Текст книги "Колояр. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 65 страниц)

– Тварь! – ринулся на него отец и был сбит с ног прикладом автомата. Ему уже не дали подняться, молотя ногами в башмаках со стальными вкладками. Я поморщился. Действительно, зачем было упорствовать? Подписал бы отречение от земель. Не прожили бы на доходы от своего производства? Да ну, рассказывайте! Подозреваю, что доходы были приличные, жаловаться грех. Зато теперь гордо примет смерть. Угробил жену, легко и сам умрет. Не понимаю.

Сдвоенный кашель пистолета подтвердил мои мысли.

– Берите пацана и сматываемся отсюда, – сказал Мисяй.

Мы оказались на улице. Мою колыбель нес черный маг, но даже со своего ложа я видел, как полыхает особняк. Первый этаж с погибшими гостями уже пожрало пламя, а второй еще держался в клубах едкого белесо-жирного дыма.

– Мальчишку оставь где-нибудь на огороде, вон там, где теплицы. В капусту закинь, подальше от огня, – приказал Мисяй. – Княжеское слово… не перечь, Невзор.

– Лихо оставили в живых, – буркнул Невзор, но потопал куда-то. Поставил корзинку на землю и наклонился надо мной. Я с ненавистью посмотрел в его глаза. Жаль, лица не вижу. Но имя глубоко врезалось в мою память. Невзор, я уничтожу тебя, когда вырасту!

– Раз не даете растереть злобное семя – сам подстрахуюсь, – непонятно пробормотал Невзор, вытаскивая из-за пазухи две полоски то ли кожи, то ли какой-то материи. Затем ловко обмотал одной полоской мое правое запястье и что-то резко выкрикнул. Резкая боль впилась в руку и проникла до самых глубин мозга. Меня словно опалили напалмом, термобарическим взрывом выжгло нутро. Я заорал от боли, не понимая, что произошло. Со второй рукой Невзор сотворил то же самое, но жуткое чувство боли уже было пригашено непрекращающимся огнем внутри. Своим умом я понимал, что маг уничтожает Дар, и я рискую стать обыкновенным человеком, которому неподвластны магические силы и умения. Ничего, зато я не забыл, как можно убивать одними руками. Модификаторы, невероятным образом попавшие вместе со мной в этот мир, спали внутри меня, ожидая момента, когда можно будет раскрыться и усилить мое тело. Однако уже сейчас они спасли меня, годовалого ребенка, едва ли не голым пролежавшим под открытым сентябрьским небом несколько часом, пока не приехали огнеборцы. Ну, а я все же остался Элитой, пусть и находясь сейчас в инкубационном периоде. Модификаторы будут раскрываться вместе с ростом организма. Так что, когда стану прежним – пожалеете, что оставили меня в живых.

Вот так меня и нашли в капусте. Говорил же, что ничего смешного.

Часть первая: Кадет

Глава 1

Черная угрюмая туча, исподволь наползавшая с далеких лесистых холмов, казалась для горожан сущим спасением от изнуряющей жары, которая стояла уже больше недели, и по ощущениям, только усиливалась. Наступление ночи, на которую надеялись люди, не приносило облегчения в виде прохлады, а только раздражала ленивым дуновением теплых воздушным потоков, колыхающих легкие тюли и шторы на распахнутых настежь окнах.

Буквально за полчаса грозовой фронт достиг города и навис над высотными башнями новостроек, над старыми кварталами и над шпилями громоотводов. Природа затихла: птицы забились под крыши, предчувствуя надвигающееся ненастье, кошки и собаки заблаговременно убрались домой, у кого он, конечно, был, или искали надежное убежище, чтобы переждать первый шквал, который вот-вот должен обрушиться с грозного, внезапно изменившего цвет неба с желтушного на иссиня-черный.

Раскатисто громыхнуло – и пошло гулять косыми струями жесткого холодного ливня, затопившего улицы Торгуева за считанные минуты. Вспененная грязная вода забила ливневые стоки, неся кучи мусора по дорогам, обрушивалась на крыши и водопадами лилась из сточных труб на землю и асфальт. Не прошло и получаса, как белесо-свинцовый фронт потянулся дальше, туда, где чернели башни древнего монастыря, ставшего приютом для мальчишек, потерявших своих родителей на жизненном пути. Словно указующий перст божьего гнева к людям, позволившим создать странный микромир потерянных душ среди сытости и благополучия.

Но это был не просто приют. За подновленными и укрепленными стенами теперь скрывалась кадетская школа. Ее курировала «княжья чадь» – знатные бояре из различных кланов, призванные еще и для сохранения некоего статуса «независимости» данного учреждения (кстати, далеко не единственного в империи). Кураторство велось с таким же усердием, как и пополнение счетов на банковских депозитах аристократических кланов.

Впрочем, сейчас эти подробности не касались меня и всех моих сопровождающих, умудрившихся попасть под ливень по дороге к монастырю. Наша кавалькада, состоящая из трех машин, свернула с асфальтированной трассы Симбирск – Саратов, между которыми и находился Торгуев, и почти пять километров по грунтовой дороге продиралась сквозь стену дождя, отчаянно завывая и пробуксовывая на некоторых участках, не выдержавших удара стихии. Кое-где из подлесков вырывались настоящие грязевые потоки, размывая полотно в опасные для езды овраги. Если бы мы ехали на обыкновенных автомобилях, любящих гладкое покрытие – непременно застряли бы в поле или в лесу, не доехав до конечной точки. Но к монастырю продирались настоящие танки-внедорожники. Полноприводные двухтонники с высоким клиренсом, под которыми с комфортом уместились бы несколько человек, пусть и не играючи, но преодолели все препятствия.

Мне-то было плевать на мучения водителей, едва видящих в мутной завесе дождя дорогу. Я сидел в тепле и подремывал, не интересуясь происходящим снаружи. Единственное мое ожидание – когда все это закончится. Закончилось скоро. Машины подъехали к монастырю, забрызганные по самую середину дверей жидкой черно-коричневой грязью, с заляпанными фарами и капотами. Остановились перед массивными воротами, способными выдержать таран бронетранспортера, и водитель автомобиля, в котором находился я со своим важным спутником и парой его телохранителей, дал протяжный сигнал.

Никто не торопился выходить наружу, считая верхом глупости толкаться возле закрытых ворот, испытывая дискомфорт от льющего водопада с неба и тягучего ожидания, когда соизволят впустить гостей. А эти самые гости, вернее, один из них, свое реноме под дождем мочить не собирался. Ожидание, когда откроется небольшая калитка, врезанная в ворота, наконец, распахнется, постепенно перерастало в раздражение.

Калитка открылась лишь только после некоторых движений камеры наружного наблюдения, сделавшей пару-тройку поворотов, внимательно осмотревшей все машины, заодно передав изображение нарисованного герба клана Морозовых на дверях куда-то в недра помещения местной службы безопасности, или что здесь принято считать такой охраной. Оператор удовлетворился увиденным и разрешил впустить поздних гостей.

Этот герб был знаком обитателя монастыря. Калитка распахнулась, и я увидел высокого человека в темном от воды дождевике, лицо которого размывалось в непогодных сумерках и наступающем вечере. И тут же распахнулись дверцы нашего внедорожного танка. Два крепыша в черных костюмах перестали мозолить мне глаза и выпрыгнули прямо в грязь, безнадежно марая туфли. Это их нисколько не смутило. Один из телохранителей раскрыл зонтик и прикрыл им моего соседа-взрослого. Я оказался обделен этим вниманием. Сидевшая на мне куцая курточка, мгновенно покрывшаяся мириадами капель, потемнела от воды. Тяжелая рука второго охранника легла на мое плечо, чтобы не дать совершить необдуманный поступок – убежать, сломя голову, подальше от людей и от тяжелых, давящих стен монастыря. С другой стороны, а зачем мне нужно проявлять явную глупость? Теперь это будет мой дом, как сказал дядечка, идущий впереди под зонтом. А другого у меня давно не было.

Мазнув взглядом по доске, прикрученной к стене мощными анкерными болтами, на которой просматривалась надпись, что это заведение является кадетским корпусом номер два под патронажем Сиротского княжеского попечительского совета, я сжался от неприятных холодных струй, затекающих за воротник курточки, и обреченно вошел во внутренний двор заведения. И здесь глаза мальчика, которыми я оценил окружающую действительность, оживились. Куда-то пропало безразличие пополам с печалью.

Огромный плац перед монастырем был выложен из грубого природного камня, вытесанного чуть ли не вручную старыми мастерами. За годы использования по своему прямому назначению камни плотно прилегли друг к другу и отшлифовались тысячами ног. Благодаря такому покрытию здесь не было непролазной грязи, которой хватало за воротами. Единственной проблемой оставались огромные лужи, не успевавшие уйти в ливневую систему, проложенную вдоль стен и уходящую в каком-то месте под них. Потоки воды изливались из нее прямо на дорогу, делая ее еще больше непроходимой. Странно, что от междугородней трассы не могли проложить нормальную асфальтированную дорогу. Или специально держат монастырь в кольце природных факторов, чтобы не нарушалось уединение специфической школы? Такие мысли промелькнули у меня в голове, пока я рассматривал двор.

От главного здания прямым квадратом расходились крытые галереи и тянулись вдоль забора, смыкаясь массивной кирпичной кладкой над воротами. Слева виднелись каменные постройки хозяйственного назначения. Я замедлил шаг, чтобы получше рассмотреть, что там находится, но получил в спину чувствительный тычок тяжелым кулаком, и чуть не полетел носом вперед. Зло зыркнул на своего обидчика, словно пытался одним взглядом выразить свое презрение, и нарочито грубо топая по мокрой каменной площади, чтобы брызги от луж обязательно попали на брюки охранников, я понесся к парадной лестнице, наполовину укрытой черепичной крышей. Обогнав идущих впереди мужчину под зонтом, провожатого в плаще и еще одного телохранителя, заскочил под крышу и с торжественной улыбкой посмотрел на отставших.

Мужчина в стильном костюме светло-серого цвета, на котором едва просматривались прерывистые белые полоски, поднялся следом за мной по лестнице и укоризненно проговорил:

– Колояр, ты ведешь себя неподобающе. Стыдно смотреть на твои обезьяньи прыжки по лужам. Ты ведь дворянин, а не посконная деревенщина.

– Извини, дядя, – буркнул я и благоразумно пристроился за его широкой спиной. Лучше не отсвечивать и не раздражать своего благодетеля.

Провожатый, скинув капюшон с головы, оказался светловолосым молодым парнем с приятным лицом. У него уже пробивались жесткие усы, познавшие остроту бритвы, что делало его намного старше своего возраста. Впрочем, бывалых людей этим фактом обмануть было нельзя. Молодость легко просчитывается в каждом движении, жесте и особенно – в слове. А вот стальной и настороженный взгляд, умело затененный в полутьме пустых коридоров (уже спать все легли, что ли?), сразу выдавал в нем непростого в некоторых моментах человека.

– Господин комендант ждет вас у себя, – нарушил молчание парень, не оборачиваясь, проходя по анфиладам помещений. Никто ему ничего не ответил. Голос провожатого пометался между толстых стен и затих.

Узкие длинные плафоны, висящие на стенах, освещали коридор, по которому нас вели к хозяину этой богадельни. Идти пришлось недалеко. Путь закончился возле резных двустворчатых дверей, изобилующих рунами, начертанными прямо на деревянном полотне. По моему мнению, этих рун слишком много, и каждые ли нужны для защиты помещения – тот еще вопрос. По мне, просто понты для особо впечатлительных. Не магию же здесь изучают? Школа необычная, да. Но никак не магическая.

Провожатый аккуратно постучал костяшками пальцев по дверям, к чему-то прислушался и распахнул створки.

– Останьтесь здесь, – властно приказал мужчина, которому перечить считалось опасным для здоровья. Колояр, заходи, не топчись на пороге.

Телохранители застыли на месте, а парень в плаще плотно закрыл двери. Я проскользнул в комнату, хорошо освещенную светом люстры с семью посеребренными рожками, и с любопытством оценщика уставился на человека, который неторопливо вышел из-за стола и направился к нам. Протянул руку без малейшего подобострастия моему дядечке.

– Белослав Вельмирович! Не ожидал увидеть вас лично в своем уединенном заведении!

Комендант был немолод, да еще вдобавок к этому прихрамывал на ходу. Однако лицо сохранило свежесть, плохо сочетавшуюся с седыми проблесками на висках коротко стриженых волос и странной вмятины на лбу. Пуля? Или чеканом угостили в прошлом? Глаза коменданта остановились на мне, пробежали с макушки до пяток и утратили интерес. Ну и ладно. Не люблю, когда меня пристально изучают. Не препарированная бабочка, в конце концов.

Князь Белослав уважил коменданта и протянул свою холеную руку, чьи пальцы оказались увешаны кольцами со вставками драгоценных камней-амулетов, и перстнем с родовым гербом. Знающий в геральдике толк мог сразу сказать, что этот человек является хозяином богатейшего и влиятельного клана Морозовых, чьи земельные угодья расстилаются от жирных черноземных полей, примыкающих к этому самому монастырю, до Волги и дальше до Бугульмы. За точность и обширность земель не могу ответить в силу малолетства, но род действительно богат. У Белослава Вельмировича трое взрослых сыновей и две дочери, многочисленные союзники из мелких дворян, сотни фабрик и предприятий, специализирующихся, в основном, на выпуске консервной и – надо же! – бумажной продукции. Что-то, а бумаги Морозовы производили огромное количество: от туалетной до печатной.

Кольца с драгоценными камнями являлись фамильными артефактами и носителями магического оружия, начиная от защитных плетений и заканчивая смертоубийственными выплесками необузданной стихии разного толка. Комендант хорошо знал о тонкостях артефактов, потому и приветствовал знатного гостя – Главу клана – с почестью, но осторожно, обхватив тонкие и холодные пальцы всего на пару секунд, чтобы тут же отпустить их и мгновенно отойти на два шага назад.

– Присаживайтесь, где вам будет удобно, княже! – сказал хозяин кадетской школы, широким жестом предлагая мягкий диван в дальнем углу комнаты или одно из кресел, стоявших вокруг невысокого столика с богатой инкрустацией из драгоценных сортов дерева, красующегося посредине кабинета. Даже интересно стало, откуда такой симпатичный столик, не вписывающийся в окружающую обстановку мрачного монастыря.

Морозов предпочел кресло, кивнул коменданту, приглашая того присоединиться к посиделкам. Мужчина устроился напротив, сев с выпрямленной спиной, что давалось ему тяжело. Причина была банальной: давнее ранение, по которому опытного бойца и списали на такую должность (кстати, весьма почетную). Осколок от гранаты повредил позвоночник, и целителям пришлось нимало потрудиться, чтобы спасти хотя бы возможность передвигать ногами и шевелить руками. Хромота осталась как неприятный довесок. Становой хребет от жесткого лечения лучше не стал, но Матвей Коробов, имевший в давности позывной «Мрак» в среде егерей, был доволен и таким результатом. Но сидеть приходилось мало, а если заставляла нужда – всегда старался держать спину прямо, не отваливаясь на мягкие спинки диванов.

– Что вас привело сюда, княже? – осторожно спросил Мрак, кося одним глазом на меня. Чем я не угодил ему? Все время оценивает, хотя делает вид, что вообще не замечает восьмилетнего пацана в кабинете. И сесть не предлагает. Ладно, задерем голову и будем молча созерцать коллекцию старинных клинков, висящих на стене за креслом хозяина.

– Хочу отдать на воспитание вот этого нелюдимого отрока, – последовал короткий кивок в мою сторону. – Колояр, подойди сюда, встань напротив господина коменданта. Сними куртку.

Я не стал прекословить, шагнул к сидящим мужчинам, скинул промокшую курточку, оставшись стоять в одной рубашке, которая тоже промокла насквозь. Ладно, что модификаторы слегка подняли температуру тела, чтобы высушить одежду. Для меня это ничего не значит, легко переживу слабую головную боль. Мне стало смешно: как будто на торге коня покупают.

Коробов с изумлением уставился на меня. Я думаю, моя тщедушность и худоба его нисколько не удивили. А вот запястья, которые были обхвачены тонкими и узкими черного цвета с проблесками серебра браслетами с вязью старинных рун – впечатлили. Так-то браслеты очень красивые в своей грубоватой простоте. Вязь на них шла неровной строкой, опоясывала запястья кругом, после чего перескакивала на второй ряд и заканчивалась непонятными завитушками вроде восточных арабесок.

– Что это? – вопрос был риторический. Комендант догадывался о магической сущности браслетов; скорее всего, ему было непонятно, зачем цеплять артефакт на руки заморыша, которого он видел во мне.

– Колояр, постой за дверью, – строго приказал дядечка, и я без лишних вопросов удалился из кабинета. Правда, пришлось повоевать с тяжелой дверью, с трудом поддающейся нажиму слабых еще рук. Вернее, я сделал вид, что пыхчу и упираюсь. Небольшое усилие на ладони и пальцы – створки скрипнули, открывая для меня маленькую щель. Вышел и демонстративно прислонился к стене, не глядя на охрану князя. Зато провожатый в капюшоне, так и не снявший его, никуда не ушел, прячась в темной нише противоположной стены. Напрягая слух, я пытался уловить хоть каплю разговора между князем Морозовым и комендантом. Понятно, что обо мне. Но, как и любой мальчишка, попавший бы в такую ситуацию, я испытывал любопытство.

– Вы что-то заметили, комендант? – с интересом спросил князь.

– Да… У мальчика на руках браслеты. Смею предположить, что это артефакт магического направления. Блокираторы? У Колояра какой-то Дар, опасный для окружающих?

– А это главный момент, который будет мешать вам на протяжении всего обучения Колояра в кадетской школе, – назидательно подняв палец с перстнем, пояснил Морозов. – И чтобы не возникало в будущем вопросов, сразу отвечу: браслеты ни в коем случае не должны сниматься с его рук. Вам ясно? Впрочем, попытка оная окончится сюрпризом для любого, кто попытается освободить руки от артефактов. И да – мальчик одаренный. Потомственный дворянин не может родиться без искры Дара.

– Но тогда невозможно следовать вашим советам, – растерянно проговорил Коробов. – Организм ребенка растет, подвергается изменениям. Мышцы, кости, вся подростковая физиология – вы же сами все прекрасно знаете! Мы не сможем держать браслеты на руках, когда они начнут причинять вред мальчику! Ну, год-два, согласен. А дальше?

– Не беспокойтесь, господин комендант. Эти браслеты сделаны не из металла, а из некой магической субстанции, в технологию изготовления которой я особо не вникал. Для таких дел существуют чародеи, артефакторы, прочие спецы… Так вот, браслеты будут изменять свою структуру вместе с ростом организма. Пусть даже к восемнадцати годам его запястья станут величиной с ногу слона – блокираторы тоже будут расти. Они не доставят ему никаких неудобств.

– Колояру известно, что у него на руках? – комендант отошел к своему столу, налил из бутылки в стакан минеральной воды и тремя глотками осушил его. Необычная ситуация озадачила его и насторожила. С новичком не все правильно.

– Мы оградили его от правды, – немного помолчав, ответил Морозов, – слегка подправили версию появления этого артефакта на руках. Сказали, что это вроде ограничителя, сдерживающего его растущую искру Дара.

– Он поверил?

– Дети легко поддаются внушению. Конечно, поверил.

– В чем же причина такого жесткого ограничения? – продолжал настаивать Мрак. Необычная и отдающая, надо прямо признать, нехорошим запашком просьба, прямо-таки вопила, что все нужно делать наоборот. Что-то в истории с мальчиком неладно. – Вы должны мне ответить честно, Белослав Вельмирович! Иначе я буду вынужден отказать в обучении вашего…хм, подопечного.

Мрак знал, что говорил. Территория монастыря и прилегающие к нему обширные земли с учебными полигонами не принадлежали никому из влиятельных аристократических семей России по общему их согласию. Стоящее в двадцати километрах от города Торгуева, это заведение принимало на воспитание и обучение детей-сирот не только из обедневших дворянских семей, но и охотно брало на себя обязанности по отношению мальчишек, которых по каким-то причинам ни один род или клан не хотел взять под опеку. К восемнадцати-двадцати годам эти мальчишки, проведшие не меньше десяти лет за стенами монастыря, выходили в свет квалифицированными и умелыми бойцами, которых охотно забирали к себе на службу те князья, которые жаждали иметь великолепных охранников, егерей, телохранителей и профессионалов экстра-класса. Клановые войны, тихо тлевшие на территории империи, привлекая внимание только государственных чиновников и законников, требовали каждый год новую порцию элитного мяса. Комендант сам прошел через эту жизненную мясорубку, и остался жив только потому, что так захотели Хранители родовых традиций – высшая знать аристократического общества, с которой считался даже император. От Матвея потребовали лишь одну услугу за спасение: качественно обучать мальчиков, которым в жизни не светило прорваться на вершину общества в обычной жизни, войди они в чужую семью. А здесь была возможность хоть как-то сохранить дворянский статус, пусть и обедневшего рода, и в дальнейшем получить новый герб или вернуть старый.

Соглашение о нейтральном статусе кадетской школы (их в России существовало всего четыре на огромной территории) подписывали все, кто был заинтересовал в боевых кадрах. Даже императорский клан периодически забирал к себе выпускников. Вернее, представители власти самыми первыми появлялись на выпускных экзаменах, длившихся целую неделю, и на основании результатов забирали лучших. Остальным предлагался тоже неплохой материал, но все же он был отличным от первого, элитного набора. Куда распределяли выпускников? Кто-то подписывал контракт (вассальную обязанность) с каким-нибудь высокородным аристо, обязуясь служить верой и правдой его клану; кого-то могла заинтересовать служба на пограничных рубежах, в будущем дававшая возможность вернуть себе минимальные дворянские привилегии. Однако большинство уходило служить в егерские подразделения аристократических кланов или в их гвардию.

Поэтому Мрак был спокоен. Морозов обязан ответить на его вопрос честно, ну, или с некоторыми вариациями, не позволяя себе скрыть настоящую причину. А вдруг за мальчишкой кроется нехорошая история, которая может привести к печальным последствиям? Каким? Они могли быть разными: от закрытия кадетской школы до уничтожения ненужных свидетелей. Увы, но жизнь современной России, испытывающей противоречия в отношениях между старой и новой аристократией, нежелание обеих сторон упразднить институт клановости и полностью подчиниться автократическому правлению иногда приводила к печальным последствиям, которых Мрак хотел избежать в полной мере. Зачем лишние проблемы для персонала и некоторых учеников?

– Хорошо, я отвечу на ваш вопрос, господин Коробов, – кивнул аристо, нисколько не возмутившись тоном коменданта. – У Колояра погибла вся семья, когда он был годовалым ребенком. Родных не осталось. Никого. Можно сказать, род прекратил свое существование.

– Разве Колояр не ваш родственник?

– Нет. Он приемыш. Я намеренно скрывал истинную информацию, когда вел с вами переговоры о принятии Колояра на попечение школы, – Морозов и здесь выглядел спокойным. – Поверьте, так было нужно.

Мрак умел сохранять невозмутимость на лице. Такое событие, как гибель рода, могло произойти в России, и ничего удивительно он не услышал. Пока что короткий рассказ князя не нес в себе неких неудобств. Ненормально лишь поведение тех, кто имел союзнические или вассальные обязательства перед родом Колояра. Если же род мальчика сам считался вассальным, то почему его не взял на воспитание клан? И тогда при чем здесь Морозов? Каким боком он в этой странной истории?

был под вассальной присягой родным Колояра. Если же род мальчика сам считался вассальным, то почему его не взял на воспитание клан?

– Близкий круг Колояра не смог взять на себя обязательства рода и воспитать мальчика. Он тоже… исчез. Так получилось…, – Морозов говорил медленно, тщательно проговаривая каждую фразу. – Мне пришлось забрать его к себе, но с условием, что в восемь лет передадим мальчика на обучение в кадетскую школу. Если быть откровенным….

Морозов вдруг понизил голос, словно испугался, что Колояр его подслушает.

– Он действительно не из моего клана. Мальчишка – чужак, но обязательства перед некоторыми влиятельными семьями вынудили меня взять под защиту и спасти Колояра.

– Как его фамилия? – напрягся Мрак.

– Волоцкий. Если вас вдруг обуяет желание разобраться в тайнах его рода – не привлекайте к себе внимание излишним рвением к тайнам прошлых лет. А браслеты… Браслеты сдерживают его магический Дар. Нам пришлось пойти на такой шаг, потому что требование тех, кто приложил руку к печальным событиям, было именно такое, – Морозов перевел дух и откинулся на спинку кресла. – Я оказался посредником, и весьма об этом сожалею. Так что не вздумайте снимать блокировку самолично, иначе беды не оберетесь. А вообще, Колояр – обычный мальчишка, веселый, любознательный. Конечно, подозрительность к незнакомым людям у него зашкаливает, если он интуитивно чувствует исходящую от них опасность.

Волоцкий…. Комендант внезапно почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он слышал о произошедшем семь лет назад трагическом случае в поместье Волоцких, когда погибла вся семья Ставера, его верные союзники – причем, весьма «удачно», когда праздновали день рождения первенца. Слухи ходили разнообразные, но многие сходились во мнении, что Ставер Волоцкий лично перешел дорогу князю Щербатову, отбив у него одну из красивейших женщин Поволжья из рода Лихачевых. И это накануне помолвки! Такие обиды не прощают, какие бы мотивы не лежали в поведении свободного дворянина. В общем, расправа была показательной. Странно, но Мрак думал, что никто не выжил. Оказывается, призрак прошлого в куцей курточке стоит за дверью его кабинета. И вот почему никто не взял мальчика к себе в род. Гнев Щербатова, входящего в императорский клан на правах союзника, сильнее обязательств по отношению к сироте. Как говорится, избавь нас от лукавого!

– Интересно получается. Колояр не знает своих родителей, но в курсе, что у вас нет родственных отношений, – усмехнулся Коробов.

– Так и есть, – подтвердил Морозов. – Я с самого первого момента, когда мальчик оказался в нашей семье, строго предупредил, чтобы никто не позиционировал себя с Колояром как родственник.

– Хорошо, это ваше право. А он знает о своей одаренности?

– Конечно. Свою искру каждый одаренный чувствует. Единственное, чего я опасаюсь – мы слишком долго внушали ему о некой мощи, которую сдерживают браслеты. Да, врали. На то были причины.

– Вы даже не поменяли его фамилию, чтобы навсегда скрыть ребенка от неких преследователей, уничтоживших семью. Или надеетесь, что в будущем он сумеет повернуть судьбу к себе и восстановить цепочку предков?

– Можно сказать, вы в чем-то правы, – прикрыл глаза Морозов. – Все может быть… Моя миссия на этом заканчивается, и я отдаю Колояра в ваши руки. А дальше пусть будет так, как будет. Он действительно имеет потенциал сильнейшего одаренного, которым никогда не воспользуется. Я же рекомендую вам не рисковать и не заниматься глупостями. Не прикасайтесь к блокираторам, и тем самым убережете себя от пристального внимания творцов и архатов – высокоранговых магов. Ошибка может дорого стоить вашей школе и подопечным. В браслеты вложено несколько мощным плетений, и все, кроме одного, запрограммированы на уничтожение носителя.

Комендант кадетской школы некоторое время осмысливал слова важного гостя, но спросил совершенно о другом:

– Получается, вы полностью доверяете нашей методике обучения?

– Более того – можете делать с мальчишкой все, что угодно. Я знаю, как вы ломаете детей, готовя из них будущих профессионалов. Если Колояр не выдержит испытаний – что ж, свинопасы тоже нужны в наше время. Он полностью ваш, господин Коробов. Здесь его никто не тронет, если вы сами не спровоцируете проблемы. Но, упаси вас боги отпускать мальчишку за стены монастыря. Повторяю, есть люди, для которых Колояр будет хорошо глядеться с фотографии на каменном надгробии. Вы понимаете меня?

– Задали вы задачу, князь, – повертел шеей Мрак, словно тугой воротничок рубашки стал душить его. – Как сами представляете себе просидеть в четырех стенах безвылазно десять с лишним лет? Даже преступники с трудом выдерживают такой срок в тюрьмах. А он – маленький мальчик, которому надо расти, получить хотя бы небольшое представление о социуме, в который он вольется, будучи молодым человеком.

– Не знаю, – пожал плечами князь Морозов. – На ваше усмотрение. Но первый год следите за ним. Все, что я мог сделать для Колояра – сделал. Остальное – полностью инициатива школы. Оплата за обучение и содержание за десять лет на банковский счет школы переведут завтра. Больше я здесь не появлюсь никогда. Всего хорошего.

Князь легко встал с кресла и не подавая руки на прощание, пошел к выходу. Каким-то образом телохранители, узнав о его приближении, распахнули двери, выпуская своего хозяина в коридор. Остановившись передо мной, он внимательно взглянул сверху вниз, одним пальцем приподнял мой подбородок и сказал:

– Прощай, Колояр. Теперь все зависит от тебя. Никому не давай обижать себя. Только так сможешь стать сильным и выжить в этом гнилом мире. Надеюсь, когда-нибудь встретимся в лучших обстоятельствах.

Ага, надейся, князь. Хоть ты и силен в своей аристократической ипостаси, но перед Щербатовыми прогнулся. Но я тебя не виню. Даже в чем-то благодарен за то, что не дал сдохнуть на улице, выкормил, вырастил. Восемь долгих лет в чужой семье, под маской ребенка, искренне считавшего поместье Морозовых своим домом, а самого князя – добрым дядюшкой. Ладно, пришла пора расставаться.

Приняв мое молчание за шоковое состояние, князь, резко развернувшись, пошел прочь по коридору. А я, глядя ему в спину, прикусил губу, которая предательски задрожала. Надо же как-то показать эмоции, а то наблюдатель в капюшоне так и стоит в своей нише. Может, поплакать навзрыд, как девчонка? Ну, вот еще! Наскоро провожу пальцем по щеке, как будто стираю непрошенную слезу, потому что из кабинета вышел насупленный комендант. Он встал за спиной и стал сверлить взглядом мой затылок.

– Сколько тебе лет, парень? – неожиданно спросил он.

Я развернулся и ответил сразу же, исподлобья разглядывая человека, который на долгие годы должен стать мне и наставником, и отцом родным. Не-не! Только не отцом! А то замучаюсь их коллекционировать в этом мире.