Текст книги "Фехтовальщица (СИ)"

Автор книги: Татьяна Смородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

– Вы кто? – встала и повернулась к незнакомцу девушка.

– Граф Мануэль де Жуа, милашка!

Граф снял шляпу, небрежно помахал ею в знак приветствия и отбросил на кровать.

– Мне сказали, что вы больны! Лживая служанка! В следующий раз вырву ей язык!

– Чего вы хотите, сударь?

– Как чего? Тебя, милашка! Ишь, какая свеженькая! Иди ко мне, и я подарю тебе счастье! На графа де Жуа еще никто не жаловался, даже сама королева! – хохотнул он, снимая за шляпой и перчатки. – Иди, иди! Тебе сегодня повезло, красотка!

За перчатками на кровать полетели плащ, дага и шпага. Граф явно был настроен решительно и, хотя сильно шатался, упорно пытался справиться с застежкой на штанах.

– Выйдите вон, сударь! Вы пьяны! – попробовала разрешить ситуацию мирно фехтовальщица.

– Пьян?.. Да, я пьян! А кто не станет пьян, увидев такую милашку?

– Он тебя завалит, добрая госпожа, – серьезно предупредил девушку Жан-Жак. – Беги!

– А это что за голытьба у тебя? – оглянулся де Жуа. – Тоже даешь благотворительные обеды городским нищим? Вели им уйти. Хотя, впрочем, мне все равно.

Граф бросил теребить пуговицы застежки и, как разбуженный зимой медведь, пошел на фехтовальщицу. Девушка могла бы выбежать из комнаты, но вместо благоразумного отступления она вдруг подпрыгнула, словно Джеки Чан, и под восхищенные возгласы детей толкнула назойливого кавалера ногой в грудь. Де Жуа отлетел к окну, но тут же с руганью вскочил и предпринял новую атаку. Теперь он был хитрей, и во время нового наскока несговорчивой девушки перехватил ее ногу, дернул на себя и, опрокинув Женьку на пол, стал с победоносным ревом лезть к ней под платье. Весовые категории были неравны, и фехтовальщица беспомощно барахталась под тяжелым телом, словно придавленная забором курица.

– Глянь, Муха, кошель, – сквозь рычание над собой услышала девушка.

– Срывай! – отозвался мальчик и прыгнул на де Жуа сверху.

Люссиль вытащила из ножен графа дагу и попыталась срезать шнур. В намерении стряхнуть с себя мальчика и спасти свое имущество вельможа приподнялся. Это дало фехтовальщице свободу – она выхватила из рук девочки кинжал и его рукоятью стукнула де Жуа по голове. Одного удара оказалось достаточно – не слишком тонко устроенные мозги графа перетряхнуло, и он успокоился.

– … Добрая госпожа, да ты не шутишь… – осторожно наклонился над поверженным телом Жан-Жак.

– Ты его убила? – восхитилась Люссиль.

Фехтовальщица выбралась из-под тяжелого тела, перевернула безмолвного дворянина на спину и приложила ухо к упакованной в дорогой шелк, груди.

– Живой, – сказала она. – Такие не дохнут.

Женька отбросила нож, выскочила на лестницу, нашла взглядом Шарлотту и махнула ей рукой. Увидев госпожу де Бежар в порванном платье, Шарлотта тотчас оставила разговор с постояльцем и поднялась наверх.

– Что случилось? На вас напали?

– Тихо! Все уже кончилось, надо только вывалить его оттуда, пока он не очнулся! Идем!

– Кого вывалить?

– Графа де Жуа!

– Он у вас?!

– Да, он залез через окно! Я стукнула его по голове, и теперь он валяется на полу!

– Вы его убили?!

– Живой. Просто отключился.

– Как вы сказали?

– Неважно. Быстрей!

– Вот напасть-то! – всплеснула руками Шарлотта.

Девушки вбежали в комнату и потащили тело де Жуа к окну. Дети с большим интересом наблюдали за происходящим из-за кровати.

Вдруг в темноте за окном кто-то негромко свистнул и спросил:

– Мануэль, вы что-то долго возитесь! Мы устали ждать.

– И не забудьте отрезать у девушки мочку уха, иначе наше пари будет считаться не действительным! – добавил кто-то еще.

Женька замерла, чувствуя, как похолодели пальцы.

– Надо кликнуть Луи-Жана или за стражниками послать! – вскочила Шарлотта.

– Нет, погоди.

Фехтовальщица, снова схватила кинжал и сделала то, на что в другое время никогда бы не решилась, – она откинула длинные графские волосы и отсекла де Жуа мочку уха, причем проделала это так быстро и точно, будто открыла баночку «Пепси». На воротник вельможи брызнула кровь.

– Ай! – отшатнулась Шарлотта. – Что вы сделали, госпожа?!..

– Мануэль, где вы? – снова донеслось с темной улицы. – Вышли все сроки! Возвращайтесь! Мы ждем ваш трофей!

Женька встала и кивнула потрясенной Шарлотте.

– Давай!

Девушки затащили тело вельможи на подоконник, перевалили через него и сбросили вниз. Он, как куль, тяжело скользнул по лестнице и шлепнулся вниз. Отшатнулась в сторону чья-то фигура в черном плаще…

– Дьявол!.. Что это?

– По-моему, это вернулся Мануэль, господа! – засмеялся кто-то.

– Он мертв?.. Посвети, Жильбер!.. Нет, он жив!.. Что это? Посмотрите!

– Здесь кровь!.. О, боже! Мануэлю отрезали пол уха! Вот так штука!..

– Кто-нибудь, подайте платок!.. Где тут найти лекаря?..

– Быстрей, Жильбер! И несите его в мой экипаж!

– Вот комедия!

Следом за графом Женька выбросила его шляпу, плащ и перчатки.

– Заберите и это, господа! – предложила она.

– А если мы сейчас поднимемся к тебе все вместе, девочка? – угрожающе крикнули снизу.

– Только попробуйте! У меня шпага!

– Шпага? Ха-ха!.. Шпага! Вы слышали, де Брюс?

– Уходите прочь, господа! Госпоже де Бежар покровительствует герцогиня де Шальон! – крикнула Шарлотта.

Она захлопнула створку и задвинула засов, после чего выпучив глаза, уставилась на фехтовальщицу.

– Вы сумасшедшая, госпожа де Бежар!.. Вы сумасшедшая!

Некоторое время девушки молча прислушивались к звукам с улицы. Никто не ломился.

– Я пришлю вам Луи-Жана, госпожа. Он хоть и дурачина, а помахать кулаками может. Вы только покажите, кого бить. Он к вам не заходил?

– Нет.

– Вот дуралей! Я же велела вынести горшок, а то пахнет у вас тут… А это еще кто? – увидела Жан-Жака и Люссиль Шарлотта.

– Это… это бедные дети.

«Бедные дети» метнулись мимо Шарлотты и в мгновенье ока выскочили вон. Дочь Бушьера возмущенно вскрикнула и бросилась за ними следом, но в дверях столкнулась с Луи-Жаном. Он молча вошел, достал из-под стульчака горшок и, открыв окно, выплеснул его содержимое наружу. Девушки замерли и переглянулись, но за окном было тихо.

– Наверное, повезли графа к лекарю, – шепнула Шарлотта.

Девушки подбежали к окну и глянули вниз. Лестница, по которой забрался де Жуа, так и осталась стоять под окном, а рядом со стеной свисала с крыши веревка Жан-Жака.

– Что это? – посмотрела вверх обеспокоенная Шарлотта.

– Это дети, – призналась фехтовальщица. – Они побоялись зайти с главного входа и спустились по веревке. Она, наверное, привязана к трубе.

– Не нравится мне это. Луи-Жан, иди на крышу и убери эту веревку. Или нет, не ходи, а то еще свалишься. Иди лучше лестницу затащи в конюшню.

Луи послушно пошел выполнять новое задание.

– Да не сворачивай никуда! – крикнула вслед Шарлотта и обеспокоенно покачала головой. – Что же с этой веревкой-то?

Фехтовальщица, недолго думая, обрезала веревку дагой и отдала Шарлотте.

– Возьми. В хозяйстве пригодится.

– А зачем эти дети пришли к вам, сударыня? – спросила та.

– Я привела их накормить.

– Беднякам дает бесплатные обеды госпожа Клементина, а сюда не надо приваживать.

– Что за Клементина?

– Дочь барона де Лавуа. Говорят, она была влюблена в короля, но когда его женили, дала обет безбрачия и теперь помогает бедным. Я позову Гретту. Она приберет здесь. Отдайте ей вашу порванную одежду. К утру она все поправит. На ночь у двери ляжет Луи-Жан. Если что начнется, обязательно поднимите шум, госпожа. Все-таки вас знает сестра короля, и эта банда может ответить за свои шуточки, вот только вы…

– Что «я»?

– Как бы граф не подал иск в суд. На вашем месте я бы уехала, госпожа.

– Не дождутся!

– Утром я разузнаю, что там, – пообещала Шарлотта и качнула головой. – Ох, как вы отхватили пол уха этому де Жуа! Ей богу, такого у нас еще не было.

Последние штрихи

Утром, памятуя события прошедшего вечера, фехтовальщица подспудно ждала их продолжения, но суета начавшегося дня была мирной. Внизу бойко командовала Шарлотта, стучали каблуки постояльцев, спускающихся к трапезе, за окном поскрипывали колесами экипажи и покрикивали хозяйки близлежащих домов. Их волновало все то же – дети, мужья и цены.

Оставшись временно без платья и нижней сорочки, Женька расхаживала по комнате в корсете и панталонах, которые по понятиям своего времени считать нижней одеждой не могла. Корсет был похож на обыкновенный, только тугой топ, а панталоны на летние бриджи, разве что одетые на голое тело, поэтому, когда в комнату зашел Эжен, девушка не смутилась и не сделала ни малейшей попытки прикрыться. Одетый тоже более чем вольно, то есть, в плохо застегнутые штаны и по пояс голый, нормандец попивал что-то из кружки, которую держал в руках, и улыбался.

– Отменная ночь! – сказал он. – Эта Шарлотта просто ягодка! А вы как спали, госпожа?

– Я? Тоже великолепно.

– Какая вы крепенькая, однако.

Эжен подошел ближе.

– Что у вас за повязка на руке? – спросил он.

– Дурак один стрелял.

– Так вас могли и убить!

– Могли.

– Хотите вина?

– Не хочу.

– А меня?

Нормандец поставил кружку на стол и притянул девушку к себе.

– Ты что?.. – уперлась в его голую грудь фехтовальщица, но, словно получив, не рассчитанный на них заряд, «клеммы» ладоней сдвинулись и поползли.

Не чувствуя больше сопротивления, Эжен прижал девушку собой… Его губы были нагловаты и пахли вином…

– Я сейчас закрою дверь, – шепнул он, но Женька остановила его.

– Не нужно.

– Почему? Никто не узнает, если ты не захочешь.

И нормандец опять поцеловал ее в смягчившийся податливый рот.

– Нет, не нужно, – окончательно решила девушка, сама плохо понимая, почему она отказывается.

Дверь, в самом деле, можно было закрыть, отцовские запреты остались в другой жизни, и Эжен ей нравился, однако что-то было не то и чего-то не хватало, какого-то последнего довода. Женька не сильно, но решительно оттолкнула парня от себя и отошла.

– А, я понял, – усмехнулся он. – Я ведь сын сапожника, солдат, а не граф какой-нибудь!

– Ты дурак! Граф был вчера.

– Вчера? Ну и что? Было весело?

– Еще как! Я отрезала ему пол уха и выкинула в окно.

– В окно?.. Пол уха?.. Врешь!

– Спроси у Шарлотты. Она все видела. Еще под кроватью лежит его оружие – шпага и дага. Теперь они мои.

Эжен вынул оружие из-под кровати и присвистнул.

– Вот чертова невеста!.. Отличные вещички!.. А зачем тебе оружие?

– Подарю брату. Он скоро приедет в Париж и будет заниматься фехтованием.

Эжена история с де Жуа невероятно развеселила. Он как будто даже забыл, зачем пришел.

– Де Жуа? – все переспрашивал он. – Вот наехал! Ухо! Надо будет рассказать де Санду!

– Э, ты не очень-то болтай! Шарлотта сказала, что граф может в суд подать.

– В суд? После такого? Его ж засмеют!

Эжен перестал напрямую лезть к фехтовальщице, однако из комнаты не уходил и продолжал общаться с ней, если не фривольно, то довольно свободно. Она же, воспитанная в другом времени, тоже не запрещала ему подходить очень близко, трогать себя за плечи и сидеть рядом на неприбранной кровати. Шарлотта, видимо, считала иначе. Зайдя к Женьке с новостями о графе, она немедленно выгнала нормандца из комнаты, а госпоже де Бежар посоветовала не портить свою карьеру началом любовной жизни с наемником.

– Ты просто ревнуешь, Шарлотта, – усмехнулась Женька. – Ведь Эжен ночевал сегодня у тебя?

– И что с того? Такого барахла, как этот Эжен Годье, в Париже навалом, а бал в Булонже у девушки бывает не каждый день. Смотрите, еще заразу какую подцепите.

– Заразу я могу подцепить и во дворце. Ты молодая, а рассуждаешь, как старая тетушка. Что там граф? Ты узнала что-нибудь?

– Узнала. Граф дома отлеживается. Ему наложили повязку.

– Превосходно!

– Ничего превосходного, госпожа. Он из свиты короля и сегодня тоже должен быть в Булонже.

– Вот как?.. Ты думаешь, он пойдет туда с такой раной?

– Будем надеяться, что король не прикажет ему это.

Шарлотта вздохнула.

– Да не волнуйся ты! Я справлюсь! – заверила девушку фехтовальщица.

– Я не о вас волнуюсь, госпожа.

– А о ком? Что-то с батюшкой?

– Да… он хочет выдать меня за Фофана.

– За кого?

– За сына покойного хозяина «Ладьи». Теперь Фофан будет хозяином.

– Его не убили во время того погрома?

– Он в кладовке схоронился.

– Как в кладовке? В то время, как его сестер и отца…

– Фофан разумный, госпожа. Теперь зато все хозяйство его.

– Да-да, понятно. И теперь твой батюшка хочет выдать тебя за этого «разумного Фофана»?

– Да, но я не хочу.

– Еще бы! Когда-нибудь тебя начнут насиловать всякие скоты в полумасках, а он будет прятаться в кладовке!

– Я не поэтому отказываюсь, госпожа.

– А почему? Ты любишь Эжена?

– Тю, какая любовь, госпожа?

– А что же тогда? – удивилась Женька.

– Я хочу быть хозяйкой «Парнаса», – призналась Шарлотта.

– Так будь! Что мешает? Твой отец уже не молод.

– Гостиницу наследует Ютен, мой младший брат.

– Но ты же старше!

– Я не мальчик, меня замуж отдадут. Фофан, конечно, завидный жених, на него многие зарятся, но… впрочем, простите, госпожа, это все наши дела. Сейчас вам принесут одежду и завтрак. Там возчик пришел, говорит, вы велели ему быть сегодня.

Но Женька не успокоилась и перед выездом зашла поговорить с хозяином гостиницы о судьбе его дочери. Он лежал в постели, а Гретта кормила его похлебкой. Рядом собирал свой сундучок приглашенный лекарь – мужчина лет тридцати пяти с не яркими, но располагающими к себе чертами лица.

– Поваляйтесь еще денек, сударь, – порекомендовал лекарь. – Если что, я квартирую в «Привале странников».

– А, это там, где командует бывшая гостиничная девка?

– Бывшая, не бывшая, а хозяйствует она неплохо.

– Это при живом-то муже?

– Муж немощный и ему не могу помочь даже я. Кстати, в «Привале странников», признаться, чище и номера дешевле. Прощайте.

Врач откланялся и, улыбнувшись фехтовальщице, вышел из комнаты. Женька, нисколько не смущаясь положением господина Бушьера, подошла к нему и сразу приступила к разговору. Сначала хозяин не понял, чего хочет госпожа де Бежар, потом удивился ее странной заинтересованности, но беседу продолжил.

– Шарлотта могла бы быть хозяйкой «Парнаса», если бы не было других наследников, – сказал Бушьер. – Еще женщина может вести дело, если оно осталось ей после смерти мужа и при отсутствии сыновей.

– А открыть свое дело она не может?

– Открыть свое дело трудно даже мужчине. Для этого нужны большие деньги и патент.

– Патент?

– Да, разрешение на владение каким-либо делом.

– А где его берут?

– У старшин нашей корпорации, но они не дадут.

– Почему?

– Зачем им лишние конкуренты? Патент можно купить, но на это нужны еще большие деньги, чем на само дело.

– Выходит, его вообще нельзя получить?

– Не совсем так. Патент еще может даровать король.

– Король?.. – задумалась фехтовальщица. – Король… король… А если бы патент был, вы бы дали Шарлотте деньги, чтобы она могла завести свое дело?

– Зачем ей свое дело? – не понимал Бушьер.

– Она хочет заниматься гостиницей.

– Мало ли, чего она хочет! Вот еще! Шарлотта, конечно, неглупая девочка, вся в меня, но у нее нет ни опыта, ни сил, чтобы противостоять корпорации. Ее разорят и перекупят хозяйство.

– Так помогите ей, сударь! Пусть поработает пока под вашим присмотром.

– Это нехорошо, госпожа де Бежар. Так я ущемлю права Ютена и вызову недовольство корпорации. Шарлотта будет вполне счастлива, если станет женой Фофана Жательера. «Ладья» – лучшее для нее. На эту гостиницу многие поглядывают.

– Напрасно вы так, сударь. Вы можете совсем испортить дочери жизнь.

– Ужели, сударыня? По-моему, это вы пытаетесь сбить ее с толку. Зачем вы хлопочите по этому делу? У вас какой-то свой интерес?

– Я только хочу помочь ей стать счастливой.

– Хм, разве это счастье для женщины?

Разговор, таким образом, ни к чему не привел, и фехтовальщица занялась своими делами. Через полчаса она под охраной Луи-Жана съездила к ювелиру. Суммы, вырученной за рубиновый перстень, хватало только на оплату работы портного. Цена могла быть и выше, но ювелир заметил на одной из граней рубина микроскопическую неровность. Была ли эта неровность прежде или появилась после преодоления ограды парка герцогини де Шальон, девушка не знала. «Хорошо, что хоть не фальшивый, – подумала она и, вспомнив о его хозяине, презрительно выпятила губы. – Пижон!» Перед мысленным ее взором тут же мелькнула тень в бархатной полумаске.

Женька вздохнула и пощупала кошель. В нем остались только те несколько экю, которые дала ей тетушка. «Нужно что-то делать. Может быть, на балу? А что на балу?»

В назначенное время Лафари привез готовое платье. Платье село на Женьке, как влитое, но она не чувствовала себя комфортно. Все казалось чужим и неудобным. От воткнутых в прическу шпилек чесался затылок; из-за нервного хождения по комнате постоянно сползали чулки, а руки в перчатках неприятно потели. Тем не менее, пазлы предстоящего праздника, на который решилась фехтовальщица, уже начинали складываться в цельную картинку.

Вскоре пришел экипаж от тетки. Отсутствовал только Эжен, хотя до выезда оставалось полчаса.

– Нечего было договариваться с этим оболтусом, – проворчала Шарлотта. – Пропил он ваши деньги и дернул из Парижа.

– А если его убили?

– Ну и поделом! Таких шалопаев земля долго не носит. Если что, я пошлю с вами Луи-Жана и дам ему старый дедовский мушкет. Выстрелить он, может быть, и не сумеет, но пугнет при случае хорошенько.

– Да, давай Луи-Жана. Я хоть повеселюсь, – согласилась фехтовальщица.

Вдруг в коридоре раздались чьи-то громкие уверенные шаги. Дверь распахнулась и, громыхнув ножнами о косяк, в комнату вошел де Санд.

– Какого черта, сударыня?! – сразу от порога гаркнул он. – Какого черта?

– Что? – слегка отпрянула девушка.

– Какого черта вы переманиваете моих людей? Эжен служит мне!

– Мне нужна охрана на вечер, и я….

– Ваша охрана готова! Эжен обещал вам пять человек, верно?

– Верно.

– Все они у крыльца «Парнаса»! Можете проверить!

– А вы, значит, пятый?

– Я первый!

– Так вы старший вместо Эжена?

– Я всегда старший, а Эжен… Глупо ставить на мальчишку, у которого на уме только попойка и дешевая кабачная девчонка! Вы едете?

– Еду, только не надо на меня так смотреть!

– Как?

– Как на вещи, которые вы вытаскиваете из карманов покойников! – приподняла подбородок фехтовальщица.

– Хм, приберегите ваше блестящее красноречие для развлечений с дворцовыми бездельниками, девочка! Или вы уже развлеклись с кем-то? Что это у вас за след на шее, а?

– Идите вы!.. вниз, сударь!

Де Санд захохотал и ушел вниз. Женька стянула с рук влажные перчатки, бросила их на стол и спустилась следом.

Экипаж судьи выглядел довольно сносно и кучер, сидевший на козлах, был одет, если не роскошно, то опрятно. На запятках находился лакей, который передал фехтовальщице наказ вернуть экипаж до наступления утра.

– Да-да, до утра, – усмехнулась девушка, – а потом карета превратится в тыкву, кучер в крысу, а лошади в белых мышей.

– Что? – не понял слуга.

Женька не ответила и с легкой насмешкой посмотрела на Эжена, который ожидал ее вместе с другими солдатами охраны. Нормандец виновато потер шею и криво улыбнулся.

Лакей открыл дверку, и девушка села в салон.

– Трогай! – приказал де Санд, и пара холеных судейских лошадей послушно потащила экипаж в наступающие сумерки.

4 часть. «Чертов бал!»

Встреча

На широком пространстве двора особняка Булонже – трехэтажного помпезного здания с четырьмя башенками по углам – уже находилось несколько экипажей. Особняк, поблескивая стеклами окон, посматривал на своих гостей со снисходительным презрением, которое только слегка смягчали малиновые лучи вечернего солнца. Они придавали ему некий таинственный блеск, за которым можно было обнаружить, как волшебную страну романтических грез, так и самый разнузданный шабаш.

Подъехавший экипаж Жанны де Бежар встретил распорядитель. Посмотрев приглашение, он поклонился и, указав кучеру место в ряду скучившихся карет, велел слуге по имени Огюст проводить девушку в дом.

– По приказу хозяина, – сказал слуге распорядитель.

Тот кивнул и повел Женьку за собой. Де Санд с охраной, как и другие, остался при экипаже. Она оглянулась на него, но он был занят распоряжениями, которые давал своим людям, и не смотрел, как девушка уходила.

Вслед за слугой фехтовальщица зашла в дом. Внутри особняк полнился тихой, но ощутимой суетой – служанки поправляли складки портьер, слуги проверяли правильность расстановки вазонов у стен, а управляющий делал последние замечания лакеям у дверей.

Женька думала, что ее ведут в гостиную, но Огюст поднялся с девушкой на второй этаж и открыл перед ней какую-то тяжелую дверь.

– Это кабинет господина де Савара, госпожа де Бежар. Соблаговолите подождать его здесь.

– Зачем?

– Господин де Савар хочет переговорить с вами до начала приема.

– О чем?

– Это я не уполномочен знать, госпожа де Бежар. Господин сейчас подойдет.

Огюст поклонился и ушел вниз встречать новых гостей.

Женька была не слишком довольна таким поворотом событий. «Это похоже на какую-то ловушку, – подумала она, разглядывая обстановку кабинета. – Или я надумываю? Что нужно от меня этому финансисту? Может быть, что-то не так с приглашением? А что если его подписал не король, а кто-то другой?»

Девушка подошла к приоткрытому окну и выглянула наружу. Спугнутые звуками наверху, с карниза на дерево перелетели два голубя.

Окно выходило в глухую часть парка. Было тихо, но тишина показалась фехтовальщице нехорошей, будто кто-то невидимый притаился за спиной. Женька невольно оглянулась. Никого не было, но это не успокоило. «Пожалуй, нечего здесь сидеть. Кто знает, что придумал этот Файдо? А если он с кем-то в сговоре? Лучше спуститься вниз. Там все-таки есть люди». Фехтовальщица решительно направилась к дверям, но едва выйдя из кабинета, в замешательстве остановилась… В галерее разговаривали два дворянина. Обернувшись на скрип дверей, один из них оторвал руку от повязки на ухе и показал на неожиданно возникшую в полумраке фигуру.

– О!.. Де Брюс, это же она!.. та наглая беарнка!.. А ну иди сюда, милашка! Я покажу тебе, как издеваться над графом де Жуа!

Женька метнулась обратно в кабинет, свалила у дверей тяжелый стул, чтобы задержать своих преследователей, и бросилась к окну. Резко открыв раму, девушка проскользнула в узкий проем ровно за три секунды. Встав на карниз, она прижалась спиной к стене и сделала несколько осторожных шагов в сторону.

Изрыгающий проклятия и угрозы де Жуа высунулся следом и попытался достать ее сначала рукой, потом шпагой, но ему это не удалось. За окно он не полез, – карниз был довольно узкий, и фехтовальщица сама стояла на нем, прилепившись к стене словно муха.

Выглянувший из-за спины приятеля де Брюс даже присвистнул.

– В этом есть что-то бесовское, Мануэль!

– Надо достать какую-нибудь жердь! – воскликнул граф.

– Зачем?

– Чтобы скинуть ее отсюда! Сторожите окно, Жуль! Я сейчас найду что-нибудь!

– Зачем сторожить? Давайте просто закроем раму. Ей все равно некуда деться, если только она сама не осмелится прыгнуть вниз и напороться на сучья.

Де Брюс был прав – удачному прыжку мешали деревья, поэтому, когда он закрыл створку, Женька, едва дыша, стала дальше продвигаться по карнизу в надежде найти другое открытое окно или, в конце концов, спрыгнуть вниз в более подходящем месте. Ей повезло, и прыгать не пришлось, – четвертое по счету окошко на трудном пути к спасению оказалось приоткрытым, и девушка ловко проползла внутрь какого-то полутемного, заставленного старой мебелью, помещения. Обретя под ногами надежную поверхность, она облегченно выдохнула и поправила сбитый на бок воротник.

Из-под дверей в углу комнаты проникал слабый свет. Оттуда же доносились негромкие голоса. Женька подошла ближе и прислушалась. Голоса были мужские, но, не услышав в них трубных нот, характерных для речи графа де Жуа, она подумала, что это разговаривают слуги, поэтому решительно стукнула в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

У высокого стеллажа с книгами беседовали два с блеском одетых человека. Один из них, в костюме василькового цвета, выглядел молодо – лет на двадцать. Удлиненное лицо его с довольно крупным носом, не сказать, чтобы красивое, но выразительное, светилось неким торжеством. Его собеседник, одетый в тонах зеленого изумруда, на вид был старше лет на десять. В чертах его внешности преобладала сухость и некая, скорей профессиональная, чем случайная, озабоченность. При виде вошедшей девушки оба собеседника замолчали и обратили к ней взгляды, в которых кроме законного вопроса застыло и крайнее недоумение. Видимо, ничто не предполагало участия в их приватной беседе третьего лица.

– Добрый вечер, – на всякий случай улыбнулась фехтовальщица, подумав о том, не поторопилась ли она со своим эффектным выходом.

– …Д-добрый, – ответил тот, что был помоложе, и переглянулся со своим старшим собеседником.

– Не подскажете, как пройти в гостиную, господа? – спросила Женька, которую действительно сейчас волновала, главным образом, близость к людям.

– В г-гостиную? – переспросил молодой человек, в неком замешательстве потерев свой крупный нос.

Он слегка заикался но, по всей видимости, от природы, а не вследствие испуга.

– Да… Скоро начнется бал. Вы, наверное, сын хозяина, господина де Савара, сударь?

– Нет, я не сын… Я его д-друг, сударыня. А вы кто?

– Меня зовут Жанна де Бежар. Я приехала из Беарна.

– А, из Беарна? – слегка улыбнулся друг де Савара.

– Я из гостей. Король сам подписал мне приглашение.

– Да-да, к-король, – улыбнулся «васильковый». – И что же вы делали в соседней комнате, г-госпожа де Бежар?

– Файдо, то есть, господин де Савар, хотел о чем-то говорить со мной до начала бала. Я ждала, когда он придет, но тут меня увидел граф де Жуа и погнался за мной. Он не первый раз ко мне пристает.

– П-паскудник, – поморщился молодой человек. – П-простите, сударыня. И что же дальше?

– Я вылезла в окно, потом прошла по карнизу, нашла открытую раму и забралась в соседнюю комнату. Я не хотела помешать вам, простите, но…

– По к-карнизу?.. – приподнял брови «друг де Савара» и снова переглянулся со своим собеседником. – П-прелестно!.. Вы что-нибудь слышали из нашего разговора, сударыня?

– Нет, я сразу вошла.

– П-правда?

– Правда. Зачем мне обманывать вас, сударь?

– Однако в ваших глазах я вижу какие-то нехорошие тени.

– Здесь слабое освещение, сударь.

– Что ж…пусть будет освещение… Идемте, я п-провожу вас вниз.

Молодой человек жестом велел своему собеседнику остаться, а сам вышел с Женькой в коридор, где на них, словно бильярдный шар, соскочивший с игрового стола, неожиданно выкатился граф де Жуа. Увидев девушку и ее спутника, он остановился и попятился. В руке у него была длинная жердь, а в воловьих глазах, то ли страх, то ли недоумение.

– П-прелестно, – сказал «друг де Савара». – Где вы ходите, де Жуа? Я же велел вам никуда не отлучаться. И что это у вас в руках? Вам мало развлечений за п-прошедшую неделю? Одно ваше ухо чего стоит! Что вы уставились на меня, как на п-призрак Белой Дамы? Отойдите прочь, сударь!

«Васильковый» небрежно махнул перчатками, и де Жуа немедленно исчез за первой же портьерой. Женька начала понимать, что этот «друг де Савара» имеет здесь определенный вес. На ее вопрос о его имени он не ответил, велев обращаться к нему просто «сударь». «Кто это? Кто-то из родни короля? Его брат Гастон? А может быть Конде? Конде… Сколько лет тогда было Конде? А если это сам король? Сколько было тогда Людовику?.. Лет тридцать?.. А этот по годам вроде Эжена… Нет, не может быть, чтобы король… И разве Людовик Тринадцатый заикался?»

Положение фехтовальщицы в Булонже, благодаря присутствию в нем графа де Жуа обострилось. Любая здравомыслящая девушка немедленно сбежала бы отсюда, но Женька, напротив, уже поняла, что не зря поехала на этот «чертов бал» – в ее крови бушевал адреналин, и его горячая волна напрочь вымывала из разума не только мысль об осторожности, но и цифру в один миллион евро, которую она приехала сюда зарабатывать.

«Васильковый» вывел девушку на площадку первого этажа и остановился с ней у закрытых дверей. Лакей, находившийся возле них, поклонился.

– Там г-гостиная, – сказал «друг де Савара» Женьке.

– А вы?

– Я п-подойду позже. Старший Смотритель моего гардероба сегодня совершил оплошность и п-подобрал мне для выхода испорченную п-перевязь. Там оказалась дырка, и теперь я жду, когда мне п-привезут другую.

– А тот, который был с вами в кабинете? Кто он?

– Это г-государственный человек. Он п-приехал переговорить со мной об одном очень важном деле.

– Перед балом?

– Бывают и такие д-дела, сударыня. Не беспокойтесь, вашему веселью здесь это дело не угрожает.

– А де Савар?

– Что «де Савар»?

– Если он не найдет меня в кабинете?

– Он найдет вас в г-гостиной. Я сделаю ему выговор.

– За что?

– Это не д-дело – держать юных дам взаперти. Вы могли п-пропустить выход короля.

«Васильковый» снова повелительно махнул перчатками, и как только лакей открыл двери, легонько подтолкнул Женьку в спину и громко сказал:

– Жанна де Бежар. Из Беарна.

Девушка вошла, двери за ней закрылись, а легкий говор в гостиной Булонже, где находилось уже человек сорок дам и кавалеров, тотчас стих.

Представление

– Добрый вечер, – сказала фехтовальщица и улыбнулась.

Общество смотрело на девушку в упор, и у нее опять возникло чувство, что она вошла не совсем вовремя. Однако после ее слов, словно подернутые морозцем лица дам и кавалеров слегка ожили. К фехтовальщице быстро приблизился округлый дворянин с чрезмерно участливыми глазами и, подхватив ее под локоть, отвел в сторону.

– Госпожа де Бежар? – поклонился он. – Простите, я не нашел вас в кабинете! Маркиз де Савар к вашим услугам! Как неожиданно, как превосходно!

– Что превосходно? Я чуть не опоздала к началу! Что вы от меня хотели?

– Многократно извиняюсь, но я только хотел выразить вам свое восхищение и надежду! У меня есть сын, и ее светлость герцогиня де Шальон порекомендовала вас, как невесту.

– Невесту?

– О, я был польщен! А теперь тем более! Ваш благородный древний род и мое богатство…

– Вы торопитесь, сударь. Я не хочу быть никакой невестой!

– Ничего-ничего, госпожа де Бежар, я подожду. Кстати, мой сын стоит вон там, у вазона. Видите, как он смотрит на вас?

– Здесь все смотрят на меня.

– Это хороший знак, госпожа де Бежар! Многие бы хорошо заплатили, чтобы все смотрели только на них, а вы… Как вы этого добились?

– Чего добилась? О чем вы?

– Не надо скромничать, сударыня, – в шутку погрозил пальцем де Савар. – Такие авансы дарят не каждой бедной провинциалке.

– Какие авансы?

– Простите, сударыня, мы поговорим позже. Мне нужно встретить короля, как полагается.

Файдо ушел, но его место тотчас заняли стройный молодой дворянин с девушкой в роскошном платье. У дворянина была неестественно прозрачна кожа лица, а девушка блистала утонченным видом и манерностью, как и все девушки при королевском дворе. Она небрежно помахивала веером и смотрела кругом, будто с некого, видимого только ей, пьедестала.