватил прохладными крепкими пальцами запястья. Я замер, не дыша. А вдруг получится снять их? Он провел ладонями по необыкновенно мягкому, словно хорошо выделанная кожа, материалу. Руны внезапно засветились тревожным рубиновым цветом, а в мою кожу впились мельчайшие иголки. Мухомор отдернул руку. Он чувствовал враждебность артефакта и его желание высвободить мощь уничтожения из плетений, свернувшихся подобно гремучей змее, и ждущей свою жертву. Как спусковой крючок пистолета, ждущий нажатия – вот что это было.

– Браслет «веригельн», – непонятно пробормотал артефактор. – «Смертельный Капкан», надо же. Вот где всплыл. Знаешь, плохая новость для тебя. Такой браслет просто так не снимешь. Ты знал об этом?

– Меня предупреждали, чтобы я не вздумал снимать их, иначе погибну. И другим не давать, – кивнул я. – Я должен все время ходить в них. А кто их потом снимет – не сказали. Мне казалось, что все это вранье, и браслеты нужны для чего-то другого…

– К сожалению, правда, – тихо вздохнул Мухомор. – Когда у тебя была первая инициация?

Не дожидаясь ответа, он повернулся к столу, что-то начав искать в залежах различных предметов и потрепанных тетрадей.

– Год назад.

– Под чьим присмотром?

Я сжал зубы. Тот, кто следил за моими муками, когда искра Дара тщетно искала выход накопленной магической энергии через блокированные аурные каналы, и был тем самым ублюдком, навесившим на меня браслеты в день убийства родителей. Да, я его вспомнил, не сколько по лицу, а по силуэту, по фигуре. А еще по глазам, так и не расставшимся с волчьим взглядом за семь лет. Они мне снились постоянно.

– Я не знаю, какой-то вредный старикашка, – я поежился. – Невысокого роста, с седой бородой, в правом ухе серьга висела с каким-то камешком. А левая рука такая тоненькая, как веточка. Лицо… Обыкновенное, сморщенное. И как зовут – не знаю.

Мухомор побледнел. Ему стало понятно, кто и зачем закрыл мальчишке выходы магической силы через энергетические точки. Видно, тот старикашка углядел нечто опасное, исходящее от Колояра, и решил удостовериться в исправной работе блокираторов. Если до второй инициации, которая происходит, обычно, лет в четырнадцать-пятнадцать, не убрать браслеты, пацан рискует перегореть и превратиться в заурядного фокусника. Мрак уже предупредил Мухомора, чтобы тот ни в коем случае не вздумал ставить эксперименты над блокираторами. Пусть остаются. Не их дело вмешиваться в тайны боярских кланов. Да артефактор еще не выжил с ума, чтобы ломать защиту «Смертельного Капкана».

Он уже догадался, кто стоит за тайными манипуляциями с Даром мальчишки. Не хотел даже в мыслях произносить имя этого мага.

– В любом случае мне нужно понять твой потенциал и возможные последствия от навешивания защиты рядом с этими браслетами, – пробурчал Мухомор, обходя необычного посетителя посолонь. Таким образом он закручивал энергетический щуп по спирали, тщательно замеряя на точках выхода магические импульсы. Довольно странная картина создавалась. Магия присутствовала, да и не исчезла никуда, в самом деле. Давление на ладони, принимающих на себя волны Дара, усиливались, как только пальцы касались точек выхода. Да, этот ублюдок всегда был оригинален и талантлив. Надежно купировал точки и повесил жуткий браслет на руки. Мальчишка, увы, потеряет свою уникальность, перегорит. – Знай одну вещь: браслеты реагируют на внешние проявления магии. В этом хотя бы ты можешь чувствовать себя уверенно… Хорошо, я понял, какой амулет для тебя нужен.

Артефактор кивнул, удовлетворенный проверкой, и продолжил:

– Изготовление займет два дня. Мне нужно лишь подобрать подходящий камень и отшлифовать его по граням.

– А какой камень подойдет для меня? – мне стало любопытно. Сможет ли амулет соседствовать с браслетами, возмущающимися на каждое проявление магического фона.

– Ну…, – Мухомор яростно почесал макушку, – здесь я мог бы предложить несколько вариантов. Черный опал, например. Или фенакит. Он может тебе как-то компенсировать заблокированный Дар, поддержать на уровне остаток магии, когда придет время снимать браслеты. Хм, пожалуй, эвклаз подойдет лучше всего. Мысль одна появилась. Ступай отсюда. Ты мне больше не нужен. Можешь в казарму идти или что там сейчас по учебному плану?

– Группа ушла на полигон, – пожал я плечами. – А мне все равно сейчас делать нечего.

– Тогда сиди в казарме. Скажешь, что я разрешил. Все, иди-иди.

Я потоптался на месте. Мне хотелось остаться в кабинете сурового артефактора до окончания полевых занятий. Здесь было интересно. Какая-то умиротворяющая атмосфера поселилась в каждом углу, в каждой вещи, будь то небрежно расставленные на пыльных полках книги или нависший над входной дверью череп неизвестного животного, похожего по своей форме то ли на волчью, то ли на смесь бульдога с носорогом. Вот если бы еще «веригельн» не сжимал запястья, отчаянно сигнализируя о повышенном фоне в помещении.

– Чего тебе еще? – вздернул брови мужчина, скупыми движениями набрасывая какой-то рисунок в блокнот.

– А… что за зверь? – решился спросить я, тыкая пальцем в череп.

– Не узнал? Это волколак.

– Волколак? – я разинул рот. – Но… Они же только в легендах и мифах… Их давно перебили!

– Эх, темнота! Откуда ты только взялся? Знаешь, что за зверь волколак?

– Человек-оборотень, – уверенно ответил я. – Я знаю, мне няня рассказывала.

– Не только люди-оборотни, но и самые страшные противники в нашей земной истории, – артефактор отложил блокнот, решившись дать немного специфических знаний мальчишке, в чьих глазах помимо растерянности и застывшей печали, он увидел блеск силы. Магия все-таки бушевала в нем, пусть и зажатая в узком пространстве физического тела. Мухомору захотелось чем-то помочь новику, но эта идея только забрезжила в его голове, не оформляясь пока в нечто осязаемое и путное. – Одно время существовали целые кланы таких оборотней. Еще на заре становления племен и объединения их в союзы, волколаки уже являлись грозной силой. Имея в своих рядах шаманов, да и обладая уникальным магическим Даром, они рыскали по европейским равнинам, уничтожали поселения, деревни, хутора. Князьям пришлось срочно создавать, как бы мы сейчас выразились, спецотряды для защиты своих подданных от свирепых воинов-оборотней. Их почти вывели, но химерологам удалось восстановить в лабораторных условиях механизм, запускающий оборотничество в человеке. Убил бы гадов…

– Так было только у нас?

– Нет, что ты. По всему миру таких тварей хватало. У них много различных названий, а суть-то оставалась прежней. Ликантропы на юге Европы; вервольфы у англосаксов и немцев, бисклаверты у бретонцев, ульфхеднары – у скандинавов. Именно ульфхеднары и волколаки часто досаждали нашим предкам. Вот с ними постоянно шли тяжелые войны.

– Неужели так много оборотней? – я поежился, не в силах охватить масштабы таких метаморфоз в человеческом организме. – Это же невозможно!

– Увы, но ты неправ, – отрезал Мухомор. – И запомни: мир не всегда был таким, каким ты его видишь сейчас. Помимо волколаков хватает нечисти. Горные районы, дремучие леса – вот куда точно не стоит совать нос… Курсант, вы свободны!

Резкий переход от захватывающего рассказа к командным ноткам встряхнул меня. Вытянувшись в струнку и козырнув с четким «есть!», я сделал поворот через левое плечо и покинул кабинет артефактора.

Глава 4

Иван Старцев, известный в кадетской школе под прозвищем Мухомор, устало присел на стул и задумчиво уставился на трость, которую так тщательно изучал, но глядел как будто сквозь нее. Мысли артефактора крутились вокруг странного блокиратора на руках мальчишки. Вопросов по ним оказалось большем, чем ответов. Во-первых, зачем Колояра отсекли от возможности проявлять свои магические способности? Что в нем такого страшного? Среди аристократов хватало сильных одаренных, но их никто не ущемлял столь жестоко без соизволения специальной комиссии при дворе императора, если на то не было чрезвычайных причин. Второй, не менее серьезный вопрос: кому это понадобилось? Неужели Щербатовым? Кем был новичок, Старцев все-таки знал, пусть и не все. Род Волоцких один из древнейших, относится к Первым Родам, и имя мальчишки тому подтверждение. У него даже мирского имени не было. Не успели родители дать. К концу двадцатого века от обширного древа Волоцких мало кто остался на виду. Выродились. А сейчас тем паче не стоило городить тайны вокруг Колояра. Да еще цеплять на него артефакт блокировки. Сей предмет привлечет куда больше знающих людей, заставит их раскопать всю родословную Волоцких, чтобы понять, откуда тянутся корни нынешнего происшествия, и сыграть свою роль в наказании виновных, а заодно проредить влиятельные силы, окружившие императора.

Подумав о чем-то своем, Старцев решительно вышел из своей рабочей каморки (впрочем, он здесь не только работал, но и частенько оставался ночевать, хотя мог уходить в свою комфортабельную комнату в гостиничной пристройке), наложил на замок «тройную печать» и проскользнул по коридору в командную рекреацию, где находились кабинеты наставников и преподавателей. Артефактор хотел поговорить с Мраком.