Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 46 страниц)

– Пока наши новейшие танки – как «Запорожец» моего покойного дедушки: пока под ним лежишь – он ездит… Вылез из-под «Запора» – он тут же сломался при попытке завести.

Поднимает голову и недоумённо бучит на меня свои буркалы:

– Что Вы сказали, тов… Сталин?

– Я сказал: так как эти «новейшие» танки ломаются чаще, чем того хотелось бы – в составе каждого танкового батальона обязательно должен иметься ремонтный взвод…

Опять, как раз кстати, пришла на ум подсказка из Драбкина:

«В каждой танковой бригаде имелась «ремонтная летучка»: бронетранспортер или танк без башни, к нему полагалось пять-семь ремонтников. Они занимались мелким ремонтом в боевой обстановке. То, что можно было сделать после боя или прямо в бою, они четко делали. Даже вплоть до того, что меняли неисправное орудие».

– Задачи ремвзвода: регламентные работы по техническому обслуживанию, помощь в случае застревания, мелкий ремонт прямо на поле боя и буксировка на небольшие расстояния – до пункта сбора аварийных машин (СПАМ)… По определению, это должна быть хорошо бронированная машина, могущая буксировать танк «КВ» и, в случае «фа-мажора» – уметь постоять за себя и за «того парня». Значит, что?

Не получив ответа, продолжаю:

– Значит, надо выделить для этого два танка «КВ-1» – ничего другого у нас с тобой не остаётся, Федоренко. Отличие «эвакуационного-ремонтного танка» (ЭРТ) от линейного: экипаж (кроме механика-водителя, конечно) состоит из ремонтников во главе с командиром-воентехником. Ну и десант – как обычно, хотя и уменьшенного состава. Ээээ… До четырёх-шести человек.

Федоренко пишет и считает вслух:

– В ремзводе два танка с экипажем по пять человек… Итого – десять.

Давлю лыбу: незаурядные математические способности у него – налицо.

– Кроме этого, в этих танках неполный боекомплект – чисто чтоб на раз отбиться, а вместо него – запчасти и оборудование для мелкого ремонта на внешних носителях: лебёдки, домкраты, набор инструментов… Что там ещё?

Мой собеседник уверенно:

– Народ в «Высшем военном училище моторизации и механизации РККА» вашего имени – грамотный! Сами разберутся, что им нужно для мелкого ремонта танков.

– Абсолютно верно!

***

Что ещё?

Опять вспомнилось из Драбкина:

«Зима, декабрь месяц, солнце взойдет… Авиации раздолье. Десятки немецких самолетов висели над степью. Зенитные средства корпуса были подавлены. Самолеты в считаные минуты достигали междуречья Аксая и Мышковы. Бомбовые удары в сочетании со штурмовками истребителей просто парализовали любое передвижение. «Мессеры» парами гонялись за всем движущимся в степи, буквально за каждым человеком. Доставлять боеприпасы, горючее, пищу стало просто невозможно.

– Какие у вас были зенитные средства?

– В каждой бригаде были зенитно-пулеметная рота и зенитно-артиллерийский дивизион 37-миллиметровых автоматов. Слабовато, конечно. Немцы их сразу засекали. В открытой степи не спрячешься. Да они еще на тяге – машина недалеко стоит. Считай, это уже ориентир для летчика. В общем, быстро они нас задушили. Авиация противника не давала дышать, просто давила нас. Первыми заходами они вышибли все наши зенитные средства. Спокойно расстреляли автомашины. А потом принялись глумиться над танками. Помню, один румын еще грозил кулаком. Там, конечно, и немцы были. Но в основном над нами летали румынские самолеты. Истребителей наших мы почти не видели…».

Мне стало так стыдно:

«Ёб твою мать… Какие-то сраные мамалыжники, кошмарят наших танкистов как хотят, да ещё и кулаками им грозят! Где, в каких «Размышлениях» про то написано?».

Мда… Уж у «маршалов Победы» – уши то поди не горели!

Однако, тем хоть сцы в глаза – всё из-под Маркса «золотой дождь».

А мне так за державу стало обидно, что аж уши загорелись – как будто их как медный самовар – с песком надрали… Не… Что-то с этим надо обязательно делать!

Вслух же, всё тем же тоном:

– Товарищ Федоренко! На наши атакующие танковые подразделения противник первым делом бросит свою штурмовую авиацию – как самый мобильный род войск. Поэтому нашему танковому батальону требуются собственные зенитные средства… Причём – хорошо защищённые от огня как с воздуха, так и с земли.

Тот, с недоумением вопрошает:

– А как же наша авиация? Где наши истребители?

Не смог сдержаться, каюсь:

– Где, где… В Караганде!

С безнадёгой, которую не смог скрыть от собеседника, продолжаю:

– Я бы на наших «красных соколов» сильно не рассчитывал. Ибо в авиации бардак ещё более лютый, чем в автобронетанковых войсках – возглавляемых Вами, генерал.

Странно, но это его так приободрило, что сам дотумкался:

– «Запиливаем» самоходную зенитную установку из «Т-34»?

Вздохнул про себя:

«Эх… Был бы хотя бы самый куёвенький БТР… Да где ж его взять при нищете нашей? А если и возьмёшь где-то – то наши недостреленные «стратеги», тотчас пошлют его в атаку».

Чё делать?

Вспомним ещё раз интервью ветерана ВОВ из сборника Драбкина:

« – Что делали танкисты, когда попадали под авиабомбежку?

– Сидя в машине сверху, наблюдаешь, когда немцы бросают бомбы. У них так проходило: штурмовики налетали парами. Один пикирует и бросает бомбы, одну или две, а второй включает чертову сирену, которая раздирает все внутри. Смотришь – летит бомба. Сразу не определишь, куда она летит. Перелетит или не долетит. Чаще всего происходили недолеты. Это я хорошо помню. Механик-водитель сидит, как у нас называлось, «на мази». Дашь ему команду «вправо» или «влево» – он тут же отскочит метров на тридцать или двадцать. Немцы, я вам скажу, крайне редко когда могли попасть по танку».

Значит надо делать самоходную зенитную установку с такой же бронезащитой – как и, у линейных танков: чтоб и от летающего румына – оборонять тех могла и, в атаку с ними рядом ходить.

Вздохнув уже вслух, подтверждаю:

– А из чего же ещё? Увы, Федоренко, но выбор у нас с тобой – не шибко то велик.

Пошевелив извилинами, выдаю:

– Из башни среднего танка надо удалить орудие вместе с маской, вырезать крышу башни и, постаравшись увеличить скорость вращения башни – впендюрить туда что-либо стреляющее по самолётам…

А вот здесь, выбор у меня вообще – близок к нулю!

Куда я попал, грёбанная Рабоче-Крестьянская Красная Армия, во главе с конченными оленями в синих штанах…

В 1941-м году, 37-мм автоматическая зенитная пушка М1939 (61-К) – была редка как осетровая икра на прилавках советских магазинов… Но ещё большей редкостью были её снаряды: на 22 июня 1941-го года – 17% (семнадцать процентов!) от требуемого боекомплекта.

Крупнокалиберный пулемёт ДШК?

Ситуация с ним немногим лучше, да и не будет он «смотреться» на тридцатьчетвёрке…

Так, что?

– Пока давай с тобой, Федоренко, воткнём туда «М4» – счетверённую зенитную установку «Максимов»: для учебных целей вполне сгодится – а там видно будет. Назовём этот девайс – «ЗСУ-М4».

Слава Всевышнему – но на недостаток винтовочных патронов вроде бы, никто за всю войну не жаловался.

Тот, согласно кивнув:

– И сколько таким образом мы «испортим» «Т-34»?

– Зенитно-пулемётная батарея «ЗСУ-М4» будет состоять из трёх взводов по две установки, плюс командирская машина с «прибором управления артиллерийским зенитным огнём» – «ПУАЗО».

Наличие такого малоуязвимого противовоздушного средства, а так же обучение танкистов – сведёт к минимуму потери танков и танкистов от налётов вражеской авиации.

К тому же, установка «ЗСУ-М4» может здорово помочь и в наземной атаке при подавлении небронированных целей – в том числе и стреляя с закрытых позиций. Две тысячи четыреста выстрелов в минуту каждая, это – две тысячи четыреста пуль, падающих (положим на окоп) сверху…

А если сосредоточить огонь всей батареи?

Включаем на «мониторе послезнания» калькулятор: шесть по две тысячи четыреста – 14 400 (четырнадцать тысяч, четыреста!) пуль в минуту…

Это просто обалдеть!

Одним словом – подавляющий огонь, без всякого стэба. Немецкая пехота со своими «эмгачами» – носа из укрытий не высовывает, а наша вместе с танками поддержки подходит вплотную и щедро кошмаря гранатами – выкуривает её оттуда.

Вот только надо будет подсказать такой тактический приём и обязательно обкатать его на учениях.

Держа ручку над листом бумаги наготове, Федоренко интересуется:

– С личным составом точно так же, как и в случае с гаубичной артиллерийской батареей: «наши» – только мехводы?

Согласно кивнув:

– Зенитчиков попросим у Московской ПВО: надеюсь, не откажут товарищ Сталину. А если откажут – поедут защищать небо Мурманска. Хахаха!

– Хахаха! Значит, пишем: семь человек…

***

Призадумался – «а где всё это «пилить»?», а затем спрашиваю у своего визави:

– Кстати, а имеется ли в Москве или Подмосковье танкоремонтный завод, где можно произвести эти апгрейды? Чтоб не отвлекать кировцев и харьковчан от производства танков?

После короткого замешательства, связанного скорее всего не с тугоумием – а новизной применяемых мной терминов, Начальник АБТУ РККА вполне информативно отвечает:

– Думаю для «апгрейда» подойдут мастерские по ремонту легких танков и тракторов-тягачей «Ворошиловец», что расположены на Ходынском поле – в районе 2-го Хорошевского проезда⁸². Лёгкие танки ремонтировать больше не требуется – в связи со снятиям их с вооружения…

Поняв суть прерываю дальнейшие рассуждения и требую уточнить:

– Ремонт артиллерийских тягачей можно пока оставить. Имеются ли подъездные пути и какое оборудование в этих мастерских?

– Через территорию мастерских проходит железнодорожная ветка. В самих мастерских имеется механосборочный цех с 30-тонным мостовым краном, кузнечно– прессовый, станкоинструментальный и литейный цеха, компрессорная, котельная и много других производственных и служебных помещений, включая типографию.

Потираю в азарте руки:

– Годится! А кто там главный?

– Начальник базы – военный инженера I ранга Мельник… Эээ… Андрей Васильевич.

Ничего не вспомнив про такого из «послезнания⁸³», интересуюсь:

– Толковый хоть мужик?

– Лично не встречался, но от других слышал – что очень толковый… Эээ… Мужик.

– Отлично! Эти мастерские будут базой для нашей с тобой танковой бригады «нового строя»… А не обмыть ли такое дело, Федоренко, стаканчиком хорошего чая?

– Не отказался, бы.

Поднимаю трубку:

– Два чая пожалуйста и, к чаю что-нибудь.

***

После чаепития продолжили.

Что ещё?

Ах, да:

– Танковому батальону нужны свои сапёры, чтоб всегда были под рукой – для разминирования или подрыва какого-нибудь сооружения, проделывания прохода в препятствиях и так далее. Инженерно-сапёрный взвод: два танка «КВ» без башен и за счёт этого – с усиленным бронированием в виде приваренных экранов. Как минимум, они должны иметь навесные противоминные тралы каткового типа, легко меняющиеся на бульдозерные отвалы. Кроме этого – желательна аппаратура для метания огнесмеси, постановки дымовых завес, а также бронированный отсек для перевозки взрывчатых веществ к месту их применения.

Противоминные тралы всех известных видов – катковые, бойковые и даже «электромагнитые» – разрабатывались в СССР ещё с середины 30-х годов. Почему они даже после Финской войны не были приняты на вооружение, а появились в войсках (и то – ограниченно) лишь уже в ходе Великой Отечественной – это надо у наших «маршалов Победы» спрашивать.

Хотя, ответ заранее известен:

Сталин запрещал, чтоб не спровоцировать!

Ну да ладно – дело уже былое… Хм, гкхм… Ещё не произошедшее.

Посмотрев на потолок, изрекаю:

– Назовём такие машины «инженерно-сапёрный танк» – «ИСТ».

Федоренко, оторвав перо от бумаги:

– «ИСТ»… Звучит! Для инженерно-сапёрного взвода тоже требуются всего лишь мехводы?

– Совершенно верно. Остальных, в том числе десант инженерно-сапёрных танков – мы позаимствуем у соответствующего рода войск.

Пишет:

– Ещё плюс два человека…

***

Продолжаю:

– Кроме этого, в роте должен быть санитарный взвод: ведь самое дорогое для нас – это не эти «новейшие железяки», а кадры ими овладевшие.

Опять же: для этой цели хорошо бы зашли бронетранспортёры… Но где их взять при нашей бедности?

А что делать?

Выход только один:

– Поэтому, для медицинского взвода я требую выделить два «Т-34» со снятыми башнями и внутренним оборудованием боевого отделения для перевозки раненых и сопровождающих их медиков. Желательна небольшая складная «стрела» с ручной лебёдкой…

Глядя на хлопающего глазами Федоренко, непривычного к такому подходу к людям:

– …Чтоб медбратья могли прямо во время боя подъехать к подбитому танку, эвакуировать из него раненых и оказать им первую помощь в безопасности от пуль и осколков.

Так как тот продолжает часто моргать, рявкаю на него:

– Что-то непонятно, Федоренко? Спрашиваешь, зачем «стрела с ручной лебёдкой»? Может, заставить тебя попробовать вытащить раннего танкиста из башни – чтоб до тебя наконец дошло? Да потолще выбрать – килограммов под сто, чтоб до тебя как можно скорей дошло?

Тот, еле выдавил из себя:

– Вы состав медицинского взвода не озвучили, тов…

Блин, в военно-полевой медицине я не особо силён – особенно в нынешней, поэтому на эту тему должен был вынужден закончить несколько скомкано:

– Состав санитарного взвода и оборудование этих… Эээ… «БМЛ» – «бронне-мед-летучек», надо рассчитать после консультаций с более компетентными товарищами. Но на вскидку – двух «медбратов» и одного фельдшера на один экипаж должно хватить.

Уткнувшись в свои записи:

– Плюс ещё два механика-водителя…

На этом пока, пожалуй, всё:

– Что у нас там по танковому батальону «нового строя» в общем получилось, Федоренко?

– Сейчас подсчитаю, тов…

Минут десять он шевеля губами подсчитывал «столбиков» и наконец выдал:

– Всего в батальоне будет 41 танк (линейных и специальных): 12 «КВ» и 29 «Т-34». Личного состава (не считая десант и вспомогательный персонал) – 128 человек.

Задумывается и, подняв на меня глаза, недоумённо молвит:

– Не считая взводов охраны, у нас в батальоне всего восемнадцать танков – участвующих в атаке. Чуть более половины…

Ему такой подход был совершенно непривычен!

Он и другие танковые командиры были уверены, что танки – в атаку стальными стадами должны мчаться, сметая всё на своём пути и вокруг него… Ну, а я, как будто о чём-то – само-собой разумеющемся:

– А это – общемировая тенденция такая, Федоренко! Особенно она заметна в авиации, где на одного лётчика – приходится с десяток человек обслуживающего персонала… Да и в обычной пехоте – всё меньше бойцов в строю и, всё больше «героев тыла» – обеспечивающих или поддерживающих их в бою, или восстанавливающих их боеспособность после боя…

Подняв палец вверх:

– …И мы с тобой, Федоренко в частности и с Красной Армией в целом – или присоединимся к этой «тенденции», или подобно вымершим древним шумерам с бамбуковыми стрелами и копьями – будем выброшены эволюцией из мирового исторического процесса!

Конечно, тот – «реальный» гвардейский тяжёлый полк прорыва, имеющий 21 «линейный» танк – имел большую ударную силу, чем наш с Федоренко танковый батальон «нового строя».

Но в условиях лета 1941-го (или даже 1942-го) года – не имея своей артиллерии, сапёров, ремонтников – он будет «стачиваться» до «нуля», за раз… Хотя конечно, произведёт впечатление на «сверхчеловеков».

Задумываемая же мной боевая единица, будет обладать – хотя и, меньшей – зато «многократной» ударной мощью.

Однако, продолжаю:

– Итого, у нас на батальон ушло 128 человек. А всего у нас 399 командира – подготовленных на новейших танках, говоришь?

– Да, именно столько…

Как известно – «аппетит приходит во время еды» и, в азарте потирая ладони, я:

– Тогда, пока мазь прёт – давай уж с тобой «запилим» целую танковую бригаду!

***

После горячего, но конструктивного срача (во время которого Федоренко порой забывался и, то и дело – норовил схватить меня «за грудки», а я всё норовил от всей души – врезать ему по морде) договорились что будущая танковая бригада «нового строя» состоит из:

Два танковых батальона (состав – см. выше).

Штабная рота: три командно-штабных танка «КШТ», взвод охраны – 2 «КВ-1», собственный взвод ПВО – 2 «ЗСУ-М4»…

Для прикрытия своих тылов с воздуха, танковой бригаде необходим зенитно-пулемётный дивизион. Решили что он будет состоять из двух батарей «ЗСУ-М4» – три взвода по две установки, плюс командирская машина с «прибором управления артиллерийским зенитным огнём» – «ПУАЗО», в каждой. Плюс два командирских «Т-34» дивизиона ПВО бригады.

Рота связи состоящая из радийного взвода (2 «Т-34» без орудий, зато с двумя радиостанциями каждый), взвод линейщиков (проводная связь) – 2 «Т-34» без орудий, зато с полевыми коммутаторами, катушками, зарядными агрегатами для аккумуляторов, курьерский взвод – броневички, мотоциклы, верховые лошади (из-за отсутствия внедорожников) и пешие гонцы (в зимний период на лыжах)…

Всё пока приблизительно, конкретней уточним в ходе учений.

Инженерно-сапёрный батальон: рота танковых мостоукладчиков – четыре типа «ИТ-28» на безбашенном «КВ-1», плюс один командирский танк. Такой девайс необходим для преодоление нешироких – до 12 метров водных преград или противотанковых рвов. Такие уже существуют в природе…

Правда, всего в одном – опытно-экспериментальном экземпляре.

– Дай срочную телеграмму на Кировский завод, Федоренко, чтоб срочно эту штуковину в Кубинку выслали, вместе со специалистами – могущими объяснить как она работает.

Почему на все три десятка механизированных корпусов по тысяче с «хвостиком» танков в каждом, «в реале» – ни одного не было заказано?

О чём «маршалы Победы» думали, о чём размышляли?

Едет положим такая «великая армада» по дороге – чтоб пресловутый «контрудар» нанести и, вдруг впереди небольшая речка со взорванным или неподходящей грузоподъёмности мостиком… Много ли у нас в сельской местности мостов – способных выдерживать вес танков «КВ»?

И писТсец северный контрудару!

Пока брод найдёт, пока сапёры что-то там построят из подручных материалов – немцы с воздуха засекут и разбомбят скопление техники…

Обходились же «в реале» как-то без них, говорите?

Обходились, конечно… Без много ещё чего обходились – без нормальных самоходных зенитных установок, например. Днепр – который (если верить Гоголю) не каждая птица перелетит, форсировали на случайно найденных лодках, на плотах, на брёвнах, на досках или на вещмешках набитых соломой или хворостом…

Тупоумие, недальновидность, халатная преступность одних – всегда исправляется героизмом других, так испокон веков на Руси-матушке было.

Но сколько лишней крови это стоило, сколько жизней?

Однако, продолжим.

Рота  «танковых траншеекопателей» на базе «КВ», сокращенно – «ТТК». Таких тоже предполагается иметь два взвода по два – итого четыре штуки, плюс один командирский танк.

Суть в чём?

Помочь своей пехоте преодолеть открытые участки местности, особенно последние несколько сотен метров перед неприятельскими окопами – на которых та обычно залегает, отрываясь от танков.

Сама идея траншеекопателя в принципе не нова, смелыми экспериментами занимались как в Советском Союзе – так и во всём цивилизованном мире, ещё до войны. Но дальше изготовления опытных образцов дело не шло – в основном из-за сложности подобных устройств и следовательно – их дороговизны.

Советский инженер Кравцов (кроме фамилии, мне про него ничего не известно), в 1943-м году предложил до предела примитивное устройство в виде громадного плуга, прицепленного к танку. «Траншеекопатель для отрывки траншей и ходов сообщения» – как официально называлось устройство, двигаясь «змейкой» со скоростью три километра в час – делал траншеи глубиной до 90 сантиметров, что уже вполне достаточно для преодоления пехотой местности в положении согнувшись. За второй проход, «плуг» углубляет траншею до 115-ти сантиметров.

Федоренко сама идея понравилась, он упёрся по другому поводу:

– Зачем для «ТТК» расходовать целый танк? Возить этот «плуг» в обозе и в случае необходимости – прицеплять к линейному танку…

Объясняю исходя из существующей объективной реальности:

– На чём его возить прикажешь? На полуторке или на телеге с волами? Да и при первой же возможности – наши командиры» эту железяку «потеряют», предпочтя загрузить свободные объёмы в обозе чем-нибудь другим – на их взгляд более полезным. А от уже готового – «в сборке», им избавиться намного труднее и, хочешь не хочешь – но придётся применять.

Конечно мы с ним оба правы – хотя и каждый со своей точки зрения… А чья правда возьмёт вверх – покажет только война.

На том и порешили.

***

Наибольшие споры вызвала батарея самоходных 152-ух миллиметровых гаубиц: два командно-штабных танка (КШТ)», три артиллерийских взвода каждая по два орудия каждый. Итого – шесть «артиллерийских танка» – «АТ-152».

Популярно объясняю:

– Такой же случай с 122-мм гаубицами на шасси «Т-34» – только более тяжёлый! Снимаем с «КВ» башню и крышу боевого отделения и впендюриваем туда старую добрую «шестидюймовку»: 152-мм гаубицу образца 1909/30 годов.

Почему не «М-10»?

По той же причине, почему не «М-30» в танковом батальоне «нового строя».

Федоренко напоминает:

– Так ведь у нас уже есть танк с таким орудием – «КВ-2»? Зачем ещё?

Объясняю, буквально на пальцах:

– «КВ-2» – это штурмовой танк, стреляющий прямой наводкой по видимой цели. А сейчас речь идёт об самоходном орудие, могущем куячить по супостату с закрытых позиций… Ты разницу чуешь, Федоренко? Или ты разницу не чуешь?!

– Я то разницу чую, тов… Но у «КВ-2» боекомплект всего тридцать шесть выстрелов и навряд ли его будет намного больше у «АТ-152».

Подражая мне, поднял указательный палец вверх:

– Стало быть – не получится вести более-менее продолжительный огонь! А для ведущего огонь с закрытых позиций полевого орудия – именно эта способность решающая. Ведь наводчик цель не видит и подавляет её за счёт массирования огня. Это касается, кстати и «АТ-122», тов…

Помолчав, ехидно добавил:

– Так что без колёсной техники – так и так не обойтись, а Вы, тов… – категорически против неё как в батальонах, так и в бригаде «нового строя».

***

Действительно: это проблема – про которую, я сразу и не подумал…

Что делать?

А как вообще снабжали танковые подразделения в войну?

Тут же ответом на вопрос «всплыло» из того же Драбкина:

«Обычно после боя оставались только пулеметные диски, их всегда много. Пополняли же боекомплект бригадные тыловые службы. Они же подвозили горючее. Мы сами приходили к грузовикам и получали деревянные ящики со снарядами, которые потом приносили к танку…».

В 1941-ом году, в условиях организационного бардака с нашей стороны и господства в небе самолётов Люфтваффе с немецкой, рассчитывать на «бригадные тыловые службы» на колёсах особо не стоит.

Вот ещё вариант, оттуда же:

«…Про запас ящики ставили даже на борту, потому что боекомплекта Т-34–85, откровенно говоря, не всегда хватало. Так что за этим следили и постоянно подвозили резервы».

Ага, уже «теплее»!

Вот ещё:

«У нас такой случай был. Когда мы прорвались к Балтийскому морю, то разрезали немецкие войска на две группировки. И немцы для соединения со своими частями бросили против нас эсэсовские части. Соседняя с нами танковая бригада сдерживала их атаки, израсходовав при этом почти все боеприпасы. А тут противник как раз подбрасывает новые подкрепления. Немецкие танки готовятся к атаке. Тогда командир бригады по рации связался с нашим полком, и комполка приказал на один танк погрузить под завязку 85-мм снаряды, даже сверху на броню ящики поставили, и он двинулся на соединение с бригадой».

Конечно, можно «лишние» выстрелы к гаубицам возить снаружи броневого корпуса, например на надгусеничной полке… Одна проблема: в отличии от 1944-1945-го годов, в 41-ом – Люфтваффе господствовали в воздухе и попавшая в «деревянные ящики со снарядами» пуля с «мессершмидта» – взорвёт их на надгусеничной полке танка не хуже, чем в кузове грузовика… Не говоря уже об бомбе с «юнкерса».

Нет, не пойдёт!

Что же делать?

Так, так, так…

Вообще-то все эти «специальные танки» – штабные, артиллерийские, зенитные, инженерно-сапёрные, радийные – только для наших синештанных оленей диковинка какая… Папуасы, млять! Все они были придуманы вовсе не мной – а англичанами и французами ещё в годы Первой мировой войны.

Здесь как говорится, нельзя не задаться вопросом: а чем, интересно – советская разведка все эти двадцать лет занималась? Почему товарищи командиры РККА ни хрена не знают?

По ходу, ГРУ Генштаба РККА – это скопище тупых бездельников, только тем и прозанимавшееся до войны – что подсовывало «дезу» от Каннариса про сроки нападения и его первопричины.

Ладно, это мы уже благополучно «проехали» и можно забыть про Голикова с его «рамзаями» – как про страшный сон.

Так вот: мне осталось только «запилить» последний девайс…

В конце Первой мировой войны, британские инженеры с учётом уже полученного боевого опыта – специально сконструировали на базе «Мк IX» танки снабжения пехоты.

Иными словами – «транспортные танки».

Что это такое?

Выступая как первые в мире бронетранспортеры, они были способны подвозить непосредственно на поле боя до тридцати пехотинцев или десять тонн груза за раз. Обычно, загрузка транспортного танка состояла из 10 ящиков патронов, двух минометов Стокса и 50 ящиков мин к ним, ящика сигнальных ракет, 7 ящиков гранат, 50 канистр с водой, 50 упаковок рационов питания, 100 полотенец, 20 магазинов к «Льюису», ящика сигнальных ракет, 50 кирок, 50 катушек колючей проволоки, 30 коротких и 30 длинных колов, 250 мешков под землю для устройства укрытий.

Вот я и думаю, а что если…?

Ну а почему бы и нет?

***

Строго гляжу на Начальника АБТУ РККА:

– Думаешь, Федоренко – что уел ты товарища Сталина?

Того, как под душ холодный:

– Нет, тов… Я так не думаю… Вы меня не так поняли, тов…

– В том то и дело, что ты – вообще не думаешь! Поэтому понять тебя – геморр, тот ещё.

– Бери перо и пиши: в состав танковой бригады «нового строя» входит транспортная рота, а в состав её батальонов – транспортные взвода. Транспортной единицей этих подразделений является «транспортный танк снабжения» – «ТТС», на базе… На базе чего, Федоренко? Угадай с трёх раз?

Начальник АБТУ поникшим голосом:

– На базе танка «Т-34», тов…

– Правильно! Значит, думать ты всё же умеешь – но ленишься. А десант таких «транспортных танков» можно будет использовать как грузчиков, выступающих ещё и в роли резерва для десантных отделений линейных танков.

Чуть не забыл:

– А напомни мне, Федоренко, сколько весит башня этого танка?

Посмотрев на потолок, тот назвал в принципе правильную цифру:

– Около четырёх с половинной тонн.

В уме быстренько прикидываю «хрен к носу» и выдаю:

– Значит, сняв башню с пушкой и выкинув «родной» боекомплект мы в одном «ТТС» разместить свыше сотни 152-ух миллиметровых гаубичных снарядов – весящих порядка сорока килограммов каждый, или около трёхсот 122-ух миллиметровых – имеющих массу в районе пятнадцати кило… А это уже серьёзно, с этим воевать можно!

Однако, всё это на нижнем пределе:

Масса «Т-34» выпуска 1941-го года – 26,5 тонны. Максимальный вес последней модели – «Т-34-85», достигал 32 тонн…

Значит, что?

Значит, мы имеем значительный запас прочности. Значит в «ТТС» – можно грузить не четыре с половиной тонны, а все восемь, а то и больше

Но конечно, всё это – чистые умозрения, всё решит эксперимент в поле… И на войне: на Советско-финской «продолженной» войне.

Дело даже не только в том, что колёсные машины – уязвимы от огня с земли и воздуха, но и в том – что в Красной Армии нет грузовиков с подходящей грузоподъёмностью. Самый распространённый «ГАЗ-АА» (80% от общего количества) – берёт всего полторы тонны, отчего в народе получил прозвище «полуторка».

И вот вопрос на засыпку: сколько таких «полуторок» надо, чтоб снабжать хотя бы танковую бригаду в полсотни танков?

И, как при этом обеспечить внезапность контрудара, если пылящие колонны снабжения из «полуторок» – растянуты на десятки километров и видны за сотню вёрст даже с земли?

И главное: как их защитить от ударов с воздуха?

Объясняю всё это Начальнику АБТУ РККА, а тот не врубается от слова «тупит», лупает глазами и вопрошает:

– А где наша авиация, где наши истребители?

Меня это уже начинает бесить и, каюсь не сдержавшись:

– «Где, где»… В п…зде на верхней полке: как зайдёшь – налево.

Так, так, так…

Что в итоге получилось?

По-моему – годнота!

В транспортные танки можно грузить не только снаряды для самоходной артиллерии и, вообще – боеприпасы… Но и горючее, продовольствие и всё остальное. Наконец, сами они могут послужить источником запчастей для других танков – линейных и специальных.

А значит, что?

Даже попав в окружение – что в условиях 1941-го практически неизбежно, такая бригада «нового строя» – сможет сравнительно долго вести боевые действия в тылу врага и возможно даже – сумеет пробиться к своим.

Когда я рассказал этот довод своему визами, того аж затрясло:

– Как это: «в окружение»?!

– «Как, как»… Жоппой об косяк! Давай лучше подобьём с тобой общую численность бригады в танках и машинах. Вздохни несколько раз глубоко и выдохни, Федоренко – а то тебя аж «подкидывает».

После выполнения этой нехитрой дыхательной гимнастики, тот сравнительно быстро успокаивается и задаёт встречный вопрос:

– Сколько ««ТТС» в транспортных взводах батальонов, сколько в транспортной роте бригады?

Вздохнув: «Эх, как бы самому знать!» и, посмотрев на потолок:

– Думаю, пока условимся что по три во взводе, девять в роте. Командирских машин снабженцам не надо.

Тот, уткнувшись в свои бумаги и шевеля губами подчитывая столбиком, бубнить:

– В общей сложности в танковой бригаде «нового строя» будет 45 танков «КВ» и 82 «Т-34». В общей сложности 127 машин, из них боевых…

Поднимает на меня голову и так жалобно:

– …Всего пятьдесят четыре, не считая взвода охраны батальонных и бригадного штабов.

Отмахиваюсь:

– Слушай, не начинай снова гнать эту лабуду! Скажи лучше – сколько подготовленных командиров-танкистов из «Высшего военного училища моторизации и механизации РККА» моего имени, требуется для бригады?

Уткнувшись вновь:

– Триста двадцать девять…

– А у нас всего четыреста?

– Да, почти четыреста: триста девяноста девять командиров среднего и высшего звена.

Удовлетворённо потираю руки:

– Отлично! Из оставшихся можно будет сформировать запасную роту, куда в боевых условиях будут направляться «безлошадные экипажи», танкисты – прибывшие после излечения из госпиталей, направленные из учебных центров для адаптации к фронтовым условиям. «Запасникам» можно будет поручить комендантские функции: караульная и гарнизонная служба, конвоирование пленных, расстрел трусов и дезертиров… Ну и так далее.

Многое, мы с ним отложили на потом: например – ремонтно-восстановительную роту с оборудованием – допускающим возможность в сравнительно короткое время, из двух-трёх подбитых танков собрать один боеготовый.