Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 46 страниц)

Второй обнадёживающий момент: истинные цели Кукурузника знали только «особо приближённые» – которых априори не могло быть слишком много. А раз заговор проводится «за товарища Сталина», то стоит ему только показаться среди основной массы заговорщиков – использующихся «втёмную», то это «мероприятие» сдуется как надутый водородом гондон – при прикосновении кислородно-ацетиленовой горелки.

Ведь Лжедмитрию I удалось поначалу вырваться из лап бояр-заговорщиков. Если бы он добрался бы до первой же толпы москвичей – восставших за него, то отечественная история была бы несколько иной…

Лучшей или худшей – судить не берусь.

…Но он выпрыгнув незамеченным из дворцового окна, сломал ногу и долго валялся под стенами – пока его не нашли и не добили.

Я подошёл к одному из пяти окон и, с тоской посмотрев с высоты шести-восьми метров на тщательно убранную от снега брусчатку:

«Нет, это не наш метод».

Чуть не ударив себя по лбу:

«Так дверь же есть!».

– Товарищи, я покину вас на полчасика: сбегать к себе в квартиру за томиком «Капитала» – срочно надо кой-какие знания по марксизму обновить. А придёт товарищ Хрущёв – пусть подождёт, как мы его ждали…

Только подхожу к выходу, как вдруг слышу за дверью какие-то невнятные голоса, какой-то шум.

«Поздно!».

– …Ладно, я потом как-нибудь.

Чтоб не здороваться за руку с Хрущёвым, быстро обхожу стол и вертя в руках трубку, становлюсь напротив двери. Вежливый стук в дверь и не успел я произнести «никого нет дома!», как она распахивается и вот он – здрасьте вам!

В на мгновение открытый дверной проём я успел мельком увидеть произошедшие изменения в комнате охраны: вместо двух моих «прикреплённых» там находилась группа товарищей в синих галифе.

«Приплыли!».

– Здравствуйте, товарищи!

Поздоровавшись «списком» с членами Политбюро, Хрущёв с миной жизнерадостного идиота – буквально домашним «Шариком» обежав стол с «протянутой рукой», чтоб поручкаться со мной:

– Здравствуйте, товарищ Сталин!

Разве что в лицо не облизал, так он был рад меня видеть…

Гляжу в его лучисто-чистые глаза и, напряжённо думаю:

«Как бы тебя паскуду, сбить с панталыка так, чтоб ты забыл зачем сюда пришёл? Ведь единственная моя «соломинка» – не допустить до голосования по замене главы НКВД, показать членам Политбюро истинное рыло этого… Этого…».

Вдруг внутренний голос мне подсказывает:

«…Этого отличного семьянина».

И тут меня прямо-таки в жар бросило:

«А ведь и правда! В отличии от прелюбодея Жукова – менявшего жён как перчатки, например, Никита Сергеевич отличался редкостной моногамией. После двух «ошибок молодости», он в 1924-м году сошёлся с Ниной Кухарчук и всю свою оставшуюся сознательную жизнь прожил с этой «коровой»…

Значит, что?

Значит, надо бить его по самому уязвимому месту.

***

– Здравствуй, Микитка!

Состряпав приветливую, но вместе с тем понимающе-насмешливую физиономию, не без труда освободив свою руку из его на удивление сильной и цепкой ладони, указываю на свободное место за столом:

– Садись и потешь нас – расскажи, что ты там с моим Васькой-балбесом выдумал.

И произошло чудо: буквально одна фраза – а настроение моих соратников из Политбюро стало совсем иным. Из тревожного – игриво-весёлым.

Молотов с хорошо заметной иронией:

– Действительно, хотелось бы наконец услышать, с чего ты взял что товарищ Берия решил организовать государственный переворот?

– Это ему лейтенант-лётчик сказал!

– Лётчики – известные пьяницы.

– Ха, ха, ха!

– Хихихи!

«Один-ноль» в мою пользу!

Хрущёв не учёл, что его имидж сельского дурачка – может работать не только за, но и против него.

Но это только разминка: все раунды этого поединка – ещё впереди.

Явно сбитый с толка Хрущёв послушно уселся и стоически перенеся смешки в свой адрес, невозмутимо начал:

– Действительно: первый сигнал об аресте органами НКВД товарища Сталина, поступил от Василия…

Ворошилов признался:

– Мне он тоже звонил, но я не придал его фантазиям значения.

Вслед за ним «посыпалось» и оказалось, что не звонил Васька только Жданову, Кагановичу и Калинину.

Хрущёв обведя всех глазами, избегая встречаться взглядом с моими, таинственным шёпотом продолжил:

– Я пытался связаться с Берией, но тот на рабочем месте и дома отсутствовал. Тогда бывший при мне Комиссар государственной безопасности 3-го ранга Серов, обзвонил своих знакомых из НКВД и, выяснил что в Москве в строжайшей тайне готовится какое-то мероприятие… В повышенную готовность приведены войска НКВД – в частности дивизия имени Дзержинского. В штаб Московского военного округа и отдельные воинские части, Берией были направлены группы чекистов…

Подняв палец вверх, Хрущёв вновь обведя всех взглядом, вопросил:

– …Что это за «мероприятие» такое и, что об нём известно членам Политбюро?

Те недоумённо пожали плечами и вразнобой ответили, что ни про какое такое «мероприятие» – они и слыхом не слыхивали.

***

«Всё худшее и худшее» – как говорила девочка Алиса, попавшая с нашим Буратино в Страну дураков и «пролюбившая» там с ним всё наследство от Папы Карлы…

Комиссар государственной безопасности 3-го ранга Иван Александрович Серов, Народный комиссар внутренних дел Украинской ССР – фигура без всякого стёба зловещая. Человек умный, изворотливый и смелый до беспредельной наглости… Карьера его была стремительно-вертикальной – как взлёт баллистической ракеты с ядерной боеголовкой на борту. Придя в НКВД в январе 1939 года, он уже в январе (всего лишь через полгода!) стал тем, кем является сейчас – генерал-лейтенантом, если перевести на армейское звание и главой «гэбни» второй по величине республики в СССР.

Это за какие-такие услуги-заслуги?

Другой (чекист или армейский командир без разницы) всю жизнь в сапогах экзему на ногах зарабатывает, чтоб выйти на заслуженную пенсию майором или подполковником.

Какие-то особенные дарования или врождённые способности?

Имелись такие, куда же без них!

Серов был специалистам по «чисткам»: до войны он «чистил» от враждебных элементов вновь присоединённые территории Западной Украины и Белоруссии, страны Прибалтики… Во время войны – депортировал советских немцев, крымских татар и чеченцев с ингушами…

Но ведь этого мало!

Таких как он «специалистов-чистильщиков» у нас было много – от слова «дохуя»…

Так почему именно он? Кто был «толкачём» – «первой ступенью» его ракеты, поднявшей его в заоблачную высь?

Конечно, назначения делал Берия – нарком НКВД СССР, возможно с одобрения Сталина и товарищей из Политбюро… Но это лишь формальности! Берия – один, должностей в его «конторе» – много: как ему найти из многих наиболее достойного?

Обычно такие назначения, а потом повышения по службе – делаются по рекомендации человека заслуживающего доверия, но находящегося «этажом ниже».

Кто это?

Как и в случае с Жуковым, ответ на этот вопрос даёт карьера Серова после смерти Сталина, убийства Берии и прихода к власти Хрущёва. Если первый становится Министром обороны СССР, то второй – Председателем только что созданного КГБ. На столь высоком посту Серов продолжил своё амплуа «чистильщика» – он чистил лубянские архивы от компромата на Хрущева, после чего тот решился на разоблачение «Культа личности». Цинизм и подлость этой компашки дошла до того, что именно Серов – инициатор депортации и лично проводивший депортацию народов – выступил на ХХ съезде с разоблачением депортаций и обвинением в ней Сталина.

Бывали ли на свете люди, подлее этой тройки – Хрущёв, Жуков и Серов?

Конечно были, есть и ещё будут…

Но таких ещё поискать надо!

***

Мои соратники раскрыли рты и развесили уши, а Хрущёв тем временем продолжал в них дуть:

– Я всего лишь заподозрив гражданина Берию в подготовке контрреволюционного заговора – имел глупость высказать такое предположение вслух Василию, не догадавшись сперва посоветоваться с вами, товарищи…

Встав и сделав довольно ловкий «реверанс» в мою сторону:

– …И главным образом с Вами, товарищ Сталин. Но этот юноша – горячая молодая кровь, решив видимо…

Я не торопясь обойдя стол, встал напротив него и похлопав ладоши – насмешливо-одобрительно прерываю этот мутный поток сознания:

– Маладэц, Мыкитка – харашо прыдумал. Жаль в пейсатели не пошёл: такое бы забористое фэнтази ваял – все б графоманы от зависти сдохли.

У Хрущёва начинают гореть уши.

– Я расскажу другую – более правдоподобную историю, товарищи…

Прохаживаясь туда-сюда вдоль стола, я начал:

– …Пару месяцев назад приходит ко мне товарищ Берия и спрашивает: «Что делать?». Его сотрудники «вели» одного дагестанца заподозренного в работе на уругвайскую разведку и используя специальную заграничную аппаратуру (товарищи из Коминтерна достали) засняли того в довольно «пикантной» ситуации. Понимаете, про что я?

Калинин тряся козлиной бородкой, на мой взгляд – приличтвующей только какому-нибудь пидору, а не Председателю Президиума Верховного Совета СССР, похотливо проблеял:

– Понимаем. Очень хорошо понимаем…

Смотрю и у других соратничков глазки замаслились и продолжаю:

– И каково же было моё удивление, когда я опознал в его партнёрше… Кого вы думали?

– Кого?

– Кто такая, очень интересно…

– Да говори же ты наконец!

С видом фокусника, за уши достающего из шляпы совокупляющую пару кроликов, торжествующе объявляю:

– Нину Петровну Кухарчук – сожительницу товарища Хрущёва!

Именно «сожительницу»: расписалась эта «сладкая парочка» лишь в 1961-м году, а до этого жили в блуде и разврате.

Хрущёва, по-моему – придавили к столу «рога» от уже давно вымершего гигантского оленя, а члены Политбюро оживленно:

– Не может быть!

– Ведь, у них такая любовь…

– Да, какая «любовь»? Все бабы – сучки.

Молотов:

– А ты не ошибся, Коба? Может, просто похожая на Нину женщина?

Отрицательно машу головой:

– Да, нет же! Очень качественные снимки – видны все пикантные подробно, даже волосы на её лобке можно пересчитать…

И понизив голос до «интимного» шёпота:

– …Я уже далеко не молод, сами понимаете и, иногда бывают у меня ситуации – когда «хочется, но не можется» по-мужски. Ну, сами понимаете: тяжёлое детство, вечно пьяный отец-сапожник, нервная работа революционера-подпольщика, зверские условия на царской каторге… Организм то ведь не железный! У вас уверен – тоже такое бывает: особенно после коллективизации, индустриализации и 1937-го года.

Калинин тоскливо затряс пидорской бородкой, а народ – чуть ли не хором:

– Ну, и?

Заговорщически подмигнув:

– Тогда я достаю эти снимки, рассматриваю, представляю себя на месте этого «дага»… И, вы знаете? «Стоит» – аж зубы ломит! «Деру» свою Валентина Васильевна так – что аж «дымит»!

Худо-бедно, но кроме великого государства Реципиент оставил мне в качестве «рояля» свою репутацию человека правдивого… По крайней мере в кругу своих.

Опять же, насчёт собственных «мужских способностей» никогда так не шутят: представители сильной половины человечества их сплошь и рядом преувеличивают – но чтоб преуменьшать…

Никогда!

Так что мне поверили.

Хрущёв багровеет красной свеклой (надеюсь, его прямо «Кондратий обнимет» и все мои проблемы – сами собой рассосутся), а Молотов, боясь взглянуть в его сторону:

– А при чём здесь сегодняшнее происшествие, не понимаю?

Объясняю буквально на пальцах:

– Товарищ Берия спросил меня: «Что делать? Никита мне друг и я должен ему это как-то рассказать… Может, через Политбюро?». А я ему отвечаю: «Если ты Микитке настоящий друг – загони этого «дага» пропалывать тайгу, а про «адюльтер» – ни слова. Иначе из лучшего друга – ты станешь его злейшим врагом».

С донельзя огорчённым видом развожу руками:

– Так разве молодёжь слушает советы нас, стариков? Вот и сегодняшнее происшествие – так смахивающее на вооруж…

****

Это надо видеть – в словах не опишешь!

Разве что представить сцену из фильма «Чужой» – где из вроде нормального человека, вдруг вылупляется инопланетное чудовище.

– БРЕШЕШЬ, СОБАКА!!!

Соскочив, Хрущёв – на которого страшно смотреть без сварочной маски, кидается на меня с кулаками через стол… Но соратники не сплоховав – ловят его сразу с двух сторон за руки.

Я же, возмущённо:

– Это какая такая «собака»? Не позволю так про Генерального Секретаря! Распустил я вас, пАнимаешь…

На крик дверь распахивается и заглядывают сразу две морды – одна с петличками НКВД, другая – с армейскими.

Я за словом в карман не полез:

– Закройте дверь, товарищи: у нас важное совещание по «аморалке»!

Одна из рож – та, что с тремя «ромбами» на краповых петлицах шинели, скользнув по мне наглым взглядом:

– Товарищ Хрущёв…?

Тот, видно не захотев – чтоб про его «рога» узнало слишком много народу, прорычал:

– Закрой дверь, сцука!

Затем я уравновешенно-примиряющим тоном, обратившись к мнимому рогоносцу:

– Неприятно конечно узнать, что любимая женщина тебе изменяет… Очень неприятно! Моя Надежда мне тоже изменяла с Бухариным и, что? Я разве психовал и устраивал сцены на Политбюро…?

Соратники уставились на меня, как будто впервые увидели.

– …Я попросту пристрелил её, а Кольку-Балаболку чуть попозже расстрелял.

Подняв палец вверх:

– Вот и Вы, товарищ Хрущёв, должны были это стойко – как и подобает настоящему коммунисту перенести это, а не подбивать товарищей командиров через моего Ваську играться в декабристов. Так можно и доиграться…!

Перегнувшись через стол, смотрю ему в глаза:

– …Так что пока не свершилось непоправимое, давай вернём ситуацию в её самое начало.

Подхожу к своему столу и сняв трубку, протягиваю её в сторону мнимого рогоносца:

– Звони и прикажи немедленно отпустить товарища Берию! Даю тебе честное слово коммуниста, что кроме партийного порицания – тебе ничего не будет…

Смотрю – «плывёт» и холодно думаю:

«Повешу я тебя – непременно повешу. И твою шлюшку – сотру в лагерную пыль. И выблядков твоих, всех до единого передавлю как вонючих клопов: чтоб ничто в этом мире – больше об тебе не напоминало, мразь. И пусть потом историки будущего об тебе влажно стонут – «жертва законных репрессий, мол», а Сталина проклинают… Я не Сталин – мне похуй! ».

– …А про твои «семейные проблемы» – никто кроме нас не узнает. Правда, товарищи?

Те, дурни конченные – не всосав важности момента, закивали китайскими болванчиками:

– Правда, правда – всё останется между нами…

– В могилу с нами уйдёт…

– Будем немы как рыбы.

Но боже… Каким это было сказано фальшивым тоном!

Вот же Бог послал соратничков – только страну пролюбить с такими.

И сомлевший было от моего голоса Хрущёв, вдруг встрепенулся:

– Врёшь, Гуталинщик²⁶!

Я, глаза в глаза:

– Тебе, что? Привести сюда эти фотографии – чтоб товарищи тоже полюбовались?

Калинин, с явной заинтересованностью:

– Мы можем всем Политбюро съездить к товарищу Сталину на Ближнюю дачу.

У «дедушки» видно серьёзные проблемы с потенцией… Очень серьёзные.

Соратнички переглядываясь:

– Ну, а что? А почему бы и не съездить?!

– Если снимки и вправду качественные – то оно того стоит.

– Лишь одним глазком посмотреть и потом забыть…

Кто-то из них не выдержал и захихикал.

У меня всё внутри обмерло:

«Писец, всё пропало!».

Хрущёва уже трясёт от ярости и ничего не соображая, он орёт:

– СИДЕТЬ!!!

Дверь вновь распахивается и в кабинет влетают трое – тот же чекист с наглыми глазами беспредельщика и тремя «ромбиками» (должно быть сам Серов, больше некому) и трое армейцев в званиях от генерал-майора до подполковника. Держа руки «у пояса», они тревожно уставились на происходящее – напоминая мне цепных псов на поводке.

Я было гаркнул на них:

– В чём дело, товарищи? Вас кто-то приглашал на важное правительственное совещание?

Но те меня проигнорировали, а Серов так ваще – так развязно-нагло посмотрел, что я железно уверовал в первоначальное намерение заговорщиков об моём убиении.

После недолгой «немой сцены» тыча в меня дрожащим от ярости пальцем, Хрущёв:

– Поедем ты и я!

Затем обведя взбешённым взглядом соратничков, которые начали какие-то телодвижения – поняв наконец что вечерок перестаёт быть томным:

– Сидеть, я сказал!

Молотов возмущённо:

– Мы, что? Арестованы?!

Во! Дошло до него, как до жирафа на вторые сутки.

Послышались голоса:

– Да как вы смеете, товарищи?

– Это противозаконно!

– Вы за это ответите перед советским народом!

Хрущёв едва сдержавшись чтоб не плюнуть в их рожи, скомандовал мне:

– Иди за мной!

И ртутным шариком выкатился за дверь кабинета.

Поняв, что если сам не выйду – меня вынесут и, вполне вероятно – вперёд ногами, я пожав плечами направил стопы на выход. Серов же, мимо которого проходил, меж тем успокаивающе-убаюкиваюше:

– Товарищи! Вы не арестованы, а находитесь под охраной. Ведь Полк кремлёвской охраны, во главе с комендантом и его помощником – тоже участвовал в заговоре Берии и на территории Кремля до сих пор находятся вооружённые заговорщики…

Критически его осмотрев – небольшого роста, крепкий, подтянутый, уверенный в себе, думаю:

««Заговорщики»… На себя бы посмотрел, отморозок конченный!».

Тот правильно поняв мой взгляд, продолжил осуждающе качая головой:

– …Даже начальник вашей личной охраны – Власик и, тот оказался изменником!

Едва не схватившись за «мотор»:

– Что с ним?

Тот очень спокойно, как об какой-то пустяковой ерундовине:

– Убит при попытке оказать сопротивление.

И как бы давая мне понять, что трепыхаться бесполезно, продолжил:

– Комендант Кремля Спиридонов арестован, как и его заместитель Косынкин.

Через кабинет охраны в котором находилось ещё трое военных – «на автомате» соскочивших при моём появлении, но потом с раздосадованным и обескураженным видом усевшихся обратно. Здесь Серов ласково, но тщательно, прям как у отца родного – после получки возвратившегося домой «на бровях», обшмонал мои карманы и, затем также нежно – подтолкнул меня вперёд, вслед за Хрущёвым.

Тот вышел было в секретарскую, где сидел с пришибленным видом Поскрёбышев, как к нему подкатил кто-то из вояк и приглушённо:

– Товарищ Хрущёв! У нас «ЧП»…

Тот резко остановившись, отрывисто скомандовал шедшим за мной троим командирам:

– Ждать здесь!

Смотрю и в очередной раз дивлюсь: как он не похож на того «няшного» Микитку – коим я его в первый раз «вживую» увидел…

Совсем другой человек!

Сам он с тем воякой вернулся в комнату охраны, плотно закрыв за собой дверь – после чего там произошёл какой-то разговор «на басах».

Вышел он ещё больше осатаневший и рукой подал знак следовать за ним.

Что случилось, интересно?

***

В гардеробной вместо уже привычной сталинской шинели и шапки-ушанки, на меня накинули чей-то тулуп в котором таких как Реципиент – троих завернуть можно и, подняв воротник – на голову водрузили генеральскую папаху, надвинув её на уши. Со стороны, я наверное, стал похож на бабку-сторожиху из «Операции «Ы»»…

Ясно для чего, да?

Заговор до сих пор осуществлялся «за» товарища Сталина и стоило кому-нибудь из командиров Академии Генерального штаба использующихся «втёмную» меня опознать – как все планы Хрущёва могли бы пойти насмарку. Впрочем, не всё ещё потерянно – я воспользуюсь первым же благоприятным моментом, для чего я придумал эту историю с сожительницей Хрущёва…

Как бы прочитав мои мысли, тот упёр мне в рёбра что-то очень жёсткое, по-видимому ствол пистолета и прошипел:

– И не вздумай со мной шутить, Коба!

Чуть не забыв прикинуться любящим отцом, с тревогой спрашиваю:

– Что с моим Василием? Где он?

Было бы весьма странно, если бы не спросил:

Многозначительно на меня глянув:

– В Академии Генерального штаба. Будешь вести себя хорошо – ничего с ним не случится. Понятно?

«Да забери ты его с собой в Ад!».

С облегчением выдыхаю:

– Ага, понятно.

Сей балбес в заложниках – хотя мнит себя во главе восстания, поди.

Без всяких обиняков спрашиваю:

– Что, Микитка? Сам хочешь править-царствовать?

Тот, так же откровенно-прямолинейно:

– Да, хочу! А что тут плохого?

– Да, нет – это то как раз и очень хорошо. «Флаг тебе в руки и барабан на шею», – как говорят наши пионеры.

– Поменьше разговаривай. Ты теперь не в таком положении, чтоб шутить.

Развожу руками:

– Старческая болтливость, ты уж извини. Доживёшь до моих лет – вообще будешь срать под себя и ногой отгребать…

Я таким образом общаясь с Поп-Корном, шёл за идущим впереди генерал-майором, рядом он сам, сзади нас ещё двое командиров – полковник и подполковник.

Думал, сейчас на моём «Паккарде» поедем, но нет. Вышли чёрным входом из Сенатского корпуса и направились в сторону Спасской башни. Всегда открытый для посетителей Кремль безлюден как средневековый город после чумы, лишь маячат небольшие группки людей на въездах-выездах.

Интересно, куда идём?

В догадках долго не мучился. Возле Спасской башни стояли несколько автомобилей – в основном «членовозов» от отечественного производителя – «ЗИС-101». Судя по радующему глаза разноцветию, заговорщики использовали не только персональные (чёрного цвета) лимузины – но и «мобилизованные» цветные такси из 13-го московского автопарка.

Вот в один такой синего цвета и уселась вся наша недружная компашка: подполковник с чёрными петличками танкиста – за руль, рядом с ним Хрущёв, а генерал-майор и полковник на заднее сиденье – не слишком церемонясь зажав меня меж собой.

Выехали из Кремля не через «парадные», а через Боровицкие ворота – через которые осуществляется хозяйственная деятельность находящихся в нём учреждений и организаций… Фактически – через «чёрный вход», что навеивало точно такие – «чёрные» как газетный некролог мысли.

***

Это был полнейший разгром.

Сказать по правде, я даже где-то в глубине души обрадовался. Смерти я не боялся – лишь бы она не была слишком мучительной.

Да и то можно перетерпеть!

Ведь после неё – бесконечный тоннель со светом в конце и, неописуемое земным языком чувство лёгкости, состояния – когда ты есть, но в то же время тебя как бы нет.

Может, спровоцировать?

До Ближней дачи которая находится сразу за Поклонной горой посреди леса, ехать минут двадцать и, с целью раздраконить Хрущёва как следует – я успел рассказать анекдот:

– Разводится значит супружеская пара… Судья спрашивает у мужа причину расторжения брака и тот отвечает: «Она назвала меня «кретином»». Судья: «Ну, может это она сгоряча – милые бранятся, только тешатся». Муж настаивает: «Нет, это она сказала в контексте!». Судья удивляется: «В каком ещё таком «контексте»?». Муж: «Отпросился, значит, пораньше с работы, прихожу домой, открываю своим ключом дверь… И что вы думали? А там её какой-то мужик «дерёт» раком прямо в прихожке – аж стены шатаются! А она поворачивается ко мне и говорит: «Смотри как это делается, кретин!».

– БУГАГАГА!!!

Сидящие по бокам командиры заржали, машина вильнула и чуть не врезалась во встречный троллейбус, а Хрущёв весь багрово-красный от злости обернувшись крикнул:

– ЗАТКНИСЬ, ПАДЛА!!!

– Так и знал, что тебе понравится.

Не… Не получается.

И с этой мыслей – что всё пропало, что уже ничего сделать нельзя и надо только тупо ждать – когда тебя как барана зарежут, я вдруг неожиданно для себя…

Уснул!

Глава 6. «Без галстуков», но с камнем за пазухой.

Маршал А. Е. Голованов:

«37-й год мне понятен. Были такие, как Хрущев, Мехлис – самые кровавые, а потом пошло массовое писание друг на друга, врагомания, шпиономания, еще черт знает что! Великая заслуга Сталина, я считаю, в том, что он все-таки понял и сумел остановить это дело.

То, что взяли Тухачевского и прочих, видимо, было правильно, начало было правильным. Но зачем забирали простых людей по всей стране? Решили избавиться от подлинных врагов, но потом стали писать друг на друга. Я знаю одного человека. Спрашиваю: «Писал?»– «Писал».– «Почему?»– «Боялся». А ведь никто не заставлял.

Тухачевский через несколько часов на всех написал. Ворошилов возмущался: «Что это за человек?» А Рокоссовский, как его ни истязали, никого не выдал».

Уинстон Черчилль:

«Сегодня имеется человек, нанёсший вред России в 1000 раз больший, чем я. Это Никита Хрущёв, так похлопаем ему!».

Сплю я, значит, на заднем сиденье «ЗИС-101» – между генерал-майором и полковником и, снится мне что я на «том свете», если более конкретнее – в аду. Лежу значится на боку в луже скворчащего масла, на большой раскалённой сковородке, стоящей на горящих угольях… Видно, чтоб я равномерно поджаривался – до хрустящей румяной корочки, меня громадными вилами переворачивает с бока на бок – довольно-таки необычно выглядевший чёрт. В шапке-ушанке со звёздочкой, армейском ватнике с петлицами красноармейца-пехотинца и в растоптанных валенках…

Что за хрень, думаю?

Чёрт в Преисподней – должен быть рогатым, хвостатым и обязательно – парнокопытным, иначе не считова.

Присмотрелся, мать моя – женщина: а ведь он на лицо – один в один как мой дедушка по матери… Правда, живым я его никогда не видел, но довоенная фотография у бабушки Ани в изголовье до самой смерти висела. Да и после того как она умерла – висела, пока не перекочевала в мой семейный архив после продажи квартиры – который в свою очередь пропал неизвестно куда, после того – как на меня надели «браслеты» и отвезли в «казённый дом», где стали задавать тупые вопросы.

Погиб он под Ржевом в 1942-м году, в декабре месяце – во время операции «Марс». Это когда «маршал Победы» – положил в сыру землю без всякого толка и пользы четверть миллиона солдат и офицеров и, отправил на переплавку почти пять тысяч танков – созданных в тылу шатающимися от голода детьми, стоящих у станков на ящиках…

Не веря глазам своим:

– Дедушка Саша, это Вы?

Чёрт весело скаля молодые, не тронутые кариесом зубы:

– Что признал, бесславный потомок? Ты был прав: не Сталин ты получился – а говно! А наш Верховный Главнокомандующий говорил: «Русские не сдаются!».

– Намёк понял, – сказал я и тут же проснулся.

***

Проснулся я как раз вовремя и, тут же поспешил предупредить:

– Впереди блок-пост НКВД и по незнакомой машине будут стрелять без предупреждения…

Водитель резко нажал на тормоза и «ЗИС» после довольно длинного заноса, сделав почти полный оборот, остановился напротив палатки – прямо под наведёнными стволами «Томми-ганов». А я не переменившись в лице продолжил:

– …С вас «поляна» причитается, товарищи командиры. А с Вас товарищ Хрущёв – банька с девками низкой социальной ответственности.

Все находящиеся в машине уставились на меня, а снаружи раздался голос старшего сержанта Ерофеева:

– Вы въехали в охраняемую зону. Всем выйти из машины и предъявить документы.

Я:

– Лучше подчиниться, а то эти ребята устроят здесь голливудский боевичок – наподобие Чикагской бойни в день святого Валентина.

Командиры приготовили свои «ТТ-шники», а Хрущёв обернувшись прошипел:

– Не вздумай фокусничать, не губи молодых ребят!

Отвечаю:

– Всё будет пучком – не очкуй, товарищ.

Когда вышли и встали кучкой возле машины, всё тот же старший сержант Ерофеев, подозрительно глядя на моих попутчиков поднеся ладонь к шапке представился. Затем узнав меня, удивлённо вопрошает:

– А где товарищ Власик?

Чувствуя давление ствола в бок, улыбаюсь и несу первое пришедшее в голову:

– Товарищ Власик приказывает вам быть всегда начеку! Сам он остался с поломанной машиной на дороге, а мы вот с товарищами угнав первое встречное такси…

Почувствовав тычок ствола пистолета где-то в области правой почки:

– …В общем понятно, да?

– Понятно.

Конечно, «ТТ-шники» заговорщиков против «Томми-ганов» не пляшут… Но командиры стояли так, что бойцы стреляя – неизбежно заденут меня. А так как они этого делать не будут из-за страха за мою жизнь, то эти гоблины синештанные – их всех до одного перестреляют…

Действительно – жаль молодых ребят-стажёров.

Я вздохнув вынул из кармана партбилет и сунул под нос одному из бойцов.

Итак, ещё одна надежда развеялась как дым…

Ерофеев всё-таки что-то заподозрил (да и бойцы недоумённо переглядывались от моего вида), косясь на моих «попутчиков и ловя мой взгляд:

– Всё в порядке, товарищ Сталин?

Как можно безмятежнее отвечаю:

– Всё в полном порядке, товарищ старший сержант. Несите службы бдительно, согласно должностных инструкций и ни о чём не беспокойтесь.

Когда отъехали, генерал-майор с явным давлением в мой адрес:

– Их отсюда надо убрать.

Спокойно, но твёрдо:

– Кому надо – вот тот и пусть убирает. А я напрямую охране приказывать не могу – это функция была за генералом Власиком. А теперь ждите, когда через нового наркома НКВД будет назначен новый начальник моей охраны.

Военные знали что такое «субординация», поэтому вопросов на эту тему больше не возникало. По крайней мере, сегодня.

***

Кроме дежурного коменданта и двух «прикреплённых», больше никого из охраны в сталинском особняке не было – Реципиент на удивление безалаберно относился к своей собственной безопасности. Хотя будь это по другому – как в книжках «про Культ личности» написано: пятиметровый бетонный забор с колючей проволокой сверху, вышки с пулемётами, «ДОТы», «ДЗОТы» с артиллерией и, минные поля кругом – Хрущёв бы меня сюда не повёз, это однозначно.

Даю приказ выскочившей из флигеля охране – пялившейся на меня во все глаза, не докучать мне вплоть до особого распоряжения и, входим в дом.

Здесь нас уперев руки в бока, встретила Валентина Васильевна:

– Что так рано с работы – случилось что? Во! А чё ты разоделся, как чучело?

– Почему «как», даже обидно…

Скинув тулуп с плеч, чмокнув любимую в щёчку, велю:

– …Дорогая, мы с товарищем Хрущёвым сходим в туалет. Ибо нам с ним приспичило – от слова «конкретно».

Та, подозрительно на нас поглядывая:

– Ну раз приспичило – конечно сходите. Не забудьте стульчак поднять – я вам не служанка.

И на кухню, называемую почему-то «буфетом» – греметь самоваром да чашками.

Хрущёв шёпотом:

– Ну и где?

Так же шепчу ему:

– В туалете, не догоняешь, что ли? Вдвоём входим – ты и я, или всей нашей дружной компашкой?

У того видно свои соображения: как бы порнушку с его «коровой» в главной роли – не увидел кто лишний. Да и что ему бояться безоружного шестидесятидвухлетнего старика?

Окинув меня с головы до ног, облизнул губы, и:

– Вдвоём.

Я, внутренне ликуя:

– Ну тогда давай разоблачайся – в туалет в верхней одежде не ходят, не пались так тупо.

Тот последовал моему совету, демонстративно переложив небольшой пистолет в карман мешковато сидящего на нём пиджака, надетого поверх расписной вы… Вши… Вывшиванки.

Я обращаясь к командирам, показывая рукой направление в малую столовую:

– А товарищи могут пока попить чай – мы недолго…

Только разделись, как со второго этажа по лестнице слетело что-то радостно-визжащее и повесилось Хрущёву на шею:

– Микитка приехал!

Я строго-нравоучительно:

– Светлана! Мы же уже с тобой договаривались: взрослых мужчин ты должна называть по имени-отчеству. Неужели одного раза было мало, чтоб запомнить?

Так, покраснев смутилась:

– Извините, Никита… Эээ…

– Сергеевич.

– Извините, Никита Сергеевич!

И стремглав убежала наверх.

Обалдев, Хрущёв – аж раскрыл рот от удивления, глядя ей вслед, а я: