Текст книги "Фехтовальщица (СИ)"

Автор книги: Татьяна Смородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 39 страниц)

– Нам не по пути, сударь.

– О да, коль скоро ради вас господин де Шале даже решил изменить своему королю. Я, впрочем, его понимаю и…

– Как вы сказали? Изменить? – схватился за рукоять шпаги де Шале. – Я сейчас проучу вас за эти слова, граф?

– Хм, чтоб меня проучил королевский шут?

Глаза графа вспыхнули голубым огоньком, и оба дворянина спрыгнули с лошадей, чтобы продолжить разговор с помощью оружия. Их дуэльная импровизация, обычная в те времена, длилась недолго. Окружающие даже не успели сделать вид, что испугались, только у Габриэль на бледных щеках проступил легкий румянец.

Де Шале фехтовал азартно и сердито; граф дрался сухо, без лишних движений, но было видно, что именно он направляет поединок. Ему помешала только выбоина в дороге, – граф подвернул ногу, чертыхнулся и упал. Де Шале тут же подскочил и приставил шпагу к его груди.

Женька, испугавшись, что Генрих в сердцах заколет упрямого графа, спрыгнула с лошади, подбежала к де Шале и схватила его за руку.

– Не трогай, Генрих! Он мой, мой!

Де Шале не сразу, но опустил шпагу и с некоторым недоумением взглянул на девушку. Было видно, что его удержала не сама просьба, а странные слова в этой горячечной мольбе.

– О чем вы, сударыня?

– Я прошу вас, Генрих!

Маркиз нехотя убрал оружие в ножны, вернулся в седло, и они, оставив раненого графа на попечение его людей, поехали дальше.

– Давно вы знаете д’Ольсино, Жанна? – когда место стычки осталось далеко позади, спросил Генрих.

– Недели две.

– И с тех пор он ваш, как вы тут кричали?

– Да.

– Он что, вас обидел?

– Он приказал меня выпороть.

– Выпороть? – засмеялся Генрих.

– Что вы смеетесь? – нахмурилась девушка.

– Согласен, вас иногда надо пороть.

– Не больше, чем вас, сударь.

– А что там граф говорил про какого-то де Барбю?

– Как что? Вы же слышали – это его приятель, и его убили.

– Кто?

– Я.

– Вы шутите?

– Уже нет.

– Хм, занятно… Впрочем, после того, как вы отмахнули пол уха бедняге де Жуа, это неудивительно! За что же вы так отделали этого несчастного приятеля графа д, Ольсино?

– А это он меня порол.

– Ну, он всего лишь выполнил приговор суда, которым угрожал вам король, – опять засмеялся де Шале.

– Перестаньте, Генрих, это не смешно! Когда я сбежала из дома графа, Барбю гнался за мной! Он хотел меня убить! Я выстрелила в него из арбалета.

– Из арбалета? Превосходно! А что же у вас все-таки было с графом?

– Мои дела с графом д’Ольсино вас не касаются.

– А у вас еще остались с ним какие-то дела?

– Остались.

– Эх, надо было-таки прикончить этого прощелыгу! – вдруг с неподдельной досадой воскликнул де Шале.

– Всему свое время, сударь, – мрачно пообещала фехтовальщица.

– Но теперь д’Ольсино подаст на вас в суд за убийство де Барбю!

– Не подаст.

– Почему?

– У него самого открыт счет в аду.

7 часть. «Привал странников»

Посланница грозы

Женька не совсем поняла, зачем не сдержалась и рассказала фавориту короля о де Барбю. Искала ли она понимание, или ей хотелось щегольнуть своей воинственностью, или ее подвела обыкновенная девичья привычка поболтать, но о дальнейших своих планах относительно д’Ольсино и школы фехтования девушка больше не распространялась, вовремя осознав, что такому дворцовому разгильдяю, как маркиз де Шале, глупо говорить слишком много. Волей случая маркиз давал девушке отличную возможность находиться в Париже под именем баронессы Гонзалес, и этого было вполне достаточно, чтобы успеть найти покупателя.

Фехтовальщице нужен был другой помощник, не капризный фаворит, который уже имел на нее какие-то виды, а человек нейтральный, умный и относительно циничный. Циничных людей Женька не опасалась, – они были для нее, хотя и неприятной для чтения, но открытой книгой, и она вспомнила о де Ларме. Хитрый, с разбойничьими повадками, утонченный провансалец подходил в этом деле по всем меркам. Единственным слабым местом здесь было его близкое знакомство с де Беларом, но фехтовальщица была более, чем уверена, что своему другу Люис ничего не скажет. Она решила съездить к де Ларме сразу же, как только де Шале уедет и оставит ее одну.

Духота становилась невыносимой. По кромке горизонта в сторону города ползли тяжелые тучи, но Женька улыбалась.

По приезде в Париж Генрих устроил ее в гостинице «Привал странников», хозяйкой которой по причине инвалидности мужа была его жена Аманда Лукре. Поскольку здесь раньше жила и Мария Гонзалес, Генрих представил девушку не как испанку, а как свою дальнюю родственницу, ту самую Жанну де Шалье, протекции которой помешала добиться его симпатия к Жанне де Бежар.

– Это самая приличная гостиница в Париже, – сказал Генрих. – Хозяйка меня знает, и у вас здесь будет лучшее обслуживание, сударыня. К сожалению, я должен вернуться к королю.

– А вы успеете до грозы?

– Вы за меня беспокоитесь? Мне это нравится.

– Я беспокоилась бы за всякого другого на вашем месте.

– Ладно-ладно, пусть так. Я укроюсь в лесу, если гроза меня застанет, а там положусь на судьбу. Если Создатель ко мне еще благосклонен, я приеду завтра после полудня. Ведите себя хорошо и не убивайте никого до моего приезда.

Аманда поселила девушку в одном из номеров второго этажа. Женька проводила де Шале взглядом из окна, а как только он скрылся за поворотом, упала на кровать и около получаса лежала неподвижно, слушая гостиничные звуки и отдыхая от того жара, в который ее бросил душный полдень. Как бы то ни было, но она была довольна, – побег в Париж удался, у нее был дневник, и она не встретила Кристофа, встречи с которым боялась больше даже, чем встречи с графом д’Ольсино.

За окном вдруг резко потемнело, раздался мощный раскатистый удар, будто на небесах вздумал поколоть орешки сам господь Бог, потом ярко сверкнуло, и зло застучал по крышам дождь. Женька вскочила, подбежала к окну, резко рванула створку и, посмотрев в ту сторону, куда уехал де Шале, невольно прижала рукой грудь. Под зеленым бархатом вдруг мягко толкнулось в ладонь сердце.

Город притих и потемнел. В тяжелом сумраке злорадно заблестели черепицы крыш, а шпили храмов стали похожи на иглы. Улицы мгновенно обезлюдели. Горожан словно смыло потоками грязной воды, которая неслась по переулкам, вымывая помои и мусор.

– Ой, госпожа, что вы делаете? – воскликнул кто-то за спиной.

Женька обернулась. В комнату вошла миловидная девочка лет тринадцати. Она держала в руках поднос с едой и в страхе таращила большие карие глаза.

– Я смотрю на грозу, – ответила девушка.

– О, нет-нет, не надо, госпожа!

– Почему? Это интересно. Я люблю смотреть на грозу.

– Прошу вас, закройте окно, а то гроза убьет вас!

Женька пожалела испуганную девочку и прикрыла створку.

– Ты кто? – спросила фехтовальщица.

– Валери Лукре. Матушка послала меня к вам. Будете обедать, госпожа?

– Буду.

Женька села перекусить. В гостинице оказалась чистая вода, которую привозили из-за города, поэтому она сразу отказалась от вина, обычного в здешнем рационе, и даже попросила, чтобы ей поставили бутыль с водой в комнате. Бутыль принес старший сын хозяйки по имени Рони – крепкий парень с прямой спиной и странным выстуженным взглядом. Кланялся он нехотя, не лебезил и не искал способа получить дополнительной мзды.

– Он не наш, – когда Рони вышел, шепнула девушке Валери. – Матушка его с каким-то дворянином прижила. Будьте осторожнее с ним, госпожа. Он злой, когда его обижают, и ножик за штаниной носит. Только не говорите, что я вам сказала.

– Зачем тогда сказала?

– Чтобы услужить, госпожа. Вы кузина господина де Шале, а он влияние имеет.

Гроза скоро закончилась, и Женька решила поехать к де Ларме. Она спустилась вниз и по мосткам из старых досок прошла в конюшню, чтобы попросить приготовить ей лошадь.

В конюшне находились Аманда и Рони. Нагнувшись над соломой в дальнем углу они, то ли прятали, то ли искали что-то. Внезапное появление Женьки хозяйку как будто слегка смутило, тем не менее, она улыбнулась и покачала головой.

– Напрасно вы сюда зашли, госпожа, здесь грязное место.

– Мне нужна Саломея, я еду в город.

– Рони приготовит вам лошадь, только вот седло вам поменять надо. Негоже девушке в мужском ездить. Говорят, от этого можно бесплодной стать.

– Это дураки говорят. В мужском седле ездить удобнее.

– Идемте-идемте отсюда, сударыня.

Аманда явно старалась выпроводить девушку. Рони, в отличие от матери, не суетился и смотрел на новую постоялицу не только без всякого смущения, но и с холодком.

К де Ларме Женька ехала на удачу. Он мог быть на дежурстве, мог гулять с приятелями или вообще покинуть город, скрываясь от королевского сыска, а еще у него мог находиться Кристоф. Это последнее пугало непугливую фехтовальщицу больше всего, однако ей повезло – де Ларме только что вернулся с дежурства и был один. Теофиль проводил девушку наверх, и хотя это было совсем не любовное свидание, она отдавалась во власть подобной сделки впервые, поэтому щеки ее горели, а пальцы, теребившие шнур плаща, слегка подрагивали. Женька решила, что ничего не расскажет де Ларме, если только ей что-то не понравится в его взгляде, первых словах или даже дыхании.

Когда она вошла, Люис лежал на кровати прямо в сапогах и читал Монтеня. Увидев фехтовальщицу, он тотчас отложил книгу и встал. Его лисьи глаза вспыхнули узкой полоской кинжального свечения.

– …Вот как?.. – мушкетер подошел ближе. – Ну?.. Что случилось?

Он спросил именно так, как того ожидала девушка, и ей сразу стало легче.

– Есть одно дело, – ответила она, не спуская с него пытливого взгляда.

– Так-так, дело… Сядем.

Они присели на ларь, и Женька рассказала о своих планах, касающихся дневника Жозефины де Лиль. Де Ларме улыбнулся и придвинулся ближе.

– Славно-славно… Я чувствовал, что де Белар что-то не договаривает… Что ж, пятьдесят на пятьдесят вас устроит, сударыня?

– А будет приличная сумма?

– Нужно подобрать хорошего «покупателя».

– То есть богатого?

– Лучше уязвимого. Мне нужно знать имена.

Женька перечислила особо крупные имена, исключив из именитого списка только герцогиню де Шальон, и предложила попробовать брата короля – Гастона, но де Ларме покачал головой.

– Это рискованно. Гастону, в любом случае не грозит ничего, кроме домашнего ареста.

– Тогда кто?

– Принц Конде слишком горяч, наломает дров раньше, чем мы получим от него что-либо и, в конце концов, отделается только высылкой. Вот Вандомы… Их сейчас нет в городе. Мне понадобится неделя или две, чтобы прощупать ситуацию. Я сообщу вам, когда закончу. Где вы остановились?

– Может быть, я сама к вам приеду?

– Не бойтесь, – усмехнулся де Ларме. – Когда на кону такая сумма, я вряд ли скажу об этом Кристофу.

– Я знаю.

– Тогда ваш адрес в Париже?

– «Привал странников», Жанна де Шалье. Только будьте осторожнее. Со мной маркиз де Шале.

– Он тоже знает о дневнике?

– Нет.

– Тогда зачем вам этот маркиз?.. То есть, простите, я спросил чепуху, – понимающе улыбнулся провансалец.

– Вы ошибаетесь, – немного смутилась фехтовальщица. – Мы просто вместе, мне так удобнее.

– Да-да, конечно, – продолжал понимающе улыбаться Люис.

– Еще мне нужен мужской костюм и шпага, – сказала она.

– Мужской костюм?.. А, я понял – вы хотите под ним укрыться?

– Да.

– А зачем вам шпага?

– Костюм должен быть дворянский, значит, к нему полагается шпага.

– Да-да, верно. Хорошо, я постараюсь вам помочь.

На прощание Люис поцеловал девушке руку, но Женька прекрасно понимала, что это не столько знак симпатии, сколько печать, скрепляющая затеянную сделку. Сделка была не в ее вкусе, поэтому она улыбнулась в ответ с некоторой натугой и поспешила на улицу.

Оседлав Саломею, фехтовальщица снова поехала по грязной немощеной дороге. Несмотря на привкус уксуса, которым была приправлена состоявшаяся встреча, девушка осталась довольна. Она скинула капюшон и подставила лицо лучам, вернувшегося в город, солнца.

– Эй, милашка, ты случаем не Посланница Грозы? – крикнул кто-то сверху.

Женька посмотрела в сторону мокрых крыш. Ей махнул рукой студент, сидевший на слуховом окне. Фехтовальщица улыбнулась, но ничего не ответила. Плащ ниспадал с ее плеч, словно сложенные пред взлетом крылья, и она действительно чувствовала себя Посланницей с Небес, спустившейся на землю, чтобы бороться со Вселенским Злом.

Кислые яблоки

Вернувшись в гостиницу, Женька занялась собой. Она позвала Валери и с ее помощью вымыла голову. Мыло было дрянным, вода еле теплой, и очень раздражали сами волосы, которые каким-то образом нарастил девушке Монрей и которые не нравились ей с самого начала. Они требовали постоянного ухода и предполагали какую-то другую жизнь, а к этой другой жизни девушка не только не была готова, она ее просто не хотела.

– Может быть мне постричься, Валери? – спросила Женька, глядя в зеркало, где девочка расчесывала ей мокрые пряди.

– Вы хотите уйти в монастырь?

– Причем здесь монастырь? Я хочу поменять прическу.

– Я могу завить вам волосы, я умею.

– Мне не нравятся длинные волосы.

– Но сейчас даже мужчины стали носить длинные волосы. Обрезать волосы – это позорно, госпожа. Девушки стригутся, если это больные девушки или бедные, которые продают волосы цирюльникам. Потом они носят чепец, чтобы на них не показывали пальцами.

Неожиданно в комнату зашел Рони. Он сделал повелительный знак сестре и та, извинительно присев перед фехтовальщицей, вышла. Через минуту за дверью раздался какой-то шум, возня и глухие покрикивания. Женька вскочила и выбежала в коридор. Там Рони, схватив сестру за те самые волосы, которые она только что защищала, бил ее кулаком. Она пыталась уворачиваться, но крепкий кулак брата доставал ее везде. Он не трогал только ее лица.

– Эй, ты что делаешь? – возмутилась Женька. – Перестань!

Рони, не обращая внимания на ее возмущение, взял Валери за руку и потащил к лестнице. Фехтовальщица догнала его, схватила за плечо и развернула к себе.

– Отстань от нее, слышишь!

– Не лезьте! Это наши дела, госпожа!

– Какие ваши? Куда ты ее повел? Она служит мне!

– Ее постоялец ждет!

– Так обслужи сам этого постояльца!

– Я такой обслугой не занимаюсь, – усмехнулся Рони.

– Какой обслугой?

– Известно, какой. У господина де Шале спросите.

– Что спросить?.. То есть, Валери… то есть, ты… – начала понимать Женька.

Рони не ответил и ушел с девочкой вниз. Женька побежала к Аманде, но, как оказалось, та хорошо знала, чем занимается ее младшая дочь. Мало того, она не скрывала, что сама и поставила это «дело», которое к тому же ее совершенно не стесняло.

– А что ж? – усмехнулась хозяйка. – И я так начинала, когда здесь очутилась. Лукре меня сразу приметил. Я ведь тут покрасивше всех была, да и похитрей… Это уж потом, когда замуж вышла, остепенилась. О-о, – покачала головой Аманда, увидев в глазах фехтовальщицы некоторое потрясение, – да вам, видать, такое в диковинку, сударыня? Ну что ж, оно понятно… Вы ведь в тепле и светле росли, прекрасные музыки слушали и ароматами цветов услаждались… А мы-то в холода со скотиной спали, дерьмо коровье нюхали да тумаки от батюшки получали… Вас вот скоро ваш именитый брат при дворе устроит, будете пирог марципановый есть да к королю на балы ездить, а нашим-то девочкам тоже надо свое место в этой вонючей жизни воевать.

– Но Валери… Она же еще маленькая!

– Кто маленькая? Валери? Да она уж год, как сорочки пачкает! Валери сама в сие влезла, как я ее в кладовке с учеником лекаря застукала.

– Так что же вы?.. Надо было поговорить!

– Я и поговорила. Все секреты обсказала, как до плода дело не довесть.

– До какого плода? Остановить надо было!

– Да разве ж такое остановишь? – засмеялась Аманда. – У вас там в Беарне это что ль в диковинку?

– Уже не в диковинку.

– То-то и оно! А что до Рони, так ей надо тумаков еще не раз давать, а то повадилась деньги припрятывать! Думает, самая хитрая здесь! Не жалейте ее, сударыня.

Валери вернулась к вечеру. Она принесла ужин. Женька сначала молча смотрела на ее округлую фигурку, а потом спросила:

– Ты всю жизнь собираешься провести в чужих номерах, Валери?

– Я больше ничего не умею, госпожа, а мыть полы, как Жюстина, не хочу.

– А если подцепишь что или забеременеешь?

– На все воля божья, госпожа.

– … Послушай, а господин де Шале… он тоже…

– Что, госпожа? – потупила бархатный взгляд девочка.

– Нет, лучше не говори ничего, – вдруг испугалась чего-то Женька.

– Господин де Шале обещал, что пристроит меня к какой-нибудь знатной даме. Поговорите с ним об этом, госпожа. Я ведь всегда делала все, что он хотел.

У фехтовальщицы слегка свело скулы, будто она долго жевала кислое яблоко, которое, не дождавшись созревания, сорвала с ветки.

– Хорошо, поговорю, – сказала машинально девушка и отослала Валери прочь.

Кровать в гостинице была жестковатой, но не только это не давало Женьке уснуть, – она продолжала думать о Валери, будто старалась пристроиться к какой-то новой системе координат и, если не принять, то хотя бы понять ее существование, но у нее ничего не получалось. Рони оставался в ее глазах грязным сутенером, Аманда жадной циничной теткой, Валери блудливой глупой овцой, а Генрих де Шале… Женька поморщилась, словно завоняло тухлым яйцом, потерла шею, которую он когда-то прокусил, и с легким стоном повернулась на другой бок, но там тоже было не лучше.

Маркиз приехал на следующий день после полудня. Цезарь открыл перед ним дверь и, одетый, как всегда, с иголочки, фаворит короля вошел в номер с таким благодушием на лице, будто все утро раздавал милостыню.

– Ну вот! Я жив, сударыня! Правда, вымок вчера, как бродячий пес! Отчего вы хмуритесь? – не понял де Шале направленный на него суровый взгляд.

– А вы и есть пес!

– Вы не выспались? Вам нагрубила Аманда, или подали отвратительный завтрак? Что случилось, сударыня?

– Я слышала, вы обещали устроить будущее Валери.

– Будущее Валери? Обещал? Когда?

– Когда покупали ее у Рони.

– Ах, это?.. Да, я что-то говорил этой миленькой кошечке.

– Вы обещали устроить ее к знатной даме.

Де Шале засмеялся.

– Наверное, был сильно пьян. Куда ей к знатной даме? От нее кабаком несет за квартал, к тому же она неграмотная… Оставьте ее, Жанна. Она устроится и без нас, хотя жаль, если она уйдет отсюда, у нее такие ласковые пальчики.

– Вы!.. Ты!.. Скотина! Скотина! – не выдержала и бросилась на маркиза фехтовальщица.

Де Шале нападения не ожидал, поэтому не успел увернуться. Удар ее кулака пришелся по носу. На пол тотчас закапала кровь. Испуганный Цезарь забегал вокруг хозяина с платком.

– Хулиганка! – то ли всхлипнул, то ли усмехнулся фаворит короля, схватив у пажа платок и зажав им ноздрю. – Когда вы, наконец, скинете с себя провинциальную одежонку?

– Замолчите, а то еще получите!

Девушка нервно ходила по комнате и теребила охотничий нож, что висел у нее на поясе.

– От жизни в лесу вы, по-моему, совсем одичали, – продолжал маркиз, усевшись на стул и задрав голову.

– Это вы здесь одичали!

– Мой нос потерял девственность… Признаться, меня еще никогда не били в столь уязвимое место, а сам я, право, разбил немало носов! Помнишь того бездарного писаку, Цезарь? Ему тоже не понравилось, что я охотно отдаюсь во власть своих желаний… будто у него они другие! Я бы еще простил этого мерзавца, будь он сколько-нибудь талантлив, но писать обо мне слабо! Жанна, что вы делаете?

Женька вытащила из ларя баул.

– Ухожу. Здесь мерзко.

– Куда же вы пойдете?

– В другую гостиницу.

– Там вы найдете то же самое.

– Тогда я буду снимать комнату.

– На какие деньги?

– Это вас не касается!

– Не спешите убегать, мой Ангел Возмездия! Во-первых, не стоит так сердиться на меня всего лишь за то, что я посадил миленькую девочку к себе на колени.

– Какие колени? Вы все врете, сударь!

– Ну, это ваше право, верить мне или нет. Или, может быть, вы просто ревнуете?

– Что?!

– Тише-тише! Давайте пока забудем об этом. У меня для вас неплохая новость, Жанна.

– Какая новость? – мрачно глянула фехтовальщица, во рту которой все еще стоял непроходящий вкус «кислых яблок».

– Я рассказал королю о Марии Гонзалес и теперь могу вполне легально бывать в «Привале странников», чтобы поддерживать эту даму, то есть, вас.

– Это неплохая новость для вас, а не для меня, сударь.

– Это еще не все. Король сказал, что окажет вам помощь, если она вам понадобится, найдет надежное укрытие, но, самое главное, он дал мне денег для вашей поддержки.

Женька поставила баул на пол.

– Денег, говорите?

– Да, но они будут у меня.

– Почему это у вас?

– Ну, автор идеи все-таки я. Собирайтесь.

– Куда?

– Для начала поедем к портному.

– Зачем?

– Скидывать с вас провинциальную одежонку.

Свет и тени Генриха де Шале

Де Шале заказал Женьке платья для выхода, прогулки и дома. Портной, неподдельно обрадовавшись такому богатому заказу, с готовностью взялся за дело и тотчас принялся снимать с девушки необходимые мерки. Женька взирала на его активные подтанцовки вокруг своей персоны с некоторым напряжением и все думала о том, зачем она здесь и к чему заказывает эти роскошные платья. История отношений фаворита короля с Валери продолжала быть темной, а деньги для Марии Гонзалес он ей не дал.

– Не хмурьтесь, сударыня. У вас и так будет все, что нужно, – пообещал маркиз.

В этом де Шале не обманул. После портного он повез девушку по модным лавкам, где купил ей вещи, которые по его понятиям должны быть у всякой знатной девушки.

– Зачем мне все это? – продолжала не понимать Женька, у которой были совсем другие планы.

– Я хочу, чтобы моя спутница выглядела достойно. Мария Гонзалес возила с собой четыре ларя прекрасной одежды.

Напоследок де Шале купил девушке стилет толедской работы, единственный предмет, которому Женька обрадовалась совершенно искренне.

– Это вам вместо охотничьего ножа, – пояснил фаворит короля. – Отдайте свой грубый секач Аманде. Пусть крошит им капусту. Мария Гонзалес должна носить только изящные вещи.

– А мантилья?

– Здесь нет приличных. Мантилью я привезу вечером, когда мы поедем в «Тихую заводь».

– Куда?

– Это кабачок на окраине города. Там подают отменную жареную рыбу. Вы любите жареную рыбу, сударыня?

– Люблю.

– Прекрасно, а теперь идите и отдохните, а то на вас что-то лица нет.

Но фехтовальщица отдыхать не стала. Как только купленные вещи были свалены в ларь, а маркиз уехал в Лувр, девушка направилась в гости к своему дядюшке.

Подъехав к его дому, она привязала лошадь к кольцу возле дверей и постучала. Увидев племянницу судьи, Бреви поменялся в лице и уже хотел захлопнуть дверь, но девушка успела подставить ногу.

– Мне нужно к господину де Ренару.

– Но вы… вас, кажется, хотят арестовать.

– Да, поэтому мне очень нужна помощь моего любимого дядюшки. Дайте, я пройду, сударь!

– Но…

Женька отодвинула Бреви и решительно вошла в дом.

– Где судья?

– Наверху.

– Веди.

– Но, сударыня…

– Веди, я сказала, лакей! – прикрикнула девушка, угрожающе хватаясь за рукоять стилета.

Бреви опрометью побежал наверх по лестнице. Пугая своим неожиданным появлением домочадцев, девушка направилась за ним вслед.

– Господин судья, господин судья! Тут к вам…

Бреви не договорил, Женька оттолкнула его и стремительно вошла в комнату. Господин де Ренар недоуменно обернулся, а госпожа де Ренар в испуге встала с кресла.

– … Жанна?

– В чем дело? Почему вы здесь, девушка? – тонким от волнения голосом воскликнул де Ренар.

– Не кричите, я уйду, но мне нужны деньги, сударь. Дайте мне несколько пистолей долг.

– Вы совсем обнаглели, сударыня! Вы только взгляните на нее! Это все ваша дурная беарнская кровь, Полина!

– Полегче, дядюшка! У короля ведь тоже беарнские корни! – напомнила фехтовальщица, вспомнив меткие слова де Бронте.

– Король хочет арестовать вас, сударыня, поэтому, чтобы не вынуждать меня помочь ему в этом деле, немедленно уходите!

– Дайте мне денег в долг, и я уйду. Я верну вам все, как только продам одну ценную вещь!

– Вот идите и продавайте!

Женька выхватила из ножен стилет и с размаху вонзила его в столешницу. Госпожа де Ренар вскрикнула, а судья слегка отшатнулся.

– Вы что?! – не сдавался де Ренар. – Я сейчас велю вас схватить и сдать полиции! Бреви! Слуги!

– Не посмеете! Я скажу, что вы меня прятали! Не боитесь потерять место, судья?

– Ты!.. Ты!..

– Жанна, что с вами стало? – всплеснула руками потрясенная столь неожиданными переменами тетушка. – Алексис, не лучше ли нам дать ей деньги?

– Будь проклят тот день, когда она приехала! Я говорил! Я говорил!

Судья снял с пояса кошель и зло бросил его на стол.

– Бери, и пошла вон!

– Не беспокойтесь, сударь, я верну вам долг.

Фехтовальщица забрала кошель и в упоении от удачного «налета» на парижского судью выскочила на улицу. Какой-то паренек в это время пытался отвязать ее лошадь. Женька угрожающе замахнулась стилетом.

– Эй! Ну-ка, беги отсюда!

Паренек бросил поводья и сиганул в переулок. Девушка засмеялась, вскочила в седло и поехала искать съемную квартиру, в которую решила переселиться тайно от фаворита короля, как только сделка с дневником Жозефины будет завершена. Таким способом она планировала восстановить свой суверенитет и вернуть то лицо, отсутствие которого заметил в ней Генрих.

О наемном жилье можно было узнать в гостинице, но Женька боялась, что информация просочится, и маркиз быстро найдет ее через обслугу, поэтому, полагаясь на свое чутье, она направилась на рынок в Сите. Чутье не подвело, и там ей сразу указали на бедную вдову с улицы Вольных каменщиков. Вдову звали Жильберта. Муж ее, работавший на подвозе камня для строительства, полгода назад погиб в пьяной драке, и достаток резко упал. Семья еле держалась на заработок старшей дочери-белошвейки и сына Мишле, который подрабатывал поденщиком, но для содержания пятерых человек это были сущие гроши, поэтому Жильберта была вынуждена сдавать одну из комнат.

Комнат было всего две. Одна – на первом этаже для хозяйки и ее четырех детей, а другая под сдачу на втором этаже. Из мебели в последней были только ларь со сломанным замком да скудно заправленная кровать. Более того, комната второго этажа не имела двери, так как являлась всего лишь продолжением комнаты внизу и сообщалась с ней посредством скрипучей лестницы, то есть, первый этаж практически являлся проходным, но фехтовальщицу обеспокоило не это.

– А как же вы теперь будете? – удивилась Женька, оглядывая нижнее помещение, служившее одновременно кухней, спальней и столовой.

– Ничего, госпожа, поместимся. Мишле и Ксавье до зимы в сарайчике поспят, а потом я им тут на полу постелю.

Девушка еще раз осмотрела все помещения, маленький дворик и покосившийся сарай для подводы, которой раньше пользовался муж. Подвода вместе с лошадьми были проданы сразу после смерти хозяина, а сарайчик Жильберта оставила для квартирантов, у которых могли быть свои лошади. Жилье было убогим, но это не испугало девушку. «По крайней мере, де Шале здесь меня не найдет», – подумала она.

– Я готовлю квартиру для моего брата Жанена, – сказала она Жильберте. – Он скоро приедет в Париж и будет учиться в фехтовальной школе.

– Да, госпожа. Это хорошее дело для благородного юноши.

– Мы с ним близнецы, поэтому не удивляйтесь, когда его увидите.

– Да, госпожа, близнецы.

– Я дам вам денег на обустройство. Купите белье для постели, почините замок на ларе и лестницу, поставьте в комнату стол и табурет, большой таз, такой, как у вас для стирки белья и кувшин. Еще не забудьте про стульчак и велите сделать над кроватью занавеску.

– Полог?

– Да, полог.

Женька дала прачке необходимые деньги на обустройство, заплатила вперед за то время, пока комната будет пустовать в отсутствии Жанена де Жано, и вернулась в гостиницу. В своем номере она неожиданно застала Валери, которая сидела на кровати и рассматривала вещи, купленные фаворитом короля. В некотором замешательстве девочка встала и осторожно положила на стол, вышитые золотой нитью, перчатки.

– Как ты тут оказалась, Валери?

– У матушки есть вторые ключи. Простите, госпожа.

– И что ты тут делаешь?

– Смотрю ваши вещи… Они такие красивые. Это господин де Шале купил вам?

– Да, господин де Шале.

– Вы будете выходить за него замуж?

– Замуж? С чего ты взяла?

– Он милый, знатный и так печется о вас. Я бы вышла.

– Ты? А сколько тебе лет?

– Тринадцать. Я уже взрослая.

– Что ты несешь? Сядь-ка.

Валери села на ларь и пригнула голову, будто ожидала очередного наказания.

– Это правда, что ты не умеешь читать? – спросила Женька.

– Не умею. А зачем мне читать, госпожа?

– Как зачем? Как же ты тогда собираешься служить знатной даме?

– Господин де Шале… неужели он вспомнил обо мне? – вспыхнули надеждой карие глазки рано повзрослевшей девочки.

– Вспомнил. Он сказал, что ты неграмотна.

– Что же делать, госпожа?

– Я могу научить тебя читать. Хочешь?

– Вы?..

– У вас тут есть хоть какие-нибудь книги?

– Есть. «Жития святых».

– Ну что ж… неси «Жития святых».

Валери быстро сбегала за книгой, и первый урок начался. Фехтовальщица посадила девочку за стол и показала ей несколько букв. Та постаралась запомнить их, а потом найти в тексте. Это показалось Валери забавным. Она увлеклась, глаза ее заблестели чем-то новым, но в самый разгар занятий пришел Рони и увел девочку с собой. Женька попыталась поговорить с Амандой, но ничего не добилась.

– Зачем ей это? – нахмурилась хозяйка. – Считать она уже давно умеет, а книги… Это для благородных. У них есть время всякой бесполезной чепухой головы забивать.

Хозяйка отстаивала права на дочь и свою территорию стойко, поэтому девочка вернулась к фехтовальщице только через два часа. Та снова посадила ее заниматься, но на этот раз обучение прервал фаворит короля. Урок по чтению его насмешил, но раздражения не вызвал. Он привез обещанную мантилью и напомнил об ужине в «Тихой заводи».

Валери собрала волосы «дикой амазонки» в высокий пучок и заколками укрепила на нем кружевную накидку. Когда кружево скрыло ее лицо, девушка спустилась за маркизом в его экипаж.

Кабачок «Тихая заводь», куда они ехали, находился на окраине Парижа. Кто его так назвал, было неизвестно, но вопреки своему умиротворяющему названию, из него за квартал неслись звуки веселой музыки, шум и пьяные крики. Фаворита короля там, как будто, знали. Как только он зашел, хозяин тотчас велел освободить ему стол, приказав двум дюжим слугам выкинуть на улицу пару-тройку пьяных поденщиков.

Посреди кабачка плясала подвыпившая пара, в углу мяли раскрасневшихся девах солдаты. Те визгливо хохотали и высоко задирали ноги, когда их валили на скамьи.

Шустрый разносчик подал жареную рыбу и вино. Рыба оказалась вкусной, и Женька согласилась даже на вторую порцию, перестав обращать внимание на двусмысленную возню в темных углах, которая сначала вызвала в ней легкую брезгливость.

Время от времени зал пересекали какие-то молчаливые люди, которые тихо, шепнув что-то хозяину, скрывались под лестницей, а потом так же тихо, укрывшись плащами, уходили прочь. На обычных подвыпивших посетителей окраинного кабачка они были похожи мало.