Текст книги "Колояр. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 65 страниц)

‑ Младшей дочери со мной нет, – голос Щербатова натурально сорвался.

Вот и пойми, о чем он говорит. Двойной смысл заложил. Где ее нет? На свете или с ним в делегации? Так последнее князь Апраксин и сам хорошо видит.

‑ Мы не будем заострять внимание на данном вопросе, – решил Апраксин и продолжил. – Князь Борис, обладая косвенными доказательствами, выносит обвинение князь Роману в убийстве члена Рода Щербатовых. Так заявлено. Обвинение серьезное. Я бы, к вашему сведению, изменил конфигурацию текста, заменив "обвинение" на "претензию".

‑ Какие доказательства может предоставить Борис? – Панин выглядел спокойным, но его команда шуршала бумагами, группировала из них нечто подобное дальнобойной артиллерии. – Я охотно послушаю эти…косвенные претензии.

Грохнув стулом, встал один из клановых адвокатов, уверенным движением распахнув свою папку с документами. Поправив золоченую оправу на носу, он громко, чтобы слышали даже охранники в дальнем конце зала, заговорил так, как и советовал хозяин: нагловато и напористо. Потому что все обвинения яйца выеденного не стоили, как предупреждали аналитики и юридический отдел. Панин со смехом их отвергнет. Ну и пусть. Щербатов даже был благодарен Волоцкому, что удалось найти кое‑что, способное разворошить ярославское гнездо. Посмотрим, чем дышит Панин, какие тайные помыслы лелеет…

‑ Князь Борис заранее предупреждает, что данные обвинения не являются таковыми, а скорее неким тестом, призванным выявить несоответствия в защите противоположной стороны. Потому что они и в самом деле построены на косвенных признаках участия ярославского князя в агрессивных акциях против Щербатовых.

Адвокатский слог едва не свел скулы у сидящих за столом. Даже Апраксин поморщился и снова припал к воде. Панин удивленно вздернул бровь. Это что получается? Князь Борис, собрав свою братию после покушения на дочь, встает на зыбкую позицию, с которой можно легко соскочить? Что за хрень, извините, происходит в Торгуеве? Или Борис совсем тронулся со своим транзитным терминалом? Заговоры мерещатся?

Чем дальше говорил адвокат, тем яростнее дергалось веко у князя Панина. Ему хотелось смеяться и ругаться одновременно. Оказывается, вся обвинительная конструкция построена на некоем клочке газеты «Волжские зори», найденном в кармане убитого мага‑архата. Проведены следственные мероприятия, доказывающие, что газета действительно напечатана в Ярославле такого‑то числа и полностью совпадает с сигнальным вариантом по тексту и шрифту. Кроме того, имеются слепки памяти архата, снятые с помощью ментатов. Доказано, что преступник служил у князя Панина, а вот наемников не удалось идентифицировать. В общем, Борис на самом деле в растерянности и не знает, кто стоит за акциями. Поэтому осторожничает и не бросается яростными обвинениями в лицо. Он просто нахально намекает, что готов рассмотреть обиды ярославцев на прошлые отношения.

Значит, девчонка жива. За мертвую наследницу Щербатов уже давно рвал бы глотки всем врагам. И развернуть войну из‑за клочка газеты для него было бы меньшим злом.

‑ Роман Васильевич, ты же подтверждаешь, что архат Зиновий служил у тебя? – услышав имя мага, поинтересовался Апраксин.

‑ Да, не отрицаю. Служил. Два года назад его контрактная служба закончилась, – кивнул князь Панин. – После этого он уехал из Ярославля.

‑ Куда? Ты следил за его перемещениями?

‑ На всякий случай – да. Зиновий поехал в Кострому, потому что там ему предложили хорошие деньги за службу. Разве я запрещаю? Нравится набивать карманы купюрами – пусть катится. Он не давал мне клятву кровью.

Панин пожал плечами.

‑ Потом я о нем забыл. Своих дел хватает.

‑ Мог ли архат Зиновий на момент покушения служить костромским? – нижегородский князь задумался, но ждал ответ от других. Князь Роман мог и лукавить, представив дело в ином свете. Факт принадлежности архата, засветившегося в неудачном покушении, к ярославскому клану, неоспорим. Сами признались.

‑ Я за чужих не ответчик, – отрезал Панин.

‑ Мои ментаты вскрыли очень интересную деталь, – Щербатов решил выступить сам. – Оказывается, на память твоего бывшего, как ты утверждаешь, архата, наложены отвлекающие образы, ложные картинки. Чувствуется хорошая работа опытного мозголома.

‑ У меня нет таких специалистов, – тут же отреагировал ярославский князь. – А вот у Бакринских, куда подался Зиновий, имеется. Только он тщательно скрывает сей факт.

‑ Хочешь сказать, что костромские нищеброды решили столкнуть нас лбами? – скривился Щербатов.

‑ Не такие они и нищие, – ухмыльнулся князь Панин. – Географически они находятся ближе ко мне, чем к твоим землям. Так что я знаю лучше, что там происходит. Три самых влиятельных рода Костромы создают клан под гербом Бакринских. Правда, наш император еще не решил, давать ли его мелочевке, и за какие заслуги. Боярская чадь костромских не участвовала в войнах, только занята в егерской охране северных границ. В общем, вряд ли герб появится на доме кого‑либо из трех шустрых бояр. В ближайшее время точно.

‑ Агентура у тебя шустрая, – Щербатов без улыбки смотрел на оппонента. Пока он не считал князя Романа врагом. Шаткие обвинения повисли в воздухе, и никто не стремился давить в ту или иную сторону. – Может, скажешь, кто гадит у меня под дверью? Почему в центре города взрывается машина моей дочери, а ее помощника нагло стремятся ликвидировать снайперским выстрелом и магическим заклятием?

‑ Кому‑то ты перешел дорогу, – пожал плечами Панин. – И сам не можешь вспомнить. Врагов у тебя хватает. Скольких ты пустил по ветру? Кстати, Аляповых не твой ли дед выбросил с голой задницей из своей вотчины?

Щербатов сдержался. Конечно, он знал об Аляповых все. Именно так и случилось, как сказал князь Роман. Дед на самом деле изгнал боярина Аляпова со своей многочисленной родней из Торгуева и прилегающих к нему земель за многочисленные махинации в речных перевозках по Волге. Доверившись прохиндею Самохе Аляпову – Главе рода – он упустил растущие аппетиты своего слуги. Появились левые грузы, которые Самоха умудрялся перекидывать по Волге в разные крупные города, и даже по притокам. Контрабандный товар охотно брали в глубинке, коммерция процветала. Лишние деньги Аляпов благоразумно прятал по частным банкам, чтобы старик Щербатов не разузнал, почему его вассал вдруг разбогател даже по меркам своего положения.

Скандал вышел отменный. Кто‑то сдал Самоху, обидевшись, что не поделился за партнерство, или кому мзду не кинул. Щербатов сделал просто: отрубил руку вору и поставил клеймо на лбу прохвоста, отчего тот вскорости помер от расстройства и жизненных неурядиц. На этом экзекуция с родом не закончилась. Князь нашел все счета Аляповых с помощью Вяземских и обнулил финансовое благополучие семьи бывшего слуги. Старший сын Самохи – Антон – взвалил на себя тяжелое бремя, чтобы семья выжила, и покинул Торгуев.

Когда изгои поселились в Пензе, Щербатов и там их достал, так как имел достаточно власти и влияния на многих городских наместников. И потянулся скорбный караван обедневших Аляповых дальше, пока судьба не соизволила остановить их в Костроме. Только тогда дед успокоился. Крутоват был старик, чего там. И такую же крутость передал отцу. Рубить конечности, когда на дворе середина двадцатого века, для него оказалось делом плевым. Чужого мнения не боялся, зато воров из боярских семей после этого в княжьем городе отродясь не водилось.

‑ У Аляповых смелости не хватит на такую акцию, – сказал Щербатов и сам себе не поверил. А почему, собственно, он так решил? Времена другие, принципы влияния на людей изменились, технологии психологической обработки тоже не последнюю роль играют. Да и молодежь стала наглее, старый уклад постепенно в тяжелый дедов сундук забрасывают и пытаются закрыть его амбарным замком.

‑ Кто сейчас у Аляповых Глава? Не Антон ли, сын Самохи?

‑ Нет, Антон помер лет десять назад, – уверенно ответил Панин, проявляя свою осведомленность. – Его сын Сергей сейчас главный. Однако моя агентура докладывает, что отпрыски Сергея Антоновича дюже недовольны своим положением, и все беды видят в прошлом. Кстати, об обиде, причиненной им Щербатовыми очень хорошо помнят. Это к тому, князь Борис, что я не стал бы оголтело бросаться обвинениями в развязывании войны со мною. Да, мой бывший архат замешан в какой‑то непонятной и неприятной истории. Но мои люди здесь не при чем. Извини, Борис, твои обвинения беспочвенны. Но я не обижаюсь. Ты попал в непростую ситуацию, когда неизвестный противник лупит из‑за каждого угла, а ответить невозможно. Скажу даже, я серьезно опасаюсь похожих акций в Ярославле. И не удивлюсь, если нападу на твой след. Понимаешь, о чем я?

‑ Князь Роман, я знаю, что все газеты и журналы, печатающиеся в Ярославле, принадлежат твоему клану, – Апраксин почувствовал, как выдыхается собрание, сбив первую волну отчуждения и негодования. Нужно закругляться, закреплять итоги и выносить вердикт. Ясно, что до войны дело не дойдет. Слишком хлопотно и затратно. Панин не врет. Скрывает кое‑что, но откровенной лжи не замечено. – Они распространяются за пределами твоих земель?

‑ Газеты – нет, – признался Панин, – а журналы имеют большую аудиторию. Владимир, Переславль, Кострома та же. Борис, да ведь газета могла попасть в Кострому с кем угодно. В гости родственники приехали, купили «Волжские зори» в качестве обертки для гостинцев. В Костроме выбросили в урну, а Зиновий или его люди решили использовать…да для чего угодно могли!

‑ Весьма натянуто, – сухо парировал Щербатов. – Речь уже не о газете идет, а о человеке, бывшим в твоем подчинении. И не важно, что давно с тобой контракт прервал. Следы, в первую очередь, привели к тебе. Я пытаюсь вывести тебя на откровенность. Есть подозрения, что погибший архат крутился в твоем Ярославле с какими‑то темными делишками, а ты не знал об этом. Причем это произошло за две недели до попытки взять в заложницы мою дочь. Слишком близко стоят эти события. Вот что напрягает меня. Нет ли в твоем доме крысы, которая на два лагеря работает?

‑ Я в хозяйстве разбираюсь не хуже тебя, – Панин расслабленно пошевелился. – И даже скажу, может быть, чуть больше, чем надо. Просто чтобы ты оценил мою откровенность… Мои стукачки из Костромы тревожно кричат: кажется, Бакринские затевают что‑то очень нехорошее. В последнее время прямо наплыв инженеров, генетиков, магов‑артефакторов. Откуда у нищеты такие деньги, чтобы оплачивать дорогостоящую работу спецов? Вот на что надо обратить внимание.

‑ Лаборатория? – напрягся Апраксин. Он почему‑то рассердился, но не подал виду. Панин не обязан ему докладывать о каждом чихе соседей.

‑ Возможно, так и есть, – спокойно кивнул ярославский князь. – Сведения отрывочные, информации мало.

‑ Итак, господа, – нижегородский князь решительно встал. – Я хочу предложить некий вариант мира, когда отсутствие железных доказательств должно успокоить уважаемые дома и не привести к ненужному кровопролитию. Князь Щербатов, основываясь на косвенных фактах, в первую очередь беспокоился о судьбе своей дочери, и не принял во внимание некоторые изменения, произошедшие в клане Паниных. Без железных доказательств я не могу дать положительный ответ князю Борису и допустить беспорядки. Слишком все зыбко и расплывчато. Но в то же время я понимаю обеспокоенность каждого из вас. Великий князь, государь русский, очень не любит, когда на землях его вассалов бушуют клановые войны. И мы ее не допустим.

Князь Апраксин встал, опираясь кулаками о крышку стола. Теперь оставалось проверить, насколько ярославский и торгуевский князья еще доверяют друг другу.

‑ Князь Борис, князь Роман, прошу вас к столу, – хозяин Нижнего Новгорода сделал широкий жест в сторону тяжелой бордовой портьеры, ограждающей основной зал от приватных комнат. – Не соизволите ли отужинать вместе со мной? Вашим людям накроют прямо здесь, только нужно подождать несколько минут.

‑ Я охотно принимаю ваше предложение, – Щербатов встал и сделал легкий кивок. Он заинтересовался всплывшей информацией по лаборатории в Костроме, и интуиция подсказывала, что ниточки покушения могут тянуться не только из Ярославля. Пусть Панин кочевряжится, ему же хуже будет. К удивлению Бориса Даниловича, ярославский князь тоже высказал свое согласие. Значит, война откладывается на неопределенное время.

Щербатов и сам чувствовал некоторое смущение от обвинений, словно подспудно знал, что Панин не пойдет на такое безобразие. Украсть кровного родственника, получить за него некие дивиденды – это ожидаемо. Но дважды покушаться на жизнь Мирославы? Не князь Роман руку приложил, а кто‑то умело разыгрывает карту, извлекая из рукава заранее припасенные тузы. Черт бы побрал этого Колояра! Смутил разум, заставил всю княжескую машину работать вхолостую, и чуть не столкнул лбами два Рода!

За небольшим столом, где уместились трое князей, после опустошения бутылочки беленькой, шел откровенный разговор. Князь Панин, укоризненно глядя на Щербатова, разглагольствовал:

‑ Эх, Борис Данилович! Неужели из‑за какого‑то грязного клочка бумаги ты поверил в совершеннейший бред? Согласись: обвинять меня только лишь на основании того момента, что в кармане убитого мага, который давно не служит мне, нашлась странная улика – это не серьезный факт, а оскорбление. Я могу сейчас предоставить тебе досье на Зиновия! Там собраны все материалы по его окружению, по контактам, чем он занимался последние годы, какие колдовские штучки выдумывал.

‑ А давай! – не стал отказываться Щербатов. Спорить ему расхотелось. – Вдруг вы что‑то проглядели.

‑ Да все мы прочитали на десять рядов, – поморщился Панин. – Сверху вниз, снизу вверх, справа налево. Единственное, что указывает на гнилую натуру Зиновия – его неоднократные встречи с костромскими дворянами. Именно после этого архат перешел на службу к Бакринским. А я серьезно тебя прошу заняться Аляповыми. Что‑то подсказывает мне, от них тянет душком.

‑ Проверю, обязательно проверю, – Щербатов откинулся на спинку стула. – Но ты, Роман Васильевич, особо не расслабляйся. У тебя тоже есть причины ставить мне палки в колеса. И свои подозрения я не отбрасываю.

‑ Господа, – Апраксин оглядел разгоряченных князей, – мы должны сейчас выработать некие принципы мира, чтобы не развязывать бойню на землях, имеющих высокий экономический рост. Война любит сгонять со своих мест самых лучших. А мы же не хотим, чтобы мастеровые, инженеры, ученые и талантливые ремесленники побежали в соседние княжества. Да, и в Кострому, будь она неладна. Кому от сих мероприятий будет хорошо? Не вам, это точно. Поэтому сохраняйте спокойствие. Обвинять никого не нужно. Я подозреваю о наличии третьей стороны, пытающейся столкнуть вас лбами.

‑ О чем я и толкую с самого начала, – пробурчал Панин, наливая из графина водку в рюмки своих собеседников. Они все были равны по статусу и не заморачивались мелочью, кто здесь должен проявлять больше рвения и услужливости. Официантов в комнате не было, позвать их можно с помощью кнопки вызова. Чего тогда чиниться? – Ищи, Борис, крота и снимай с него кожу, пока не расколется до жопы. Это он сливает информацию по твоему клану. Некое третье лицо решило поиграть в свои игры, и втягивает меня. Только я не хочу драться с тобой, князь.

‑ А ты дай слово, что не причастен к покушению на мою дочь! – Щербатов пристально взглянул на Романа Васильевича, пытаясь своим взглядом пробуравить невозмутимую маску на лице ярославского князя, этакий бетонный бастион, за которым пряталось много интересных вещей. – Княжье слово?

‑ Даю, – не моргнув, ответил Панин, снимая с пальца массивный перстень. Он проделал какую‑то манипуляцию с ним, после чего раздался щелчок, и с внешней стороны выскочил металлический шип. Этот шип ярославский князь воткнул в указательный палец и дождался, когда набухнет капля крови. Затем Панин перевернул перстень и впечатал его поверхностью рубинового камня в кровь. Камень окутался бледно‑алым всполохом и багрово запульсировал в такт ударов сердца.

‑ Я тебе доверяю, – кивнул Щербатов, внимательно глядя на манипуляции с камнем. – Опасная у тебя штучка на пальце. Для кого приготовил?

‑ Это клятвенный камень, – успокоил его Панин, цепляя перстень на палец. Рубин продолжал мерцать. – Если через пять минут я не упаду замертво – мое слово подтверждено. Но ты будешь мне обязан.

‑ Я знаю о таком обряде, – Щербатов выглядел спокойным и чуточку разочарованным. Панин не побоялся дать слово с помощью опасного перстня, а это означало, что Борис Данилович изначально пошел по ложному следу. Но в то же время и радовался непричастности старого противника к покушениям на дочь. – Ты получишь свое, если мы найдем истинного заказчика.

‑ Когда найдем, Борис, – поправил его Панин. – Когда… Я помогу тебе в меру своих сил и возможностей. Так Мирослава жива?

‑ Жива, – пробурчал Щербатов, зная ярославского князя. Тот не проболтается. Лишь пара‑тройка человек будут знать об истинном положении дел в Торгуеве. – Я пока удалил ее подальше от эпицентра событий. Пусть успокоится.

‑ Я слышал, что вернулся сын Ставера Волоцкого? – поднял рюмку Апраксин с внутренней гордостью. Ему удалось перевести острую фазу неприятия в почти союзнический договор. – Как вы собираетесь вместе жить бок о бок?

‑ Обычно, – пожал плечами Щербатов. – Парень ничего не знает о прошлом своих родителей. Меня это устраивает. Я дал кровнику подняться на ноги, прикрыл его своим именем. В конце концов, Ставер сам совершил страшную ошибку. Я карал за меньшие прегрешения, а тут….

‑ Мальчишке могут нашептать доброхоты, – скривился Панин и опрокинул в себя водку. – Ты с огнем играешь. Кто‑нибудь из твоих врагов подскажет Колояру, кто убил его родителей.

‑ Я введу его в свой клан, – спокойно ответил князь. – Есть на примете несколько хорошеньких и неглупых барышень. Пара‑тройка горячих молодых жен в постели так забьют ему голову, что вообще перестанет думать о прошлом. Привяжу к себе.

‑ Ты должен ввести его в Род, а не в клан, – покачал головой Апраксин. – Вассальная обязанность не является преградой для кровной мести, ты же знаешь.

‑ У меня нет лишних дочерей, – хмыкнул Щербатов.

‑ А Мирослава? Она еще свободна и не связана помолвкой. Ты же собрался ее замуж за иностранца отдать? Вот и пересмотри свою позицию. Дело советую…

Борис Данилович что‑то промычал, специально закусив водочку бужениной с хреном. Прожевав, все‑таки ответил:

‑ На нее у меня другие планы. Мирослава выйдет замуж за того, кто мне выгоден. Волоцкий пуст, увы. Без родового Дара он никто. А мне зачем человек в Роду, который не укрепит его через кровь? Мне нужны наследники с мощной искрой!

‑ Почему же так? – Апраксин удивился. – Он же из Первых!

Апраксин не ведал, что на руках Колояра двадцать лет висели блокираторы, уничтожившие его искру, и искренне недоумевал после слов Щербатова. Первородные как раз имели преимущество природного Дара, чем всегда пользовались. Волоцкие, например, умели строить мощные заклинательные конструкции с помощью Огня и Земли. Элементали, подчиненные им, помогали отыскивать клады, чем и пользовался дед Колояра – Тримир. А еще Огонь, самый страшный помощник. Саламандры, Фениксы – все могло идти в дело, если требовала ситуация. И Щербатов хочет сказать, что молодой мужчина потерял Дар? Почему? Какая на то была причина?

‑ Не знаю, – увернулся князь Борис. – Может, перегорел. А может, никто с ним не занимался до инициации. Прошляпили момент – вот и получили пустышку.

‑ Жаль парня, – откликнулся Панин, но зная Щербатова, сохранил недоверие в своей душе. Что‑то не так было в этой истории. Волоцкие умели вызывать заклятие «феникса», а наемников сожгли как раз таким ударным плетением. Получается, Колояр находился рядом с Мирославой не совсем пустой, как хочет того доказать Щербатов. Есть у мальчишки Дар.

‑ И все‑таки я бы присмотрелся к варианту женитьбы Волоцкого на твоей младшей дочери, – поджал губы Апраксин. – Таким образом ты обезопасишь себя от кровной мести. И Колояру не придется идти против Рода, проливать кровь и становиться отщепенцем и изгоем. Он должен понимать, что мстить в таком положении ему очень опасно и невыгодно. Великий князь мгновенно снимет с него голову. Не думаю, что Волоцкий настолько одержим местью, чтобы лишить себя радостей жизни. Это не шутки, Борис. Что ты выгадаешь, отдав Мирославу в жены какому‑нибудь европейскому дожу или герцогу? Практически ничего. Да и вряд ли император даст разрешение на свадьбу с человеком, не имеющим родовые корни из России.

‑ Если Волоцкий узнает слишком многое из того, что тщательно спрятано – я отдам ему исполнителей, – не дрогнув, ответил Щербатов. – Пусть вымещает свою злость на них.

‑ Несерьезно, Борис Данилович, – покачал головой Апраксин. – Он начнет искать заказчика, который все время находится рядом с ним. Избавься от проблемы.

‑ Я сам решу, за кого выдать замуж дочку! – тихо рыкнул Щербатов, предупреждая собеседников не заходить за невидимую черту. – Вы же ни черта не знаете, что произошло двадцать с лишним лет назад! Младший Волоцкий мне не враг, я не стремлюсь уничтожить корень Рода. Даже помогаю встать на ноги. Думаю, мальчишка оценит все мои потуги. Я ведь охранял часть Курганных Земель, принадлежащих ему безвозмездно, даже не за «спасибо».

‑ А я знаю, Борис, что ты готовился выкупить выморочные земли Волоцких, несмотря на живого наследника, – все‑таки уколол его Панин, насмешливо глядя ему в глаза. – Не вяжется твои слова о заботе с таким фактом.

‑ Колояр пропал, и о нем мы не знали, – пробурчал Щербатов, досадуя на себя, что сразу не пресек опасный разговор. Да и как пресечешь? Апраксин следит за порядком и обеспокоен сложившейся ситуацией. Ему не нужны разборки внутри клановых крепостей. – Как только он заявил о своих правах на земли предков – никто не стал чинить ему препятствий. Генетический анализ подтвердил принадлежность Колояра к роду Волоцких.

‑ Подумай, что твоя дочь может получить статус Первородной, – напомнил Апраксин. – Зимой в Москве пройдет Боярский Собор, куда должны съехаться все значимые семьи России. Великий князь может обратить на Волоцкого пристальное внимание и подобрать ему пару. Кстати, скоро ему придет приглашение…

‑ Что? – Щербатов не поверил. – Откуда такие новости?

Князь Апраксин мелко засмеялся. Наконец‑то ему удалось сбить толику спеси с этого упертого барана, не видящего вокруг себя ничего. Великий князь Дмитрий Ярославович Долгорукий сразу просчитал ситуацию, когда получил от Апраксина известие о Волоцком. Первородные всегда были в приоритете, и любой боярский род старался выдать своих дочерей за них, чтобы через кровь породниться с могущественными витязями. Хотя… какое сейчас могущество. Растеряли в праздности и увеселениях его. Мало кто может проявить свои качества воина. И все же Долгорукий настоятельно рекомендовал Апраксину выйти на Колояра и обрисовать перспективы. Хорошую девушку ему подберут, если до того момента он не женится. Приблизят ко двору, обласкают и возвысят. А Щербатов кочевряжится.

Щербатов не кочевряжился. Он глубоко задумался после слов ярославского князя. Новость, которую услышал Борис Данилович, серьезно меняла ситуацию с Мирославой.

А еще его грызла мысль, что Волоцкий словно невзначай подтолкнул его к опасной черте, за которой маячила нешуточная война с Паниными. Теперь слова ярославского князя звучали совсем по‑иному. Если Колояр уйдет под крыло Долгоруким, будущее Щербатовых становится очень зыбким.

Глава 11

Глава одиннадцатая

‑ Ты хотя бы вкратце расскажи, что случилось, а то молчишь как герой на допросе, – сдерживая смех, я глядел на Ваську, морщившегося от прикосновения пальцев к наливающемуся под правым глазом синяку. Красивый такой, с мутновато‑чернильным отливом. Даже Мирославе понравилось. Весь вчерашний вечер хохотала, когда Васька с дядей Кирей вернулись из деревни.

Мотоцикл не перевернулся, не въехал в препятствие. И с Кириллом Савельевичем ничего не случилось. Он как раз лучился радостной улыбкой от осознания собственной значимости. Ему удалось подписать очередной контракт на поставку молочной продукции в имение. И в разборках местной молодежи со своим сопровождающим не участвовал. Он вообще не знал, что таковая произошла.

‑ А чего говорить‑то, – пробурчал пристыженный Васька, не отводя взгляда от плескавшейся в озере княжны Мирославы. – Пока дядя Киря уламывал фермера, я решил смотаться в деревню. Посмотреть, так сказать, местный контингент, чем дышит, о чем судачит. Ты же сам, Колояр, сказал, как важно знать настроение деревенских.

‑ И как? – я уселся поудобнее на раскинутом покрывале, где стояли корзинки с едой. Пикничок мы решили здесь устроить. – Выяснил, кто чем дышит в Журавлихе?

Васька совсем по‑мальчишески шмыгнул носом и разоткровенничался. Оказывается, он захотел посмотреть, какие в деревне живут девушки, чтобы завязать отношения, пока пухнут от безделья в имении. Да и Сашка не против развеяться. Погулять, поболтать, и если получится – раскрутить на большее. А что? Разве это запрещено?

Дорога на ферму вела как раз через центральную улицу. Проскочив ее на мотоцикле, близнец заметил несколько подходящих объектов, толпившихся возле продуктового магазинчика. Девушки на вид были очень даже ничего, и Васька мгновенно проработал план действия. Забросив дядю Кирю на ферму, он метнулся обратно.

Знакомство возле магазина не удалось. Во‑первых, половина барышень разбежались, а оставшиеся пожалели его, предупредив о последствиях. Местные парни шутить с залетными не будут, а просто переломают кости. Васька печально покивал головой, но от своей идеи не отказался. Он проехал все улицы вполне приличной по размеру деревни, и его желание сбылось. Встреченные девчата, по его словам, были очень даже в его и в Сашкином вкусе: рослые, крепкие, загорелые, с косами толщиной в мужскую руку. В общем, Васька поплыл. Но самым удивительным и неподдающимся логическому объяснению было то обстоятельство, что девушки оказались тоже близняшками. Именно так. Остановившиеся для разговора с незнакомцев девушки как две капли воды были похожи друг на друга. Именно этот фактор и сыграл решающую роль.

Разве устоял бы Васька перед перспективой охмурить такие цели? Конечно же, он предпринял лобовую атаку, лихо затормозив перед деревенскими прелестницами на драндулете, окутав их сизым дымом выхлопа.

Он не стал сорить восторженными фразами, а очень умело начал вызнавать, где можно культурно провести вечерок в этой славной деревеньке. Якобы с братом приехал в боярское имение с инспекцией по заданию князя, но там так скучно, что поневоле его взор обратился на Журавлиху.

Девушки живо заинтересовались новыми лицами, да еще из самого удельного города. Глупенькими курицами они не были и знали, кому принадлежит большое имение, частенько пустующее, на другом берегу озера. Пригласили в молодежный клуб, построенный недавно на княжеское пожертвование. Староста Журавлихи выбил, прохвост.

Клубом оказалось двухэтажное кирпичное здание, возвышавшееся на пересечении двух главных улиц на месте сгоревшего дома какой‑то одинокой старухи. Ничего так клуб, признался мне Васька, поглаживая еще и скулу, где алела ссадина. Крепко же парня приложили.

Оказывается, мало того, что он на виду всей улицы чесал языком с девушками, так еще посадил их на мотоцикл, чтобы те показали дорогу, и лихо промчался с краю на край, собирая любопытные взгляды. Выходит, не все смотрели на его чудачества с одобрением. После того, как Васька высадил близняшек и помчался на ферму, его уже ожидали на выезде пятеро крепких ребят.

Деревенские поборники девичьей чести перегородили дорогу бревном и заставили Ваську заглушить мотор, после чего началось выяснение обстоятельств, вроде «какого хрена ты делаешь в нашем курятнике и почему девчонок смущаешь».

Васька не пытался ничего объяснять. Гнуть пальцы перед ребятками, у которых рубахи на широких плечах трещат, было совершенно бессмысленно. И намеки на княжеский иммунитет только раззадорили бы драчунов. Близнец поступил просто. Резко провел атаку, вырубив парочку ретивых болтунов, но остальные уже пришли в себя и стали охаживать Ваську со всех сторон.

Кулачный бой, судя по синяку и ссадине, им был известен в полной мере. Били Ваську со знанием дела. Расквасили нос, посадили синяк, сместили челюсть – ладно что не сломали – и уронили на землю. Вся выучка пошла коту под хвост. Против согласованной напористой атаки, где противники умело менялись друг с другом, у Васьки не было шансов.

Вдобавок ко всему из мотоцикла выдернули свечи и забросили в бурьян. Еще целый час близнец потратил на их поиски, и только после этого поехал на ферму. Хозяин – Мишкулин – обругал парня за самодеятельность. Оказывается, близняшки – Лиза и Маринка – были объектом поклонения чуть ли не всех парней Журавлихи, и их ревность частенько оборачивалась жестокими драками с приезжими или даже между собой. Ваське повезло, что он оказался «представителем» князя, и ломать ему кости не стали, всерьез опасаясь гнева хозяина этих земель.

‑ Возьму Сашку и смотаемся на часок в клуб, – размечтался Васька. – Выцепим тех кулачных бойцов и мордой в землю.

‑ Герой! – я с усмешкой посмотрел на взъерошенного как воробей охранника. – А сам‑то что не справился вчера? Показал бы несколько приемов из комплекса спецподготовки – сегодня бы уже за близняшками ухлестывал. Конкурентов – на больничные койки.

‑ Не‑а, Колояр, – замотал головой Васька, – я же не гад какой использовать приемчики из арсенала дружины. Сломал бы враз пацанов.

‑ Да ты еще и благородный! Ну, ладно… Проверил свой сектор? Почему не следишь за восточным берегом? Там лес вплотную примыкает к озеру. Давай, топай на НП и глаз не спускай с объекта.

Я мгновенно охладил пыл Васьки. Не хватает еще разборок с местными, хотя проучить их надо бы. Сегодня одному рыло начистили, завтра другому, а на третий день полезут в княжескую усадьбу. Хм, надо этот вопрос продумать. Было бы людей побольше – не заморачивался. А как я присмотрю за Мирославой, когда у меня в подчинении всего двое бойцов? Не переборщил ли князь со своей задумкой, отвлекая внимание невидимого врага от Журавлихи нешуточной суетой в других своих усадьбах?

Я рассеяно посмотрел в сторону выходящей из воды княжны. Плавно покачивая бедрами при ходьбе, она подошла к покрывалу и вытянулась на нем, подставив мокрую спину под солнце.

‑ Колояр, иди искупайся, – замурчала Мира, закрыв глаза. – Сидишь как старый филин на пеньке, ничему не радуешься.

‑ Не положено, – буркнул из‑за непонятной вредности, накатившей на меня. – В контракте есть пункт, где помимо служебных функций я обязан тебя охранять и не отвлекаться на радости жизни.