Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 46 страниц)

Тот, вкрадчиво – как будто взрослый, уличающий во лжи пакостливого – но умственно недоразвитого ребёнка:

– Вот про них то – про свои болезни и, особенно про лекарства – которыми их лечили и, расскажите нам.

Нашёл о чём спрашивать покойного пенса!

И я не задумываясь, буквально «тащась», как будто рассказываю не о собственных «хворостях» – а о многочисленных «романах», тут же начал:

– Слава Богу: до рака, Альцгеймера и сахарного диабета 2-го типа – я не дожил, а вот до…

И дальше я выдал весь «букет» типичных стариковских болезней начала 21-го века и список пилюль которыми меня он них пичкала медицина, не забыв упомянуть катаракту с заменой хрусталика и, керамику – которой я успел заменить отстойную нержавейку с напылением в зубных протезах, прежде чем очутиться здесь.

У Виноградова шары на лоб:

– И Вы с такими болезнями так долго прожили?!

Пожимаю плечами, типа ничего особенного:

– Современная медицина, что Вы хотите, профессор? Попади Вы куда-нибудь в Средневековье (не приведи Господь, конечно!), тоже б поди удивляли бы хроноаборигенов своим долголетием.

Тот, с возбуждённым видом:

– Вы говорили, что переменили множество профессий… Случайно не были причастны к медицине?

– Нет, никаким боком. Я до выхода на заслуженную пенсию так сказать, был в основном… Ээээ… Так сказать, на руководящей работе.

– Как жаль… А может, рецепты каких-нибудь лекарств помните?

– Эх, знать бы прикуп – жил бы в Сочи!

Наморщив лоб:

– Знаю, что пенициллин – чудо-лекарство 20-го века, открыли англичане изучая какую-то плесень на лобках у старух… Или, нет? А нет, вспомнил: плесень на среднеазиатских дынях.

Рассказал всё что знал об пенициллин в частности и об антибиотиках в целом, а знал к сожалению я очень мало. Затем ещё раз напряг «послезнание» и выдал кое-что более существенное:

– В данный момент проще сперва освоить стрептоцид, или же – сульфаниламид.

Профессор:

– Красный стрептоцид или иначе «пронтозил» открыт ещё в 1934-ом году в Германии и ныне используется как дезинфицирующее и антисептическое средство для ухода за ранами.

– Это так, но вскоре (если не уже) на его основе откроют «белый стрептоцид», который окажется не в пример более эффективным…

И здесь «Остапа понесло»:

– …Надо срочно озадачить группу химиков, стимулировав с одной стороны – Сталинской премией, с другой – работой в лесозаготовительной промышленности и, дело будет в шляпе.

Тот, кажется позабыв о чём вообще идёт речь, вяло махнув рукой:

– Даже, если и откроют они ваш «белый стрептоцид», дальше дело не двинется: в СССР нет свободных мощностей в химической промышленности…

– Зато есть производство химического оружия – боевых отравляющих веществ! Которое, можно без всякого ущерба для обороноспособности страны, перепрофилировать в производство лекарств. Если вместо этой бесполезно-опасной дряни…

Я не закончил мысль, ибо вспомнив «тему», Виноградов как подскочит и указывая на меня трясущейся рукой – как на ожившего мертвеца:

– ОН ГОВОРИТ ПРАВДУ!!!

Я разлил по рюмкам и произнёс следующий тост:

– Ну… Тогда за взаимопонимание!

***

Выпили, закусили и я продолжил:

– Можете задавать вопросы, но по одному и, учтите: я не Сталин и быть им не собираюсь! Я открылся вам не для того чтобы изменить историю, а для того чтобы вы меня прикрыли от разоблачения и дали возможность спокойно дожить до… До неё самой. Поверьте моему недавнему опыту: двенадцать лет до смерти, это не так уж и много.

Подобно опытному педагогу помолчав, давая «усвоить материал»:

– Взамен же я дал вам возможность вовремя поменять образ жизни и тем самым избежать всего вышеперечисленного «форс-мажора». К примеру, можно уехать куда-нибудь поглубже в провинцию и, спокойно дожить в почёте и уважении до самой старости…

Подумав: а ведь обслуга мне так и так положена, делаю вполне прозрачный намёк:

– …Или же остаться при персональном пенсионере И.В. Сталине, который не занимается политикой, а следовательно – не подставляет свой «ближний круг».

Первым задал вопрос Власик:

– А от чего умер товарищ Жданов и почему в его смерти обвинили меня и врачей?

– Точно не знаю, что-то с сердцем. По словам некоторых историков, Сталин прочил Александра Алексеевича в свои приемники и, когда какая-то медсестра написала, что его лечили неправильно – рассвирепел. Вы уж извините, профессор, что так у нас с ним получилось!

– Ничего, ничего… А сам товарищ Сталин умер своей смертью?

– Не могу утверждать ничего определённого, ибо наши историки до сих пор спорят на эту тему до неприличной хрипоты. Доподлинно известно одно: после перенесённых нескольких ишемических инсультов, у него произошло кровоизлияние в мозг…

То что Вождь «Одной шестой части суши», Верховный Главнокомандующий, победитель в самой кровопролитной войне в истории человечества – чуть ли не сутки валялся на полу своей собственной дачи, как последний бомжара в подворотне… Я говорить не стал.

А зачем?

Виноградов крайне осторожно:

– При склонности к инсультам, кровоизлияние в мозг можно вызвать медикаментозными препаратами, повышающими давление.

Положа руку на сердце:

– Не знаю. А всем без исключения историкам, особенно – официальным, не верю! Поэтому врать не буду.

Николай Сидорович Власик – дураком далеко не был, как про то учебники пишут и телесериалы снимают!

Он за считаные годы сумел выстроить практически идеальную структуру службы безопасности высшего лица государства, которую потом тщательно скопируют в других странах. Последней будет Америка после убийства Кеннеди.

«Картину маслом» он срисовал мгновенно:

– Похоже на тщательно спланированную акцию: сперва убрав в лице Жданова приемника Вождя и заодно – лечащего врача товарища Сталина… Затем скомпроментовав – отстранили нас с товарищем Поскребышевым, затем… Кем был в 1953 году товарищ Косынкин?

– Заместитель начальника УКМК(Управление коменданта Московского Кремля. Авт.) СССР…

– …«МГБ»?!

– «Министерство государственной безопасности». После войны вместо наркоматов будут министерства.

Потом тяжело вздохнув, настоятельно рекомендую:

– Только Вы, Николай Сидорович, на все эти свои выводы забейте.

– Как это «забейте»?

– Да вот так! Просто забейте и всё.

Тот, не успокаиваясь:

– Да как же мне «забить», если это антиправительственный заговор? Кто за всем этим стоял, скажите?

– Я же сказал: не знаю! И до этого «заговора» ещё более десяти лет – всё ещё сто раз изменится-перемениться, в связи с моим уходом на пенсию.

Заглядывая мне в глаза:

– Товарищ Берия?

Не хотел говорить, но видимо под действием «винных паров», усмехаюсь и несколько развязно:

– Лаврентий Павлович может и участвовал в заговоре: вполне может быть – поэтому не исключено… Но в результате него – пострадал больше всех! Вас то просто посадили да выпустили… Петра Евдокимовича если и, траванули – то хотя бы похоронили по-человечески и больше не трогали…

Указательный палец вверх:

– …Товарища Берию же арестовали и, обвинив во всех смертных грехах – вплоть до похищения с улиц московских школьниц, их изнасилованиях и убийствах… И – расстреляли! И до сих пор… Хи, гкхм… Даже через почти сто лет, в первой половине 21-го века – про него пишут очень нехорошие книги и снимают очень нехорошие фильмы, прям как будто про Джека-Потрошителя какого.

***

Траурно помолчали, затем вопрос задал Поскребышев:

– В Генштабе Вы говорили о войне с Германией, которая начнётся 22 июня этого года…

Виноградов ахнув, прикрыл рот, Косынкин заметно напрягся.

– Я и сейчас это могу сказать: война с Германией будет! Поэтому если собираетесь последовать моему совету – уезжайте куда-нибудь подальше на Восток. И запасайтесь продуктами, ибо в стране будет реальный голод… Если имеются родственники в Ленинграде – срочно забирайте их оттуда под любым предлогом!

Не особо вдаваясь в подробности, рассказал им про ход Великой Отечественной Войны, в конце разлив по рюмкам и провозгласив следующий тост:

– Ну… За Победу!

Потрясённый Поскребышев, долго не мог поверить:

– Двадцать семь миллионов, говорите?

– Точные потери не известны. Но судя по тому, что историки спорят – не об сотнях тысяч, или даже миллионах – а о десятках миллионов… Потери были воистину ужасными.

– А налейте-ка и мне, Иосиф Виссарионович…

Под хрустальный звон и булькающие звуки:

– С удовольствием Александр Николаевич! Добро пожаловать в наш клуб анонимных алкоголиков.

Выпили уже по третьей, естественно закусили и, тут гэбист Косынкин задал совершенно неожиданный вопрос:

– Так значит, бессмертная душа всё-таки существует?

– Что касаемо моей – то определённо да. А вот про другие души ничего определённого сказать не могу – ибо своими глазами их не видел. Но так как я ничего выдающегося из себя «там» не представлял, можно считать – что и у каждого человека имеется бессмертная душа.

Тот, глядя мне прямо в глаза:

– Так значит, существует и Господь Бог?

Все замерли и смотрят на меня…

Не торопясь обдумал и в свою очередь спрашиваю:

– А что такое по-вашему Бог? Бородатый старичок с нимбом вокруг темени, сидящий на облачке?

– Нет, конечно…

– «Бог», это – просто более высокий уровень разума, чем наш. Мы же в свою очередь, являемся «богами» для всех нижестоящих – кроликов там, мышей и земляных червяков. «Религия» же – это технология управления обществом, основанная на обрывках каких-то древних знаний о «богах» – доставшаяся нашим далёким пращурам неведомым путём.

Дав кивком понять, что ответом удовлетворён, он задаёт ещё более неожиданный вопрос:

– Каково в будущем будет отношение Коммунистической партии и Советской власти к Русской православной церкви?

Вопрос в принципе не праздный, ибо даже несмотря на беспрецедентный двадцатилетний атеистический террор, в ходе Всесоюзной переписи 1937 года – две трети опрошенных открыто назвали себя православными верующими.

Почесав в затылке, я в свою очередь вопрошаю:

– «У нас», я читал такую историю: когда планировали реконструкцию Красной площади, то Хрущёв и Булганин убрали на макете храм Василия Блаженного… А товарищ Сталин им якобы сказал: «Сейчас же поставьте собор на место! Не Вы ставили, не Вам ломать!». Было такое?

– Нет… Не знаю.

Я, жизнерадостно:

– Ну, значит ещё будет! Как и вскоре после начала войны – отказ от политики воинствующего атеизма, возвращения церкви части конфискованной собственности и реликвий, разрешения открытия семинарий и так далее…

Уже заплетающимся языком:

– …Говорят даже, Сталин неоднократно посещал Матрону московскую, канонизированную как местночтимую святую в нашем 1999-м году, советовался с ней и слушал ее предсказания. А когда немцы были под самой Москвой, Сталин приказал облететь Москву и Ленинград с иконой Казанской божьей матери.

Гэбист с совершено трезвыми глазами:

– Как же, вашими словами: «значит, ещё будет», Иосиф Виссарионович – если товарища Сталина с нами уже нет?

Большим пальцем указывая на «персону» на стене:

– На товарище Сталине свет клином не сошёлся, понимаете? Это всего лишь портрет на стене: повесьте вместо него другой и, ровным счётом ничего не изменится.

Тот, слегка вдарив кулаком по столу:

– Ошибаетесь, товарищ… Не знаю, как вас там.

– Нет, не ошибаюсь! Как прижмёт от слова «конкретно» – про чёрта рогатого вспомнишь, не токмо про Христа.

– Вот именно, что про чёрта…

Улыбаюсь слегка по-идиотски:

– Время покажет, про каких чертей вспомнят в Политбюро – когда немецкие танки подкатят к Кремлю. Недолго уже ждать осталось.

– И Вы так спокойно об этом рассуждаете?!

– А что не так? Я знаю, что «дело наше правое, враг будет разбит», так почему бы мне спокойно не порассуждать?

Тот не нашёлся, что ответить и, в свою очередь я, прошерстив всю имеющуюся инфу про него:

– А чего это у Вас, Петр Евдокимович, такое трепетное отношение к Православной религии? Вроде бы как капитан госбезопасности, герой пограничник – если «Вики» не врёт…

– Я родился в Саратове в семье потомственного священнослужителя и, до того как стать «героем-пограничником» – ещё мальцом прислуживал в православных храмах…

– Ах вот оно что… Как интересная биография!

Разливаю по стопкам:

– Ну… За веру!

Выпив, крякнув – «крепка ещё Советская Власть!», замечаю:

– Что закусь практически на нуле… Николай Сидорович: Вы ближе к телефону – распорядитесь там насчёт холодных закусок.

Показывая на изрядно опустевшую стеклотару:

– И это… Повторить!

– Может, Вам уже достаточно?

– Чё? Распустились здесь без меня, пАнимаешь… Я требую продолжения банкета!

Власик подошёл к телефону, взял трубку и через минуту:

– Что-то не отвечает… Пойду сам схожу.

Когда он вышел, вопрос задал Виноградов:

– А скажите мне… Хм, гкхм… Иосиф Виссарионович, коммунизм то хоть построили? Что-то Вы как-то очень ловко избегаете этой темы…

Я с энтузиазмом:

– «Коммунизм»? Конечно, построили…!

После воистину театральной паузы:

– …Вот только не для всех. Не для того, для кого обещали построить – трудящихся, стало быть.

– А для кого тогда?

– «Для кого», спрашиваете? Счас…

В «той жизни» я отличался завидным здоровьем и, даже в шестьдесят лет мог засадить литр водки (под хорошую закусь, конечно) и даже не шатнуться после этого.

Но видать организм Реципиента был непривычен к столь крепким напиткам и, стал быстро «косеть». Поэтому против своей воли, я заплетающимся языком понёс про события, что случилось в стране после смерти Сталина.

Пропустивший мой краткий доклад про XX партсъезд вернувшийся Власик стоя выслушал про коммунизм для партноменклатуры в «эпоху Застоя», про Перестройку и наконец про распад СССР и, в сердцах воскликнул:

– Так вот для чего они это всё затеяли!

Пожав плечами:

– Скорей всего «они» затевали «это» не думая. Ибо, чтоб думать – мозги нужны, а у соратников Сталина их отродясь не было. Один лишь инстинкт доминирования, как у самцов горилл… Скажите, «сам таких выбирал»? Отвечу, что выбирает не руководитель, а «Система»! Система русской государственной бюрократии – сформировавшаяся ещё как бы не при Рюрике и доставшаяся большевикам вместе с другими «родимыми пятнами»… Так что там с салатиками и «догоняловом», Николай Сидорович?

– Говорят, что «Ацецили» должен полчаса настояться…

– Из чего он хоть? А то у меня была аллергия на грибы, которыми меня пыталась отравить моя вторая «бывшая»… Вдруг, это чисто психологическое?

Тот вспоминает:

– Куриное филе, баклажаны, болгарский перец, грецкие орехи… Нет, грибов в составе салата «Ацецили» нет.

– Годно! Тогда давайте ещё по соточке под «Боржоми», да товарищу Сталину пора посетить «удобства»… Ну… Чтоб нам всем не дожить до «Эпохи перемен»!

***

Когда после посещения «удобств» выпили под «Ацецили» «за лося», Виноградов спросил про «личное»:

– Извините, Иосиф Виссарионович… Ваша «вторая бывшая», это кто?

– «Вторая бывшая»? «Бывшими» мы называем жён с которым развелись. А «вторая» – порядковый номер. Их у меня было четыре, помните? Наташа, Анжелика – ноги до ушей, Алиса с силиконовыми сиськами и ещё раз Наташа, вот с такой жоппой.

Слегка презрительно:

– Вы наверное, были ловелас? Соблазняете доверчивых женщин и бросаете?

Печально усмехаюсь:

– Да куда там мне с моим-то фейсом! Здесь я – рябой, а там был – вообще урод-уродом на рожу.

– Женщины в последнюю очередь смотр на красоту мужского лица.

– Согласен с вами на сто процентов, Док! Первую Наташку, признаюсь: да – соблазнил. Но бросила меня она, через три года убежав к одному барыге, челночившему в Китай. А вот следующие – уже сами соблазнили меня и, мне как честному человеку – пришлось на них жениться.

С крайне заинтересованным видом:

– Вы говорили, что ваша вторая «бывшая»… Так, что «с ногами» – пыталась Вас отравить…

Недоумеваю:

– Что Вас смущает, профессор? Алиса, так та вообще ко мне киллера подсылала. И если б не пацаны, я б к вам… Ещё бы до Революции «попал» – прямо в сибирскую ссылку в Туруханский край.

У того, аж кусок куриного филе изо рта выпал:

– А я сперва подумал, это Вы так шутите.

– Да, какие там «шутки»… Последняя Наташка, так вообще – по судам решила затаскать, отняв всё нажитое непосильными трудами добро… Пришлось срочно овдоветь и, взять на воспитание единственную нажитую с четырьмя «бывшими» дочь. Ну и заодно изменить образ жизни – чтоб та не выросла такой же жадной стервой, как её мать.

– Вы её… убили?!

Обиженно:

– Почему я? Для таких дел специальные люди есть. Сам я, как из тюрьмы вышел – пальцем никого не тронул.

Вся компания разом выдохнула:

– Так Вы ещё и сидели…

В ответ показывая вилкой на стену:

– А чем я хуже него?

Виноградов кивнув:

– И то верно… А первых трёх «бывших»?

– Первую Наташку я просто нахер послал, когда она вернулась и типа: «Давай всё забудем и начнём жить сначала»… А Анжелику пацаны сами в асфальт закатали, пока я пребывал в коме под капельницей.

– Живую?!

– Сказать по правде не интересовался.

– А Алису?

– В тюрьме на собственных трусиках повесилась: у меня там кое-какие подвязки имелись.

Виноградова аж затрясло:

– Вы – страшный человек!

Показывая на портрет на стене:

– Даже страшнее, чем сам товарищ Сталин? Не думаю.

Наливаю по рюмкам:

– Ну… За любовь!

***

После того как выпили, Виноградов «ушёл в себя», а Косынкин спросил с оттенком брезгливости:

– Так Вы кем по профессии были, Иосиф Виссарионович? Неужто простой бандит?!

Слегка покачиваясь:

– Презираете, да?

Тот, не став кривить душой:

– Да, презираю!

– А зря… У каждого времени свои герои и свои парии: в моё время точно так же презирали вас – чекистов: как уже подобно вам вымерших – так и ныне здравствующих. А героями считали бандитов да валютных проституток. Про них фильмы снимали: «Бандитский Санкт-Петербург», «Интердевочка»… Ими мечтали стать мальчики и девочки – а вовсе не пограничниками и лётчицами, к примеру.

Тот, подумав:

– Возможно, Вы и правы… Расскажите, как Вы дошли до жизни такой?

Всем столом на меня с жадным любопытством уставились и, я не подкачал:

– Да, запросто! После института и полутора годов в армии, работал инженером в опытно-экспериментальном нашего машиностроительного и, уж было дослужился до замначальника цеха, как вдруг… Ну, я же уже рассказывал, да?

– Про Перестройку, распад Союза и эпоху рыночных реформ? Да, рассказывали.

– Когда наш завод закрыли, меня уволили, а Наташка сбежала к барыге… Поверив тому что втирали в мои уши по «ящику» я решил заняться честным бизнесом. Заложил в банке доставшуюся от родителей квартиру, занял недостающих денег и начал помаленьку «раскручиваться». Дело на удивление пошло как по накатанному и, уже где-то через два года с небольшим – я сделал свой первый «лям зеленью»…

Кулаком по столу, аж рюмки подпрыгнули и зазвенели:

– …Но меня «кинул» человек, которого знал едва ль не с самых пелёнок, которому я больше самого себя доверял. Я остался мало того, что с пустыми руками и, в буквальном смысле на улице – так ещё и «на счётчике» у весьма серьёзных людей!

– Я едва-едва нашёл его гуляющим вот в точно таком же ресторане в окружении центровых шлюх. Когда спросил: «Что ты творишь, друг?» – он расхохотался мне в лицо: «Ты не вписался в рыночную экономику, ибо сколько тебя знаю – всегда был «совком». А при капитализме друзей не бывает – только конкуренты. «Человек человеку волк»! Так что вали отсюда лузерок, пока тебя отсюда ресторанные халдеи не выкинули».

– Я растерянно смотрел на него, а шлюхи на до мной ржали и, здесь на меня накатило что-то до сих пор мне неведомое… Какая-то первобытно-пещерная ярость: «А ты значит – вписался в рыночную экономику?» – спрашиваю. Тот, обнимая сразу двух классных тёлок: «Как видишь!».

– И здесь я, как будто видя себя со стороны – запрыгиваю на стол и бью его со всей дури ногой в голову. Затем накидываюсь сверху и под истошный визг шлюх – душу, бью чем что под руку попадёт, грызу…

Видя реакцию. ещё раз кулаком по столу:

– Да, да! ГРЫЗУ!!! Даже когда меня оттаскивали, я грыз ему лицо…

Косынкин в ужасе от меня отпрянув:

– ВЫ – ОДЕРЖИМЫЙ!!!

Задумчиво:

– Возможно… Ведь до этого, даже драться то не особенно любил – хотя чуваком я был на редкость здоровым. Возможно и, вселился в меня какой-то…

– Бес.

– «Бес»?! Почему, сразу «бес»? Возможно, как и в данном случае – душа какого-то средневекового викинга, которую я временами не могу контролировать… Но судебно-психиатрическая экспертиза – где я сидел почти три месяца, ничего такого не нашла и, посчитав меня здоровым – отдала в руки демократическому правосудию.

Кровавый гэбист застыл в суеверном ужасе, а Виноградов с какой-то детской непосредственностью:

– Почему Вы не пошли и не заявили в милицию?

Я так ржал и так долго, что уже увидел беспокойство в глазах сотрапезников и поспешил исчерпывающе ответить:

– Да потому что наши «менты» – это те же бандиты, просто в форме. В наши «Лихие 90-е», к ним обращались в одном случае: если надо кого-то срочно «похоронить». В нашем городе, по крайней мере… Но когда я шёл на последнюю встречу со своим компаньоном, таких мыслей у меня не было. Думал, по-людски с ним «развести»… Не получилось!

Далее «допрос» насчёт биографии продолжил Поскрёбышев:

– Ну что было дальше, Иосиф Виссарионович? Вас посадили за убийство?

Отрицающе верчу головой:

– Так как мой бывший компаньон умер не на месте – а в больничке, это уголовное деяние на суде квалифицировали не как убийство – а как нанесение тяжких телесных повреждений нанесённых в состоянии аффекта, приведших к смерти потерпевшего. Поэтому учитывая обстоятельства, первую судимость и чистосердечное раскаяние – дали всего ничего. А там за примерное поведение – отпустили на условно-досрочное. Тогда многих отпускали, так как на зоне кормить было нечем и зэки массово вымирали от «тубика»… От туберкулёза, если по-вашему.

Разливаю по рюмкам и, не «чокаясь», мрачно:

– Ну… За усопших, даже если это «скелеты» в нашем шкафу.

***

Выпил, закусили и, уже без напоминаний, я продолжил изливать душу:

– Откинулся я сами – понимаете: «ни двора ни кола» – «всё моё ношу с собой»… Единственный «рояль» – одна инфа, услышанная от одного зэка которому ещё сидеть и сидеть. Уверен: абсолютное большинство моих современников сочли бы её бесполезной… Но мне она показалась многообещающей и весь оставшийся срок, я ломал голову над тем как её реализовать. Не знаю по какой причине – но осенило меня, как-только получил на руки справку об «удо¹⁶», не раньше… Иначе, я б наверное пошёл «на рывок»!

– Долго рассказывать, да и неприятно… В отдельных же местах – очень неприятно и даже стыдно за себя. Но тем не менее сколотив и возглавив так называемую «ОПГ» (организованную преступную группировку – «банду» по-вашему), всего за три года я стал фактическим правителем нашей области. К «Жирным нулевым», с моих рук «кушали» всенародно выбранный мэр и назначенный из Москвы губернатор… Глава администрации нашего региона советовался по каждому пустяку и, даже контролируемые Центром силовики – предпочитали со мной договариваться, а не воевать.

Власик непонимающе:

– Как всего этого можно добиться, возглавляя какую-то банду?

Ухмыляясь, как при объяснении первокласснику устройства ядерного реактора:

– В наше время бандиты с «наганами» на пролётках не ездят! Умник с авторучкой – отнимет в стократ больше, чем целая толпа вооружённых отморозков.

Обведя всех глазами:

– Знаете, что такое «рейдерство»?

– Нет…

С гордостью:

– Я бы одним из первых, застолбивших эту «жилу».

Смотрю и вижу полное непонимание в глаза, прямо как у генералитета не так давно:

– Осуждаете, да…?!

На меня вдруг накатила дико-злобная зависть на предков:

– …Хорошо вам здесь! Строите какое-то вам неведомое, но по вашим представлениям – светлое, справедливое общество и, в ус себе не дуете… У вас, если девка вешается на шею – это означает что она хочет завести с вами семью, родить от вас много детей… А не поиметь вас на бабки, как последнего лоха.

Виноградов:

– Ну, ну, ну… Успокойтесь, голубчик! У нас тоже: и девки – всякие-разные бывают и, отнюдь не все советские люди – хотят строить «светлое, справедливое общество»… Вы что-то говорили про дочь – ради воспитания которой, Вам пришлось изменить образ жизни?

– Ах, ну да… Когда вторую Наташку торжественно закопали в закрытом гробу под печальный «медляк» (до сих пор не могу забыть её феноменальную жоппу!), я сперва хотел отдать совместно нажитую нами дочь в приют…

«Они уже пьяные или просто тупые?»:

– …Опять не понимаете? Сперва жили, как говорят – «душа в душу, а не успела родить как тут же подала на развод – требуя немало не много половину имущества. И адвокаты у неё – ну чисто волки! Откуда такие только в «Жирных нулевых» взялись – не хуже меня молодого, времён «Лихих 90-х». Поэтому к тогда полугодовалой Полинке (которую, и не видел то толком), я никаких отцовских чувств не испытывал. Но когда я взял её спящую в руки, когда она чихнула и, проснувшись – улыбнулась и потянулась ко мне ручонками…

Скупая мужская слезинка покатилась по щеке Реципиента и исчезла где-то в области прокуренных до состояния «ржавчины» усов:

– …Я понял – вот ради чего стоит жить: ради своей семьи. Маленькой – всего два человека: я и она – но своей(!) семьи. И ещё я понял, что если Полинка будет воспитываться в той атмосфере, в которой нахожусь я – из неё вырастет такая же тварь, как и её мамаша. Поэтому, мы с ней в один прекрасный момент «по-английски» свинтили туда – где нас никто не знает и, никто не найдёт. Я устроился на работу по специальности – благо к концу «нулевых» промышленность стала оживать… Нашёл себе уж и потерявшую было надежду на «собственного мужика» простую русскую бабу, чтоб семья была полноценной, с которой потрудившись вместе – завёл ещё и сына…

С пьяной бахвальбой:

– …В общем, жизнь удалась! Дождался внучки и внуков-двойняшек и, уж было готовился стать прадедушкой, как вдруг…

Разлив по рюмочкам и не чокаясь:

– Ну… За упокой!

Выпили-закусили и, мне стало грустно – хоть незаконно репрессируй кого, раз самому повеситься не получится…

Как «там» в будущем мои родные?

Вот поди убиваются, особенно внучка – благодаря которой только и протянул те последние пять лет и не «попал» с самое начало сталинских регрессий… Рефлексий…

Как их там?

…Репрессий, мать их ети!

А внуки поди спрашивают: «А где деда? Почему он умер, не научив нас фотошопить и рубиться в «War Thunder», как обещал? А ведь ещё учил-поучал нас: «Если мужик сказал – мужик должен сделать!»…».

Но долго мне грустить не дали. Первым Виноградов:

– Вы – необычайно-удивительный человек, Иосиф Виссарионович!

Затем Власик:

– Всё-таки – Вы наш, советский человек! И этого из Вас ничем не выбьешь.

Поскребышев, еле шевеля языком:

– А всё же исходя из «Теории случайных процессов» профессора Колмогорова, в товарища Сталина должен был попасть самый обычный человек. А раз нам попал такой, как Иосиф Виссарионович…

Его перебил Косынкин, едва не вставая на колени:

– Иосиф Виссарионович, простите за «одержимого».

– Бог простит… А что Вы предложите взамен?

– Вы… Вы… Вы – МЕССИЯ!!!

На что, хотя и не с первой попытки, сложив из прокуренных сталинских пальцев роскошную фигу и предъявив её сотрапезникам как пистолет, я ответствовал:

– Хуюшки! Я простой «пенс» и никаких «миссий»!

***

Дальнейшее припоминаю фрагментально да и, то с большим трудом…

Помню, докопался я до электрофона фирмы «RCA»:

– Да, как же он сцука включается? Где пульт? Чё за сервис, всех заголодоморю, нах…

Власик убежал в администрацию и прибежал с Леонидом Утесовым, которого я с взявшейся откуда-то благородной хрипотцой как у Джигурды, учил перепевать Высоцкого:

– Протопи ты мне баньку, хозяюшка,

Раскалю я себя, распалю,

На полоке, у самого краюшка,

Я сомненья в себе истреблю.

Разомлею я до неприличности,

Ковш холодный – и все позади.

И наколка времен культа личности

Засинеет на левой груди…».

Затем, за нашим столом на котором отплясывал с какой-то девкой «Камаринского» Поскрёбышев, откуда-то появилась Фаина Раневская – бывшая тоже «слегка подшофе».

Кстати вживую она ещё более страшная, чем на фотографиях – я аж трезветь было начал…

Но потом привык.

Мы с ней дуэтом спели:

«Ну что же ты страшная такая?

Ты такая страшная…

Ты не накрашенная страшная

И накрашенная...».

Желая раскрутить её на трах, я предложил пари:

– А давайте, Фаина Георгиевна, забьём что я больше ваших афоризмов знаю, чем Вы сами… Если Вы поиграете – то сделаете мне минет. Знаете, то это такое?

– А как же!

– Войдёте во всемирную историю не только своими остроумными афоризмами, а как женщина сделавшая минет самому(!) Сталину! Моника Левински сгорит от зависти…

– А это кто такая?

– Практикантка отсосавшая у президента США… Как его? Блина Клитора, если не перепутал что-нибудь.

– Шлюха!

– Согласен. Ну, так как насчёт нашего пари?

Та, лукаво на меня посматривая:

– Заманчиво, заманчиво… А если проиграете Вы?

– …??? Эээ… А давайте лучше спорить на раздевание!

– А это ещё как?

– Если проиграете Вы – то разденетесь сами… Если я: то Вам поможет раздеться – сам(!) товарищ Сталин.

С Фаинкой видимо не обломилось, так как в следующем «фрагменте» я подбивал Утёсова поехать «к артисткам», конкретно к Любови Орловой:

– Понимаешь, Лёня: это мечта детства. У меня на неё впервые «встал» – лет в двенадцать, если конечно склероз не внёс свои коррективы.

– Иосиф, на кой тебе эта лезбиянка нужна? К тому же она замужем.

– Вот, как?! Тогда к Серовой – пусть мне тоже, а не только одному Рокоссовскому завидуют¹⁷…

Затем помню, я плакался в жилетку Власику:

– Представляешь, Колян: я буду сутки валяться обосцаным и не одна падла не зайдёт проведать – жив ли товарищ Сталин или уже подох давно?

Тот кулакам по столу:

– Не допущу такого, Виссарионыч! Они у меня сами все: не только обосцутся – обосрутся, нах!

И тут вижу склонившуюся надо мной четырёхглазую рожу в шляпе… Кого вы думали?

Берии!

– Сцуко, но без тебя ни одна альтернативка не обходится, Лаврентий Павлович…

И тут как будто выключили свет… Всё!

Game over.

Глава 3. Заговор за товарища Сталина.

Из неопубликованных мемуаров Чадаева Я.Е., Управляющего делами Совнаркома (Совмина) СССР, о кризисе в высшем руководстве СССР после 29.06.1941года:

«…На следующий день я пришел в приемную Сталина. Но Сталин не приехал. У всех было недоумение – что случилось?

На другой день я опять отправился в приемную подписывать бумаги. И Поскребышев мне сказал сразу и определенно:

– Товарища Сталина нет и едва ли будет.

– И вчера его не было?..

– Да, и вчера его не было, – с некоторой иронией произнес Поскребышев…

– Может быть, он выехал на фронт?

– Ну что же ты меня терзаешь! Сказал: нет и не будет…

Я предположил, что Сталин заболел, но спросить не решился.

…Вечером я вновь зашел с бумагами к Поскребышеву – и вновь. Сталин не появился. У меня скопилось много бумаг, и поскольку первым заместителем был Вознесенский, я попросил его подписать. Вознесенский позвонил Молотову, потом долго слушал его и, положив трубку, сказал: