![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zhena-gogolya-i-drugie-istorii-201007.jpg)
Текст книги "Жена Гоголя и другие истории"
Автор книги: Томмазо Ландольфи
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 47 страниц)
В т о р о й. Пронеси, Господи!
П е р в ы й. Пронесет, пронесет... Шарик уже упал в клетку... И эта клетка...
К р у п ь е. Ноль!
В т о р о й. Откройте окно! Мне дурно!
П е р в ы й. Из-за такой ерунды?
В т о р о й. Если не ошибаюсь, у нас теперь около тридцати!
П е р в ы й. Чего – тридцати?
В т о р о й. Миллионов. Помогите! Сердце...
П е р в ы й. Друг мой, цыплят по осени считают.
В т о р о й. Как, неужели ты хочешь...
П е р в ы й. Несомненно.
В т о р о й. Хочешь ввергнуть мое сердце вечно неимущего страдальца в пучину новых испытаний?
П е р в ы й. Будь уверен: или мы действительно разбогатеем, или с именем Господним на устах уйдем отсюда такими же голыми, какими пришли... Помнишь эпитафию?
Наг и бос в сей мир пришел я,
Наг и бос лежу в могиле.
Ничего-то в этом мире
Не утратил, не обрел я.
В т о р о й. Не лучше ли довольствоваться...
П е р в ы й. Довольствоваться – удел дрожащих тварей. А наша судьба не должна иметь границ. Так что воспрянь духом и дай мне...
В т о р о й. Снова послушать?
П е р в ы й. Послушать голос судьбы... Крупье!
Н и к т о. Да нет же, нет! И близко не лежало!
Р е ж и с с е р. Простите,что?
Н и к т о. Господин режиссер и господа актеры! От приемлемого решения нас отделяет тысяча миль! Да и что такое эта сценка? Как ее можно назвать? «Повезло», подобно знаменитому рассказу?
Р е ж и с с е р. А можно просто «Денежки», и лучше, ежели добытые без труда.
Н и к т о. Без труда, говорите?
Р е ж и с с е р. Ну, в общем...
Н и к т о. Господа! Все это совершенно не в моем духе.
Р е ж и с с е р. Да ну, я так и знал: эти пустые люди куда привередливей всяких там содержательных.
Н и к т о. Естественно!
Р е ж и с с е р. Ладно. Друзья, задача снова меняется. Вы, господин Никто, садитесь в свое кресло, а мы попробуем на сей раз не упасть в глазах нашего взыскательного зрителя и даже героя. Актеры и актрисы, please [65] 65
Пожалуйста ( англ.).
[Закрыть], прошу занять...
П е р в а я а к т р и с а. Денежки?
Р е ж и с с е р. Нет, места.
Б л е д н а я ю н а я б а р ы ш н я ( на три тона). Ой! Ой! Ой!
П и с а т е л ь. Что случилось, дитя мое?
Б а р ы ш н я. Но... встретить вас, здесь!..
П и с а т е л ь. Отчего же мне здесь не появиться? Я в гостях у достойных, гостеприимных людей.
Б а р ы ш н я. Встретить здесь, вот так, вдруг, автора...
П и с а т е л ь. Автора чего?
Б а р ы ш н я. Мое самое любимое – «Человек с множеством лиц»... хотя, если подумать, то и «Страстное отчуждение» и «С антитайной на ты» – тоже... и еще «Структурная семантика».
П и с а т е л ь. И эти мои книги вам... тебе – уж позволь старику – нравятся? Как приятно: я ведь и сам считаю их лучшими.
Б а р ы ш н я. Ах, маэстро, вы не могли бы?..
П и с а т е л ь. Понимаю. Тебе хочется автограф, мою подпись. Где?
Б а р ы ш н я. Вот здесь, в маленькой записной книжечке.
П и с а т е л ь. И правда, малюсенькая, надушенная... Восхитительно!
Г р а ф и н я ( появляясь). Дорогуша, ты на него не нападай, он еще, чего доброго, испугается. Люди мысли и пера чувствительны и трепетны, как гимназистки. Верно я говорю, маэстро?
П и с а т е л ь. Исключительно верно. Однако в данном случае...
Г р а ф и н я. Так что спрячь свою записную книжечку, дорогуша, и ступай к сверстницам... Ступай. Ну-с, маэстро, что вы нам расскажете эдакого необыкновенного, возвышенного?
П и с а т е л ь. Сказать по правде, графиня...
Г р а ф и н я. Скромен, как всегда! Ну, к примеру, что у вас на холсте?
П и с а т е л ь. На холсте?
Г р а ф и н я. Что новенького пишете?
П и с а т е л ь. Ах, ничего, ничего, поверьте. Разве что одну пустяковую книжонку.
Г р а ф и н я. Ага, пишете, значит! И про что?
П и с а т е л ь. Так, всякий вздор.
Г р а ф и н я. Превосходно вас понимаю: не хотите говорить, боитесь сглазить, да? Когда работаешь, ни в коем случае, никому, ни о чем ни словечка.
П и с а т е л ь. Да вроде бы так.
Г р а ф и н я. Тогда побеседуем о том, что уже содеяно, что стало неотъемлемым достоянием человечества, а проще выражаясь, о вашем последнем из увидевших свет произведении.
П и с а т е л ь. Вы меня смущаете. Мои скромные труды – неотъемлемое достояние человечества?
Г р а ф и н я. Ну будет, будет. Только откровенно: как вы к нему относитесь?
П и с а т е л ь. К кому?
Г р а ф и н я. К своему последнему произведению.
П и с а т е л ь. Плохо, честное слово.
Г р а ф и н я. Великие художники вечно не удовлетворены и отчаянно требовательны прежде всего к самим себе! Но для моего сведения: сколько же экземпляров книги уже продано?
П и с а т е л ь. Около ста шестидесяти тысяч, если верить издателю.
Г р а ф и н я. И это спустя всего месяц после выхода!
П и с а т е л ь. Напротив, сударыня, это плачевный результат, если сравнить с популярностью остальных моих сочинений. Впрочем, я, кажется, знаю, почему публика на сей раз столь прохладна.
Г р а ф и н я. Наверное, сама природа поднятых проблем?
П и с а т е л ь. Конечно. И поднятых-то не всегда в полной мере.
Г р а ф и н я. Да, да. Но при всей популярности остальных сочинений и при том, что мое мнение немногого стоит, я назвала бы вашу последнюю книжку непреложным шедевром.
П и с а т е л ь ( в сторону). Однако учтивая старуха! ( К графине.) Непреложным?
Г р а ф и н я. Бесспорно. С этим придется считаться в будущем... Вам недостаточно признаний скромной читательницы? Что ж, кое-кто из присутствующих подтвердит. Эй, господин... Как, черт, звать этого молодого очкастого критика, вечно у него борода торчком?
П и с а т е л ь. Не знаю. Я вообще ни с кем из критиков не знаком.
Г р а ф и н я. Господин... господин, э-э-э... можно вас?
К р и т и к. Чем могу служить?
Г р а ф и н я. Вы читали последнюю книгу нашего маэстро?
К р и т и к. Разумеется: читал, изучал, обдумывал.
Г р а ф и н я. И что вы о ней думаете?
К р и т и к. Статья с результатами моих исследований скоро выйдет в «Курьере современного кризиса», а другую, как бы вытекающую из первой, я отдал в еженедельник гуманистической, вернее, гуманитарной культуры «Современный мир и молодежь».
Г р а ф и н я. Интересно, к каким выводам вы пришли?
К р и т и к. Книга маэстро уникальна.
Г р а ф и н я. Понятно, что уникальна. Вы растолкуйте.
К р и т и к. Уникальная, исключительная книга. Исключительная в отношении к мрачным и не всегда достойным словопрениям о месте человека в космосе и его сущности перед лицом смерти.
Г р а ф и н я. Как-как? Милый, я этих премудростей не пойму. Объясните доходчиво.
К р и т и к. Короче, книга по сути своей является наиболее мощным, достоверным и убедительным обвинением против...
Г р а ф и н я. Батюшки, против чего?
К р и т и к. Да против всего! Это ярчайшее свидетельство...
Г р а ф и н я. Ах, оставьте! Я все равно не пойму. Лучше скажите просто: нравится вам книга или нет?
К р и т и к. Мы, молодежь, считаем присутствующего здесь маэстро новым пророком. Его творчество... э-э... совокупляет.
Г р а ф и н я. Как вы сказали?
К р и т и к. Совокупляет запросы современного общества с постулатами прочной, непреходящей традиции.
Г р а ф и н я. Ага. Стало быть, великая книга?
К р и т и к. Величайшая.
Г р а ф и н я ( Писателю). Вот видите, все мы здесь – люди искусства и профаны – сходимся в решающей оценке вашего творчества.
П и с а т е л ь. Право, не знаю, как...
Г р а ф и н я ( подошедшему господину). Кого я вижу! Господин заместитель министра просвещения собственной персоной! Благодарю вас, господин замминистра, за то, что вы приняли мое робкое и одновременно смелое приглашение: такая честь!
З а м м и н и с т р а. Это для меня честь, графиня, особенно когда среди ваших многоуважаемых гостей присутствует... присутствует... Вы не представите меня знаменитому маэстро?
П и с а т е л ь. Представлять одного из сильных мира сего, мудрого государственного мужа, на чьих плечах тяжкое бремя ответственности за множество архиважных свершений, скромному сочинителю! Правильнее было бы наоборот.
З а м м и н и с т р а. И все же, маэстро, ценя столь присущую вам безупречную скромность, почитаю своим долгом не только выразить восхищение мое и правительства вашим изумительным творчеством, но и...
П и с а т е л ь. Вы, господин замминистра, просто сражаете меня своим безграничным благорасположением, и я сознаю собственную ничтожность!
З а м м и н и с т р а. Я, кхм, уполномочен уведомить... Словом, маэстро, правительство намерено увенчать вас венцом славы на Капитолийском холме.
П и с а т е л ь ( в сторону). Давно пора! ( К Замминистра) О Боже! Настоящий венец? Подобно великим, которые уже тогда, в былые времена...
З а м м и н и с т р а. Вам вручат также золотое перо.
П и с а т е л ь. О счастье!
З а м м и н и с т р а. И медаль того же металла весом – говорю для хроники – сорок граммов...
П и с а т е л ь. Ого!
З а м м и н и с т р а. А также чек на десять миллионов, из государственной казны.
П и с а т е л ь. Это чересчур! Я не чек имею в виду, а почести, которые стоят много больше.
З а м м и н и с т р а. Наконец, ваши изречения будут высечены на мраморных плитах в вестибюле и коридорах нашего университета. В довершение всего одна из городских улиц получит ваше имя.
П и с а т е л ь. Еще при моей жизни?
З а м м и н и с т р а. А почему бы и нет, если еще при жизни вы умножаете славу нашей страны?...
Н и к т о. Стоп, стоп!.. И что это должно изображать: успех, славу, почести?
Р е ж и с с е р. Ну, более или менее.
Н и к т о. Менее. Это не мое, как и все остальное.
Р е ж и с с е р. Хорошо, хорошо, не будем тратить слов... Господа актеры, играем четвертую ситуацию, и побольше души, если можно.
Н и к т о. Посмотрим.
Молодой человек, холостой, брюнет, один. В дверь стучат.
Б р ю н е т. Кто там?
Ж е н с к и й г о л о с. Сорочки.
Б р ю н е т. Что?
Г о л о с. Сорочки.
Б р ю н е т. Не пойму. Впрочем, голосок – невинный и милый. Откроем.
ВходитП р а ч к а , неся несколько выглаженных и наполовину завернутых в глянцевую бумагу сорочек.
П р а ч к а. Ваши сорочки, сударь.
Б р ю н е т. Ах, сорочки – я не понял сразу... Сорочки. Очень кстати. Да вы заходите... заходи. Сколько с меня?
П р а ч к а. Тысяча двести пятьдесят лир.
Б р ю н е т. Многовато. Ну и дерет твой хозяин. ( В сторону.) Какая славная девчушка!
П р а ч к а. Мне так велели.
Б р ю н е т. Я и говорю, конечно. Вот тысяча пятьсот лир. Сдача найдется?
П р а ч к а. Нет.
Б р ю н е т. Ну, ничего, в другой раз... А лет-то тебе сколько? Я просто из любопытства.
П р а ч к а. Тринадцать, сударь.
Б р ю н е т. И уже зарабатываешь на жизнь!.. Семья, наверное?
П р а ч к а. Нет, никого.
Б р ю н е т. Никого! А как же...
П р а ч к а. Вот так...
Б р ю н е т. Смотри-ка, и юбочку короткую носишь. Хотя с твоими ножками можно себе позволить.
П р а ч к а. Я пойду. Спасибо, сударь, до свидания.
Б р ю н е т. К чему такая спешка? Давай поговорим о том о сем...
П р а ч к а. Если я сейчас же не вернусь, у меня будут неприятности.
Б р ю н е т. Ах, как малышка изящно выражается: мол, будут неприятности.
П р а ч к а. До свидания.
Б р ю н е т. Погоди! Вот скажи мне: ты блондинка или нет? Потому что этот твой хвостик словно из чистого золота, а челочка вроде бы темнее, я что-то не разгляжу. А может, ты вся... светленькая?
П р а ч к а. Что вы сказали?
Б р ю н е т. Подними-ка ручки... О-о, вся светленькая, прелесть! Очаровательно!
П р а ч к а. До свидания.
Б р ю н е т. Не грызи фартук... А что это у тебя спереди?
П р а ч к а. Где?
Б р ю н е т. Вот тут: что-то выдается, вздымается под кофточкой, какая-то выпуклость... А?
П р а ч к а. Не надо, я краснею.
Б р ю н е т. Ну что ты, ведь это обворожительный дар природы! Пленительное создание, не хочется ли тебе упасть в мои объятия?
П р а ч к а. Прошу вас, сударь, не говорите так... Вы... я...
Б р ю н е т. Но может быть, подаришь мне хоть один поцелуй?
П р а ч к а. Поцелуй!
Б р ю н е т. Да, именно поцелуй, именно! О небо, зачем так дрожать... Да что с тобою? Успокойся, малышка, беру все свои слова назад... ( Один.) Сбежала!..
Н и к т о. И правильно сделала.
Р е ж и с с е р. Как это?
Н и к т о. Да от такого грубого, неприкрытого донжуанства кто угодно сбежит! Знаете, что я вам скажу?
Р е ж и с с е р. Что?
Н и к т о. Ни-ни!
Р е ж и с с е р. Это как понять?
Н и к т о. А так: нет, и еще раз нет! Мы скатываемся к вульгарному набору запретных желаний... Совращение малолетних – вот чем здесь пахнет! Готов спорить, вы хотели, чтобы этот поцелуй в результате имел место и получил развитие!
Р е ж и с с е р. Ну, допустим.
Н и к т о. Так тут сплошная неувязка! По-вашему, чтобы я возрадовался и узрел самого себя, судьба должна непременно явиться мне в радостном обличье, хотя это высосано из пальца. Не говоря уже о примитивности или примитиве происходящего.
Р е ж и с с е р. Не понял.
Н и к т о. Вы предлагаете чересчур примитивные, схематические ситуации, в конечном счете такие же пустые, как я сам.
Р е ж и с с е р. А вам, значит, требуется...
Н и к т о. Некая подлинная модель, настоящий и жизненный контекст. Ведь эти события, изложенные лучше ли, хуже ли, а чаще хуже, чем лучше, должны же, черт побери, выстроиться в конкретный сюжет, именно в сюжет.
Р е ж и с с е р. Какой-то отвлеченный разговор. Дальше-то что? Я свои ситуации исчерпал. И актеры мои, которые, заметьте, импровизировали, вряд ли способны на большее.
П е р в ы й а к т е р и П е р в а я а к т р и с а. Да уж...
Р е ж и с с е р. Ну так что?
Н и к т о. Не знаю, честное слово... А давайте я сам попробую.
В с е. Пожалуйста! С удовольствием. Мы еще и поможем. Только вся ответственность – на вас.
Н и к т о. Хорошо, хорошо. Начали?
В с е. Начали.
Н и к т о. Возьмем хотя бы ту же сценку с молоденькой прачкой – все одно импровизировать – и пойдем дальше.
В с е. Начинайте!
Н и к т о. С того же места?
В с е. Как хотите, нам все равно!
Н и к т о. Попробую исправить.
В с е. Что исправить?
Н и к т о. Увидите.
Н и к т о – М о л о д о й х о л о с т я к. Сбежала, будто ее тарантул укусил... Дурак я, дурак: набросился, понимаешь, какой позор! Совсем девочка. Но ведь живой человечек-то. Значит, надо было подчеркнуть уважение к личности и так далее, а также к достоинству и тому подобное... Да не в этом суть. Перечитаем письмо:
«А посему, —(ох, моя милая подруга и любимая женщина обожает высокие слова вроде «посему»), – а посему говорю тебе: ты слишком долго играл моей любовью. Ты заставил ее изнывать в растерянности, в напрасных сомнениях среди твоих полусерьезных сонетов, среди заумных, нудных, леденящих и, если можно так выразиться, иссушающих далей и пустот. Я умоляла, чтобы ты не домогался меня здесь, где тяготеют надо мною серьезные деловые обязательства. Почему ты пренебрег моей просьбой? Решил схитрить, думал взволновать меня еще больше? —(Превосходно это «взволновать», честное слово!) – Неужели следует напомнить тебе, что я не совсем обычная женщина и что твои домыслы совершенно ко мне не применимы?.. —(Какое изящество стиля!) – И вот что я тебе скажу в конце концов... То есть не стану я тебе ничего говорить, сударь мой Нерешительный. Скажу только, что вернусь очень скоро, и в ближайшую субботу... —(Субботу... А сегодня что? О, как раз суббота!) – ...в ближайшую субботу буду у телефона ждать твоего звонка, и если не дождусь, то, клянусь Богом, ты обо мне больше никогда не услышишь... Наверное, подумал, шантажирую? Нет, это не шантаж, это – крик любви, которая требует для себя жизненного пространства!»
Чудесное, толковое письмо! Но, несмотря на все оговорки, конечно же, вымогательское. Только я на шантаж и вымогательство не поддаюсь, а потому... что «потому»?.. Вот вам, извольте: сколько трепета, мучений – и что теперь? Не знаю, или знаю... А потому не стану звонить. Но если я не позвоню...
Р е ж и с с е р ( из зала). Извините, не совсем ясно, куда вы клоните. И потом, если сейчас переходить на внутренние монологи...
Н и к т о. Что ж вам так не терпится-то...
Р е ж и с с е р. Хорошо, слушаем дальше.
Н и к т о. Если я не позвоню, и она сдержит слово, то я останусь одинок и покинут. Гордость не позволит мне сделать ни шагу, и тогда... Жизнь превратится в несчастье, рядом никого, и сам я – никто!..
Р е ж и с с е р. Вот это, последнее, и произносить не стоит: смысл должен вытекать из целого.
Н и к т о. Не надо, не перебивайте меня. Продолжаю.
Н и к т о. И сам я никто! Потому что этой любви, как и всем прочим, пускай самым незначительным встречам и событиям своей жизни, я отдал всего себя целиком, но безрезультатно... В общем, я, наверное, требую, чтобы у других были одинаковые со мной жизненные установки, оттого, наверное, мне недостает собственного отображения... И мои ухаживания за горделивыми дамами и простыми прачками не забава, а отчаянные поиски...
Р е ж и с с е р. Слишком трудно!
Н и к т о. Да перестаньте же, наконец!
Н и к т о. Без такого зеркального отражения что будет со мной?
Р е ж и с с е р. Еще раз говорю: так нельзя!
Н и к т о. Правильно, только помолчите хотя бы до конца сцены или картины.
Н и к т о. Вывод: надо позвонить. И такой же вывод: a fortiori [66] 66
Тем более ( лат.).
[Закрыть]звонить не надо.
Р е ж и с с е р. Публика ничего не поймет.
Н и к т о. Вот и славно. А может быть...
Звонит телефон.
Н и к т о. Что такое, неужели передумала, жестокая моя? ( В трубку.) Я слушаю!.. Кто? Не слышу... Ты? Ты! Не может быть! Ведь больше года... Что? Прийти ко мне сюда? Хм, а... зачем? Да нет, все прекрасно. Повелительница... ах, ты внизу, в баре? Отлично, я жду тебя... Чего она притащилась? Зачем? Поздно гадать и без толку: через минуту все прояснится.
Стук в дверь. Входит Д а в н и ш н я я л ю б о в н и ц а героя.
Пришла? Ну, что стряслось?.. Нет, я, конечно, рад тебя видеть, проходи, садись. Только вот...
Д а в н и ш н я я л ю б о в н и ц а. Я поимела солидное наследство от старухи.
Н и к т о. Какой старухи?
Л ю б о в н и ц а. От бабки двоюродной, которая взяла да и померла.
Н и к т о. А, помню. Ну и что?
Л ю б о в н и ц а. Вот тебе раз! Что омрачало наши отношения и чуть не доконало нашу любовь?
Н и к т о. Ну?
Л ю б о в н и ц а. Безденежье, очень просто.
Н и к т о. Не отрицаю. А...
Л ю б о в н и ц а. А теперь денежки появились, и я пришла сообщить тебе об этом.
Н и к т о. Настоящие деньги?.. Впрочем, меня это не касается.
Л ю б о в н и ц а. Хочешь, цифру скажу?
Н и к т о. Не нужно. С какой стати?
Л ю б о в н и ц а. Сто пятьдесят миллионов.
Н и к т о. Недурно. И что?
Л ю б о в н и ц а. Наши путешествия в дальние страны.
Н и к т о. Вырази мысль получше.
Л ю б о в н и ц а. Наши долгие заветные странствия.
Н и к т о. Ну, дальше.
Л ю б о в н и ц а. Вот, смотри, дорогой, я принесла карту. И не какой-нибудь там области или страны, а всего мира! Предлагаю первый тур: Афины, Стамбул, Тегеран...
Н и к т о. Почему Тегеран? Тогда уж выше: Ташкент, Бухара, Самарканд...
Л ю б о в н и ц а. Как пожелаешь, о певец престижных названий... Коломбо, Нурилла...
Н и к т о. Нурилла – это где?
Л ю б о в н и ц а. На острове Цейлон, где язык пали и Будда.
Н и к т о. Что дальше, негодница?
Л ю б о в н и ц а. Пролетаем или огибаем по морю неспокойные районы и – в Сингапур.
Н и к т о. Сингапур! Погоди, дай моему языку и душе насладиться этим словом.
Л ю б о в н и ц а. Видишь, я знаю тебя. Затем Кантон, Гонконг, Шанхай, Пекин.
Н и к т о. Харбин, Владивосток?
Л ю б о в н и ц а. Обязательно. Токио, Нагасаки, Йокогама, ой!
Н и к т о. Почему «ой»?
Л ю б о в н и ц а. Так. В одной известной опере пели – «ой».
Н и к т о. А потом?
Л ю б о в н и ц а. Сан-Франциско, конечно же, и Санта-Моника, и Сан-Диего, и после всех этих сан-святых – Лос-Анджелес.
Н и к т о. Еще – Цирцея, еще – Армида, еще – Вивиана!
Л ю б о в н и ц а. Ниагарский водопад?
Н и к т о. Нет. Ла Гуайра.
Л ю б о в н и ц а. Пускай.
Н и к т о. А залив Рио и Попокатепетль? А Титикака и Куско?
Л ю б о в н и ц а. Все на свете.
Н и к т о. И Мату-Гросу?
Л ю б о в н и ц а. Все-все-все.
Н и к т о. А потом?
Л ю б о в н и ц а. Чад, к примеру.
Н и к т о. Слишком литературно.
Л ю б о в н и ц а. Тогда Виктория.
Н и к т о. С Килиманджаро?
Л ю б о в н и ц а. Слишком литературно.
Н и к т о. Это уж точно!.. Долина Королей, Александрия?
Л ю б о в н и ц а. Опять слишком литературно.
Н и к т о. Ты злая!.. А потом?
Л ю б о в н и ц а. Да, но... Мы как бы вернулись туда, откуда начали.
Н и к т о. А потом-то, потом?
Л ю б о в н и ц а. Не пойму я тебя. Вон уж сколько накрутили.
Н и к т о. Да, но потом, потом?
Л ю б о в н и ц а. Что ты имеешь в виду?
Н и к т о. Ничего!.. Когда едем?
Л ю б о в н и ц а. Сегодня,вечером,немедленно.
Н и к т о. Да, да!.. Нет, нет. In primis [67] 67
Здесь: прежде всего ( лат.).
[Закрыть], я не могу допустить, чтобы... Изыди, искусительница, я подумаю и тебе сообщу.
Л ю б о в н и ц а. А станешь думать, так ничего и не придумаешь.
Н и к т о. Значит, не надо было, или было бы напрасно, или не судьба.
Л ю б о в н и ц а. В общем, я не имею никакого права принуждать тебя.
Н и к т о. Не имеешь. Ступай, я тебе позвоню.
Л ю б о в н и ц а выходит, качая головой.
Вот задачка. А может быть, тут рука Провидения?
Звонит телефон.
Что здесь сегодня: проходной двор, что ли? То в дверь стучатся, то телефон... ( В трубку.) Слушаю!.. Ах, это ты, дорогой... А?.. Конечно, поднимайся, заходи. Только, понимаешь, я сейчас... весь на нервах и развлечь тебя не сумею. Ладно, поднимайся. Узнать бы, чего ему надо, а вдруг его посылает небо, чтобы разглядел и растолковал мои муки душевные...
Д р у г (входя). Что такое?
Н и к т о. В каком смысле?
Д р у г. Отчего нервы?
Н и к т о. Долго объяснять.
Д р у г. Ты же прекрасно умеешь в двух словах обрисовать самые большие сложности.
Н и к т о. Да брось! Впрочем, попытаюсь доходчиво изложить тебе мои затруднения, только, если будет непонятно, я не виноват.
Д р у г. Давай, давай, выкладывай.
Н и к т о. Моя интеллектуальная полулюбовница...
Д р у г. Полуолулюбовница?
Н и к т о. По-другому сказать не умею.
Д р у г. Ничего. Ну?
Н и к т о. Моя интеллектуальная полулюбовница дошла до предела в своей интеллектуальности.
Д р у г. Как это?
Н и к т о. Шантаж. Амурный шантаж.
Д р у г. Ух ты! Ясно, но не очень. И что?
Н и к т о. Не понял?
Д р у г. Нет. Ты считаешь, что должен поддаться шантажу или не должен?
Н и к т о. И то, и другое. Это уж как посмотреть.
Д р у г. Ты-то как смотришь?
Н и к т о. Нахал! Не знаю. С одной стороны, это вроде бы долг перед самим собою... А с другой...
Д р у г. Хорошенькое дело. Тогда отвлечемся пока от этой темы, и рассказывай дальше.
Н и к т о. Тем временем моя давнишняя любовница завлекает меня предложениями, перед которыми невозможно устоять.
Д р у г. Давнишняя любовница? Не та, значит, которая интеллектуалка, а попроще?
Н и к т о. Не дура, но добрая.
Д р у г. Сложно для понимания. Если мы говорим о частях, то бишь о полулюбовнице, где же тогда целое, а если о прошлом, как, например, давнишняя любовница, то где настоящее?
Н и к т о. И-и-и, какие тонкости! Ничего не выйдет: ты забыл, что жить можно только по воле случая.
Д р у г. Опять старая песня!
Н и к т о. В сущности, можно лишь притворяться, что живешь.
Д р у г. Да тут не в словесах дело, чокнутый! Как ты решил поступить?
Н и к т о. Еще раз говорю: не знаю. И это – проявление или даже неизбежное следствие вышеизложенного!
Д р у г. Не знаешь!
Н и к т о. Не знаю. Черт бы драл.
Д р у г. Черт?
Н и к т о. Или вся ангельская рать. Не знаю.
Д р у г. Ну вот что: если ты не заговоришь осмысленно, я сейчас же уйду, и плевать мне на твои нервы.
Н и к т о. Ну и уходи, бестолочь! Ты такой же, как все: ничего не смыслишь и толку от тебя никакого.
Д р у г. Значит, я – бестолочь?
Н и к т о. Несомненно. Уходи.
Д р у г. С превеликим удовольствием, учитывая непоправимые последствия... ( Уходит.)
Н и к т о. Друг называется! Проваливай!.. Что ж, поскольку мне решать, то я сейчас позвоню... Кому – полулюбовнице или той, давнишней? Можно и загадать: скажем, подбросить монету или посчитать автомобили, которые мелькают в окне. А еще проще закрыть глаза, но не сосредоточиться, а, наоборот, совершенно расслабиться, чтобы кровь свободно потекла и самовыразилась... Итак, чей образ первым возникает в моем сознании?.. Давнишней любовницы. Ей и позвоню... ( В трубку.) Алло, алло! Драгоценная, несравненная, упрямая властительница моего сердца, послушай... Что-что? Тут и понимать нечего. Ты слушай. ( Поет.)
«Чтоб счастливой быть могла ты,
В край чужой уйду с тобою!
Будет нам любовь наградой,
Путеводною...»
Почему стих не закончен? Ясно почему: восторг не дает мне произнести «звездою»... Не бери в голову, я еду, еду с тобой. Ты рада? А... необходимую кучу денег уже сняла со счета? Тогда снимай скорее, иначе... На вокзале, солнышко мое! На вокзале, а не в аэропорте: боюсь летать... я и так, сам по себе, уже достаточно летаю... На вокзале. В котором часу?..
Н и к т о. И так далее.
Р е ж и с с е р. Нет, нет и нет! Не выходит. Нельзя.
Н и к т о. Что – нельзя?
Р е ж и с с е р. На сцене все время один и тот же персонаж, к тому же с претензией на утонченность.
Н и к т о. Ну и что?
Р е ж и с с е р. Публика ошалеет от скуки.
Н и к т о. И правильно! Для меня жизнь тоже сплошная скука.
Р е ж и с с е р. Но это против всех правил театра.
Н и к т о. Что? Когда скучает публика? Не сказал бы.
Р е ж и с с е р. Я вижу, с вами не договоришься... Ну, хорошо, уезжает он со своей старой подругой, дальше что? Кстати, куда он едет?
Н и к т о. Об этом уже пространно говорилось. И неважно, куда он едет. На самом деле он вообще никуда не приедет, разве не знаете, как это бывает? Пожалуй, можно даже вставить сюда сценку из будущего, показать, что, в сущности, главное – уехать, а вовсе не приехать.
Р е ж и с с е р. Вставлять, когда вздумается, сценки, ломать и без того хромающее действие, сценический ритм? Неслыханно!
Н и к т о. Я так понимаю.
Р е ж и с с е р. Ладно. Понимайте как хотите. Поглядим, чем все это кончится... А распределение ролей?
Н и к т о. Да как придется. Можете сами разбросать на скорую руку.
– Слушайте, как вам хватает духу утверждать подобное! Русские романы! Русские романы, знаменитые тем, что, дескать, отображают жизнь в ее подлинном обличье и каждый читатель должен якобы узнать себя в том или ином персонаже, не содержат ни крупицы правды! Тысячу раз я ловил себя на желании пережить какое-нибудь из событий, описанных в русских романах, стать участником одного из приключений, составляющих, по мнению некоторых, повседневную жизнь. На самом деле, это все-таки книжные приключения – из ряда вон выходящие события. Так что ж, брать их за образец? Все равно докопаться до истины невозможно хотя бы в силу физиологии, по той простой причине, что двух одинаковых людей не бывает, что главное не идея чувства, а его ощущение, словом, само чувство, которое таится в сферах не общих для всех, но всем присущих. Заметили, как путанно я выражаюсь? Признак того, что вопрос меня весьма и весьма интересует. Эта материя, повторяю, никогда не сможет стать для нас образцом по той простой причине, что никто из нас никогда не окажется ни в одной из подобных ситуаций. Искренность перед самим собой как наивысшая правда вполне возможна, но правда не нужна никому, и в первую очередь, в силу очевидности (из-за отсутствия необходимой логики), искреннему человеку! Если вам покажется, что я противоречу сам себе, то я все равно прав.
– А... математика?
– Математика есть психологическая система, иначе говоря – метод. Каким образом, скажите на милость, тот факт (если это можно так назвать), что планета описывает свою орбиту вокруг Солнца, согласно... и все такое прочее, подтверждая не знаю уж какой закон Кеплера или Ньютона, доказывает истинность самого закона?
– И все же, как вы понимаете счастье?
– Когда мои престарелые родители согласились, наконец, послать меня на учебу в этот город, далеко от дома, можете себе вообразить, какие упования возлагал я на весь вояж и на свое новое пристанище: женщины, слава, богатство, приключения, главное – приключения. И вот я здесь, перед вами. Взгляните на этот мраморный столик. Видите круглые винные пятна, следы от стаканов? Эту пепельницу, набитую окурками, видите? А мухи... Словом, с некоторых пор, каждую ночь, каждое утро после самых знатных кутежей, я задаю себе вопрос по существу: что дальше? И заметьте, я вовсе не утверждаю, будто добился всего, чего желал, и, утомленный радостями, приключениями, ищу чего-нибудь новенького. Нет, тут сложнее: на самом деле я ничего из желаемого не добился. Это были совсем не те женщины, не те ночные кафе, не те приключения, каких мне хотелось. И при всем при том... Вам, может быть, трудно понять. Представьте себе, что вы летите в Туманность Андромеды... Я, например, твердо знаю, что мне туда никогда не попасть: моей жизни не хватит на преодоление такого пространства, я умру раньше. И все-таки я стремлюсь к Туманности Андромеды, к сверкающему городу Асфу, к университету Асфу, кафешантанам Асфу. Хотя мне там не бывать никогда. Вот единственно возможный способ осмыслить счастье. Понаблюдайте за этой мухой, медленно совершающей свое странствие от круглого винного пятна к пепельнице... таким и было бы мое путешествие в Туманность Андромеды, если бы мне когда-нибудь вдруг довелось ее достичь.
– Не скажете, где скорый на Асфу?
– Туда, дальше. Скорее – он сейчас отправляется!
– Вы, прошу прощения, далеко?
– На Асфу.
– Асфу? Туманность Андромеды. Ничего себе! По делам едете ?
– Да нет, так, учиться, в университет.
– А-а!
– А вы далеко?
– Нет, я в Лавви сойду.
– Интересно, зачем понадобилось делать остановку на Земле? Совсем маленькая станция. Неужели была неисправность?
– Не волнуйтесь, сударыня, просто там пересадка на другую межтуманную линию.
– А-а!
– Пускай маленькая, уважаемая госпожа, зато много значит!
– Не так уж и много, молодой человек, не так уж и много.
– Сириус! Сириус! Пересадка на Бетельгейзе и Фомальгаут!
– Счастливый, далеко едете! В Асфу – самый дивный город Вселенной. Там, я слышал, женщины! Игорные дома! Так что, Асфу, как говорится, c’est la lumière de l’univers [68] 68
Светоч Вселенной ( франц.).
[Закрыть] .
– Послушайте меня: небось не такие уж и красавицы эти женщины – ведь невидимки.
– Невидимки они лишь для галактийцев. Но там много иностранок.
– Вы впервые за границу?
– Да, за пределами Галактики еще не бывал. Учился в Аскрее – это, знаете, на Марсе, – летал пару раз на Сириус по делам, вот, собственно, и все.
– Папа, а Марс где?
– Должно быть, где Малая Медведица, сынок.
– Собачья жизнь: взад-вперед по этому проклятому маршруту!
– Где сегодня-то ночуешь?
– В Горью, потом еще обратно. Завтра у всех праздник, а я целый день – вкалывай! У меня невеста на Мицаре. Была охота ей дожидаться!
– Как, уже Алгол ? Взгляните, что за прекрасный вид отсюда и на Плеяды, и на Миру.