Текст книги "Фехтовальщица (СИ)"

Автор книги: Татьяна Смородина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 39 страниц)

– Де Жано, вы скоро ляжете под господина де Жери, настолько идете ему навстречу! Навязывайте свой бой! Как я понял из вашей вечерней истории у вас это должно получиться!

«И в самом деле! – подумала фехтовальщица. – Какого черта?» Она перехватила инициативу, загнала де Жери в угол площадки и довольная собой села на скамью. Ей поаплодировал де Вернан и де Лавуа, но она уже забыла про де Жери, ее волновала «Божья птичка». Отказ де Санда в помощи был неприятен, но не обескуражил Женьку. Напротив, отрицательный результат заставил ее собраться и искать новые ходы. Она рассказала о своем проекте де Вернану, выдав Шарлотту за подругу «Жанена де Жано». Де Вернан посмеялся ее затее и посоветовал найти более достойную девушку, а по делу финансирования предложил обратиться к де Бонку.

– Его семья из бывших купцов и ему более пристало заниматься такими делами.

Де Бонк, действительно, заинтересовался. Он был дворянином всего лишь в третьем поколении и еще не приобрел присущего старой знати презрения к предпринимательской деятельности.

После занятий фехтовальщица вместе с ним съездила в «Божью птичку», где он осмотрел все на месте, нашел планы по реконструкции довольно перспективными, внес свои предложения и дал окончательное согласие. Они договорились встретиться у нотариуса, чтобы подписать договор о доле прибыли каждого.

На следующий день де Санд представил своей группе, взятого на службу, лекаря.

– Он будет жить при школе и врачевать ваши ссадины, ушибы и растяжения, – сказал он.

Лекарем оказался Лабрю. Он присутствовал на площадке во время тренировки, а когда занятия закончились, де Санд приказал всем остаться, чтобы врач произвел осмотр. Фехтовальщики недовольно поворчали, но, тем не менее, стали по очереди проходить в дом. Отказались от этого странного новшества только де Вернан и де Лавуа, высокомерно заявив, что они не лошади. Де Санд велел им завтра уплатить штраф. Они кивнули, небрежно помахали шляпами и уехали.

– С такими кошельками, как у этих надутых парижан, и я бы так махал шляпой, – сказал, глядя им вслед, де Зенкур. – Им этот штраф заплатить, что плюнуть! Одна перевязь де Вернана стоит, как моя лошадь, а де Лавуа чуть ли не на «ты» с королем, после того, как его кузина Клементина втерлась в монаршее доверие с этой своей благотворительностью.

Де Зенкура поддержал де Панд.

– Да-да, а тут совсем исхудаешь, пока получишь место у де Монтале! Скажите, де Фрюке?

– Вы? Исхудаете? Хотел бы я на это посмотреть хоть когда-нибудь, Ипполит! – ответил де Фрюке, и все засмеялись.

– Ничего! Я еще покажу этим столичным красавчикам, как надо держать шпагу! – не успокаивался де Зенкур. – Как вы думаете, д’Ангре?

– Господин де Вернан – благородный человек, Альбер.

– Еще бы не благородный! Платит ваши штрафы и подсовывает вам лучших парижских куртизанок. Последнее время вы что-то очень у него в чести, Эмильен. С чего бы это, а?

Д’Ангре слегка покраснел, а Женька подошла к де Санду.

– Мне тоже надо будет показываться господину Лабрю, сударь?

– Я велел ему проверить только зубы и сердцебиение.

Фехтовальщица зашла последней, и Лабрю с совершенно невозмутимым видом попросил ее руку. Взяв за запястье, он посчитал удары и улыбнулся.

– Сердцебиение немного учащено. Вы чем-то взволнованы, господин де Жано?

– У меня назначена деловая встреча.

– О, столь молодой человек спешит на деловую встречу, а не на свидание? Это что-то новое в нашей молодежи. Будьте любезны открыть рот, я взгляну на ваши зубы. Как раз они больше всего нужны на деловой встрече.

Лабрю посмотрел и сказал:

– Я посоветовал бы вам удалить один зуб, верхний пятый справа. Он поврежден.

– У вас болит зуб, Жанен? – спросил, наблюдающий за осмотром де Санд.

– Нет, не болит.

– Это дело времени, – улыбнулся лекарь. – К сожалению, наши господа мало следят за своими зубами. Я дам вам список трав для полоскания, которые есть в Париже, господин де Жано, и мазь для вашей ссадины на лице. Вы позволите, господин де Санд?

– Вы врач, вам видней, но я бы просто деранул этот зуб к чертовой бабушке!

– Иногда лучше не торопиться. Сейчас я подготовлю список.

Хотя фехтовальщица общалась с врачом внешне холодно, она была рада его видеть. Лабрю, как будто, был на ее стороне, доказав это своим прошлым отношением к ней, и девушку смущало только его неожиданное появление у де Санда. «Вдруг он выследил меня по требованию де Шале?»

Привратник доложил о приходе сборщика налогов. Де Санд ушел с ним в кабинет, а Женька решила поговорить с Лабрю в открытую. Как только врач вернулся со списком и мазью, она тихо спросила:

– Как вы тут оказались, Лабрю?

– Меня порекомендовал один из знакомых господина Франкона. Я как-то вправлял ему руку.

– Вы, наверное, все можете?

– Да, в отличие от других парижских врачей, я не чураюсь никакой работы. Это помогает расширить практику, а, следовательно, и увеличить доход. Единственное, что я не умею, это удалять больные зубы.

– Что в «Привале странников», сударь?

– Слава богу, вы скрылись вовремя, сударыня.

– Зачем полиция искала меня?

– Я не совсем понял, но слышал краем уха имя некой Жанны де Бежар.

– Так, а маркиз де Шале? Он приезжал?

– И еще как приезжал, сударыня! Он так хватал меня за шиворот, пытаясь выяснить ваше местонахождение, что чуть не задушил моим же собственным воротником.

– Маркиз забрал Валери?

– Да, но этим он вызвал еще один скандал, и Аманда успела даже побить ее напоследок.

– Надеюсь, что и теперь вы не расскажете господину де Шале о том…

– Мне это ни к чему! Господин де Санд обещал приличное жалованье, а к вам у меня нет никакой неприязни, напротив, я рад!.. Скажите, а господин де Санд знает, что вы…

– Да. Об этом еще известно Франкону и одному солдат из охраны дома. Франкон – свой человек, а Эжен… он тоже не проговорится.

– Хм, весьма занятно, но я видел вас на занятиях… Не похоже, что вы затеяли это только для того, чтобы спрятаться от маркиза де Шале.

– Вы правы, я фехтую с десяти лет.

– Хм, так вот почему у вас такое наполненное сердцебиение! Очень интересно! Еще в «Привале странников» я заметил, что у вас довольно крепкие бедра!..

– Не хватите через край, сударь, – сурово посмотрела фехтовальщица. – То, что вы видели мою голую задницу, не дает вам права….

– Я говорю только, как врач и знаток анатомии, сударыня. Вы интересны мне, как довольно редкий пациент.

– Я не больна и не вижу здесь ничего редкого. Моя хозяйка Жильберта тоже сильная женщина!

– Это дело житейское, а вы пытаетесь взять какой-то другой вес, где скорее можно надорваться.

Из кабинета вышел де Санд.

– Что-то вы слишком долго общаетесь с господином де Жано, Лабрю. У вас мало работы? Сейчас будут подходить ученики первой группы. Их тоже надо будет посмотреть.

– Не сердитесь на Лабрю, господин де Санд, – сказала Женька. – Лабрю знает меня.

– Знает, что вы…

– Да, мы жили в одной гостинице.

– Вот как? Ну что ж… тем лучше, но впредь, господин Лабрю, прошу без необходимости не общаться с господином де Жано.

Лабрю поклонился и ушел.

– Вы что, думаете, что Лабрю будет играть на моем положении? – спросила де Санда девушка.

– Кто его знает? Мне достаточно хлопот с Эженом. Вы знаете, что он все время подсматривает за вами во время занятий?

– Ну и что? Он же не болтает обо мне.

– Его счастье. Если не наделает глупостей, рекомендую его в охрану коменданту Шатле.

– Не лучше ли держать его на виду?

– Не лучше. Это вам надо держать его на виду.

– А что такое Шатле?

– Тюрьма.

Другой вес

Утром фехтовальщица проснулась от знакомой деликатной боли внизу живота. Она взглянула на заляпанную простыню и поморщилась. «Ну вот… Опять… Как теперь фехтовать?.. Ванной у де Санда нет, а за конюшню каждый раз не набегаешься. И еще Жильберта… Как отдавать белье в стирку? Прачка сразу поймет, что…» Женьке ничего не оставалось, как позвать наверх Жильберту и признаться в том, что она не юноша. Та на ее признание улыбнулась.

– Я давно это знаю, госпожа.

– Откуда?

– Это видно, когда близко живешь. Господа и пахнут не так, и слуг в другую комнату спать не отсылают, а у изножья кладут. Вы та девушка, которая у меня квартиру торговала, – улыбнулась хозяйка. – Я так и подумала, что прячетесь от кого-то.

– Да, прячусь, – не стала вдаваться в подробности смены своего костюма фехтовальщица. – Меня один кавалер преследует.

– Зачем же от кавалеров бегать? Или он недоброе хочет сделать?

– У меня дело в Париже, он будет мешать.

– Какое же дело может быть у девушки? Замуж надо вам выйти, вот тогда все дела и сладятся.

– Жильберта, вы ничего не понимаете.

– Может, и не понимаю. Я женщина простая, а только чудно это и опасно. Смотрите, проведают у нас, что вы штаны носите, как мужчина, шуму не оберешься.

– А дети ваши знают обо мне?

– Нет, только я. Зачем так детей путать?

Сама Жильберта, несмотря на тревоги, конечно, смирилась со столь опасной «переменой пола» своей необычной жилички. Проживание «господина де Жано» сулило ее дому дальнейшее благополучие, поэтому она обещала и дальше сохранять его инкогнито. Де Санд в ответ на скомканные объяснения и просьбу Женьки пару-тройку дней пропускать разминку усмехнулся.

– Боитесь опозорить ваши мужские штаны?

– Я же не виновата, то есть, не виноват…

– Вот именно, виноват, господин де Жано! Разве вы еще не поняли, что мужские штаны нельзя носить безнаказанно? Чем я объясню такое попустительство в вашу сторону остальным фехтовальщикам? Это не пойдет на пользу общей дисциплине на площадке. Вам следует пропустить не разминку, а занятия. Поезжайте домой. Я скажу, что вы больны.

– Я хочу остаться.

– Ну, если только вы сами будете командовать разминкой вместо меня.

– Вместо вас?.. Я согласна.

Де Санд захохотал.

– Вы серьезно, Жано?

– Да, я проведу разминку, но только если вы не будете мне мешать.

– Не буду мешать? Нет, вы только посмотрите, что здесь делается, Франкон! Ален, вы слышите?

Франкон как раз в это время спустился в гостиную и, узнав, в чем дело, тоже рассмеялся.

– Кажется, вас хотят подвинуть, Даниэль!

Тем не менее, де Санд согласился и дал своей случайно брошенной шутке ход.

– Идемте, де Жано! Я очень хочу на это посмотреть!

Выйдя на улицу, де Санд построил фехтовальщиков и громко сказал:

– Сегодня, господа, урок до парных боев вместо меня проведет господин де Жано.

– Что? – переглянулись самолюбивые дворяне.

– Мы не ослышались? – уточнил с неприятными нотками в голосе де Зенкур.

– Командуйте, де Жано! – велел де Санд и отошел.

Женька откашляла сухой ком в горле и довольно уверенно произнесла:

– Начнем, господа! Ведет де Боме!

Фехтовальщики развернулись и, продолжая быть в легком недоумении, побежали за де Боме.

– Не оглядывайтесь, а то споткнетесь! – напутствовала их девушка. – Жакоб, дайте два удара.

Жакоб ударил в колокол.

– Отлично! Хороший темп, де Боме!

Фехтовальщица понемногу освоилась и держала жезл старшинства, который шутя, сунул ей в руки де Санд, все крепче. Одних это насмешило, других заинтересовало, третьих озадачило, а де Зенкура, конечно, разозлило. Когда же девушка добавила пару новых упражнений, он просто взорвался:

– С какой стати нами командует этот стручок?!

– Вы чем-то недовольны, Альбер? – спросил де Санд.

– Как вы можете, сударь, сделать старшим мальчишку, который здесь всего неделю и даже еще не бреется? Это унизительно для настоящих фехтовальщиков!

– Старший здесь я, мой друг! Выполняйте упражнения, которые показал господин де Жано, и не разговаривайте, а то собьете дыхание.

– Я собью дыхание этой «Белошвейке», – процедил сквозь зубы де Зенкур. – Мальчик зарвался. Держу пари, что он тут уже давно лижет кое-кому зад! Как вы думаете, де Бра?

Де Бра ответить не успел, – Женька подскочила к де Зенкуру в два прыжка и со всей силы послала ему кулак уже не под подбородок, а в глаз. Альбер отшатнулся, схватил со скамьи первое попавшееся оружие, девушка тоже рванула из ножен чью-то шпагу, и они стали драться прямо на глазах у де Санда.

Ярость застила глаза фехтовальщицы, словно мокрый туман, но она чувствовала врага всем телом. Голоса окружающих доносились до нее, будто из другого мира, а все ее существование сузилось до видимой только ей точки, которая остро светилась на кончике ее клинка, точно красный Марс. Другая точка горела на уровне сердца де Зенкура, и девушка почувствовала настоящую боль, когда ей не дали свести эти величины воедино. Она очнулась в руках де Стокье и де Панда. Де Зенкура в это время оттаскивали де Лавуа и де Блюм. Что-то теплое текло у нее по щеке. Оказалось, разъяренный Альбер сумел задеть ее концом шпаги.

– Довольно! – гаркнул де Санд. – Штраф обоим в размере оплаты за две недели! Если в понедельник деньги не поступят, выгоню обоих! Лабрю, перевяжите господину де Жано голову. Кажется, от высоты положения она у него закружилась. А господину де Зенкуру сделайте компресс на глаз. Может быть, в следующий раз он будет лучше видеть.

Де Зенкур от компресса отказался и с разрешения де Санда уехал искать назначенную сумму.

Фехтовальщица осталась. Она сидела на скамье и смотрела на парные поединки. «Черт возьми! Если я отдам двухнедельную сумму, то уже больше не смогу платить за учебу». К девушке подсел де Вернан.

– У вас озабоченный вид, Жанен, и я, кажется, догадываюсь, почему. Что у вас со средствами? Вы еще в состоянии сорить деньгами?

– Боюсь, Андре, что в понедельник я вылечу отсюда, как пробка.

– Я могу внести за вас этот штраф.

– Андре…

– Пустяки, не принимайте это за долг. Ваш сегодняшний поединок с этим предводителем наших провинций стоит этих денег.

В воскресенье занятий не было, но без новых стычек в этот день тоже не обошлось. Жильберта, чтобы уменьшить зависть своих соседей к появившемуся благополучию, устроила большой обед, на который пригласила и своего «постояльца». Уважение к ее жильцу еще более возросло, когда все увидели господина де Жано с повязкой на голове. С особым восхищением на раненого героя смотрели сын хозяйки Ксавье и дочка кукольницы Жули, с который мальчик дружил чуть ли не с младенчества.

Обед вышел веселый. Жильберта припомнила историю с защитой Жули, а Ксавье драку возле лавки Фише. Словно подслушав мальчика, к дому Жильберты подкрались мальчишки с улицы Бакалейщиков. Подосланные своими матерями, они начали кидать по окнам комьями земли и кричать проклятия, а разбежались только тогда, когда фехтовальщица, размахивая шпагой, выскочила за ворота и к всеобщему восторгу присутствующих разогнала малолетних налетчиков в разные стороны. Некоторые успели получить по заду шпагой плашмя.

Улица Бакалейщиков знала, что у Жильберты квартирует брат той девушки, которую Фише посчитал ведьмой, поэтому тех, кто имел к ней хоть какое-нибудь отношение, побаивалась и не любила. Улица Вольных каменщиков на фоне той эпохи обладала более здравым смыслом и склонялась в сторону мнения сестры господина де Жано, считая братьев Фише преступниками. Вылазка из вражеского лагеря не испортила обед, а напротив, придала ему еще больше веселья, а его участникам уверенности в своей правоте.

В понедельник де Вернан передал фехтовальщице обещанные деньги. Женька заплатила штраф де Санду и продолжала вести разминку. Во вторник занятиями руководил Франкон, а сам Даниэль неожиданно уехал в Орлеан.

– У него там родственники? – спросила Женька, вспомнив, что познакомилась с хозяином фехтовальной школы на орлеанской дороге.

– Де Санд поехал навестить сыновей.

– Сыновей? Он женат?

– Что вы! – усмехнулся Франкон. – Чтобы иметь сыновей, совершенно не обязательно быть женатым. Мы стояли там три года назад с королевской армией.

– И кто их мать?

– Матери.

– Даже так? И кому же там посчастливилось?

– Одна Вирджини – жена орлеанского откупщика, другая – ее служанка Ажель.

– И там знают об этом?

– Конечно. Это было бы трудно скрыть, оба мальчика рыжеволосы. Теперь Вирджини требует, чтобы де Санд помог им переехать в столицу.

Неожиданная новость о сыновьях была правдой, но де Санд и не скрывал ее. Как поняла из рассказа Франкона Женька, отцовством здесь гордились открыто, даже если оно случалось не в браке, – гласно и негласно именно оно служило главным показателем мужественности.

– Может быть, и у вас есть дети, Ален? – спросила фехтовальщица.

– Конечно. Дочь и сын. К сожалению, они тоже пока растут в других семьях. Это только те, что в Париже, остальных я не знаю.

– И это, по-вашему, хорошо?

– Что же плохого, если семьи с достатком, а ваши дети получат все, что нужно? Нам воякам не всегда удается свить свое гнездо.

– Но у де Санда есть дом.

– Этот дом принадлежит короне. Если королю что-то не понравится, он легко выставит нас отсюда.

– А что же муж, тот орлеанский откупщик? Он не вызвал де Санда на дуэль?

– Откупщик? Де Санда? Что вы! Он принимает его в своем доме, почти как родного и требует, чтобы Даниэль помог устроить сына в Наварский колледж. Я бы отказал, достаточно того, что де Санд улучшил его породу. Так что сегодня вы снова ведете разминку, сударыня.

– Де Зенкур меня убьет.

– Не беспокойтесь, Даниэль дал распоряжение охранникам присутствовать на занятиях.

Фехтовальщица освоилась и уже смело включала в разминочный блок упражнения из арсенала своего времени и выстраивала их последовательность по методу отца. Де Зенкур морщился, но помалкивал. Остальные принимали новшества с интересом. Новые упражнения к удовольствию большинства группы, очень освежили привычную разминку.

Де Санд вернулся через два дня, но не один, а вместе с сыном и его матерью служанкой Ажель. Вскоре двухлетний малыш уже вовсю бегал по площадке под присмотром Жакоба. Фехтовальщики, наблюдая на перерыве, как мальчик ковыряет палкой соломенный чучела, посмеивались.

– У нас теперь будет два де Санда. Не много ли для нас, господа?

– Прекрасный мальчишка! Де Санд – мастер не только в фехтовании.

– Жаль, что это сын служанки. Как ее там зовут? Ажель?

– А вы ее видали, господа? По-моему, она милашка.

– Милашка и глупышка.

– Глупышка? Не скажите, Поль! Так устроиться в столице! Ее хозяйка, верно, сгрызла все ногти от досады!

Женька в это время сидела на скамье под приоткрытым окном кабинета и слушала разговор де Санда и Франкона, которые тоже говорили о мальчике.

– Вирджини совершенно замучила девчонку, а потом сослала ее в деревню! – сказал де Санд.

– Думаете, здесь вашему сыну будет лучше? – усомнился Франкон.

– Ему нужна моя школа.

– А ваша Ажель? Вы что, решили жениться? – спросил Франкон.

– Не говорите чепухи, Ален! Ажель будет на кухне. Моему повару давно требуется помощница.

– А… а «господин де Жано»?

– Господин де Жано никуда не денется. Не дурак же он, черт его побери! Как он, кстати, провел разминку? Все живы?

Из дома за сыном вышла тихая миловидная девушка с большими голубыми глазами. Она испуганно огляделась, будто преследуемая охотником лань, забрала мальчика и скрылась за дверями.

Фехтовальщики одобрительно переглянулись.

Открытый урок

Вторая неделя пребывания в фехтовальной школе подходила к концу, и Женька чувствовала, что уже пора поговорить с де Сандом о графе д’Ольсино. Из разговоров с фехтовальщиками она узнала правила дуэли, и теперь ей требовалось составить вызов и подобрать секундантов, однако события, начавшиеся с субботы, чуть не пустили все эти начинания под откос.

Девушка приехала в этот день в новом костюме, что, конечно, вызвало определенное одобрение среди фехтовальщиков, только де Зенкур презрительно повел носом и усмехнулся:

– Для кого это вы так вырядились, господин де Жано? Ужели для вашей смазливой кабатчицы?

Он намекал на Шарлотту. Все знали о делах фехтовальщицы с «Божьей птичкой» и иногда подшучивали над ее дружбой с дочкой Бушьера. Девушка ничего не ответила, и де Зенкур демонстративно, рискуя получить новое взыскание, встал помочиться у дерева.

– Альбер, нарываетесь на штраф! Вы помните, что вчера де Санд запретил нам справлять нужду на площадке? – сказал де Бра.

– Наплевать! Не понимаю, с чего он взялся так заботиться о приличиях? Насколько я знаю, господин де Санд не посещает салон маркизы Рамбуйе!

– Может, это из-за Жан-Пьера? – предположил де Стокье. – Его мальчишка теперь постоянно бегает по площадке.

Де Зенкур застегнул штаны и обернулся.

– А я думаю, что к этому причастен другой мальчишка!

– Вы о господине де Жано? – спросил де Боме.

– А о ком еще? Господин де Жано, вы случайно не тайные родственники? Почему де Санд вам так потакает?

– Потакает? Я не заметил.

Фехтовальщики рассмеялись.

– Да, вы ошибаетесь, Альбер, – сказал де Вернан. – Де Санд мучает Жанена гораздо больше других.

Де Зенкур не без основания связывал запрет де Санда с именем Жанена де Жано, но о характере этой связи не мог догадаться пока даже он. Сама Женька была довольна распоряжением лучшего фехтовальщика Парижа, хотя понимала, что де Санд печется вовсе не о приличиях.

Во время перерыва, когда все с аппетитом жевали вареное мясо, Даниэль обычно уходил в дом. На этот раз было так же, только вернулся он раньше обычного и не один. Все тотчас повскакали со скамеек, как болванчики, а Женька при виде тех, кто сопровождал хозяина фехтовальной школы, чуть не подавилась куском мяса, – с де Сандом был король, незнакомый представительный дворянин и два мушкетера охраны – де Ларме и де Белар.

«Похоже, настал мой судный день», – подумала фехтовальщица, молча наблюдая, как вся группа остановилась напротив фехтовальной площадки. Де Санд дал знак Жакобу вынести из дома стул для короля, потом приказал всем построиться и сказал:

– Господа, его величество король и капитан королевских мушкетеров господин де Монтале прибыли лично посмотреть ваш класс, и, очень возможно, что уже сегодня кому-то выпадет честь быть зачисленным в самые престижные столичные роты. У вас минута, господа, чтобы привести себя в порядок.

Пока фехтовальщики готовились, подтягивали ремни колетов и проверяли рапиры, де Санд сам прошел по всему ряду. Остановившись возле Женьки, он шепнул:

– Если что, уходите задней калиткой. Она находится за конюшней. Я задержу их насколько смогу.

Приезд короля был неожиданным не только для группы де Санда, но и для него самого, поэтому он мог действовать только по обстоятельствам. Женька почувствовала, как стало горячо в груди, тем не менее, как и другие, подтянула ремни колета и надела перчатки. «Я – Жанен де Жано, Жанен де Жано…» – твердила мысленно девушка и старалась не смотреть в сторону де Белара, когда вышла на площадку и приступила вместе со всеми к отработке атак и защит.

С тревогой смотрел с крыльца Франкон. Рука его лежала на эфесе шпаги, и фехтовальщица была уверена, что он тоже будет на ее стороне.

Король, наблюдая за упражнениями, иногда поворачивался к капитану де Монтале и говорил ему что-то. Вероятно, он был простужен, так как уже не раз приложил к носу платок, который подавал ему паж.

Сначала Людовик равно отдавал внимание каждому фехтовальщику, но потом его глаза все чаще стал задерживаться на Жанене де Жано, а когда начались парные поединки, Женька чувствовала его долгий взгляд даже взмокшей под колетом спиной. Ей уже казалось, что она дерется не с де Боме или с де Бра, а с самим королем. Впрочем, так оно и было.

А де Санд невозмутимо ставил фехтовальщицу, то под длинную руку железного де Стокье, то давал почувствовать тонкость выпадов де Лавуа, то бросал в непредсказуемость атак хитрого де Жери. Женька тяжело дышала и чувствовала, что вот-вот свалится навзничь, но Даниэль, видимо, лучше знал, на что она способна. Тело, влекомое фехтовальным азартом, продолжало послушно двигаться, а, умело раскрученная де Сандом, пружина здоровой злости заставляли разгоряченную девушку делать то, что в показательных поединках делать не полагалось, – она била своих напарников рукоятью даги, наносила удары локтем и выходила за пределы фехтовальной площадки, если ее загоняли в угол. Последним таким «незаконным» трюком был прыжок на перила и удар ногой в грудь. Де Жери отлетел назад, словно футбольный мяч и, потеряв равновесие, опрокинулся на дощатый пол.

– Де Санд, это не поединок, это драка! – возмущенно крикнул он.

Все зашумели.

– Да-да! Почему вы позволяете господину де Жано драться без правил, как в уличной стычке?

– Он всегда так дерется, де Зенкур, – спокойно ответил де Санд. – Разве вы забыли?

Де Зенкур сумрачно зыркнул в сторону фехтовальщицы своим подбитым глазом, но возмущаться не прекратил.

– Вы слишком много ему позволяете, господин де Санд, и я уже давно не понимаю, кто здесь хозяин – вы или господин де Жано!

Фехтовальщики заспорили:

– Оставьте господина де Жано в покое, сударь! Вы ему просто завидуете!.. – говорили одни.

– Нет, так нельзя! Как же законы чести?.. – возражали другие.

– Какая честь, господа? Все уже давно забыли это древнее слово! – усмехались третьи.

Фехтовальщики так расшумелись, что де Санду пришлось напомнить о присутствии короля. Все тут же затихли и посмотрели на Людовика. Он сидел все в той же непринужденной позе и казался спокойным, но темная поверхность его внимательных глаз, остановившихся на Женьке, дрожала в короткой агонии некого непредусмотренного ошеломления.

– Что скажете, де Монтале? – спросил он, слегка наклонив голову.

– Господа правы, ваше величество, – ответил капитан королевских мушкетеров. – Этот ученик знает шпагу, но не приучен к дисциплине и действует сейчас слишком нагло, даже подло, поставив себя, таким образом, в более выгодное положение. Команды драться на поражение не было, ее не могло здесь быть, но признаюсь, манера господина де Жано впечатляет.

– А что вы думаете, лейтенант де Ларме? – обратился король к мушкетеру.

– Блестящий поединок! – не стал скрывать Люис и чуть заметно подмигнул фехтовальщице. – Господин де Жано идет к цели наиболее коротким путем и определенно подает большие надежды! Я, честно говоря, не предполагал…

– Чего не предполагали?

– Что этот юноша на подобное способен.

– А ваше мнение, де Белар? – повернулся король в сторону Кристофа.

Лицо де Белара оставалось невозмутимым, почти чужим, но Женька знала, что это не так, и боялась его приговора больше, чем какого-либо другого.

– Да, господин де Жано действует иногда подло, ваше величество, – сказал он, – но… но, может быть, за таким бойцами будущее.

– Что ж… – король высморкался в платок, потом встал, – благодарю вас, г-господа, а теперь, если господин де Жано не слишком устал, я хотел бы сам испытать его руку.

– Государь, – шагнул к Людовику де Санд, но тот жестом остановил его.

– Возражения не п-принимаются, господин де Санд. Я спрашиваю сейчас только согласия вашего ученика. Вы будете со мной драться, господин де Жано?

– Да, – ответила фехтовальщица.

– Чудесно, тогда поменяйте оружие.

– Что?

– Возьмите шпагу.

Такого поворота не ожидал никто, и в рядах присутствующих раздался сдержанный гул тревоги. Но Женька сделала вид, что не смутилась, поменяла учебную рапиру на боевое оружие и, так как король не был в фехтовальном костюме, тоже сняла защитный колет. Это тотчас оценили, гул стал одобрительным, а король улыбнулся. Он первым вышел на середину площадки и сказал:

– Деремся до п-первой крови или потери оружия, господин де Жано.

Фехтовальщица кивнула, тоже вышла на площадку, сделала приветственный поклон, и поединок начался. Девушка очень хорошо понимала, в какое хитрое положение поставил ее король, – победа его над ней делала ему честь, ее победа над ним была опасна, – они дрались публично.

После череды парных поединков Женька, конечно, устала, но глаза фехтовальщиков, следивших за боем, придавали ей новых сил. Она сражалась сдержанней, но не столько для того, чтобы не обидеть короля грубым ударом, сколько стараясь прощупать его тактику, найти слабое место и сделать решающий выпад более точным. Людовик тоже не спешил, работал шпагой довольно умно и блестел взглядом с тем же азартом, что и сама фехтовальщица. Он даже, как будто забыл о том условии, которое поставил, и дрался просто, как мальчишка, играющий в любимую игру. Ему удалось на какое-то время перехватить инициативу и продырявить девушке штанину. Торжествующе воскликнув, он на долю секунды отвлекся… Женька метнулась, как кошка, вогнала лезвие даги в переплетение дужек его шпаги и, резко повернув эфес, рванула на себя. Шпага вылетала из королевской руки, словно пробка и со звоном покатилась по деревянному настилу…

– Вы… вы проиграли, государь, – сказала фехтовальщица и вытерла ладонью мокрый от пота лоб.

Образовавшаяся после этого пауза, казалось, вобрала в себя всю ее недолгую жизнь.

– Да… сейчас проиграл, – шмыгнул простуженным носом Людовик. – Только никогда больше не говорите п-подобное королям, господин де Жано. Не все, как я, могут быть справедливыми.

К королю подошел паж и подал выбитое оружие. Людовик в полной тишине убрал клинок в ножны, высморкался в очередной платок и посмотрел кругом.

– Господа, – обратился король к фехтовальщикам, – благодарю за удовольствие еще раз узнать, что мы весьма сильны, раз у нас есть такие к-клинки. Через пару дней я сделаю для к-капитана де Монтале несколько рекомендаций, а теперь я хотел бы отдельно п-побеседовать с господином де Жано. И вы останьтесь, господин де Санд.

Фехтовальщики стали разъезжаться, а король дал пажу знак накинуть ему на плечи плащ и пригласил названных господ подойти ближе.

– Мне хотелось бы сначала выяснить, знает ли г-господин де Санд, кто скрывается под именем Жанена де Жано? – посмотрел на де Санда Людовик.

– Знаю, ваше величество, – не стал хитрить тот.

– Хорошо, только не надо так напряженно держать руку на эфесе вашей шпаги, а то вы заполучите судорогу, сударь. Если бы я имел намерения арестовать вашего ученика, то уже бы сделал это.

– Простите, ваше величество, – поклонился Даниэль, но руку с эфеса не убрал.

– Давно вы в этой школе, сударыня? – перевел глаза на девушку король.

– Две недели.

– Всего-то? Значит, п-прежде вы уже учились где-то?

– На родине, у отца.

– Признаться… вы опять п-поразили меня. Это мешает мне обойтись с вами, как должно после того, что вы себе п-позволили.

– А что я себе позволила, ваше величество?

– Вы имели дерзость п-присвоить себе чужое имя и незаконно проживать в Париже.

– Вы узнали меня?

– За вами наблюдали с той минуты, как господин де Шале рассказал мне о Марии Гонзалес.

– Почему же вы не приказали меня арестовать?

– Мне посоветовали не спешить и, кроме того, я хотел, чтобы вы п-посмотрели балет.

– Спасибо…

– Вам п-понравилось.

– Да, ваше величество, только я не поняла, зачем эти прачки в конце.

– Это п-просто. Бал наших страстей кончается тогда, когда нужно отдать в стирку белье или п-приготовить ужин.

– Но в городе осталась Черная Кошка.