Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 46 страниц)

«Находясь в Брюсселе, получил из Москвы паспорт для въезда во Францию. В паспорте должна была быть указана профессия – журналист. В действительности же, при получении паспорта, в нем была указана профессия не журналист, а «журналье», что означает – поденщик. Естественно, что поденщик, едущий в международном вагоне, сразу же вызвал бы подозрение у французской пограничной полиции».

«Выбор уругвайского паспорта для меня, как легализующего документа, не был достаточно хорошо продуман и подготовлен Главразведупром. В Бельгии уругвайских подданных были считанные единицы, в то же время в полиции зарегистрировались одновременно два вновь прибывших уругвайца.

Это были агент Главразведупра Красной Армии МАКАРОВ – коммерсант, родившийся в Монтевидео и купивший предприятие в Остенде, и я, тоже родившийся в Монтевидео и тоже занимавшийся торговой деятельностью в Бельгии. Причем оба наши паспорта были выданы в уругвайском консульстве в Нью-Йорке. Один был выдан в 1936 году, а другой в 1934 году. Номера же этих паспортов были последовательны, так, если один был за № 4264, то другой был за № 4265».

«В начале 1939 года Главразведуправлением в первый; раз была поставлена задача подготовки и создания собственной радиосвязи с центром. Эта задача была возложена на «Хемница», который как будто прошел до приезда полную техническую радиоподготовку.

«Кент», после своего приезда, имел задачу помочь ему в этом направлении, и его Разведупр также считал вполне подготовленным к этой работе.

На практике оказалось, что ни тот, ни другой подготовки не имели и эту работу до конца довести не смогли. В то же самое время все полученные приборы оказались в неисправном состоянии».

Мда… Не ту страну «Уругваем» назвали…

Далеко не ту!

Хочу закончить на «оптимистической»… Ээээ… Юмористической ноте, словами того же Кента:

«Перед отъездом из Москвы Главразведупр указав мне, что в связи с провалами принято решение не создавать больших резидентур, а работать небольшими группами. После того, как Главразведупр принял решение о моем оставлении работать в Бельгии в качестве помощника резидента «Отто», мне бросилось в глаза то обстоятельство, что резидентура в Бельгии насчитывает большое количество людей, находящихся на твердой зарплате и практически не проводивших никакой разведывательной работы , и знающих о существовании нашей организации. Я обратил на это внимание «Отто», но получил ответ, что все эти люди предусмотрены на военное время…».

Понятно, да?

Вот начнётся война и вот тогда наши бельгийские «штирлицы» с уругвайскими паспортами, покажут мастер-класс разведки!

Естественно¸ таких «резидентов» контрразведчики страны пребывания вычисляли сразу. Почему не арестовывали?

А зачем?

Подсунуть нужных «информаторов» и нехай впаривают руководству «дезу».

***

Терпеливо дослушав Голикова, нетерпеливо спрашиваю:

– Ну и какие Вы сделали выводы из сообщений ваших «Зефиров», «Марсов», «Зевсов» и прочих «Рамзаев»? Будет в этом году у нас война с Германией и когда именно?

То, ни «бе», ни «ме», ни «кукуреку», а когда я наехал конкретно, выдавил из себя:

– Выводы должно делать политическое руководство.

Я аж опешил от такой – то ли наглости, то ли тупости:

– Ну, ни хрена себе заявка! Это что? «Камешек в мой огород», что ли? А на кой ляд в таком случае Вы, Голиков, нужны – весь такой лысый и красивый? Пускай тогда ваши «источники» прямо так и пишут: «Москва, Кремль, товарищу Сталину, до востребования».

Надо понимать, как в «реальной истории» действовали руководители советских спецслужб. На многих донесениях от «источников», снизу стояла вот такая резолюция:

«Выслано Сталину (2 экз.), Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Жукову».

То бишь, вместо того, чтобы отсеять явную «дезу», проанализировать заслуживающие доверия донесения от своих разведчиков и предоставить политическому руководству вывод: «Вот, товарищ Сталин – они нападать (не нападать) на нас собрались», – Голиков Фитин и прочие, предоставляли тому это делать самому.

А разве лидеру страны, даже в мирное время, а тем более накануне войны – больше заняться нечем, как читать сплетни в письменном виде и отделять зёрна от плевел?

Продолжаю:

– Это раз! А во-вторых, раз Вы, Голиков считаете, что по вашим разведанным – выводы должно делать политическое руководство, то значит Вы и ваша «контора» – занимаетесь политической разведкой…

Склонив голову набок, заглядываю в полные бессмысленной паникой глаза:

– …А не много ли на себя берёте, товариччч?

Тот было что-то толкать, но я прервав, безапелляционно:

– Вы уволены! Не только с занимаемой должности – но и из рядов Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Кто Вы говорите по основной специальности? Массовик-затейник? Ой, извините… Агитатор-пропагандист!

Поворачиваюсь к Мехлису:

– Товарищ Начальник «Совинформбюро»! Может трудоустроите?

Тот, оглядев Голикова с ног до головы и в обратном порядке, пренебрежительно-скептически:

– Разве что киоскёром.

Уверен, что Красная Амия ничего не потеряла, ибо в «реальной истории» после отставки с должности Начальника ГРУ – сей «стратег» ничем выдающимся себя не проявил.

***

После ухода Голикова, объявил:

– Главное разведывательное управление Генштаба ликвидируется – как учреждение, не только полностью бесполезное – но и вредное. В данный момент штаб-квартира этой «конторы» зачищается подразделениями Народного Комиссариата государственной безопасности – с опечатыванием сейфов и всем таким прочим, положенным в таких случаях.

После пары минут зловещей тишины, вновь испечённый начальник Генштаба Вооружённых сил СССР – генерал-майор Захаров, недоумённо вопросил:

– Товарищ Сталин! А как же я буду планировать боевые действия без разведсведений?

Повысив его в звании на одну ступень, отвечаю:

– Не путайте горячее с волосатым, товарищ генерал-лейтенант! Не знаю там, что в современных уставах РККА про разведку написано – руки не дошли пока… Но должно быть написано так: «Разведка должна вестись всеми доступными средствами и всеми подразделениями, частями и соединениями… Круглосуточно»! Все добытые сведения об противнике должны быть проанализированы и немедленно передаваться вверх по инстанции…

Заостряя внимание, поднимаю указательный палец:

– …Самая высокая инстанция – Разведывательный отдел Первого (Оперативного) управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР.

А действительно, если вернуться к старому списку управлений Генштаба – где там армейская разведка?

В каком месте?

Ей места там не нашлось – одни предупреждающие «штирлицы с рамзаями»!

Так что ничего удивительного нет в том, что советское командование с первых же часов войны потеряло всякое представление об обстановке на фронте. Дело дошло до того, что советское политическое руководство узнало об потери Минска – не от собственного Генштаба, а…

Держите меня семеро!

…Из сообщения Лондонского радио.

Впрочем, хорошо известная история – вследствие которой произошла та историческая сценка, когда после конкретного наезда Реципиента, Начальник штаба Жуков то ли – заплакал и убежал весь в соплях, то ли – послал того «по матушке».

Разное по этому поводу говорят!

Однако, мало кто знает об продолжении этой истории…

Обстановку на фронте выяснил один подполковник Генштаба и, сделал он это по собственной инициативе – так как был всего-навсего старшим помощником начальника Ближневосточного отдела. И причём, сделал он это – не выходя даже за стены своего учреждения.

Каким образом?

Он просто-напросто приказал своим подчинённым обзвонить все сельсоветы в Белоруссии и отметить на карте те населённые пункты, где отвечали на дойче-мове…

И всё!

Через пару часов, перед советским политическим и военным руководством положили карту с нанесённой линией фронта и, она полностью соответствовала сложившейся обстановке.

Тот подполковник враз стал полковником, через год – генералом, а уже после войны – Начальником Генерального штаба. При Хруще-Кукурузном он слетел на второстепенный военный округ, что лишний раз говорит в его пользу.

Кто если не он?

На лицо я его не знал – даже фотографии «там» не видел, но фамилию и звание – как «Отче наш»:

– Подполковник Штеменко!

«Из галёрки» встаёт такой бравый казачина с «будённовскими» усами, всё это время чувствующий себя «не в своей тарелке» в окружении генералов да маршалов и бодренько так рявкает:

– Здесь, товарищ Верховный главнокомандующий!

– Назначаетесь Начальником Разведывательного отделения Первого (Оперативного) управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР, с присвоением Вам очередного воинского звания – полковник.

– Служу Советскому Союзу!

Однако, вижу – не особо рад, что-то мнётся-нудится и прямо в лоб спрашиваю:

– Что-то хотели сказать, товарищ полковник?

Тот, решившись:

– Товарищ Сталин! Я думаю, что больше пользы социалистическому Отечеству я бы принёс, служа на строевой должности. Ведь я же закончил Военную академию механизации и моторизации РККА и имею опыт командования Отдельным учебным тяжелым танковым батальоном 5-й танковой бригады РГК.

Несколько раздражённо:

– Вы «думаете», а мы знаем(!) – где Вы принесёте больше пользы, товарищ полковник!

Подумав, решил что виртуальная «морковка» под носом не помешает:

– Хорошо! Как только создадите дееспособный отдел, наладите работу армейской разведки и главное – найдёте человека на своё место, можете рассчитывать на танковую… Ээээ… Дивизию.

Поочередно посмотрев на полковника Штеменко, на генерал-лейтенанта Захарова:

– А вообще-то в современной войне, основные сведения о противнике добываются разведывательной авиацией и ей надо уделить первостепенное внимание…

Задержав взгляд на Бонч-Бруевиче-Старшем:

– …Товарищ маршал СССР! Вы же у нас – не только «отец» Красной Армии, но и «родной папаша» советской аэрофотосъёмки… А ведь аэрофотосъёмка и авиаразведка – это почти одно и тоже!

Тот кивает:

– Совершенно верно, товарищ Сталин.

– Так неужели среди своих учеников, Вы не найдёте «правую руку» для Начальника разведывательного отдела Генштаба?

Буквально через пару секунд, тот уверенно:

– Найдём «правую руку» товарищу полковнику, обязательно найдём. Если надо – то и две, или даже четыре «правых руки» – как у индуского бога Шивы!

Имея в виду знаменитую «Группу Ровеля» (Kommando Rowehl) – отдельную авиационную группа Люфтваффе для ведения стратегической воздушной разведки, развиваю мысль:

– Нашему Генеральному штабу пора обзавестись «глазами»: собственным подразделением авиаразведчиков – способных на большой высоте и долго, «висеть» над интересующей командование территорией и, не только вести аэрофотосъёмку – но и передавать разведсведения в режиме «он-лайн» по радио…

– А каком-каком режиме?

Не соблаговолив опуститься до подробностей, я закончил разговор:

– Уверен, что Вы меня прекрасно поняли, товарищи.

Ничего, кстати, невозможного или просто фантастического в моём предложении нет: рекордов по продолжительности полёта и высоты – перед войной было поставлено немало, особо много самолётов в авиагруппе при Генштабе не надо.

***

Так сказать «мысли вдогонку»…

Судя по его дневникам, даже министр пропаганды Геббельс, чуть ли не самого последнего дня – ничего не знал, хотя и подозревал об намерении Гитлера напасть на СССР…

А тут, какие-то «Рамзаи» – за тридевять земель находящиеся от Ставки Фюрера, сообщают едва ли не точною дату вторжения!

Ну не смешно ли?

Ещё вот…

Вся весна 1941-го года переполнена знаменательными событиями, вроде бы напрямую СССР не касающимися, но тем не менее – довольно-таки интересными с точки зрения советского политического руководства: вторжение Вермахта в Грецию, на Балканы, в Югославию, в Северную Африку… Критская операция, наконец.

Почему ни один «Рамзай» не предупредил о них Сталина?

Что там историки по этому поводу говорят…?

Ау!

Делаем вывод: все эти «предупреждения» имеют одно происхождение, один и тот же адрес –  «Берлин, Тирпицуфер, 74/76⁷⁰».

Мне могут напомнить: Сталина не только Рамзай и его друзья предупреждал, но и такие серьёзные источника как Черчилль – премьер-министр Британии и даже…

Германский посол в СССР Шуленбург.

Беспрецедентный в дипломатии случай!

А тот один хрен в ус не дул, маразматик паранойялогический!

Разберём как это обычно, «по полочкам».

Черчиллю доверять – себя не уважить, ибо кто такой Гитлер по отношению к нашей стране – ещё не было понятно… А вот сэр Уинстон у тому времени, уже успел с 1918-го – зарекомендовать себя злейшим врагом Советской России.

Он кстати ничуть этого не стеснялся и даже после 22 июня открытым текстом говорил:

«В философии русских большевиков нет ни одного социального или экономического принципа, который не был бы миллион лет назад осуществлен на практике термитами».

Хм, гкхм…Нет, это не совсем то.

«Признать большевиков – то же самое, что легализовать гомосексуализм»…

Ээээ… Это совсем не то.

Да, где ж ты?

Вот, нашёл:

«Никто не был более стойким противником коммунизма в течение последних 25 лет, чем я… И я не возьму обратно ни одного сказанного о нём слова». 

Даже дураку было ясно, что доверять такого «другу» нельзя, не говоря уже про то, что в «предупреждениях» хорошо заметен корыстный интерес – столкнуть лбами оба режима, ибо его словами:

«Нацистский режим неотличим от худших черт коммунизма». 

В общем, с Черчиллем всё ясно.

С Фридрихом-Вернером Графом фон дер Шуленбургом же, всё немножко сложнее.

Да, он намекал советской стороне о возможности развязывания войны Германией против СССР…

Однако одновременно (это очень важно!) германский посол связывал эту «возможность» с какими-то экономическими и внешнеполитическими претензиями своего руководства к Советскому Союзу – удовлетворив которые, последний мог бы избежать этого «развязывания».

Опять же на «неофициальном уровне» вбрасывалась всякая дичь по поводу этих «претензий»: от обеспечения германских потребностей в сырье в размерах больших – чем это обусловлено договором от 10 января 1941 года, до признания Турции сферой жизненных интересов Третьего Рейха и вывода частей Красной Армии из Прибалтики и Бессарабии.

Поэтому естественно, советское руководство ждало когда эти самые «требования» будут официально объявлены… Не дождавшись, через знаменитое «Сообщение ТАСС» от 14 июня 1941-го года – само сделало запрос, который в переводе с дипломатического языка – звучит примерно так:

«Чё вам от нас надо?».

Не дождавшись ответа и на этот раз, Сталин (Политбюро ЦК ВКП(б), политическое руководство) дал отмашку на приведение Красной Армии в полную боевую готовность. И если бы военное руководство, проявило бы хотя бы чуточку профессионализма и, так жидко не обосралось…

Впрочем, разговор нынче не про то.

В общем, граф Шуленбург вовсе не был другом нашей страны (с чего бы это вдруг?), как это считают некоторые… Вовсе не стремился к миру и дружбе между нашими народами. Он был звеном одной пропагандисткой спецоперации по вводу в заблуждению высшего политического руководства СССР.

Почему-то говоря об советской разведке, забывают о германской… А ведь она существовала и отнюдь не бездельничала!

В отличи, например, от Кента и его сотоварищей с уругвайскими паспортами в Бельгии.

***

Так, так, так…

Ну, вроде «слонов» всех раздал.

– На сегодня всё, товарищи.

Посмотрев на Федоренко:

– Начальнику Главного автобронетанкового управления РККА, через час быть у меня с результатами последних испытаний новейших танков, остальные могут быть на сегодня свободны.

Народ с хорошо слышимыми вздохами облегчения – могущими приняться за массовый пердёжь, начал рассасываться… Смотрю в одну сутулую спину и, уже почти на выходе обращаюсь к ней:

– А Вас, товарищ Шапошников, я попрошу остаться!

Глава 18. «Демотиватор» и, «один в поле воин» – особенно если он «старый конь».

В.И. Молотов:

«Когда мы со Сталиным прочитали об этом (перелёт Рудольфа Гесса в Британию 10 мая 1941), то прямо ошалели! Это же надо! Не только сам сел за управление самолетом, но и выбросился с парашютом, когда кончился бензин. Его задержали близ имения какого-то герцога… и Гесс назвал себя чужим именем.

Чем не подвиг разведчика?!

Сталин спросил у меня, кто бы из наших членов Политбюро мог решиться на такое? Я порекомендовал Маленкова, поскольку он шефствовал от ЦК над авиацией. Смеху было! Сталин предложил сбросить Маленкова на парашюте к Гитлеру, пусть, мол, усовестит его не нападать на СССР! А тут как раз и Маленков зашел в кабинет. Мы так хохотали, будто умом тронулись».

Н.Д. Скорняков – резидент военной разведки при посольстве СССР в Берлине:

«При определенных условиях наши достоинства оборачиваются недостатками. Возьми Сталина. Трезвый, холодный расчетливый. Рационально мыслящий. Но именно этот рационализм и подвел его в оценке возможности нападения Гитлера на Советский Союз. Сталин считал, что Германия безо всякой войны получает от нас всё, что ей надо – хлеб, нефть, сырье, политическую поддержку… Зачем ломиться в открытую дверь, ввязываться в войну? С точки зрения здравого смысла действительно незачем. Но Сталин не понимал, а вернее, был не в состоянии понять, что человеком движут не только рациональные силы, особенно таким человеком, как Гитлер. Фюрер тяготился вынужденным сближением со Сталиным, с этим, как он считал, «унтерменьшем» (недочеловеком). Такой союз унижал Гитлера в его собственных глазах, и он с трудом сдерживал переполнявшие его эмоции…».

Из всемирной сети:

«Демотиватор, если рассуждать логично, должен демотивировать. То есть это что-то мрачное, негативное, что заставляет опустить руки, завернуться в простынку и тихонько ползти на кладбище». 

Когда мы с маршалом Шапошниковым остались наедине в совнаркомовском зале для совещаний, ненавязчиво предлагаю тому:

– Приглашаю Вас составить мне компанию за вечерним чаепитием… Как Вы на это смотрите, Борис Михайлович?

Тот, сперва изрядно опешив, тем не менее согласно кивнул:

– Хм, гкхм… Не откажусь, Иосиф Виссарионович.

***

Через какое-то время оказавшись в совнаркомовской столовой, в том же «отдельном кабинете», за столом с знакомым самоваром и приступив к «церемонии», первым делом извиняющим тоном расставляю все точки над «ё»:

– Я не так давно перенёс микроинсульт, так что на некоторые вновь появившиеся странности в моей манере речи и стиле поведения – не обращайте внимания. Консилиум кремлёвских врачей во главе с профессором Виноградовым признал это не опасным для моего здоровья, а меня самого – вполне дееспособным.

Борис Михайлович часто общался Реципиентом и враз раскусит «подделку». Возможно, это и не будет иметь фатальных последствий, но…

Чем чёрт не шутит!

Тот кивает:

– Слышал об этом и выскажу своё мнение: «микроинсульт» явно пошёл Вам на пользу, Иосиф Виссарионович.

Хм, гкхм…

Пристально вглядываюсь в него: уж не стебается ли, пенёк старый?

Так ничего и не поняв, решаю от «прелюдии» прейти непосредственно «к телу» и спрашиваю:

– Обижаетесь поди на меня, Борис Михайлович, да?

Тот предельно вежливо:

– Мне не за что на Вас обижаться, Иосиф Виссарионович. Всем чего достиг, я обязан Вам и только Вам…

Однако в его глазах я вижу бессильную стариковскую обиду, так хорошо мне знакомую по себе.

Качая головой, с горечью:

– Обижаетесь… Но что поделаешь: «война – дело молодых», а мы с Вами уже того… Вышли из этой возрастной категории! Или, Вы мне посоветуете устроить стариковскую богадельню – типа «Военного совета», что был при последнем российском Недержанце?

Тот аж перекрестился перепугано:

– Господь с Вами, товарищ Сталин!

Указательный палец в небеса:

– Вот и я про то же, товарищ Шапошников! И я, уйду на заслуженную пенсию, как только подготовлю себе преемника… Ибо, понимаю: лучше отойти от дел в зените славы, чем остаться в памяти народной – несущий всякий маразматический вздор сморщенной обезьяной и сдохнуть под злорадное: «Ну, наконец-то!».

Под тень омрачившую моё чело, взаправдошно печально жалюсь:

– К сожалению, найти правителя такой огромной и имеющую столько проблем страны – гораздо сложнее, чем начальника генерального штаба её вооружённых сил…

Шапошников не стал меня разубеждать – что мол, Сталин – великий и незаменимый, что явно говорило в его пользу. Просто сидел и смотрел на меня умными, с печатью вечной усталости глазами.

В полном молчании мы с ними допили по стакану и по обоюдному согласию налили по второму…

Затем сделав первый глоток, я:

– Но перед тем, как предаться заслуженному долгой и безупречной службой на благо Отечества безделью – предварительно купив соломенную шляпу, шлёпки и бамбуковую удочку, предлагаю Вам «дембельский аккорд»…

У того, слегка вытягивается и без того смахивающее на лошадиное, лицо:

– Что, что? Какой-какой «аккорд», извините?

Как будто не слыша вопроса, смотря на лепной потолок:

– …Месяца, скажем на три – до мая: как раз на весенний жор рыбы в Средней полосе успеете, а там и пляжи Крымского побережья подоспеет.

Мечтательно, с отчётливо слышимым оттенком лютой зависти:

– Море, Солнце, белый песок и гадящие на него чайки… А Вы ходите «самоваром» среди курортниц в бикини…

– В чём, в чём?

Не вдаваясь в столь интимные подробности, восклицаю:

– Как я Вам завидую, Борис Михайлович! Сам бы ради этого поехал в командировку военным атташе в Германию…

Затем с сожалением разведя руками:

– …Но сами понимаете: на хозяйстве оставить некого.

До моего собеседника начинает доходить:

– Вы предлагаете должность военного атташе в Германии, Иосиф Виссарионович…? Мне?!

Дурашливо-удивлённо озираюсь по сторонам и даже заглянув под стол, восклицаю:

– А, что? Здесь ещё кто-то есть?

У того – смятение чувств, на лице написанное: крайнее изумление, парализующая оторопь и даже тщательно скрываемый страх – вылезающий как шило из мешка.

Изрядно озадаченный такой реакцией, вопрошаю:

– Вам что-то не нравится, Борис Михайлович? Должность или страна? Извините, но Германия: она хотя и гитлеровская – но всё же это не Эфиопия, где Вас запросто схарчат – несмотря на дипломатический статус и невзирая на почтенный возраст.

Шапошников, хватаясь «за мотор»:

– Да, нет… Всё так неожиданно… Погодите…

Хотел уже послать «прикреплённого» за скорой медицинской помощь, как маршал пришёл в себя и, довольно адекватно спросил:

– Почему именно меня? Ведь, военный атташе – это…

Прерываю:

– Я знаю, кто такой «военный атташе»: резидент разведывательной сети в стране под дипломатическим прикрытием…

Перехожу на полушёпот:

– …Но Вам, Борис Михайлович, ничего разведывать не надо – всё уже разведано до Вас.

У того, расширяются зрачки:

– Извините…?

Думаю:

«На хрен мне ваши «источники» с резидентами, если у меня «послезнание» есть?».

Вслух же:

– Я хотел сказать: этим будет заниматься прежний военный атташе в Берлине, на должности вашего первого помощника.

Хотя конечно, Кобулов-младший требует замены – как не соответствующей своей должности. Понавербовал там у себя в Берлине «двойников» и заваливает Центр «дезой» от Канариса. Ну, да ладно: скоро война, а «коней на переправе не меняют».

– Почему именно Вас, спрашиваете? Извините, но Вы – по всем параметрам подходите для этой архиважной миссии и, никого другого подходящего под рукой нет. А время меж тем не терпит!

Шапошников, о чём-то – о своём размышляя, допил свой чай и только потом спросил:

– И в чём же будет заключаться моя «архиважная миссия»?

– В разном. Вот например… Эээ…

Большим глотком допив свой остывший и, наливая новый стакан чая, задаю неожиданной вопрос:

– …Борис Михайлович, Вы языком Гёте и Геббельса хорошо владеете?

Сей маршал СССР был самым образованным из своих коллег, до Первой мировой войны последовательно закончив гражданское реальное и военное пехотное училище, затем – Николаевскую академию Генерального штаба.

Языками владеть должен!

Тот, с непонятным мне испугом в глазах, очень осторожно:

– Очень давно не имел практики…

Я, жизнерадостно:

– Вот и хорошо! Первым делом плотно займётесь изучением языка среды обитания.

Соскочив и в возбуждении «закружив» вокруг столика:

– Как говорил один мой знакомый моряк дальнего плавания – знавший как бы не «двунадцать языков»: язык проще всего учить – сняв в порту проститутку… Буквально неделя и вы уже балакаете не хуже её!

Вижу вытаращенные глаза и уточняю:

– Борис Михайлович, Вам по портам бегать не придётся – слово даю! По идее, стоит только обмолвится где-нибудь в приличном обществе – и столько шлюх налетит, что только выбирать успевай. Вам какие нравятся: полненькие или худенькие? Беленькие или чёрненькие? Жаль конечно, но «в шоколадку» Вам на старость лет «потыкать» не обломится – из-за нынешней расовой политики Третьего Рейха…

Вижу, что тот что-то нудится и, понимающе-ободряюще подмигнув:

– Если имеются какие-то чисто стариковские мужские «проблемы» – то не берите «в голову», а предоставьте это делать вашей подружке!

Шапошникова краснея как помидор, возмущённо:

– Товарищи Сталин! Я бы Вас попросил…

Я примиряюще поставил перед собой руки ладошками вперёд:

– Не хотите проститутку или хотя бы любовницу? Ну и не надо! Дайте знать что ищите учительницу «deutsche Sprache» и, таковая – так скоро появится, что Вы даже удивиться не успеете.

– Для чего?

Сажусь на место и, отхлебнув из стакана:

– Для изучения германского языка – я уже раз пять сказал, Борис Михайлович.

Не догоняет:

– Не понимаю, Иосиф Виссарионович…

Попивая чаёк, я как бы рассуждая вслух:

– Уроки языка вероятного противника, должны проходить на вашей квартире, откуда Вы иногда – минут на пять – десять, а то и на полчаса – должны исчезать «по делам», оставив открытым(!) сейф…

Развожу руками и, с горькой усмешкой:

– …Возраст, что поделаешь! Ну, или же на квартире «учительницы» – где якобы по той же стариковской забывчивости, Вы должны оставлять свой портфель с документами.

Шапошников, часто-часто замигав:

– С какими «документами»?

Невозмутимо:

– С разными. Но в первую очередь вот с этим…

Достаю из принесённой с собой папки тоненькую брошюрку и кладу перед собеседником.

– …Вот, Борис Михайлович, ознакомьтесь.

Тот, читает оглавление на первой – титульной странице:

«Директива № 21. План „Барбаросса“

Фюрер и Верховный Главнокомандующий Вермахта

Ставка фюрера

18.12.1940.

Верховное Главнокомандование Вермахта

Штаб оперативного руководства

Отдел обороны страны

№ 33408/40 только для командования руководство

Совершенно секретно!

Только для командования!

Только для руководства!

Передавать только через офицера!

9 экземпляров».

Поднимает на меня выпученные глаза:

– Что это?

– Там написано, товарищ маршал СССР: «План Барбаросса».

– Откуда?

– «Оттуда», Борис Михайлович… «Оттуда»!

Читает, перевернув страницу:

«Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии…».

Вскрикивает:

–Это невозможно!

– «Невозможно» или нереально»?

– А какая разница?

– «Нереально» – спать на потолке: законы физики не позволят. А «невозможное» – вполне возможно, что в истории не раз и даже не два было доказано.

Это лишь начало!

К первоначальному плану «Барбаросса» имеется два уточняющих приложения: одно за то же число, второе за 31 января уже этого года. Я их читал и смогу воспроизвести дословно даже на немецком.

Дочитывает весь документ до конца, закрыв его и положив на место, с видом Колумба открывшего Америку:

– Так вот почему Вы разогнали Главное разведывательное управление Генштаба, Иосиф Виссарионович! У Вас своя разведка имеется и действует она куда как эффективнее.

И глазом не моргнув:

– И поэтому тоже.

Шапошников, ещё раз глянув на первый лист, восхищённо воскликнул:

– Всего девять экземпляров? Однако!

Вдруг озарение сверкнула в его глаза:

– Так Вы специально хотите, чтобы о том, что Вам известен этот план, узнало высшее германское руководство?

– Конечно! Ведь та, извините за выражение – блядь, обязательно окажется «подставой»: если не от Вильгельма Канариса, так от Вальтера Шеленберга. А то и от их обоих враз.

***

Молча допили по второму стакану чая и налили себе по третьему, после чего последовал следующий вопрос:

– Восхищаюсь вашими возможностями, Иосиф Виссарионович… Но тем не менее, не могу не высказать сомнения: если имеется такая информация и такой «информатор» – как можно дать про это знать вероятному противнику? Ведь «предупреждён – вооружён»! Вашего агента легко вычислят среди этих девятерых «счастливых» обладателей экземпляров, или просто сменят…

Перебив его, мрачно спрашиваю:

– Даже если это сам Гитлер?

Если бы за самые удивлённое лицо и самые вырученные глаза – давали номинацию в «Книге рекордов» Гиннеса, то Борис Михайлович её получил бы вне конкуренции:

– ЧТО?!

Смеюсь:

– Да так, ничего…

Посерьёзнев:

– Конечно, я понимаю суворовское: «Каждый солдат должен понимать свой маневр» – но не в данном случае…

Посерьёзнев уже конкретно:

– …Здесь же, более уместно библейское: «Многие знания преумножают печаль». Так что не парьтесь по этому поводу, товарищ маршал Советского Союза – а действуйте согласно диспозиции.

Тот, на автомате:

– Слушаюсь, товарищ Верховный Главнокомандующий!

А мысли по глазам вижу – где-то далеко-далеко…

Где именно интересно?

По сути, я в первую очередь этого и добиваюсь – чтоб германские контрразведчики начали «шерстить» лощённых германских генштабистов, по меньшей мере – внося нервозность в подготовку «Барбароссы». А если к «процессу» подключится Гестапо – так это будет вообще красота.

Гитлеровские незаконные репрессии прямо накануне гитлеровского же вторжения в СССР – что может быть лучше?

Только пандемия «Ковида-19» в Третьем Рейхе!

Жаль, что ни одной бациллы с собой не захватал…

Но кроме этого есть и ещё пара идеек.

Когда Шапошников пришёл в себя – а это было уже на четвертом стакане чая, продолжаю:

– Подсунуть Канарису с Шеленбергом их же сверхсекретный документ – это всего лишь полдела, Борис Михайлович. Когда достаточно обновите свои познания в языке местных хроноаборигенов, почаще появляйтесь на всяких светских и дипломатических раутах, встречайтесь с германскими политиками и особенно(!) с генералами – особенно из «Oberkommando der Wehrmacht) (OKW – Верховного командования Вермахта – германского Генерального штаба, то бишь…

– …И везде и каждому, как бы между прочим – со смех…уёчками намекайте на то, что товарищу Сталину известен каждый – не только их шаг, но и каждая мысль.

Чуть приподнявшись, наклонившись почти вплотную к Шапошникову и, глядя прямо в глаза, с жаром-пылом шепчу по-пунктно:

– Вдолбите в их тупые тевтонские бошки: МЫ ГОТОВЫ!!!

– В России для них лёгкой прогулочки не будет! Каждый русский город – будет для немецких солдат крепостью, возле каждого моста через речку – их будет ждать засада, а из-под каждого куста – в них будет стрелять партизан. Нас много, мы злые и жестокие к непрошенным гостям. Пространства наши неизмеримо огромны, природные богатства – неисчерпаемые, а наш климат по-зверски суров даже к пришельцам с Марса.