Текст книги "Фехтовальщица (СИ)"

Автор книги: Татьяна Смородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 39 страниц)

– Вас еще что-то смущает? – спросил, видя ее не проходящее напряжение, де Шале.

– Да, я… у меня еще не прошли следы на спине.

– Какие следы?

– От плети де Барбю, я же говорила.

– Какие пустяки, Жанна! Ты разве не видишь, что мне сейчас все равно, что будет у тебя на спине, следы плети, прыщи или струпья проказы?

– Вижу.

– Тогда что ты стоишь? Иди, я посмотрю на эти «ужасные» следы.

Женька подошла.

– Повернись.

Она повернулась, и Генрих стал расшнуровывать тугой корсаж, постепенно обнажая злосчастные следы от плети де Барбю. Они побледнели, но были еще видны. Как и д’Ольсино, фаворит короля коснулся одного из них губами. Больно теперь не было, но стало горячо, как будто кто-то снова надсек артерию. Это горячее тут же проступило на девичьих щеках, а де Шале продолжал предательски целовать в спину и освобождать фехтовальщицу от тесного платья. При этом он не забывал и себя, ловко расстегивая между делом застежки своего костюма. Словно лоскуты старой отжившей кожи, сползала с обоих «благородная одежда»… Освобожденные от нее тела мягко сблизились, соприкоснулись и, как это было во все времена, начали жить своей, издревле предназначенной им жизнью…

Издержки первой «взрослой ночи», ее бестолковость, запахи и звуки не слишком испугали фехтовальщицу, но та розовая поволока романтизма, которая изначально греет каждую девичью душу, была разорвана в клочья. Тело болело, будто над ним произвели какую-то хирургическую операцию, мысли спутались, чувства схлынули. «И это любовь?.. Или это не любовь?» – в первый момент подумала девушка, разглядывая поутру нагие фигуры на шпалере как будто по-новому. Их будоражащая бессовестность осталась где-то в прошлом. «Да, им никогда не узнать…» – подумала Женька со смешанным чувством тоски и превосходства. Чего им не дано было узнать, она не могла сказать, не находя этому подходящего названия.

В отличие от фехтовальщицы, Дворцовый Насмешник, посвятивший в первую любовную боль ее неопытное тело, не ощущал никаких скрытых течений. Для него фарватер чувственной реки был давно известен, он считал себя отличным пловцом и сейчас видел только внешние препятствия, которые тоже не казались ему непреодолимыми. Он довольно смеялся над испачканными простынями, упивался своей победой и не замечал отстраненной задумчивости девушки, которую почему-то очень хотел видеть своей женой.

Валери и Цезарь, судя по их лукавым переглядам, тоже провели ночь неплохо. Они помогли своим хозяевам прибраться и обслужили за завтраком.

– Сейчас я отвезу вас в гостиницу, – сказал де Шале, – покажусь в Лувре, а потом мы поедем к моим родителям.

– Вы же сказали, что это будет на днях.

– Я передумал, мы поедем к ним сегодня.

Нельзя было сказать, что фехтовальщица охладела к де Шале, напротив, прощальные объятие было таким же головокружительным, но когда она осталась в гостинице одна, то вздохнула с облегчением. В отличие от нее, Валери была счастлива.

– Госпожа, а как вы думаете, меня может взять замуж какой-нибудь знатный вельможа? – спросила она.

– Знатный?

– Да, ведь я умею читать.

– Ты для этого и училась читать?

– А для чего же еще учатся читать?

– Для того чтобы лучше видеть?

– Что видеть?

– То, что ты сама захочешь видеть.

Валери была несколько обескуражена, но надежды, как будто не потеряла.

– Госпожа, а вы не бросите меня?

– А?.. Что?… Не знаю.

Женька думала о другом. Через пару часов должен приехать Генрих, чтобы везти ее к родителям, а вечером у нее была назначено окончание сделки с дневником, открывающая ей допуск не только к фехтовальной школе, но и к прежней независимой жизни. «Нет-нет, не сдаваться», – сказала сама себе девушка и велела приготовить лошадь. Она решительно собралась съехать из гостиницы.

Визит Лабрю, который зашел к фехтовальщице, как только Валери убежала хлопотать о лошади, не только укрепил ее решение, но и ускорил его осуществление.

– Не знаю, сударыня, нужно ли вам это, но сегодня утром сюда приходил полицейский, – сказал врач.

– Зачем?

– Он разговаривал с Амандой и краем уха я слышал, что разговор шел о девушке, живущей под покровительством господина де Шале. Полицейский обещал, что зайдет после полудня.

– А сейчас сколько?

– Двенадцать, сударыня.

– Спасибо, Лабрю! Позовите Валери! Быстрее!

Женька вытащила из-под кровати мужской костюм, который привез де Ларме и, как только Валери появилась, велела немедленно помочь снять с себя платье.

– Зачем? – не поняла та.

– Молчи и делай, что тебе говорят!

Валери расшнуровала корсаж, стянула на пол юбки… Дальше фехтовальщица одевалась сама.

– Ой, госпожа, что вы делаете? – воскликнула пораженная девочка.

Женька натянула штаны и рубаху, сапоги и камзол, а когда застегнула ремень со шпагой, то Валери совершенно потеряла дар речи.

– Саломея готова? – спросила фехтовальщица.

Девочка кивнула, продолжая наблюдать это удивительное превращение и всплескивать руками. В конце своего преображения фехтовальщица схватила стилет и стала решительно отсекать длинные пряди своих волос. Валери вскрикнула так, будто Женька, по меньшей мере, вскрыла себе вены.

– Госпожа… – прошептала она и слегка отпрянула.

– Меня преследуют, мне нужно скрыться!

– А господин де Шале?

– Об этом скажешь и господину де Шале.

– А я, госпожа?

– Пусть маркиз поговорит о тебе с Клементиной де Лавуа. Она знает. Иди, подведи мне лошадь к черному ходу. И достань веревку. Сможешь?

– Да, госпожа! Веревка есть в конюшне.

– И помалкивай там!

Из вещей Женька взяла только самое необходимое, то, что уже давно было подготовлено заранее.

Вдруг в комнату снова зашел Лабрю.

– Полицейский уже здесь, сударыня. Сейчас они поднимутся к вам с Амандой.

– Задержите их как-нибудь, Лабрю!

– Да, я скажу, что вы больны.

Врач вышел. Фехтовальщица закрыла за ним дверь, придвинула к ней ларь, а потом через окно вылезла на крышу конюшни и спрыгнула вниз. Валери уже ждала ее у задних ворот с лошадью и веревкой. Девушка быстро привязала баул к седлу, села верхом, и слегка морщась от некоторого дискомфорта в теле, который принесла ей прошедшая ночь, поскакала прочь.

8 часть. Школа фехтования

Вступительный экзамен

Жильберта встретила девушку радушно и теперь уже как Жанену де Жано показала ей обустроенное жилье. Все в квартире было сделано, как просила фехтовальщица.

– Ваша сестра очень заботится о вас, господин, – сказала хозяйка. – Такая диковинная девушка!

– Диковинная?

– Вы разве не слышали о шумихе возле дома Фише? Ваша сестра думает, что это он убил знахарку Мариуллу и продал ее детей какому-то графу.

– Да, я знаю эту историю. Тот граф потом задушил девочку лентой, а мальчика заколол.

– Матерь божья! За что?

– Хотел повеселить одну даму.

– Боже мой! Неужели вашу сестру?

– Нет, что вы, но… моя сестра видела, как это было.

– О, сударь!.. Тогда нужно пойти в полицию!

– Не беспокойтесь, скоро убийца будет наказан.

– О, такой человек непременно должен быть наказан, сударь!

– Теперь о моем проживании, сударыня. Я не терплю, когда вмешиваются в мою жизнь. Никто без моего разрешения не должен появляться в комнате наверху, – выставила свое главное условие фехтовальщица и грозно посмотрела на Ксавье, с интересом поглядывающего с лестницы.

– А как же слуга, господин? – удивилась Жильберта, знаком показав Ксавье, чтобы он убрался. – Разве вы не будете заводить слугу? Кто будет чистить вам сапоги и одежду, взнуздывать лошадь и охранять ваш сон? Это неприлично быть без слуги благородному господину! Над вами будут смеяться.

– Где же я возьму слугу, который бы не совал нос в жизнь своего господина?

– Да, хорошего слугу найти непросто. А вы возьмите моего старшего Мишле! Он не болтлив, сделает все, что скажете, и лошадь вашу взнуздает. Он раньше следил за отцовской подводой, только нужно мула ему прикупить, чтобы он мог сопровождать вас на улице.

– Мне надо на него посмотреть.

– Я отправила его на рынок, господин, и сразу пошлю его к вам, когда он вернется.

– Хорошо, я, пожалуй, возьму вашего сына, Жильберта, и куплю ему мула, но ночевать он будет внизу и без разрешения, как и все остальные, в мою комнату входить не должен, иначе я съеду.

– Я непременно накажу ему это, господин де Жано.

– Где тут у вас можно будет постирать белье?

– У прачки на соседней улице. Я отнесу, если прикажете.

– Еще мне нужна чистая вода в комнате.

– Я буду посылать Ксавье к булочнику. Он как раз привозит воду из-за города. Только это будет стоить, сударь.

– Не волнуйтесь, я все оплачу. Сегодня должны привезти деньги.

– Раз так, сударь, то вам нужно пошить и новый костюм. Этот слишком неказист, простите. Засмеют вас в фехтовальной школе.

– Пусть только попробуют.

Несмотря на «неказистый» костюм и неприятные ощущения в теле, оставшиеся от ночного пребывания в доме Генриха де Шале, Женька чувствовала себя в форме и была готова играть роль Жанена де Жано не только перед де Сандом, но и перед всем миром.

Подъехав к воротам заветного дома, девушка намеренно назвала привратнику фамилию де Бежар. Тот пропустил ее во двор, принял лошадь и велел ждать у крыльца. Выдавая себя за брата Жанны де Бежар, Женька, тем не менее, не строила больших иллюзий на свой счет и понимала, что не сможет остаться совершенно неузнанной, она знала одно – нужно первой подать мяч и удержаться в игре хотя бы до первого сета.

Фамилия де Бежар сработала, и де Санда вышел на крыльцо довольно быстро. Увидев «юношу» у своего крыльца, он расхохотался.

– Господин де Бежар? – спросил он.

– Да, это я. А что вы смеетесь, сударь?

– Простите, это я над анекдотом, который рассказал мне мой слуга. Там было об одной девушке, которая ходила на свидания в мужской одежде, – сказал Даниэль, и глаза его вспыхнули такими праздничными искрами, что Женька даже прищурилась.

– Я приехал по рекомендации своей сестры, – тем не менее, невозмутимо продолжала фехтовальщица. – Ведь это школа фехтования, а вы господин де Санд?

– Да, я господин де Санд, а вы, значит, хотите учиться в моей школе?

– Хочу.

– Превосходно, мой мальчик! Ничего, если я буду называть вас так?

– Называйте, если считаете, что годитесь мне в отцы.

Де Санд снова захохотал.

– Блестяще! – воскликнул он. – Я, право, очень рад вас видеть, юноша!

Даниэль как будто принял мяч и не собирался бросать партию.

– То есть, вы меня берете?

– Да, если вы выдержите вступительный экзамен, – хитро улыбнулся фехтовальщик.

– Какой экзамен?

– Обычно, чтобы составить первое впечатление о моих новых учениках, я велю им отжаться несколько десятков раз от земли.

– Отжаться?

– Да. А вы, верно, не знаете, что это такое?

– Знаю. Сколько раз нужно отжаться?

Женька сняла оружие, опустилась на землю рядом с крыльцом и отжалась столько, сколько попросил фехтовальщик.

– Ну? – встала она. – Вы берете меня, сударь, или еще что-нибудь?

Де Санд молча посмотрел на ее покрасневшее от напряжения лицо и уже без улыбки спросил:

– Я так понимаю, что и шпагой вы тоже владеете?

– Конечно. Я бы не сунулся к вам, если бы не умел этого.

– Тогда идемте на площадку, я хочу посмотреть на вас в бою. Жакоб, рапиры!

Фехтовальная зона находилась с обратной стороны дома. Она была довольно широкой, крытой, с перилами по торцам и напоминала старую танцплощадку.

– Мы и зимой занимаемся здесь, – сказал де Санд. – В доме я веду только приватные уроки для тех, кто стесняется показывать свои потуги на публике.

– Я не стесняюсь.

– Есть еще те, кому нужно сохранить свое инкогнито. Это разные высокопоставленные особы, господа, попавшие в немилость у власти, или женщины, которые любят иногда скандализировать общество.

– Вы даете уроки женщинам?

– Даю, но другие, – улыбнулся фехтовальщик.

Слуга принес затупленные на концах учебные рапиры, даги и защитные колеты. Хотя это был всего лишь пробный поединок, Женька, наконец дорвавшаяся до любимого дела, дралась самозабвенно.

Де Санд, видимо, отлично понимая, какой огонь пожирает сейчас фехтовальщицу, умело направлял ее юношескую горячность в нужное русло. Он дал ей возможность атаковать во всю силу, но сам ни разу не открылся, – защита его была просто железной. Выпады, которые он предпринимал, отличались жесткостью и точностью, но в них отсутствовало намерение сделать больно или показать свое мастерство, как это было в поединке с де Гардом. Сейчас де Санд, как всякий умный тренер, просто и беспристрастно проверял данные той, что настойчиво претендовала на звание его ученика. Когда он выяснил все, что хотел, то сразу остановил поединок, исход которого был еще не в пользу самоуверенной девушки. Она победила, но и не в этом бою.

– Не надо так рьяно, мой мальчик, – сказал, убрав оружие в ножны, де Санд. – Это впечатляет, но вы не на сцене королевского балета. В подобном кураже вы только собьете дыхание и потеряете главную цель.

– Не потеряю. Вы берете меня в ученики, сударь?

– Беру, – улыбнулся Даниэль. – С вами стоит повозиться. Скажите только, зачем вам это надо? Вы что, тоже хотите подать прошение королю, чтобы вас зачислили в роту де Монтале?

– У меня личное.

– Ах, личное?.. Понятно.

– И еще одно…

– Что?

– Мне придется учиться в вашей школе под другим именем. Мою сестру преследуют за дело де Жуа и…

– Да, я понял.

– Поэтому меня будут звать Жанен де Жано.

– Хорошо. Вы не против, если я буду называть вас просто по имени? – спросил он, приобняв девушку за плечи.

– Не против, только не обнимайте меня. У меня было строгое воспитание в детстве.

– Да-да, конечно! – рассмеялся Даниэль.

– Даниэль, господин де Санд, скоро вы вернетесь, мой друг? – вдруг раздался откуда-то сверху приятный женский голос.

Женька подняла голову. Из окна второго этажа высунулась пышная блондинка с круглыми плечами.

– Не мешайте, Атенаис, – махнул рукой де Санд. – У меня новый ученик. Я занят.

– В воскресенье у вас не бывает учеников!

– Я не мог ему отказать. Юноша приехал издалека.

– Это вот этот?.. Симпатичный мальчик. Приглашайте его обедать с нами. Он ведь, голоден, наверное?

– Вы будете обедать с нами, господин де Жано? – спросил де Санд.

– Буду, – кивнула Женька, которая понимала, что игра с де Сандом еще не закончена.

Фехтовальщик велел Атенаис позаботиться о том, чтобы гостю приготовили место за столом, а сам предложил пока обговорить нюансы ее будущего обучения. Оба сняли защитные колеты и сели на скамью возле дома.

– Так вот, господин де Жано, – продолжил де Санд, – у меня есть две группы. Первая для тех, кто первый раз берет в руки шпагу. С ними занимается Ален Франкон. Класс – группу для фехтовальщиков с опытом – веду я. Класс занимается по особой методе все дни, кроме воскресенья. Курс составляет от месяца до года. Его длительность зависит от предыдущей подготовки. Сейчас в классе двенадцать самоуверенных парней из города и провинций, поэтому обстановка в группе всегда взрывоопасна. Чтобы мои ученики не поубивали друг друга до конца курса, за поединки на площадке я штрафую. Если хотите, можно заниматься приватно. Приватные уроки проходят во второй половине дня. Их время и цена назначаются по договоренности. Подумайте обо всем этом, а после обеда скажете мне, что вы решили.

Из дома вышел слуга и позвал к столу, за которым де Санда и фехтовальщицу ждала не только Атенаис, но и Франкон. Атенаис заулыбалась, а Франкон встал и, не решаясь что-либо сказать, уставился на вошедшую девушку.

– Сядьте, сядьте, Ален, – махнул на него рукой Даниэль. – Господин де Жано – не почетный гость и не женщина, он всего лишь мой новый ученик. Прошу, Жанен.

Женька и де Санд сели за стол. Девушка продолжала вести себя спокойно, обедала, как у себя дома, слушала легкую болтовню Атенаис и улыбалась не проходящему молчаливому недоумению Франкона.

Атенаис слегка подшучивала над провинциальным юношей, кокетничала и старалась сразить его стихами собственного сочинения. Она держала салон по примеру госпожи Рамбуйе и жила жизнью свободной женщины. Ее муж, весьма высокий чиновник Счетной палаты, в дела жены не вмешивался, ему достаточно было того, что он владел такой красавицей на законном основании и был вхож с ее помощью в доверие даже к принцам крови. О том, что эти принцы могли иметь с его женой иные отношения, кроме дружеских, было ему, по словам самой Атенаис, как будто даже на руку.

Де Санд тоже вел себя довольно свободно, своих близких отношений с избалованной богачкой не скрывал, отпускал грубые остроты на этот счет и громко смеялся. Он был доволен, но по какой причине, догадывалась только фехтовальщица.

– А когда мы возобновим наши уроки, Даниэль? – спросила Атенаис, имея в виду фехтование.

– Вы все не оставляете затею посмешить публику, милая Атенаис? – усмехнулся де Санд.

– Что в этом смешного?

– Пишите лучше стихи, сударыня. Они так нравятся посетителям вашего салона. Бедная маркиза Рамбуйе гораздо больше будет побита, чем тогда, когда вы явитесь к ней со шпагой.

– Не говорите мне об этой подлой итальянке!

– Да-да, я знаю, что она успевает раньше вас зазвать к себе этих, так называемых знаменитостей дня, хотя все эти ваши утонченные светские аббатики и иностранные шпионки вроде Марии Гонзалес – ничто по сравнению с вашим очаровательным голосом. Кстати, спойте нам что-нибудь из последних мадригалов. Жанен, госпожа де Санс, в самом деле, прекрасно поет. Спойте, моя дорогая, очаруйте окончательно этого скромного юношу.

– Ну, разве что, для этого юноши, – улыбнулась, видимо, не почувствовав в лестных словах никакого подвоха, госпожа де Санс.

– Жакоб, лютню! – велел де Санд.

Жакоб принес лютню и Атенаис, приняв просьбу де Санда за внимание к себе, взяла инструмент, села поодаль и стала ловко перебирать струны.

Устранив из-за стола лишние уши, Даниэль обратился к Франкону:

– Отчего вы весь обед смотрите на моего нового ученика так, будто у него все признаки проказы на лице, Ален?

– Я… мне кажется…

– Вам верно кажется, мой друг. Этот юноша – брат госпожи де Бежар. Вы же видите, как они похожи! Здесь он будет заниматься под именем Жанена де Жано. Надеюсь, вам не надо объяснять, почему?

– Ах, вот что… а я, право, думал…

– Нет-нет, вы здоровы, – заверил друга де Санд.

– Даниэль, меня никто не слушает! – возмутилась Атенаис.

– Прошу только без капризов, сударыня, – поморщился де Санд. – Вы отлично знаете, что меня этим не возьмешь! У нас здесь мужской разговор, который вам интересен не будет. Не хотите петь, тогда сходите прогуляться на крыльцо. Сегодня такой великолепный день, черт побери! Жакоб, проводите госпожу Атенаис погулять!

– Да идите вы к черту, Даниэль!

Атенаис сердито отбросила инструмент в сторону и попросту уехала, разразившись на прощание совершенно не салонными ругательствами. Де Санд с усмешкой подождал, когда шум утихнет, после чего снова, как ни в чем не бывало, повернулся к фехтовальщице.

– Так что же вы выбираете, юноша, класс или приватные уроки?

– Класс, сударь.

– Хм, ну что ж… я так и думал. Тогда советую для начала подобрать другую шпагу, а то, что это у вас за оружие? Короткий клинок, мятые дужки!

– Сестра сказала мне, что оставила вам шпагу и дагу графа де Жуа.

– Да, помню. Как раз их я и хотел вам предложить. Сейчас.

Де Санд встал из-за стола и вышел из комнаты.

– … Сударыня, вы это серьезно? – обратился к Женьке Франкон, все еще не до конца понимая, что происходит.

– Да.

– А вы знаете, что нужно…

– Отжаться? Я отжалась. Господин де Санд был доволен.

– Но… это невозможно!

– Возможно – я занимаюсь фехтованием с детства.

– Это невероятно… И Даниэль поверил, что вы юноша?

– Не поверил, но согласен принимать меня, как Жанена де Жано.

– Все равно это невозможно, чтобы де Санд взял в класс девушку!

– А вы взгляните на него получше! Ваш Даниэль разве что не писает от восторга! Кстати, он что-то долго не возвращается.

Франкон расхохотался. Если раньше то, что он наблюдал, его удивляло, то теперь стало крайне забавлять, словно зрителя, случайно попавшего на интересный спектакль.

Де Санд принес оружие де Жуа и протянул девушке.

– Вот, возьмите, – сказал он, – А это свое старье отдайте Франкону. Он сунет его кому-нибудь из первой группы.

Едва Женька обменяла оружие и подцепила к поясу шпагу де Жуа, как в комнату неожиданно вошел Эжен. Увидев фехтовальщицу, он остановился.

– Какого черта ты здесь? – грозно взглянул на нормандца де Санд.

– Я… мне… мне нужны порох и пули, ваша милость.

– Ты забыл, что пули выдает Жиронде?

– Жиронде спит.

– Так разбуди! Что ты уставился на моего нового ученика?

– Я думал…

– Думаю здесь я, а ты подбери слюни! Этот юноша – брат госпожи де Бежар, но здесь он будет заниматься под именем Жанена де Жано, и если ты только где-нибудь…

– Я понял, ваша милость, – расплылся в улыбке Эжен.

– Хватит зубы показывать? Будешь болтать – найду и прирежу! – пообещал де Санд.

Нормандец стрельнул шальным глазом и торопливо удалился.

– Франкон, присмотри за ним, – попросил де Санд и повернулся к девушке. – А вы, де Жано, тоже будьте осторожнее.

– Вы думаете, что ваш солдат начнет играть на моем положении?

– Он может начать играть на моем положении, но я тоже знаю его слабое место. Когда-то ваша сестрица неосторожно раздразнила его старшинством, и теперь он хочет выбиться в начальники. Если Эжен и вы будете вести себя правильно я, пожалуй, поставлю его старшим охраны.

– Я здесь не за тем, о чем вы подумали, сударь.

– Посмотрим, – недоверчиво усмехнулся де Санд, но Женька спокойно выдержала его пристальный взгляд.

– Послушайте, – продолжила она, – а что… я, в самом деле, могу подать прошение для зачисления в королевскую роту?

Даниэль захохотал.

– Каково, Франкон? – взглянул он на друга и снова обратил свои смеющиеся глаза к девушке. – Да, конечно, Жанен, если я дам вам рекомендации. Моих учеников туда берут с удовольствием.

– А чему вы смеетесь?

– Радуюсь вашему неистребимому нахальству! Впрочем, честолюбие – это замечательно для тех, кто хочет быть первым. Жду вас завтра к восьми утра. И не вздумайте опаздывать! Нарушение режима тоже чревато штрафами.

– Я понял, сударь, – встала из-за стола фехтовальщица.

– Я провожу вас, – поднялся следом де Санд.

– Не стоит. Я не почетный гость и не женщина.

Вернувшись на квартиру, Женька немного отдохнула, потом достала из баула дневник Жозефины, уничтожила страницу с именем герцогини де Шальон, сунула тетрадь за пазуху и поехала к де Ларме.

Увидев ее в мужской одежде, Люис, как и де Гран, был искренне изумлен.

– Не думал, что вы так будете похожи на юношу, сударыня!.. Вы что же, по-настоящему состригли волосы?

– По-настоящему. Давайте лучше к делу, Люис. Я нарочно приехала раньше, чтобы обговорить наши действия.

Де Ларме кивнул и провел девушку в дом. Там, вооруженные не только шпагами, но и пистолетами, уже находились де Барту и де Камю. Все участники сделки были введены в курс дела частично.

– Я уже говорил вам о том, что сегодня предстоит, господа, – сказал де Ларме. – Эта девушка продает некие компрометирующие бумаги одному знатному лицу. Кто она и почему в мужской одежде, вам знать не нужно, а если кто и помнит ее имя, то об этом будет лучше помолчать. После завершения сделки, каждый получит обещанную долю, все разойдутся и забудут об этом вечере, как будто его не было. Я правильно говорю, сударыня?

– Да.

После с разрешения Люиса фехтовальщица обошла весь дом, изучила все ходы и выходы и лично поставила де Камю и де Барту на выбранных ею местах. Де Камю досталась лестница, с которой очень хорошо просматривалась основная часть комнаты; де Барту подстраховывал двери, а Теофиль – стол. После Женька договорилась с де Ларме, что ведение переговоров она возьмет на себя, а он будет следить за их безопасностью.

– У вас, как будто, склонность к ведению боевых действий, сударыня, – усмехнулся Люис.

– Я что-то делаю не так?

– Нет-нет, ваши действия вполне разумны.

Герцог приехал в сумерках. Он тоже был не один. Его сопровождали слуга с баулом и три охранника. Вся группа была в темных плащах и полумасках.

Увидев девушку в мужской одежде, герцог несколько смешался, а потом усмехнулся.

– А, это вы… или не вы?

– Я, сударь.

– Ваши перевоплощения настораживают, сударыня.

– Ваши тоже, сударь.

Этим приветствия ограничились, и как только все собрались в доме, герцог потребовал показать дневник. Женька достала тетрадь из-за пазухи, положила на стол и раскрыла на первой попавшейся странице.

– Только не трогайте дневник руками, сударь. Я буду сама листать страницы.

Герцог кивнул, посмотрел несколько страниц, признал почерк подлинным и сделал знак своему слуге. Тот открыл баул и выложил на стол двадцать мешочков с монетами.

– Здесь пятьдесят пистолей в каждом, – сказал герцог. – Будете пересчитывать?

– Будем.

Фехтовальщица кивнула Теофилю. Тот сел за стол и в напряженной тишине пересчитал все монеты, поочередно высыпая их из мешочков. Убедившись, что все верно, девушка отдала дневник герцогу. Тот глянул на Бертрана, кивнул и направился к выходу.

Женька улыбнулась и посмотрела на де Ларме, но торжествовать, как оказалось, было еще рано. Бертран, выходивший последним, вдруг обернулся и резко выбросил руку в сторону девушки. В какую-то долю секунды она сообразила и отклонилась. Метнувшийся кинжал прорезал в полете рукав ее камзола и пришпилил его к лестничной балке. Тут же сверху раздался выстрел де Камю. Пуля расщепила дверной косяк. Де Барту взмахнул шпагой, но де Ларме удержал его.

– Тише, Шарль, тише! Дело сделано! Тише!

Бертран и герцог беспрепятственно скрылись. На шум со слугой и кочергой прибежала взволнованная хозяйка.

– Грабят! Грабят! – вопила потревоженная женщина, но де Ларме остановил ее у дверей.

– Что вы, что вы, госпожа Фурье! У моего друга просто сорвало крюк в пистолете! Идите к себе! Мы уже все поправили!

– А что там за нож!

– А это я упражнялся в меткости! Рука сорвалась. Вот, чуть не убил этого прекрасного юношу.

– Что? Как?

– Идите-идите! Завтра я заплачу вам сразу за две недели.

– А за стену? Вы так и не заплатили мне за стену, сударь!

– Я заплачу и за стену! Де Барту, да помогите же мне!

Хозяйку кое-как выдворили. Спустившийся сверху де Камю вынул нож из стены.

– Разбойничий, – сказал он, рассматривая кинжал. – Где наш принц нашел этого Бертрана?

Фехтовальщица поковыряла пальцем дыру в рукаве и поморщилась.

– Вам, однако, чертовски повезло, сударыня! – продолжал мушкетер. – Это очень умно, что вы поставили меня на лестнице!

– Ничего не умно! Я должна была догадаться!

Девушка досадовала, что позволила себе расслабиться и не предусмотрела коварный демарш Бертрана.

– Не всегда дано догадаться, – сказал де Ларме.

– Почему вы не дали мне зарубить этого прохвоста, Люис? – возмущался, в свою очередь, де Барту.

– А что б мы делали сейчас с трупом охранника нашего знатного бастарда? Его светлости осталось бы только выйти за ворота, кликнуть стражников и обвинить нас в убийстве! Вам мало наших прошлых «шалостей», Шарль? Успокойтесь. В целом, воскресный день мы провели неплохо. Теофиль, достань-ка из ларя вино! Мы заслужили.

Сделка была завершена, и каждый из участников получил свою долю доставшейся им суммы. В честь успеха распили бутылку дорого вина, закусили колбасой и, весело обсуждая дыру в рукаве фехтовальщицы, разъехались.

Вернувшись к Жильберте, фехтовальщица положила деньги в ларь, ключ под матрац и легла спать с упоительным чувством школьницы, основательно подготовившейся к будущему экзамену.

Тринадцатая

– Господин де Жано, уже пробили к заутрене, – услышала Женька сквозь поволоку путаных снов и поежилась.

Ночью шел дождь, и в комнате было свежо. Девушка встала, прибрала себя и уже через полчаса была готова к выезду. Жильберта подала ей к завтраку лепешку и кружку молока, купленного у городской молочницы. Горячая пища появлялась в доме не часто. Дрова стоили дорого, а ходить готовить похлебку в остывающей печи булочника, как это делали другие, было далековато.

Мишле, медлительный, но исполнительный юноша четырнадцати лет, подал оседланную и взнузданную лошадь.

– Сегодня я куплю тебе мула, Мишле, и тогда будешь ездить со мной, – пообещала Женька, – а пока будь дома и никого не пускай в мою комнату.

Фехтовальщица вскочила на Саломею и выехала на сырые улицы. Она уже могла сидеть в седле свободно, не ощущая никакого дискомфорта и не думая о том, что оставила позади.

Как и все новенькие, девушка волновалась. Она хорошо понимала, что сейчас окажется не в приемной Булонже, а на фехтовальной площадке, где ее встретят не придворные, привыкшие оформлять свою антипатию изысканной фразой, а фехтовальщики, которые вряд ли будут стесняться в выражениях и раскланиваться.

За воротами слуга принял лошадь и отвел ее к коновязи. Девушка прошла на фехтовальную площадку, и несколько человек молодых парней в дворянской одежде тотчас посмотрели в ее сторону. И, то ли от этих взглядов, то ли от утренней прохлады, то ли от молока, выпитого накануне, ей вдруг остро захотелось по нужде. Она подошла к первому, на которого упал ее растерянный взгляд, и спросила, где это можно сделать.

– Где? – удивленно посмотрел на новенького крупный дворянин с мягким, будто детским, лицом. – Да где угодно! Встаньте вон там у дерева. Де Санд разрешает.

Остальные фехтовальщики засмеялись.

– У дерева? – еще больше растерялась девушка.

– Ну, уж если вы такой застенчивый, сударь, тогда идите за конюшни.

– А где это? Вы не проводите меня, господин… простите, как вас зовут?

– Меня зовут Ипполит де Панд, но вы что ли белошвейка, сударь, чтобы я стал вас провожать?

Фехтовальщики засмеялись еще громче, но де Панд все-таки смилостивился и добавил:

– Идите вон той дорожкой, только поторопитесь. Скоро перекличка.

Женька кивнула и побежала бегом, чем развеселила всех еще больше.

– Давайте-давайте, сударь! Да не обмочитесь по пути!

Когда она вернулась, все уже выстроились. Перед шеренгой, готовых к занятиям, молодых дворян, стояли де Санд и Франкон. Ждали, как оказалось, одного «господина де Жано», и как только девушка появилась, де Санд сухо указал ей место в строю. Взгляд его при этом был отстранен и холоден, словно у чужого.

– У нас новый ученик, господа, – сказал он фехтовальщикам. – Его имя Жанен де Жано. Вас двенадцать человек, следовательно, господин де Жано будет тринадцатым.

Де Санд прошелся перед шеренгой, помолчал, после чего продолжил, обращаясь теперь к «новому ученику»:

– Мне сказали, что вы замешкались за конюшнями, господин де Жано. Так вот, если у вас недержание или слабое пищеварение, вам следует перейти на приватные уроки. Вы поняли, что я имею в виду?

– Да, господин де Санд.

– Сумму за первую неделю обучения внесете завтра.

– Да, господин де Санд.

– Отлично! Де Зенкур, сегодня ведете вы, – сказал в заключение де Санд.