Текст книги "Фехтовальщица (СИ)"

Автор книги: Татьяна Смородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 39 страниц)

– Вы, значит, из Беарна, госпожа де Бежар? – спросил дворянин и приветливо улыбнулся.

– Да, а вы?

– Меня зовут Люсьен де Бон.

– А, так это с вами я должна танцевать первый танец?

– Что значит «должна»? – слегка обиделся де Бон. – Вы недовольны? Виолетта, взгляните, что у меня сегодня вместо госпожи де Шеврез? И эта Жанна де Бежар еще недовольна!

– Да, уже вижу. Несчастная госпожа де Шеврез умрет, но не от болезни, а узнав, что ее место отдали какой-то убогой провинциалке в скучном платье.

– Ну, это вы напрасно, Виолетта, – усмехнулся Люсьен. – Подобный оттенок синего очень нравится королю. Правда, госпожа де Бежар?

– Вкус его величества может поменяться, – сказала Виолетта, брезгливо махнула веером и отошла.

Де Бон проследовал за ней, продолжая шутить и посмеиваться собственным остротам. Движение в гостиной, прерванное выходом девушки из провинции, возобновилось, и парижский свет вновь вернулся к привычной для него игре драгоценностями и словами.

Обретя некоторую почву под ногами, Женька нашла взглядом Франсуаз и направилась к ней. Герцогиня стояла у окна и разговаривала с неким, изысканно одетым, молодым дворянином. Оба во время разговора смотрели на приближающуюся девушку. Во взгляде герцогини читалось удовлетворение, а во взгляде дворянина кроме обычного интереса просвечивал нескрываемый мальчишеский азарт, который придавал его мягкому лицу настоящую, а не поддельную живость и выгодно отличал от подрумяненных лиц других придворных щеголей.

– Вы делаете успехи, сударыня, – улыбнулась герцогиня, как только Женька подошла, и снова повернулась к своему собеседнику. – Кажется, у вас появилась достойная соперница, господин де Шале.

– Это мы еще посмотрим, ваша светлость, – ответил де Шале. – Очень может быть, что достойная соперница появилась не у меня, а у его величества.

– Однако, как вы раздули свое самомнение, – прищурилась Франсуаз. – Смотрите, не лопните, сударь.

Женька ничего не поняла в этом светском разговоре, тем более, что ее волновало сейчас другое. Она отвела герцогиню немного в сторону и спросила:

– Скажите, ваша светлость, вы правда хотите, чтобы я вышла замуж за сына Файдо?

– Я рекомендовала вас, как невестку только для того, чтобы он согласился дать вам приглашение. Он давно хочет породниться со старым дворянством. Столичные невесты ему пока не по зубам. Однако после того, что произошло, моя рекомендация вас ни к чему не обязывает, но все-таки подумайте, ибо Фортуна переменчива.

– А что произошло?

Продолжить разговор помешало громкое объявление выхода короля. Створки дверей снова открылись, и в их широкий проем вошли два десятка мушкетеров. Общество подвинулось и прижало фехтовальщицу к стене. Она не растерялась и, чтобы лучше видеть, вскочила на ларь у стены.

Вслед за мушкетерами в галерее появились четыре трубача. Они встали у дверей и протрубили резкий хвастливый мотив. На середину выступил церемониймейстер и провозгласил:

– Божьей милостью король Франции с супругой!

В освободившийся проход медленно прошествовал молодой дворянин в костюме василькового цвета. Он гордо нес свой крупный наследственный нос и почти не смотрел кругом. Грудь его украшала перевязь, затканная лилиями, а рядом шла девушка примерно такого же возраста с надменно оттопыренной губкой и той же гордостью во взгляде. Появившуюся монаршую пару сопровождали несколько дворян, среди которых находились де Жуа и де Брюс.

Навстречу королю вышел хозяин дома с супругой. Низко поклонившись, он начал щедро подслащенную лестными выражениями, приветственную речь. Слушая Файдо, дворянин в «васильковом» костюме явно скучал, пока его меланхоличный взгляд не наткнулся на фехтовальщицу, торчащую над обществом, словно детский флажок. Он улыбнулся. Женька в замешательстве потерла лоб и спрыгнула вниз.

– Так это… король? – пробормотала она.

– А вы не знали? – в свою очередь удивилась Франсуаз.

– Он не назвал своего имени и потом… он же заикается.

– Что с того? – пожал плечами де Шале. – Были времена, когда Францией правили и полоумные.

– Но король… он так молод… Сколько ему лет?

– Разве молод? – подняла брови герцогиня. – Ему уже вот-вот будет двадцать три. Порядочный возраст для короля.

– Но я думала…

– Как случилось, что король представил вас обществу?

– Я попросила проводить меня в гостиную…

– Да? Это забавно – попросить короля проводить в гостиную… А как вы с ним встретились?

– Случайно зашла не в ту дверь, – не стала вдаваться в подробности встречи с королем фехтовальщица. – Он ждал, когда ему привезут другую перевязь.

Франсуаз посмотрела на де Шале и усмехнулась.

– Ваша оплошность с этой перевязью, господин Старший Смотритель королевского гардероба, кажется, открыла госпоже де Бежар какие-то новые двери.

– Да, но теперь это может выйти ей боком. Посмотрите, как на нее поглядывают наши «добрые» фрейлины.

– Я же не нарочно, – сказала фехтовальщица.

– Тем более, – продолжал де Шале. – Все тут так тужатся, чтобы зайти в эти самые двери – воздух смердит, а вы… «не нарочно».

– Это поэтому в Лувре так воняет?

Де Шале, прикрыв рот перчатками, приглушенно захохотал. Франсуаз, спрятавшись за веером, тоже тихо засмеялась. На них оглянулись, но, к счастью, приветственный спич финансиста закончился, и все общество вслед за молодой королевской четой стало плавно перетекать в театральную залу.

Женька сначала думала, что может пройти в любую ложу, однако Огюст, появившийся перед ней, словно джин, предостерег ее от этой серьезной ошибки. У каждого здесь было свое, строго установленное рангом, место. Слуга посадил фехтовальщицу в ложу с Люсьеном де Боном, и пока представление не началось, девушка расспросила своего тонкокожего соседа о гостях, которые располагались в ложах на другой стороне залы.

Де Бон оказался довольно словоохотлив, остроумен и доброжелателен. Он с большим удовольствием представил гостей, а вместе с ними и свое остроумие неопытной провинциалке. О родственниках короля Люсьен говорил иронично, но почтительно, о его врагах – язвительно, о кавалерах и фрейлинах – насмешливо. Де Жуа и де Брюса он назвал дворцовыми разбойниками, Виолетту холодной злючкой, а принца Конде воителем с бумажной шпагой. Назвать так отца будущего главы оппозиции против Мазарини, Люсьен абсолютно не постеснялся. По его словам выпады принца в сторону своего монаршего кузена смешили не только двор, но и весь Париж, поэтому острить здесь было можно, сколько угодно. О Клементине де Лавуа, имя которой упоминала Шарлотта, де Бон отозвался с той же насмешкой:

– Лучше бы завела себе хорошего дружка. На что ей эта благотворительность? Наши дамы подозревают, что у нее кривые ноги. Ну, кому при такой фигуре, придет в голову давать обет безбрачия даже из любви к королю?

Клементина де Лавуа – стройная девушка с пепельными волосами, действительно была далеко не дурнушкой и ее странное решение заниматься бедняками, а не салонами вызывало в обществе понятное недоумение.

Когда в ложе появился со своим пажом де Шале, Женька спросила и о нем.

– Маркиз де Шале? – улыбнулся де Бон. – Его рекомендовал королю Ришелье.

– Ришелье? Зачем?

– Чтобы его величество больше не пытался сам заниматься политикой. Теперь маркиз Старший Смотритель королевского гардероба и фаворит короля.

– А что значит «фаворит»?

– Вы, в самом деле, не знаете, что это значит, госпожа де Бежар? – повернул к Женьке свое улыбчивое прозрачное лицо Люсьен.

– Знаю, но некоторые…

– Тише-тише, не стоит так резко дергать одеяло с чужой постели. Господин де Шале всего лишь сопровождает его величество на охоту, танцует главные роли в королевских балетах и читает на ночь Гомера.

– Читает на ночь, говорите?

– Да, его величество любит книги о великих деяниях. Господин де Шале неплохо устроился, сударыня. Он же советует, каких лучше девушек пригласить в штат королевы. Вы случайно, уже не имели с ним приватной беседы, госпожа де Бежар? – лукаво улыбнулся де Бон.

– Какой еще приватной беседы?

– Ну, понятно какой!

– Ничего я с ним не имела, сударь.

– Чем же тогда вы расположили к себе короля?

Фехтовальщица пожала плечами – она сама еще не могла понять этого.

В одну из лож зашел сын Файдо, и де Бон немедленно высмеял его костюм, недостатки внешности и притязания.

– Эти новые дворяне так тщатся выглядеть аристократами! Смотрите-ка, он даже со шпагой и говорят, берет уроки фехтования у так называемого дворянина – господина де Санда.

– Почему у «так называемого»? Вы его не любите?

– Даниэля де Санда любят только жены наших пузатых финансистов да куртизанки, остальные побаиваются или презирают. Он уже давненько позорит свой дворянский титул низким предпринимательством. Открыл школу, да еще сам же дает уроки!

В ложу к сыну Файдо присоединились его сестры. Де Бон снисходительно улыбнулся в перчатки.

– Довольно милы, – кивнул он на девушек, – и весьма богаты. Может быть, мне тоже жениться на деньгах их папочки?

– Хм, – усмехнулась фехтовальщица. – Что-то и вы заговорили, как «низкий предприниматель», сударь.

– Каюсь. У кого не закружится голова, узнав о доходах этого мешочника? Один этот дом чего стоит! Теперь к ним прибавится и дело покойного Перрана.

– Перрана?

– Не слышали? Тоже откупщик. Его на днях прибили на Орлеанской дороге, и король отдает его откуп Файдо.

– Файдо отдано дело Перрана? А вы не думаете, что…

– Тише.

В центральной ложе появился король, и все стихло. На середину залы выплыл причудливо одетый персонаж и, отпустив несколько витиеватых комплиментов королевской ложе, ввел зрителей в суть представления.

– Это очень забавная история! – провозгласил он. – Прелестная и хитрая Коломбина дурачит своими выходками влюбленных в нее кавалеров! И Пьеро, и Арлекин, и Капитан, и Пульчинелло, и Панталоне – все, все, все становятся игрушками в ее нежных ручках! Но не перехитрит ли Коломбина самое себя в этом затейливом, придуманном ею самой, карнавале?

Это был Пролог, после которого и начался, собственно, спектакль. Театральное действие происходило не на сцене, где сейчас располагалась семья короля, а на свободном пространстве зала. При этом участники представления обращали свою игру в сторону величеств, отчего последние ложи чаще видели их спины, чем лица. Однако сюжет, не блистающий особыми премудростями, был понятен, даже повернутый спиной.

Приключения лукавой красотки Коломбины разбавлял грубоватый, но остроумный диалог, который доставлял явное удовольствие публике. Смеялся и король. Иногда он наклонялся и что-то говорил молодой королеве, которая тоже довольно улыбалась.

А Женька в это время думала о том, как может закончиться ее «сцена с де Жуа». Не похоже было, что граф рассказал о ней королю. «Да он и не расскажет, – решила она, поглядывая на хмурое лицо своего противника. – Он думает, что король мне покровительствует». Дальнейшие события показали, что девушка не ошиблась, и граф действительно так думал, что, однако, совсем не помешало ему на это неожиданное покровительство наплевать.

По окончании представления церемониймейстер объявил о начале ужина и предложил присутствующим пройти в другой зал. Фехтовальщица задержалась, чтобы перевязать ослабшую подвязку на чулке, поэтому вышла из ложи последней, что сразу ослабило ее позицию и в развернувшемся поединке. На выходе девушку поджидали де Брюс и де Жуа. Граф тут же навис над фехтовальщицей всей своей массой и угрожающе прорычал:

– Думаешь спрятаться за королевскую спину, дрянная беарнка? Да я сейчас прикончу тебя прямо здесь, в доме этого вонючего мешочника, а потом брошу в ложу! Вот удивится этот новоявленный маркиз де Савар, а? Как вам моя идея, де Брюс?

– Блестящая идея, Мануэль! Труп молоденькой беарнки в доме финансиста! Превосходно, черт возьми! Пора как следует наказать этого богатенького выскочку!

Но Женька не стала ждать воплощения этой «блестящей идеи» в жизнь, она решительно ткнула де Брюса пальцем в глаз, де Жуа двинула ногой в пах и, оттолкнув его согнувшуюся фигуру в сторону, помчалась по коридору. Вслед понеслись вопли, угрозы и проклятья.

Из коридора фехтовальщица выскочила в широкую галерею, потом на лестницу, где чуть не сбила с ног маркиза де Шале, который поднимался ей навстречу. Он ловко поймал ее в свои объятия, будто только этого и ждал, но она тут же вырвалась и воскликнула:

– Что вам нужно, сударь?

– Ничего особенного. Вы опаздываете к столу, госпожа де Бежар. Я хотел проводить вас вниз.

– Проводить? – недоверчиво сверкнула глазом разгоряченная девушка.

– Проводить… Что с вами? Вам плохо?

– Плохо кое-кому другому, а мне хорошо!

– А что за переполох в ваших глазах?

– Что за переполох?

– Вы, как та Коломбина, одурачили своих кавалеров, а теперь бежите от них?

– У меня нет кавалеров.

– Куда же вы так спешили?

– К ужину. Куда еще?

– Тогда идемте. Я тоже не на шутку проголодался.

Маркиз улыбнулся и протянул руку, Женька, немного успокоившись, подала свою, и оба направились в трапезную.

По пути к столу де Шале говорил что-то о туалетах дам и о спектакле, но девушка слушала его невнимательно, занятая мыслями о том, что будет делать, когда де Жуа и де Брюс вернутся. Пока шла, она успокоилась и снова решила, что эти «дворцовые разбойники» не осмелятся нападать на нее прилюдно. Защиты фаворита короля фехтовальщица не искала, хотя видела в его глазах расположение. Ее не трогали эти светские ухаживания и, кроме того, по давней фехтовальной привычке она стремилась защищаться сама.

Сладкая трапеза

За столом госпожу де Бежар посадили так же, как в ложах, соответственно установленному рангу, который зависел от древности дворянского рода и должности при дворе. Род де Бежаров был не на последнем месте в иерархии дворянских родов королевства, поэтому Женька оказалась где-то в золотой середине одного из длинных столов, накрытых в трапезной. Рядом с ней опять расположился Люсьен де Бон, с другой стороны уселась Виолетта.

Де Шале, сев на место за столом напротив, помахал рукой. Кому он махал, – ей или Виолетте, Женька не поняла. Впрочем, это было сейчас неважно.

Стол благоухал, но никто не ел, – отсутствовал король. Ожидание скрадывала тихая мелодия, которую наигрывали в углу музыканты, и разговоры. В них обсуждали игру актеров, изъяны во внешности актрис и отсутствующих в Булонже гостей.

Фехтовальщица в беседе не участвовала. Она смотрела на жареную индюшку на блюде и думала о том, как сейчас может поступить де Жуа.

– Вы так уставились на эту индюшку, госпожа де Бежар, – усмехнулась Виолетта. – В Беарне плохо кормят?

– Да, я хочу есть, а что? – посмотрела на нее Женька.

– Ничего. Зачем смотреть на меня такими хищными глазами? Я только спросила. Вы как будто из леса, сударыня. Не правда ли, Люсьен?

– Да-да, это верно. Советую вам быть с госпожой де Бежар осторожней, Виолетта. Она, похоже, в самом деле, голодна и съест сейчас даже вас.

– Не остроумно, Люсьен?

– Почему же? Очень даже остроумно! Вам не кажется, что штат королевы после сегодняшнего вечера может существенно поменяться? Девушку из Беарна представляет сам король, к столу провожает его фаворит… Вы уже подумали, что будете делать, когда вас отошлют от двора, Виолетта?

– Господин де Бон!

– Тише-тише, сударыня! Король возвращается, и сейчас все мы отведаем жареного мяса. Надеюсь, это спасет нас от сладкой трапезы поедания друг друга.

Король вошел в зал в сопровождении де Жуа и де Брюса. Все встали. Лицо молодого монарха было довольным, лица сопровождающих его кавалеров мрачными. «Де Жуа рассказал обо мне… – предположила Женька. – Нет, не рассказал. Что он скажет? Что его пнула какая-то девушка? Тут что-то другое, что-то, связанное с тем самым государственным человеком из библиотеки. Государственный человек… Кто? Ришелье? В светском костюме? В сапогах? Наверное, он приехал верхом. А почему бы и нет, если дело важное? Что-то происходит. О чем они разговаривали в библиотеке?». Впервые Женька пожалела о своей принципиальности, которая не позволила ей приложить ухо к замочной скважине.

Король сел на место за своим столом, и ужин начался. Пищу брали руками или длинными вилками, макали в соусы и запивали вином. Подходили лакеи, подавали вышитые салфетки и воду для споласкивания пальцев.

Женька ела от души, но пила мало. Вопрос о таинственном спутнике короля, которого она не находила среди гостей, продолжал оставаться открытым, тем более что думать о нем девушке мешал бычий взгляд графа де Жуа, который тот часто бросал на нее из-за стола напротив. Он сидел между де Брюсом и маркизом де Шале и поглощал жареное мясо так, как будто тоже готовился к какому-то бою.

– Не узнаю сегодня графа де Жуа, – вдруг громко сказал король. – Где ваши обычные анекдоты, Мануэль? Г-гостям скучно, сударь.

Де Жуа мрачно пробормотал что-то в кулак.

– Что вы говорите? Мы ничего не слышим, – двинул бровью Людовик.

– Граф болен, государь, – сказал де Шале.

– Болен? Вы про ухо, к-которое ему укоротили на днях?

Тон короля был явно издевательским. Гости притихли. Над столами повисло напряженное ожидание легкого светского скандала, которым иногда намеренно приправлялась пресная пища придворного этикета.

– Вряд ли стоит смеяться, государь, – произнес младший брат короля Гастон. – Граф пострадал из-за какой-то кабачной мерзавки! Не удивлюсь, если узнается, что она из банды будущих висельников со Двора Чудес. Слыхано ли, так махать кинжалом! Ее следует найти и повесить!

– Успокойтесь, брат. Найдем и повесим. У нас сильная п-полиция. Но прежде мне хотелось бы узнать, что хотел наш г-граф от этой «кабачной мерзавки». А, господин де Жуа? Вам наскучили фрейлины моей супруги?

В рядах гостей раздались смешки, а выбритые щеки графа подпалило розовым, но все прекрасно поняли, что это была скрытая ярость, а не смущение.

– Вы огорчили меня, граф, – продолжал король. – А может быть, это вы наскучили фрейлинам, а?.. Ладно-ладно, не хмурьтесь. Я велю разыскать вашу обидчицу, и ее п-повесят.

– Она дворянка, государь.

– Тогда она будет выпорота плетьми на Гревской площади. Где, вы говорите, это случилось?

– В «Парнасе», государь.

– Значит, эта д-дерзкая дворянка не парижанка?

– Она сказала, что приехала из Беарна, государь, – ответил де Жуа и, прищурившись, уставился на фехтовальщицу.

Все оцепенели, глянув сначала на Женьку, а потом на короля. Людовик слегка насупился и тоже посмотрел в сторону фехтовальщицы.

– Еще она украла мое оружие, государь, и деньги, – продолжил торжествующий граф и победоносно огляделся. – Я не нашел при себе кошеля.

После довольно длинной паузы король посмотрел на де Савара. Файдо махнул рукой музыкантам. Музыка прервалась. Людовик снова вернулся взглядом к фехтовальщице.

– Это правда, госпожа де Бежар?

Женька, будто на уроке в классе, встала.

– Не совсем, ваше величество, – сказала она. – Шпагу и дагу я оставила себе, как трофей, а деньги… деньги унесли дети.

– Какие д-дети?

– Нищие. Я подобрала их на улице, чтобы накормить.

– Хм, вы п-последовательница нашей милой Клементины? Это похвально. А что значит «как т-трофей»? Это что же, был бой?

– Да, я защищалась. Граф собирался отрезать мочку уха мне, ваше величество. Я слышала, как об этом говорили его приятели, когда он лез в окно.

– Она врет! – вскочил де Жуа. – Я лез в окно только для того, чтобы… чтобы…

– Чтобы что? – спросил король.

– Ну, зачем лазят в окно к женщинам, ваше величество?

– Хорошо, мы п-поняли цель этой вашей «акробатики». Сударыня, граф говорит, что только хотел п-приятно провести с вами ночь.

– Да, хотел, – улыбнулась фехтовальщица, тут же сообразив, какую карту сейчас по глупости сунул в ее руки Мануэль. – Он обещал, что я не пожалею об этом и говорил, что никто не жаловался… даже королева Франции.

Зала ахнула и опять оцепенела.

– Ты!.. Вы!.. Я!.. – вскочил де Жуа.

– Помолчите, граф! – приказал король и обратился к Женьке. – Это слишком серьезное обвинение, сударыня, чтобы б-бросать его походя.

– Все слышали те нищие дети, которые у меня были.

– Их можно найти?

– Поздно, ваше величество. Они убежали и уже, наверняка, разнесли слова графа по всему Парижу.

Лицо молодого монарха потемнело.

– … Граф!

– Она врет! Де Брюс, скажите!

– Что сказать? Вы явно перебрали, Мануэль, – мрачно посмотрел красным глазом, в который ткнула Женька, де Брюс.

– Помолчите, господа! – приказал Людовик и сделал знак офицеру охраны.

Тот подошел к де Жуа и велел сдать шпагу.

– Именем короля вы арестованы, – сказал офицер.

– Но я был не один!

– Я догадываюсь, – сказал Людовик и покосился на Гастона. – Об этом вы расскажете г-господину Клошену, сударь, а сейчас молчите и повинуйтесь, если не хотите, чтобы ваши следующие слова еще больше повредили вам!

Граф замолчал. В полной тишине его вывели из зала, после чего все взоры опять обратились к фехтовальщице, которая продолжала стоять, будто ждала оценки за некое контрольное задание.

– Скажите, а зачем вам шпага господина де Жуа, сударыня? – спросил король.

– Для брата. Он скоро приедет в Париж, чтобы заниматься в школе фехтования.

– Ну что ж… отлично, госпожа де Бежар. Что вы стоите? Садитесь.

Женька села.

– Но, государь? – возмутилась Виолетта. – Эта девушка… Вы же обещали, что она будет наказана!

– Будет так, как я сказал, госпожа де Флер! А госпоже де Бежар п-предписывается оставаться в этом доме до моего следующего распоряжения. Вы п-поняли, госпожа де Бежар?

– Да, государь.

Решение короля было несколько странным. Женьку не арестовали, но оставляли в неопределенности, будто хотели от нее чего-то. «Может быть, король влюблен? – подумала девушка. – А если он захочет меня, как захотел де Жуа?»

– Давайте продолжать ужин, г-господа, – сказал ровным голосом, как будто ничего не произошло, Людовик Тринадцатый. – Маркиз де Савар, где вы?

– А? Что?.. Я здесь, ваше величество.

Файдо промокнул мокрое лицо салфеткой.

– Пора подавать сладкое.

Финансист махнул рукой. Принесли пирожки, печенье и пирожные. Вновь зазвучала музыка. Гости облегченно вздохнули и зашумели, но шум этот уже был мирным. Все достаточно наелись острого, поэтому на десерт шли подслащенные светские сплетни.

– А кто такой господин Клошен? – спросила Люсьена фехтовальщица.

– Парижский палач, сударыня.

Предложение

После ужина общество медленно перетекло обратно в театральную залу, где должны были проходить танцы. Согласно протоколу Женька танцевала первый танец с Люсьеном де Боном. Он отдал шпагу пажу и вывел свою скандальную партнершу на положенное место. Виолетта полоснула по ней острым, словно лезвие, взглядом. Она не танцевала и стояла вместе с пажами у скамеек.

– Почему не танцует Виолетта? – спросила Люсьена фехтовальщица.

– У нее нет кавалера для выходного танца.

– Он заболел?

– Можно сказать и так. Это граф де Жуа. Вы невольно отомстили ей, сударыня, хотя в вашем положении тоже мало хорошего.

– Почему?

– Вас могут арестовать в любую минуту.

– Так почему же не арестуют?

– А вот этого еще никто не знает. Теперь будьте внимательней, ошибки вам не простят.

– А де Жуа? Его казнят?

– Не казнят, но проучат, прижгут язык, например. Такое болтать о королеве!

– Прижгут язык?.. Вы шутите?

– А вы разве шутили, отсекая ему ухо?

Церемониймейстер объявил паванну, и танцы начались. Несмотря на малоприятные слова де Бона и свое неопределенное положение, Женька танцевала легко. Фигуры она помнила, тело слушалось, а мысли были ясны и точны, словно в опасной игре, где ей удалось выиграть первый раунд. Однако на второй танец ее никто не пригласил, и теперь она осталась стоять у скамеек под насмешливым взглядом Виолетты. Та в это время танцевала с де Шале. Женька не удивилась своему одиночеству, – решение по ее делу еще не было вынесено.

Во время третьего танца к девушке подошел слуга и передал просьбу короля выйти в коридор. Она поняла, что сейчас это решение будет принято и вышла из залы в галерею первого этажа.

Король стоял у открытого окна и смотрел на небо. Девушка приблизилась и остановилась рядом. Она не знала, следует ли здесь кланяться или надо сказать что-нибудь, но пока думала об этом, Людовик заговорил первым.

– Взгляните, сударыня, к-какие звезды, – кивнул он в сторону звездных россыпей.

– Да, звезды, – тоже посмотрела на черные небеса фехтовальщица, ожидая, что же последует за этим романтическим вступлением.

– Это в-высота. Она не манит вас?

– Я не понимаю, ваше величество.

– Сейчас вы все п-поймете. В кабинете г-господина де Савара вас ожидает мое доверенное лицо. Этот человек п-переговорит с вами кое о чем. Все, что он скажет, будет сказано от моего имени и в целях вашей личной безопасности вам лучше п-помалкивать об этом разговоре. Вы меня п-поняли?

– Да, ваше величество. Я могу узнать, кто это доверенное лицо?

– Конечно. Это член Королевского совета к-кардинал де Ришелье. Вы видели его со мной в библиотеке.

– А, я так и думала… то есть, я слышала, что господин де Ришелье в Королевском совете.

– Да, какое-то время я не мог доверять ему. Господин де Ришелье долго был на стороне моей б-беспокойной матушки, но времена изменились, он п-понял, кто здесь истинный правитель, и теперь проявляет всяческую г-готовность помогать мне, п-поэтому прошу вас не смущаться и говорить с ним откровенно.

События в Булонже приняли странный для бала поворот, и аналогии с историей девицы по имени Золушка окончательно закончились, как только прозвучало имя Ришелье. Оно так же не предполагало и «мирного финала» того сюжета, в котором пыталась переиграть самого автора фехтовальщица.

В кабинет девушку провел паж короля. Когда она вошла, кардинал, как и король, стоял у окна и смотрел в темноту, но не вверх, а вниз. Это было то самое окно, через которое Женька вылезла, спасаясь от преследования графа де Жуа.

– Ваше преосвященство…

Ришелье обернулся.

– Здесь весьма высоко, – констатировал знаменитый прелат.

– Я не думала об этом, – поняла, о чем он, фехтовальщица.

– Присядем, сударыня, – предложил Ришелье, и они сели на ларь у обитой шелком стены.

На это место указал сам кардинал, хотя в кабинете был стол и два стула с высокой спинкой. Женька слегка смутилась, – она скорее почувствовала, чем поняла, почему было выбрано именно это место – ларь не только располагал к более доверительной беседе, он объединял, а фехтовальщица вовсе не хотела объединяться с этим новым доверенным лицом короля.

– Я посмотрел на вас сегодня в Булонже, сударыня, и теперь хочу предложить вам кое-что сообразное вашим способностям, – сказал кардинал.

– Но вы первый раз меня видите, ваше преосвященство.

– Того, что я видел, достаточно. Я хорошо разбираюсь в людях. Именно это качество позволило мне добиться того высокого положения, в котором я нахожусь теперь.

– И что же вы от меня хотите? – насторожилась девушка, тотчас почувствовав, что ей предложат сейчас место отнюдь не фрейлины.

– Дело в том, сударыня, – продолжил Ришелье, – что в стране последние годы стало слишком неспокойно. Многие недовольны переменами в правительстве, сеют смуту и устраивают заговоры. Чрезвычайно трудно в подобных условиях решать те государственные задачи, которые доверил мне его величество. Ему требуется помощь такой девушки, как вы.

– Как я?.. А что я?

– Ваша неженская смелость, находчивость и самообладание под прикрытием вашей привлекательности поразили не только меня, но и его величество. Король Франции решил доверить вам безопасность своего государства, сударыня.

– Мне?

– Нам с вами.

– Мне с вами, – усмехнулась такому странному и неприятному для нее соседству двух местоимений фехтовальщица.

– Согласитесь, что руководить вашими действиями должен кто-то более опытный, но и ваша роль в благополучии страны тоже будет очень значительна.

– Какая роль? – спросила Женька, хотя уже понимала, о чем может идти речь, когда дело касается безопасности государства.

– Его величество имеет намерение дать вам негласный титул «лица с особыми полномочиями».

– Что это за полномочия?

– Вам дается право находить и обезвреживать врагов короля, где бы они не находились и кем бы не являлись.

– Простите, ваше преосвященство, но… это не для меня. Я не могу…

– Не спешите отказываться. Вспомните примеры женской доблести, например, Юдифь или Жанну д’Арк. Вас ведь тоже зовут Жанной. Полагаю, что это не случайно.

– Жанна д’Арк служила стране не в спальнях иностранных дипломатов.

– Это верно. Когда-то Жанна д’Арк была нужна Франции на коне и с мечом в руках, но времена меняются, и карающий меч превратился в карающий кинжал.

– Я не для того приехала в Париж, чтобы кого-то выслеживать и убивать.

– А для чего? Чтобы выйти замуж и мирно растить детей?

– Я не собираюсь замуж, но…

– Не нужно стесняться, это понятное желание для девушки ваших лет. Мы с его величеством учли и это. Его величество сам выбрал вам достойного жениха, и ваше благородное имя не пострадает.

– Какого жениха?

– Люсьена де Бона, сударыня. Вы танцевали с ним первый танец. Хорош собой, прекрасная родословная, приличный достаток.

– А как же тогда «особые полномочия»? – не поняла фехтовальщица.

– Люсьен де Бон – отличное прикрытие. Незамужние дамы вызывают недоверие в обществе. В светском браке нет неудобств, если он заключен с умом. Как и все, вы останетесь в нем свободной и будете вести свои дела отдельно друг от друга. Люсьен не будет вмешиваться в вашу жизнь. Таких как он интересует только собственная персона и место на поэтическом Олимпе. Вы всегда сможете посещать подруг, салоны, выезжать за границу, можете даже завести пару милых дружков для понятного удовольствия.

– Но… у меня могут появиться дети.

– Прекрасно. Беременная женщина ни у кого не вызовет подозрения, а будущее ваших детей будет устроено так, как ни у кого в этой стране. Что вы на это скажете, госпожа де Бежар?

– Я хочу решать сама, чем мне заниматься и за кого выходить замуж, ваше преосвященство, – не сдавалась Женька.

– То есть, вы хотите отказаться от предложения короля, сударыня?

– Да, хочу. Я отказываюсь.

– В таком случае вас будут вынуждены арестовать.

– За что?

– Вы совершили преступление, покалечив графа де Жуа.

– Но граф де Жуа… его же самого арестовали!

– Его арестовали за другое. Граф вел себя неподобающе, и его величество вынужден был защитить честь своей семьи. Косвенным образом его величество дал шанс на его защиту и вам, а вы отказываете ему в благодарности.

– Меня арестуют прямо сейчас? – встала с ларя фехтовальщица.

– Не горячитесь. Вы еще очень юны и можете принять неправильное решение. Я даю вам сутки на размышление. Послезавтра в восемь утра я буду ждать вас в Лувре.

– А если я не приду?

– Вас объявят преступницей и препроводят в тюрьму, где вы будете находиться до суда. Потом наказание и пожизненный позор.