Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 46 страниц)

Та, разцвев как миллион алых роз, еле слышно:

– Я согласна, Иосиф Виссарионович.

Мои заговорщики тут же:

– Поздравляю!

– Совет, да любовь!

– Когда свадьба?

– Горько!

Приняв поздравления и поцеловав в губки суженную:

– Ну а теперь вели нести нам с товарищами чай.

***

За чаем я без обиняков заявил Берии:

– Делить шкуру не убитого медведя – плохая примета, но всё же скажу: НКВД я собираюсь «раскассировать», а тебя Лаврентий Павлович назначить Первым заместителем как Председателя Государственного Комитета Обороны (ГКО)… Займёшься вплотную военной промышленностью, особенно авиапромом – а то у нас там бардак, не хуже чем в Гоморре с Содомом: не хватает только легализовать однополые браки. Что скажешь на это?

Тот, пожав плечами:

– Скажу, что готов трудиться на любой должности.

Размешивая сахар в стакане ложечкой:

– Ещё вот, что… Человек ты амбициозный и, когда всё утрясётся-устаканится – обязательно захочешь стать «главным сусликом» в этом поле и даже попытаешься «подсидеть» товарища Сталина.

Берия вскинулся-встрепенулся и попытался было открыть рот… Но тут же его закрыл, спрятав глаза, а я продолжил:

– Сказать по правде: «обнуляться» я не собираюсь, чтоб не выглядеть в связи с неизбежным старческим маразмом – полным долбоё… Долболюбом в глазах электората и, после войны – собираюсь по-настоящему свинтить на пенсию. Так что в добрый путь!

Изрядно помолчав, продолжаю глядя Берии в очи:

– Но есть одна загвоздка… Товарища Сталина – не только боятся, но и любят – такой уж он человек. Тебя же Лаврентий Павлович, можно только бояться – такой уж ты тоже человек.

Народ, аж рты разинул, а грозный нарком начал стремительно оху…евать.

Сделав несколько обжигающих глотков, рассудительно:

– Дело конечно твоё, как после меня «рулить» страной… Но я бы на твоём месте постарался быть кардиналом Ришелье при Людовике и править его именем. Для этого, тебе надо подружиться с какой-нибудь популярной (но политически простоватой) в народе личностью и потихоньку продвигать его вверх. Он – «законно-избранный», ты – типа, как самый обычный управленец – хотя и самый высокопоставленный. Ему на тебя все жалуются, он тебя при всех «дрючит»… Но понарошку.

Указательный палец вверх:

– И «пиплу» приятно и дело делается!

Поймав его взгляд:

– Ежели не последуешь моему совету, Лаврентий, не удивляйся и не пеняй мне – когда тебя потащат в расстрельный подвал…

Тот, поёрзав на стуле:

– Да где ж такого взять?

– «Такого» можно самому вырастить. Например из лётчика.

Поскрёбышев, встряв в разговор:

– Кстати, Иосиф Виссарионович: к тебе на приём как раз один лётчик просится. Голованов…

Я, радостно:

– Александр Евгеньевич? На ловца и зверь бежит!

– Вы знаете такого?

– Конечно, знаю.

К Берии:

– Из ваших – из чекистов. Затем перешёл в Гражданский флот, налетал миллионы километров, награждён двумя орденами…

Наморщив лоб:

– …А вот зачем просился в начале 41-го на приём к Сталину – убей, не припомню²³.

Берия:

– Наверное, по каким-то авиационным вопросам.

Отмахиваюсь в азарте:

– Но это уже не важно! Главное, по всем статьям он на роль «Людовика» подходит: внешне обаятелен, умён и главное – в политических амбициях замечен не был.

Тот, с крайней заинтересованностью:

– И что с ним было в «реальной» истории?

– Во время войны Голованов стал самым молодым маршалом… И в самом конце войны – самым первым «сталинским выдвиженцем» попавшим в опалу. Вслед за ним «посыпались» и остальные…

Спохватившись, что выдаю информацию – которая в случае «фиаско» может погубить хороших людей, допиваю чай, и:

– Ладно, на сегодня хватит: остальные «портфели» распределим после «Операции «Ы»». Сейчас разбегаемся и «держим паузу».

Глава 4. Особенности рыбалки в зимний период.

В. Молотов, со слов писателя И. Стаднюка о кризисе в Наркомате обороны СССР 29.06.1941г.:

«Поехали в Наркомат обороны Сталин, Берия, Маленков и я. Оттуда я и Берия поехали к Сталину на дачу. Это было на второй или на третий день. По-моему, с нами был еще Маленков. А кто еще, не помню точно. Маленкова помню.

Сталин был в очень сложном состоянии. Он не ругался, но не по себе было.

– Как держался?

– Как держался? Как Сталину полагается держаться. Твердо».

Сталин И.В.:

«Мы хотим иметь государственный аппарат, как средство обслуживания народных масс, а некоторые люди этого госаппарата хотят превратить его в статью кормления. Вот почему аппарат в целом фальшивит».

«Пауза» длилась ровно три дня.

За это время я успел официально подать заявление об увольнении в связи с достижением пенсионного возраста… Поскрёбышев отвозивший заяву в Кремль, приехал оттуда «взъерошенной» – если можно так сказать про совершенно лысого человека и обрисовал ситуацию в двух словах:

– Тихая паника.

Успел сочетаться законным браком с Валентиной Истоминой, по моему настоянию оставившей прежнюю фамилию – мало ли что, чтоб потом документы вновь не переделывать… Правда, свадьбу отложили до более, не то чтобы до лучших – до более определённых времён.

Познакомиться с руководством Кунцево и особенно с участковым милиционером на участке которого расположена Ближняя дача… Успел по ночам хорошенько поработать с Поскребышевым и, с помощью Павла Васильевича (брата мой законной супруги), днём пристраститься к зимней рыбалке на речке Сетунь.

Рискуя испортить Реципиенту пищеварение, изучал советские газеты всё более и более убеждаясь в мысли: судя по количестве его фотографий и сравнительно с количеством фотографий «кодлы» его соратников, товарищ Сталин в данный момент – всего лишь портрет на стене, да лошадь которая тащит – не более того.

А вообще, советская пресса – это такая лютая хрень… Что руки так и чешутся срочно кого-нибудь срочно репрессировать, причём в особо извращённой форме.

За эти три дня пару раз ездил якобы по хозяйственным делам в Москву Власик, а так никто не тревожил…

Может, забыли про товарища Сталина?

Хотелось бы, сказать по правде…

Однако, не забыли ибо как и предполагал – Молотов звонил профессору Виноградову и интересовался моим здоровьем…

Мол, что это с ним было?

Тот с моей подачи ответил, что на совещании в Генштабе у меня был микроинсульт: жизни не угрожает, на трудоспособность или на мыслительную деятельность не влияет – но иногда товарищ Сталин может «гнать».

Судя по ответной реакции, такая «легенда» полностью удовлетворила «Железного наркома».

***

Той зимой холода стояли жутчайшие, поэтому чтоб товарищу Сталину можно было рыбачить, не звеня на морозе «яйцами» – на льду заводи с обратным течением была установлена большая армейская палатка с освещением от автомобильного аккумулятора и с блиндажной печкой-буржуйкой. Благодаря этому внутри было так тепло, что можно было сидеть в трусах и сомбреро… Огонь поддерживал один из охранников – так называемый «прикреплённый» который заодно грелся, второй в это время бдительно нёс службу снаружи.

Кстати, «прикреплённых» у товарища Сталина оказалось всего три в вахте – еще один сидел на даче, охраняя имущество, да комендант. Я с ними практически сразу нашёл общий язык, ибо не токмо по менталитету – даже внешне они были один в один с моими «торпедами». Разве что те в строгих чёрных костюмах да при галстуке, а эти в шинелях.

Здесь главное что?

Главное в людях от которых зависит твоя жизнь – видеть людей, а не элемент меблировки и они будут готовы вас грудью прикрыть от пули.

Несмотря на то, что Сетунь невелика, там водится и оттуда ловится довольно много разнообразной рыбы: щуки, окуни, караси, голавль, жерех, плотва и, даже изредка судак. Я ловил в отвес на небольшую блесёнку и мне иногда попадались (ВОТ ТАКИЕ!!!) окуни весом до восьмисот грамм.

Вру?

Да, чтоб я ещё раз сдох!

После обеда, сижу в палатке на низком стульчике и ужу. Окунь, бойко шедший с утра – как будто вымер, зато хорошо клевала на мормышку с наживкой из мотыля крупная плотва. Выловив очередную, я забросил её в корзинку и вытерев руки об полотенце, обратился к шуряку:

– Набулькай нам, Паша, по пятьдесят капель «Особой московской».

– Валька бухтеть не будет?

– Конечно, будет – жена ж мне она как-никак, а не просто хорошая знакомая…

Я потихоньку приучал организм Реципиента к национальному напитку и это у меня очень хорошо получалось.

– А ты, кстати, мог бы поговорить с сеструхой – чтоб не была такой вредной.

Тот, за словом в карман не полез:

– Глаза на месте были когда замуж её брал? Были… Вот и не жалуйся, Иосиф Виссарионович!

Мда… Остаётся лишь в очередной раз печально констатировать: хотя я парень – хоть куда и практически без изъянов, но женщины – моя ахиллесова елда… Хм, гкхм…

Пята!

– Ладно, хватит уже про грустное, давай уж употребим…

Не успел я и пригубить, как вдруг голоса снаружи.

Кричу:

– …Кого там чёрт принёс?

– Товарищи из Политбюро.

У меня на мгновение остановилось сердце:

«Началось…».

Не глядя на шуряка, куда-то в пространство:

– По-моему, водки сегодня мало взяли…

Хотел было закосить под Александра Третьего:

– Когда Сталин ловит рыбу, Политбюро может и подождать!

Как вдруг откидывается полог и, здрасте вам – с согнутой выей входят товарищи Молотов, Жданов, Ворошилов, Микоян, Каганович, и…

Хрущёв!

Я так и замер с гранённым стаканом в руке:

– Что? Пенсию мне принесли?

Шурин как-то по-английски слинял, но греющийся у печки охранник остался, незаметно перекинув автомат «Томиганн²⁴» в удобное для стрельбы с бедра положение.

Явление «делегации ходоков» меня не удивило. Со слов Берии переданных через Власика: после моего демарша в Генеральном штабе среди членов Политбюро разразился зачётнейший срач.

Давай было промеж себя выбирать себе главного – но каждый отнекивался, даже Молотов. Ведь, это означало взять на себя ответственность за делишки, которые ранее они прежде обделывали за спиной Вождя.

А эта категория руководителей, очень не любила ответственности!

Каждый кто руководил группой прямоходящих приматов количеством хотя бы более двух – считая и себя, знает разницу между «делай как нам приказали» и «делай как я сказал». Судя по некоторым источником – точно такая же история была в 1953-м году после смерти Сталина. Тогда пока все менжевались, к власти пришёл опирающийся на генеральские «штыки» Хрущёв – который во время войны был членом военного совета многих фронтов и, успел за четыре года снюхаться с лампасниками типа Жукова и Конева.

Почему, так? Почему Политбюро ЦК ВКП(б) оказалось неспособно выбрать из своих рядов нового лидера?

Вспомним те человеческие качества, которые отмечали у Вождя даже его враги. Например, перебежчик Бармин А. Г²⁵. в «Соколах Троцкого» так описывает свои первые впечатления:

«Я увидел Сталина как раз в тот момент, когда он выходил из Георгиевского зала, где проходил конгресс. На нем была серая военная шинель, сапоги и гимнастерка полувоенного покроя. Он уже спускался по лестнице, когда к нему подбежал какой-то мелкий служащий из аппарата Коминтерна и задал какой-то вопрос. Я сидел в нескольких шагах, курил и наблюдал за делегатами конгресса. Служащий Коминтерна был очень мал ростом и, как это часто бывает у низкорослых людей, компенсировал этот недостаток чрезмерной активностью. Сталин и сам был невысок, но этот клерк доставал ему только до плеча. Сталин, возвышаясь над своим собеседником, спокойно слушал, иногда кивал или вставлял одно-два слова. Маленький человечек прыгал вокруг Сталина, дергал его за рукава, за лацканы и пуговицы и безостановочно говорил, что даже у меня стало вызывать раздражение. Но что привлекло мое внимание и заставило запомнить эту сцену, было удивительное терпение, с которым Сталин слушал своего собеседника. Я подумал, что он, должно быть, идеальный слушатель. Он уже собирался уходить, но вместо этого в течение почти часа спокойно слушал собеседника, был так нетороплив и внимателен, как будто у него был неограниченный запас времени и он мог без конца слушать этого маленького суетливого клерка. В его манере было что-то монументальное.

Первое впечатление навсегда осталось в моей памяти. Это было впечатление о человеке какой-то удивительной стабильности и уверенной силы. Терпение – довольно редкая черта у людей дела. Она редко сочетается с «капризностью», «нелояльностью», «грубостью» и опасной жаждой власти – как раз теми четырьмя чертами характера, которые Ленин отметил у Сталина в своем предсмертном письме к съезду партии, известном как его «завещание»…».

Никто из членов Политбюро – ни по отдельности, ни все разом – такой «удивительной стабильностью», «уверенной силы» и тем более «терпением» не обладали. Оставшись без Сталина они бы обязательно переругались и всё бы с итоге закончилось отстранением их от власти и сменой следующим – более молодым и рьяным поколением партаппаратчиков.

Не знаю чем бы всё кончилось ибо в отличии от «реального» июня месяца – никого вторжения и разгрома РККА не было… Но всё решила докладная записка Берии по плану «Барбаросса», из которой следовало, что немцы даже уже коменданта Минска назначили – запланировав взять его на пятый день войны… Что в принципе и произошло в «реальной истории».

Худо-бедно, но сомнения в профпригодности в советском генералитете я на том совещании у соратников посеял и они тихо запаниковали. «Громко», как в «реальном» 29 июня 1941 года – они запаниковать не могли, ибо ещё е было ни «внезапного и вероломного», ни разгрома РККА в Приграничном сражении, ни потери Минска – про которую члены Политбюро ВКП(б) узнали не из доклада собственного Генштаба, а от лондонского радио.

Опять же – не знаю, чем бы кончилось эта история, если бы не Лаврентий Павлович… Это он предложил создать чрезвычайный, обладающий диктаторскими полномочиями орган – «Государственный комитет труда и обороны» (ГКТО) и назначить товарища Сталина его Председателем.

Мнения опять же разделились, но за это предложение высказались срочно прибывшие в Москву Жданов и…

Хрущёв!

…Но окончательного решения принято не было.

И вот они здесь.

С чем, интересно, пожаловали?

***

В палатке потолок довольно-таки низкий поэтому все они – даже низкорослый Кукурузник, были вынуждены стоять не только склонив голову – но и согнувшись в спине, что выглядело несколько символично. Первым, изумлённо таращась на стакан в моей руке, открыл рот Жданов:

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

После него и другие поздоровались вразнобой.

– И вам не хворать, товарищи.

Довольно-таки легкомысленно одетый Микоян, тря уши и дуя на ладони, буквально взмолился:

– Коба! Может в доме поговорим?

Недружелюбно глянув на него:

– Не хрен вам там делать! Ещё натопчите и Валентина Васильевна потом ругаться будет.

Повертев стакан в руке, я вылил водку в лунку, так объяснив свой странный поступок:

– Сейчас судак должен подойти: я его здесь уже три дня как спаиваю… Хм, гкхм… Прикармливаю.

Затем подняв голову:

– Что пришли то? Поздравить с законным браком?

Молотов:

– Ты был прав, Коба: фашистская Германия планирует вероломное нападение на Советский Союз. Целью этого нападения является уничтожение советского строя, захват советских земель, порабощение народов Советского Союза, ограбление нашей страны, захват нашего хлеба, нефти, восстановление власти помещиков и капиталистов. В предстоящей нам войне будет решается вопрос о жизни и смерти советского государства, о том – быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение…

Я лишь фыркнул и вытянув из воды снасть, пересадил свежего мотыля на крючок мормышки:

– Не понимаю, вы мне что – повестку из военкомата принесли? Так нет такого закона – пенсионеров в армию забирать! Вот когда примете его на Верховном Совете – тогда и приходите.

И опустив снасть в лунку, принялся «дрочить»: то бишь совершать колебательные движения кончиком коротенького удилища – привлекая таким образом внимание глупой рыбы к наживке.

– Предстоит очень жестокая война, а Красная Армия к ней не готова.

Посмотрев снизу вверх, протянул:

– Мда… Посмотрел бы великий Ленин – кому он судьбу страны доверил. Разумеется, среди вас есть и такие – которые не прочь переложить вину за неготовность Красной Армии на товарища Сталина?

Молотов поспешно:

– Виновные уже найдены и арестованы. Это – генералы Тимошенко, Мерецков, Жуков, Павлов…

«Отлично! Они сами себя лишили поддержки армии. Это ещё раз говорит о том, что это – всего лишь тупые исполнители, не способные без товарища Сталина даже «на горшок» сходить, не обосравшись».

Вслух же:

– Это не может не радовать, конечно… Но про это я мог бы узнать из газет.

И продолжаю «дрочить».

– Генерал Мерецков уже дал признательные показания…

Перебиваю:

– Наверное, про то – как товарищ Сталин мешал ему укреплять обороноспособность РККА? И наверняка некоторые из вас (например – товарищ Хрущёв), ему в этом поверили? Чё ты там, кстати, за спины прячешься, Микитка?

То хотел было что-то вякнуть, но Молотов его горячо перебил:

– Если бы кто-то попытался направить меня против тебя, я послал бы этого дурака к чертовой матери… Мы просим тебя вернуться к делам, со своей стороны мы будем активно тебе помогать.

«Помощнички, мать вашу!».

Я молчу, держу паузу, а Ворошилов с трудом скрывая ликование:

– Политбюро вновь назначило меня на должность Наркома обороны.

Безразличным тоном:

– Поздравляю, Клим, с тебя «поляна».

После неловкого молчания, Молотов прокашлялся и несколько севшим голосом:

– В преддверии войны с фашисткой Германией, Политбюро ЦК ВКП(б) решило создать чрезвычайный орган – «Государственный комитет труда и обороны» и назначить его Председателем…

И тут у меня дёрнулся кивок из конского волоса на конце удилища, я как заору:

– КЛЮЁТ!!!

Подсекаю и после довольно-таки продолжительной борьбы, к вящему своему удивлению – вытаскиваю хорошего судачка, грамм на триста-четыреста.

Разглядываю его и диву даюсь:

«Ни, хрена себе… Не ужель и вправду на водку подошёл?».

Только Жданов молчит, разглядывая меня – как будто не узнавая, да Молотов… А остальные:

– Какой крупный улов!

– Килограмм, не меньше!

И громче всех гланды надрывал Хрущёв:

– Поздравляю с удачной рыбалкой, товарищ Сталин!

Делаю большие глаза, как будто при отправлении «большой нужны»:

– Тише, черти! Рыбалка тишину любит.

Освободив от крючка, отправляю судачка в лунку, с напутствием:

– Родителей приведи, малолетний алкаш.

Как, блин, в воду глядел: минут десять – сколько ни старался, ни одна рыбёшка больше к наживке даже не притронулась.

С нескрываемым раздражением глядя на соратников:

– Ну, вот – испортили мне рыбалку… С чем пришли, то? Оно того стоило?

Молотов повторяет:

– Политбюро ЦК ВКП(б) решило создать чрезвычайный орган – «Государственный комитет труда и обороны» и назначить тебя его Председателем…

И здесь полог палатки поднимается и с клубами морозного пара вваливается шурин Паша, держащий в руках ящик «Особой московской».

Слегка «ухи поев», спрашиваю:

– …Что это?

– Водка.

– Зачем?

– Ты же сам сказал, что мало с собой водки взяли!

Поднимаясь со стульчика:

– Ну, что ж… Вижу разговор сегодня предстоит серьёзный, поэтому приглашаю к себе домой.

Перед тем как выйти:

– Кстати, водку все пьют? Кто не пьёт, того до серьёзного разговора не допущу…

Я был уже изрядно «навеселе», даже пошатывался, но это делалось специально: некоторые странности в моём поведении – «соратнички» сочтут за результат действия паров алкоголя.

Так сказать: «двойная легенда», учитывая ещё и мнимый микроинсульт.

Уже снаружи, Жданов удивлённо на меня посмотрев:

– А профессор Виноградов разрешает тебе употреблять водку? После…

Тяжко вздыхаю, как будто крест на Голгофу тащу:

– Заставляет! Ибо, после микроинсульта нужно разжижать кровь, а к аспирину у меня аллергия… Что встали, то?

***

У порога уперев руки в бока, нас встретила сама хозяйка:

– Во! Мало того, что сам поддатый, так ещё и собутыльников в дом тащит…

В очередной раз поражаюсь: куда деваются те милые создания после того, как мы на них женимся? И откуда вдруг появляются эти остервенелые гарпии?

Впрочем, я супруг многократный и многоопытный и к таким «метафразам» привык ещё в прошлой жизни. Поцеловав вторую половинку в щёчку, ласково – но в то же время твёрдо, говорю:

– Не ругайся, Солнышко, а то сегодня я буду ночевать на втором этаже в гостевой. Лучше сообрази нам с товарищами что-нибудь закусить.

Не скрывая ревностные нотки в голосе:

– Ты и так там ночуешь с этим лысым. И что ты в нём хорошего нашёл?

Члены Политбюро уставились на меня с каким-то нехорошим любопытством.

С пылающими ушами:

– С товарищем Поскрёбышевым мы не «ночуем», а оформляем сдачу дел. Даже при сдаче колхоза требуется какое-то время, а здесь… ГОСУДАРСТВО!!!

За столом собралось почти всё Политбюро, за исключением Калинина – видимо обидевшегося за «лохматые пилотки» балерин… В принципе, фиг с ним – со «всесоюзным старостой».

Сразу бросилось в глаза: среди всех аристократом выделялся Молотов – с иголочки «как денди лондонский одет». Остальные, особенно Хрущёв – выглядели не в пример мешковато, а Микоян – так даже экзотично.

Когда пропустили «по первой» под наскоро приготовленный салат из квашенной капусты с бочковыми, да с свежим репчатым луком, я глядя на Молотова спросил:

– А что? На товарище Сталине свет клином сошёлся? Назначьте Председателем «ГКТО» Щербакова, если из вас никто не готов взять ответственность за судьбы страны.

Александр Сергеевич Щербаков – секретарь ЦК ВКП(б), кандидат в члены Политбюро, Первый секретарь Московского горкома и обкома ВКП(б), 1-й секретарь МК и МГК ВКП(б) – персона вполне годная на место Сталина, если конечно не брать в голову тот бред – что несут про него официальные историки с подачи Поп-корна.

Посмотрел на последнего и захотелось от всей души плюнуть ему в рожу…

Мда… Жаль пожил маловато Александр Сергеевич, скончавшись от сердечного приступа на второй день после Победы – 10 мая 1945-го года.

…А эта сволочь осталась жить!

Смотрю на Хрущёва и мысленно представляю его в «светлой обуви» и в деревянном ящике, несомого под печальный медляк группой скорбящих товарищей к глубокой яме…

Затем, переведя взгляд на присутствующего в отличии от первого претендента Жданова:

– Андрей Александрович! А ты что скромничаешь…?

Тоже кстати, фигура – вполне достойная встать не место Реципиента. Тоже рано умер – в 1948 году и, тоже от сердечного приступа – что наводит на некоторые нехорошие мысли.

Молотов, на мой взгляд – с каким-то оттенком ревности, не дав тому ответить:

– Коммунистическая партия и советский народ – привыкли видеть во главе страны тебя, Иосиф.

Ворошилов, глядя преданными глазами:

– Думаю, единодушно выражу мнение: достойнее тебя никого нет.

Сразу раздались дружные голоса:

– Правильно!

– Совершенно верно!

Особенно гланды надрывал Кукурузник:

– Только товарищ Сталин и больше никто!

Скорее всего дело не в «привычке» партии и тем более советского народа… Несмотря на все страшилки и ужастики рассказанные про него после ХХ съезда, Сталин имел весьма уживчивый и покладистый и главное – предсказуемый характер… А вот как поведут себя Щербаков и Жданов – никто предугадать не может. Вот и сцат соратнички «новой метлы».

Кивнув понимающе:

– Ах, ну да – это сколько краски надо, что все лозунги на стенах да заборах переписать. Допустим, я согласен на Председателя… Кто тогда кроме меня войдёт в состав «ГКТО»?

Молотов:

– Я, как твой заместитель. Товарищи Ворошилов, Маленков, Каганович, Микоян и Вознесенский – члены «ГКТО», курирующие отдельные направления его деятельности.

«Ну, почти как в «реальной истории», хотя и с одним существенным отличием».

Озадаченно спрашиваю:

– А почему в членах «ГКТО» нет наркома НКВД?

– Товарищ Берия взял самоотвод – ссылаясь на то, что он всего лишь кандидат в члены Политбюро.

Предлагаю:

– Так давайте примем в наши дружные ряды его и товарища Щербаков: если и не заслужили – так у них ещё всё впереди.

Поднимаю руку:

– Кто «за», товарищи?

После довольно долгой дискуссии, когда моё предложение попросту пытались заболтать, проголосовали «за» с одним воздержавшимся… Я имею в виду любителя понюхать у балерин Калинина.

После «второй», которую мы с товарищами из Политбюро уже употребили под харчо, вношу следующее предложение:

– Как у Председателя «ГКТО», у меня должно быть три заместителя: один по внешней политике (это ты, товарищ Молотов), по вооружённым силам (товарищ Ворошилов, кто ж ещё?) и заместитель по военной промышленности. Предлагаю назначить на последнюю должность товарища Берию…

Поднимаю руку:

– …Кто «за»?

Молотов, деланно озабоченно:

– А не велика ли нагрузка на Наркома НКВД будет?

Лаврентий Павлович считался в корешах у Хрущёва, поэтому последний подняв руку:

– Справится! Мужик двужильный.

Молотов поколебался, но поднял руку, за ним и остальные.

– Принято единогласно – если не считать «Козлика», отсутствующего по неуважительной, конечно.

После «третьей», под тоже – но уже остывшее харчо, делаю ещё одно предложение:

– А не вывести ли нам этого козлобородого лезбиянца из состава Политбюро, снять с Председателя Президиума Верховного Совета и назначить ведущим гинекологом СССР?

Поднимаю руку:

– Кто «за»?

Народ поржал, но предложение не пролезло:

– А кто за него ордена вручать будет?

Я несколько размечтался:

– Если орден – награда за труд, то директора промышленных предприятий, в особых случаях – наркомы отрасли. Красноармейцам и младшим командирам – начальники воинских частей на фронте. А полковникам и генералам только после войны – на Совете ветеранов, героев Советского Союза…

Первым расхихикался Хрущёв, за ним остальные. Я посмотрев на Кукурузника, представил его корчащегося в топке паровоза и, быстренько перевёл разговор на другую тему:

– Должности Председателя «ГКТО» мне будет маловато, товарищи.

Все сразу посерьёзнели, а Молотов спросил:

– Что ты ещё хочешь, Коба?

– Если генерала Тимошенко арестовали, то значит место Верховного Главнокомандующего свободно? Я требую распустить Главный военный совет РККА (ГВС РККА), создать Ставку Верховного Главнокомандования (СВГ РККА) и поставить меня в его главе. Моими заместителями на этой должности, предлагаю назначить товарища Ворошилова и… Начальника Генерального штаба, которого назначат после Мерецкова.

Кстати, вот тоже ещё одна проблема нарисовалась!

После недолгого молчания, Жданов:

– В свете вышесказанного, это требование выглядит вполне логичным… Я «за»!

Его пример оказался заразительным и вскоре мое предложение было принято при одном воздержавшимся… Знамо дело, кто это.

***

Выпили по пятой, закусили поданной гречневой кашей с мясом и маслом и, как говорится – «аппетит приходит во время еды»:

– Без крепкого тыла нет победы, поэтому я требую ещё и должность Председателя Совета народных комиссаров…

Глядя прямо в глаза Молотова, с наглой прямотой:

– «Подвинешься» ради партии, ради страны, ради народа, Вячеслав? Или, зажилишь кресло товарищу Сталину?

Не успел я это произнести, как руку «за» поднял Каганович, а за ним Хрущёв – видимо понявший куда «ветра» дуют.

Под скрещёнными взглядами, Молотов поёрзав – сам поднял руку «за», скрывая за дежурной улыбкой недовольной кисляк на лице:

– Голосую – «за»! Я и сам уже давно хотел уйти с этой должности в связи с перезагруженностью на дипломатической работе.

Ага, «хотел» он… «Давно», это значит – аж с 1931-го года, когда он сменил на этой должности позже расстрелянного Рыкова. Если бы хотел – давно б уже ушёл: один хрен за него лямку Сталин тянул.

Однако, хорошо это их Лаврентий перепугал – прямо как шёлковые стали!

Наконец, после очередной рюмашечки, подхожу к самому главному:

– Кстати, насчёт «перегруженности»… В связи с невозможностью исполнять столько множество обязанностей, настаиваю снять меня с должности Генерального секретаря ВКП(б)…

И вот здесь настала великая(!) тишина, слышно было даже как на кухне посудой звенят.

Подняв руку:

– …Кто «за»?

Кроме меня никого.

– Кто «против»?

Все подняли руки, кроме Жданова.

– Понятно: предложение отклонено большинством голосом с одним воздержавшимся… Извиняюсь: с двумя воздержавшимся – считая и козлобородого любителя «потыкать» в молоденьких балерин.

Вот вам и сталинское так называемое «всемогущество»: меня за один вечер – дважды «прокатили по бороде» при голосовании!

Когда немного опомнились, Молотов хотя и с тихим ужасом в глазах, но непреклонно твёрдо заявил:

– Это невозможно, Коба и ты это понимаешь. Если тебе так хочется, давай выгоним из Политбюро Калинина, отменим ордена для генералов… Да, что угодно! Но только не твоя отставка с должности Генсека.

Задумчиво глядя на Лысого:

– «Что угодно», говоришь? Чтоб такое позабойнее придумать… А давайте Хрущёва повесим!

После довольно-таки неловкой паузы, я первым грянул:

– Хахахаха!!!

Первым меня поддержал сам «приговорённый», а затем и народ дружно грянул:

– БУГУГУГА!!!

Вытерев выступавшие от смеха слёзы, включаю на максимальные обороты «тупого»:

– Почему? Ведь по сути, мои обязанности как Первого или Генерального секретаря – исполняет товарищ Поскрёбышев. И надо признать – очень хорошо исполняет.

Наперебой заговорили и примерно одно и, тоже:

– Партия привыкла видеть во главе себя товарища Сталина, а не товарища Поскрёбышева и она может прийти в расстройство и запустении без него. А без партии – погибнет и Советская Власть и вся страна вместе с ней!

«Партия», если перевести с их языка на русский – это не миллионы «гегемонов» трудящихся у станка или пашущих на полях, а несколько тысяч партийной номенклатуры – первые секретари республик, краёв, областей, районов…

Рву тельняшку на груди, образно говоря, конечно:

– Так вот же я – смотрите! Не умер, не сбежал по примеру Керенского в Бразилию сбрив усы и переодевшись бабой… Я здесь, я на трёх – очень ответственных государственных постах, на которых собираюсь трудиться не покладая рук… В чём дело, товарищи?

Однако, «товарищи» прятали глаза и уходили от прямого ответа.

***

Впрочем, я ответ очень хорошо знал.

Ленин и Сталин вынуждены были из аппарата управления партией – создать второй, параллельный аппарат государственного управления. Им некуда было деваться – государственный аппарат был на то время укомплектован либо старыми, либо случайными кадрами – никак не отвечавшими за свое плохое управление Россией. А в партийном аппарате хотя бы, в случае потери большевиками власти – кадры в буквальном смысле головой отвечали за плохое управление страной.

Понятно, да?

Но когда у руля государственного аппарата встали свои люди, когда быть большевиком стало не только безопасно, но и выгодно для карьеры – партийный аппарат стал не просто лишним…

…Он стал убийственно вреден СССР, как государству!

Почему?

Все семьдесят лет существования было два типа руководителя: условно назовём их – «хозяйственник» и «партиец» и, рассмотрим типичную карьеру каждого из них.