Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

– Ужинают на даче у товарища Сталина.

Спохватываюсь:

– Ах, да… Я же сам им предложил харчеваться у себя – ибо, про них похоже забыли за этой кутерьмой. А вы то как, товарищи бойцы? Не голодны?

Гаркают хором:

– А мы уже недаром поужинали, спасибо!

Первым делом представившись новым Начальником охраны, Косынкин их озадачил:

– Скоро за вами приедет машина: дождётесь возвращения своих товарищей, сворачивайтесь и отправляйтесь в своё подразделение. Считайте, что испытательный срок уже прошли: три дня отдыха и приступить к исполнению обязанностей по охране товарища Сталина.

– Служим трудовому народу!

Люди дисциплинированные и про Власика ничего спрашивать не стали. Не стали говорить ничего и мы: в своё время сами узнают…

Зачем раньше времени настроение портить людям?

Кстати…

Когда подъехали к даче, я:

– Петр Евдокимович! Только ничего не говори моей сегодня про сегодняшнее… Задолбает ведь до утра вопросами да своими бабьими «ахами» да «охами», а я сегодня выспаться хочу. С утра «обрадую» и сбегу на работу.

Улыбается краешками губ:

– Хорошо, Иосиф Виссарионович.

Валентина Васильевна встретила нас уперев в бока руки и с подозрением принюхиваясь:

– Что так поздно?

– Дел сегодня было много – едва разгрёб.

«Сама попробуй целый партсъезд за день закопать и Мавзолей с Лениным вдобавок!».

Недоверчиво оглядывает с ног до головы:

– А чё опять напялил какое-то старьё?

Поглядывая на вытертые чуть ли не насквозь рукава старенькой сталинской шинели:

– Это рабочая форма одежды: по запарке забыл переодеться.

Иронично хмыкает:

– Хм… Ты бы ещё в строительной каске домой припёрся.

«Мда… Каска и шахтёрский фонарик во лбу, пожалуй, сегодня были бы не лишними».

Затем, настроение у моей изменилось и она чисто по-женски жалеючи:

– Не замёрз хоть? Опять поди «гавкать» всю ночь будешь и неделю носом шмыгать…

Удивительно, но за весь день, не помню чтоб чувствовал холод. Стресс должно быть и выделяющийся в избытке адреналин.

Пожав плечами:

– Сегодня на работе было жарковато: пахал как сам Стаханов в забое – только успевали оттаскивать и, замерзать было некогда.

Из малой столовой раздавались молодые голоса и звонкий девичий смех.

На мой немой вопрос, моя супружница озабоченно отвечает:

– Светка сержанта твоего охмуряет.

Ерофеева однозначно, больше среди стажёров никаких сержантов не заметил.

Интересуюсь:

– Ну и как успехи?

Вздыхает:

– Замуж пора выдавать девку, пока не испортилась…

Клюя носом:

– Раз «пора» – значит выдадим. Ты бы это, мать… Накрыла бы нам с Петром Евдокимовичем на кухне.

Спохватывается:

– Ах ведь и правду: чего это я стою – с вами лясы точу?! Мужиков же кормить надо…

И уже на бегу:

– …Водку то пить будете?

– Водку? Водку пить будем.

Косынкин, непреклонно-категорически:

– Я не буду, товарищ Сталин: исполняю обязанности.

Бурчу по-стариковски:

– Ну и на хер мне всё это «диктаторское всесилие», если уж и выпить не с кем? Не… Всё-таки надо было валить на пенсию, чтоб спиваться не в одиночку – аки бирюк какой, а в дружной компании…

Но настаивать не стал.

Не успели мы с Начальником охраны опустошить по тарелке борща, а я вдобавок закинуть за воротник пару стопок «Особой московской», как на кухню слетает перевозбуждённая Светка и «шепчет» на полдома:

– Папка, можно тебя на минутку?

– Меня не только «можно» – но и нужно. Но сперва поздоровайся с Петром Евдокимовичем.

Та, даже нечто вроде «книксена» сделала…:

– Здравствуйте, Петр Евдокимович!

До чего воспитанный ребёнок, ё!

…После чего бесцеремонно вытащила меня за рукав в прихожую:

– Помнишь, что ты говорил по мужчину-охотника? «Чем больше за какой-нибудь «птичкой» по лесу бегаешь, чем больше при этом мозолей на ногах натрёшь и больше шишек на лбу набьёшь – тем «вкуснее» она потом тебе кажется»…

– Эээ… Ну, говорил. Я вообще в последнее время очень много чего говорю…

– А это правило и девушек тоже касается?

– Эээ… Дай соберусь с мыслями…

По ходу, она на этого сержанта Ерофеева «запала».

Ну, а что?

Парень молодой, видный: «вышел ростом и лицом, спасибо матери с отцом». Я б лучше в него «попал», чем в этого… Ээээ… Старпеда рябого.

Так что же ответить?

– С одной стороны всё верно: ведь в СССР с 1917-го года существует равенство полов и женщина также вольна «охотиться» за мужчиной – как и тот за ней… А с другой стороны, мы – мужчины, существа противоречивые! «Охотник» перестанет видеть в ней «дичь» – а точно такого же «охотника» как он сам и, мало того – соперника… Если конечно, речь не идёт об приверженце так называемой «однополой любви»… Ты понимаешь, о чём я?

Та, закусив губу:

– Понимаю…

Бурчу:

– Все вы всё «понимаете», а потом выскакиваете замуж за всяких педрил… Ты, плачешь?!

Обливаясь слезами, Светка больно ударила меня в грудь кулачком:

– Он никогда не будет на меня «охотиться»… Потому что я – твоя дочь, я – Сталина…

И завывая смертельно раненной волчицей, убежала к себе наверх.

Глядя ей вслед, процитировал одного из классиков великой русской литературы:

– «Что за комиссия Создатель…».

И все мои проблемы, самому же – враз показались такими мелочными, что хоть плачь:

«Мне выпить не с кем, за ней – никто не «охотится»… Повзрослев, Светлане придётся брать инициативу в свои руки и, оттого будут все её личные семейные трагедии. Бедный ребёнок…».

Закончив на оптимистической нотке:

– …А впрочем, жизнь продолжается.

***

На следующий день, прибыв с утра в свой кабинет, первым делом ознакомился с только что вышедшим номером «Правды», из-за траурной каймы и списка погибших – бывшим, как бы не втрое более толстый, чем обычный.

Собственно то, он и состоял из художественно-документального описания самой катастрофы и длинного списка-перечня её жертв.

Из первой части, простой советский человек мог узнать, что перед тем как стать жертвами, депутаты Съезда – под руководством Политбюро ЦК ВКП(б) и лично товарища Сталина, длительное время затыкали образовавшийся пролом в стене бункера своими – депутатскими телами…

И причём добровольно и с песТнями – распевая «Интернационал», то бишь!

Когда же депутатские тела наконец кончились, товарищи из Политбюро ЦК ВКП(б) поручили товарищам Берии и Власику – любой ценой найти выход и спасти «Вождя и Учителя». А сами навалившись на стальную дверь бункера, изо всех сил удерживали грунтовые воды – пока те были в поиске…

Товарищи Берия и Власик сумели найти аварийный выход из бункера и вывести товарища Сталина из подземелья наружу – на радость всему советскому народу, всем трудящимся всего мира и, просто – всему прогрессивному человечеству. А сами вернулись – чтоб вывести и его соратников…

Но тут новый удар стихии и все до одного умерли.

Я ржаль и плакаль, плакаль и снова ржаль… А редактору «Правды» мысленно пообещал:

«Весёлый ты парень, товарищ Поспелов! Тебя я убью последним».

Бегло прочитав список жертв и наскоро его проанализировав, я понял что перед тем нас навсегда покинуть – мои соратнички решили меня слегка «обуть», забыв пригласить на Съезд некоторых членов Центрального комитета ВКП(б), могущих оказать мне поддержку.

Сперва теряюсь в догадках:

«Неужели они не понимали, что Сталин заметит это?».

Потом вдруг осенило:

«Ах, да! Мнимый мини-инсульт… Виноградов предупредил их, что после него товарищ Сталин ведёт себя странно, может не узнавать кого-то. А потом при первой же встрече на Ближней даче, они сами убедились – что со зрительной памятью у него что-то не так… Например, я не смог узнал Андреева и это видимо было замечено».

Ну, что ж…

В любом случае, всё что не делается – делается к лучшему!

Осталось только процитировать Булгакова, несколько переиначив:

– «Никогда не читайте советских газет перед обедом… Читайте с утра – для поднятия настроения».

***

Затем у меня была встреча с тем капитаном-танкистом (ныне капитаном-госбезопасности и без пяти минут кавалером ордена «Красной Звезды»), с коим имел удовольствие законно репрессировать Хрущёва. О том, что он же убил Берию, я старался не вспоминать – помня о возрасте Реципиента, его не шибко богатырском здоровье и сердечно-сосудистых проблемах.

Сидя за письменным столом в своём кремлёвском кабинете, делаю приглашающий жест:

– Присаживайтесь, капитан. Разговор у нас с Вами будет долгим и, надеюсь – конструктивным, а в ногах правды нет.

Когда тот расположился на кресле напротив, некоторое время за ним молча наблюдал… Сразу бросилось в глаза, как тот с жадностью разглядывает книги в книжном шкафу.

Любит читать, стало быть – одно «очко» в своё копилку уже заработал.

– Представьтесь, пожалуйста: фамилия, имя, отчество и семейное положение. Происхождение меня не интересует: ибо среди представителей разных классов – хватает как порядочных людей, так и откровенных мразей… То же самое с партийностью и национальностью, добавлю.

Тот соскочив:

– Славин Пётр Алексеевич, холост, беспартийный…

Я слегка вздрогнул: «Славин» – фамилия советского диктатора из одной довольно примитивной (хотя и увлекательной для меня) компьютерной стратегии, из игрового мира «нулевых» годов. Правда, тот – просто «Славин», а этот вдобавок – «Пётр Алексеевич», как один из первых в мире космонавтов… Хм, гкхм: «что-то с памятью моей стало»…

Как первый в мире российский император.

Невольно уставившись во все глаза на потолок:

«Это – совпадение, или какой-то знак «свыше»?».

Подумав, я решил «забить»: если «им» что-то от меня надо – пусть вышлют методичку.

– …Про происхождение и национальность точно сказать не могу, так как сколько себя помню – детдомовец.

«Выживший, значит… Детдомовцем, может стать только самостоятельно выживший на улице ребёнок. Ещё одно «очко» стало быть».

– Ваше жизненное кредо, товарищ Славин?

С готовностью отвечает:

– Что такое «кредо» я точно не знаю… Но дядька Степан – завхоз детдома, что был мне за отца родного, учил пока жив был: «Не пей с кем попало, никогда не бери чужого и не спи со шлюхами и, никого не бойся». Стараюсь следовать этим правилам, товарищ Сталин.

С понимающей усмешкой:

– И потому до сих пор капитан?

Ему на вид где-то под тридцатник: другие уже полковники в его годы, а то и генералы.

Отвечает с юморком:

– Если учитывать, что до лета тридцать девятого года, я был всего бригадиром таксистов в Горьком – откуда меня как старшину запаса забрали для Освободительного похода на Западную Украину и, до сих пор не вернули – я сделал достаточно стремительную карьеру.

Недоверчиво хмыкаю:

– Герой, стало быть? А почему я не вижу орденов и медалей на геройской груди?

Разводит руками и, виновато:

– Так я же не при штабе «геройствовал», товарищ Сталин!

Понимающе улыбнувшись:

– Возможно, это и к лучшему. Да, Вы присаживайтесь, капитан – мы не в штабе, а я не начальник финансовой части.

Когда тот снова расположился в кресле, задаю главный вопрос и внимательно слежу за его лицом и особенно за глазами:

– Как, когда и при каких обстоятельствах, Вы познакомились с моим сыном? В Академии Генерального штаба, где учитесь?

Энергично вертит головой:

– Я не учусь в Академии! А с вашим сыном познакомился случайно.

«Стало быть он не дурак: в Академии Генерального штаба РККА – никого кроме дураков и встретишь, в этом я с Жуковым согласен… За редким исключением, конечно».

Во всех отношениях – замечательный чувачок, этот капитан!

Мне стало шибко интересно:

– Вот, как? «Случайно», говорите? Расскажите, как это было.

– Иду по Москве, в коей проездом из Карелии на Дальний Восток, любуюсь столицей нашей Родины – где ни разу не был… Вдруг – скрип тормозов, рядом останавливается такси, из него выпрыгивает какой-то лейтенант-лётчик: «Я сын Сталина, помогите мне освободить отца, которого арестовали люди Берии». Как я мог ему отказать? А потом мы с ним поехали в Академию…

– На этом достаточно.

Рассказа про убийство Берии, я могу не перенесть и тут же начать неконтролируемо звереть.

Вроде… Уверен, что не врёт.

Ибо, прожив столько лет «там» – я достаточно хорошо разбираюсь в людях. Да и моя прежняя профессия главы региональной ОПГ – как у «ошибающегося всего раз» сапёра: не распознал человеческую натуру – и вот тебя уже несут в деревянном «макинтоше», а вокруг играет музыка – которую ты не слышишь. А потом над тобой не синее небо – каменный памятник, на котором твоя же фотография и по годовщинам – чётные цветы, на которые не прилетит пчела…

Задаю вопрос, чтоб понять как разбирается в людях он:

– Как Вам показался мой сын?

Подумав, тот тщательно обдумывая каждое слово:

– Горяч, глуп… Но это пройдёт с возрастом. Склонен предаваться излишествам – спиртное, женщины. Но если прямо сейчас загрузить делом и ответственностью – выйдет толк.

В принципе, я согласен с такой оценкой этого юного балбеса – Василия Сталина.

Ну что сказать?

Без всякого сомнения сидящий предо мной человек – природно умён и, судя по карьере – обладает незаурядными качествами лидера…

Мимом таких людей проходить нельзя.

Смотрю ему в глаза и безапелляционно, как о давно уже решённом:

– Товарищ Славин! Дальний Восток отменяется, отныне будете служить при мне… Эээ… Ну, скажем «офицером для особо деликатных поручений». Официально же – в службе охраны Кремля. Подчиняетесь мне и только мне и, больше никому.

Осторожно спрашивает:

– В чём будет заключаться моя служба, товарищ Сталин?

Встав и неторопливо сделав вокруг стола круг, наблюдая за его головой – поворачивающей за мной, подобно корзине подсолнечника – за Солнцем, усаживаюсь на место, и:

– Злодейски убитый хрущёвцами генерал Власик – да будет вечной об нём память, создал спецслужбу для охраны первых лиц в государстве…

Ткнув себя пальцев в грудь:

– …Если быть точнее – лично товарища Сталина.

Помолчав, продолжаю:

– Но Вы как человек военный, должны понимать: лучший вид обороны – это нападение. И недавние события, когда даже НКВД во главе с товарищем Берией – аблажался по полной, тому лишнее доказательство.

Капитан удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, ничего не спросил. За него это сделал я:

– Почему, спросите? Отвечаю: НКВД – слишком неповоротливая структура! Чекисты могут справиться с вызовами – носящими общий и массовый характер, но перед узконаправленными – они спасуют. Да к тому же они вынуждены действовать хоть в каких-то рамках закона. А что делать когда есть «сигналы», например, но нет свидетельских показаний, улик, вещественных доказательств? Ничего нет, кроме вероятной угрозы государству?

– «Хватать и тащить»? А если потенциальная угроза исходит из окружения лица высокопоставленного? Напомню, что Николая Второго вовсе не рабочие с крестьянами свергали, а собственные генералы. Среди основателей РСДРП, тоже – нет ни одного «босяка», а одни лишь генеральские, да купеческие сынки – на коих ни один жандарм, не посмеет даже косо взглянуть без веских на то оснований.

Беру со стола бумажник Хрущёва и вынимаю из него несколько фотографий. Первая, что удивительно – портрет улыбающегося Ленина в кепке. Покачав головой, засовываю обратно, беру и перебрав фотографии хрущёвских выблядков, рассматриваю фото сожительницы покойного Поп-корна…

В реале – корова-коровой и, что он в ней хорошего нашёл?

Высокую удойность, что ли?

– Например, давно уже поступали сигналы, что Первый секретарь компартии Украины – спит не с тем, с кем ему следовало бы спать, как настоящему большевику… А с врагом Советской Власти, одним словом. А «ночная кукушка» – это сила!

Показывая капитану фото, медленно произношу:

– Нина Кухарчук, она же Горпина Безотказная – член террористической группы «Майдан промежности», являющейся правым крылом украинской ультра-националистической организации «УХНА-УХНО».

Задумчиво:

– Далеко протянули они свои щупальца, очень далеко…

Как бы очнувшись:

– …Так далеко, что этим «сигналам» – не верили ни я, ни товарищ Берия, ни члены Политбюро – за что они и поплатились сполна, а я лишь чудом спасся. Представляете, товарищ капитан, что было бы со страной и народом – если бы погиб товарищ Сталин?

Выдыхает, с хорошо заметным чувством ужаса:

– Понимаю!

– Понимаете, что я от Вас хочу?

После недолго раздумья:

– Понимаю: Вы хотите чтоб я убивал…

Резко перебиваю:

– «Убивает» шпана в подворотне, запомните это, капитан! Вы же, товарищ Славин, будете ЛИКВИДИРОВАТЬ(!!!) угрозу для ПЕРВОГО(!!!) лица государства. Чуете разницу? Или Вы разницу не чуете?

Внимательно, на меня глядя:

– Я хорошо понимаю разницу, но хочу задать ещё один вопрос, товарищ Сталин: как определить истинный этот «сигнал» или «ложный»?

Стараясь не шибко нравоучительно:

– В таких случаях, лучше перебдеть, чем недобдеть, товарищ Славин. Положим сигнал ложный сигнал и Коммунистическая партия по ошибке лишится одного или даже дюжины первых секретарей… Да хоть всех – как это произошло вчера. Что произойдёт, что изменится?

Достаточно уверенно-смело отвечает:

– Выберут других… Ничего не произойдёт, в общем-то и, ничего не изменится.

– Правильно! А что произойдёт, если убьют товарища Сталина?

С испугом – так ему не идущим, на меня таращась:

– Боюсь даже представить себе не такое!

Указательный палец вверх:

– Правильно! Потому что такие как товарищ Сталин, в нашем государстве – рождаются один раз в сто лет… И это ещё – если сильно повезёт. Вот не было в веке девятнадцатом никого на него похожего и всё! Рассыпалась Российская Империя и города её переполнились беспризорниками.

Помолчав:

– Так каков будет ваш ответ?

Капитан, больше не раздумывая, соскакивает и вытянувшись «по швам»:

– Я согласен, товарищ Сталин!

Внутренне ликуя:

«А куда б ты делся с этой планеты!».

Вслух:

– Рад это слышать и вот Вам первое задание…

Убрав обратно в бумажник фотографии Ленина и детей Хрущёва, протягиваю ему фото их матери и по совместительству – сожительницы дохлого Кукурузника:

– Капитан, Вам приходилось убивать женщин?

– Нет, товарищ Сталин.

Прищурившись:

– А хотелось бы попробовать?

После недолгого замешательства, тот твёрдо:

– Нет… Сказать по правде – нет.

Только радуюсь:

«А он вдобавок – не беспринципный! И это очень хорошо».

– Не обязательно делать это своими руками. Позже, я дам Вам документ – по которому Вы сможете выбрать себе любого исполнителя в любой тюрьме СССР. Естественно, работать надо крайне аккуратно и без лютого фанатизма: имитация самоубийства или несчастного случая… Если что я подскажу Вам несколько типовых схем. «Исполнителя» обратно в тюрьму можно не возвращать… Понимаете, про что я?

– Понимаю, товарищ Сталин.

– Где-то через месяц-другой – как всё устаканится после сегодняшних событий, можете приступать…

Увидев, как тот снова бросил жадный взгляд на книжные шкафы:

– Кстати, можете выбрать себе любую книгу. Дарю.

Славин, не заставляя себя долго уговаривать, подошёл к книгам и «завис»:

– Прямо глаза разбегаются…

Подсказываю:

– В таких случаях в нашем народе говорят: «Бери ту, какая на тебя смотрит».

Тот выдернул с полки какой-то томик и засунул его под мышку. Я успел мельком прочесть на обложке: Никколо Макиавелли «Государь».

Хороший, хотя и случайный выбор.

Глава 11. Оболганные и позабытые... Команда, одним словом.

Великий русский учёный-химик Ипатьев В.Н.:

«Для того, чтобы руководить хотя бы несколькими десятками людей, в каком угодно деле, необходимо обладать особыми качествами натуры и своим авторитетом так влиять на окружающих людей, чтобы они беспрекословно выполняли отданные им приказания…».

И.В. Сталин 12-й съезд партии:

«Гораздо легче, завоевать ту или другую страну при помощи кавалерии товарища Будённого, чем выковать двух-трёх руководителей из низов, могущих в будущем действительно стать руководителями страны».

«Траурные мероприятия» продолжались три дня: с 21-го по 23-е января включительно. За первый день я успел побывать на нескольких траурных митингах, толкнуть там пару коротких речей, лично выразить соболезнование родным и близким и, после того как яму на месте Мавзолея засыпали, возложить к кремлёвской стене венок с надписью:

«Пацанам, которых с нами больше нет…».

А с какой ещё?

«Любим, помним, скорбим», что ли?

Так не любил я никого из них, а помнить и скорбеть собираюсь лишь по Берии и Власику – и то лишь по тому, что их мне будет явно не хватать.

Так зачем кривить душой, особенно если без особой на то надобности?

Не люблю я это…

Наконец наступил вечер и я наскоро перекусив в совнаркомовской столовой отправился в свой кабинет, где меня уже ожидали «посвященные» и те – кому только предстояло ими стать, чтоб получить предложение – от которого, они не в силах будут отказаться.

Пожалуй, моим современникам из приглашённых хроноаборигенов, самым известным был Лев Захарович Мехлис – про которого что только не пишут и, как только бумага эту писанину терпит…

Откуда растут ноги этой писанины легко понять, зная какую должность он ныне занимает: Народный комиссар государственного контроля.

Понятно?

Мехлис – главный борец с коррупцией в СССР и, на этой должности он проявив себя честным бессребреником-коммунистом – которого невозможно подкупить, став настоящим бичом для партийно-государственной номенклатуры – пытающейся поживиться за счет советского народа. Не долго проработав на этой должности – с 6 сентября 1940-го года по 21 июня 1941-го, Лев Захарович тем не менее успел возбудить свыше четырёхсот дел и успел дать «по рогам» многим коррупционерам – вызвав, естественно, страх и ненависть высшей бюрократии.

Естественно позже, те не пожалели собственного вонючего дерьма и чёрных чернил продажных писак, чтоб осквернить его память перед потомками.

Мехлис был безупречно честном и принципиальным коммунистом и, в любой обстановке – храбрым в любой ситуации, не поддавался панике человеком, обладающим несгибаемой волей и твердым характером.

Генерал Хренов А. Ф., начальник инженерных войск, рассказывал о таком случае на Финской войне:

«В одной из рот его  и застал приказ об атаке. Он, не раздумывая, стал во главе роты и повел ее за собой. Никто из окружающих не сумел отговорить Мехлиса от этого шага. Спорить же с Львом Захаровичем было очень трудно...».

Конечно, спорить с ним было действительно трудно!

Лев Захарович был весьма не простой человек: порой излишне резок, зачастую прямолинеен в оценках и требованиях и, видел всё лишь в белом – либо в черном цвете… Но факт остается фактом – когда понимал, что был неправ, то он никогда не стеснялся признать это. Дипломатничать он не любил – никогда не стеснялся в лоб говорить, обличая подлость, трусость, халатность и прочие недостатки. Миндальничать любил ещё меньше, бывая порой не просто жёстким – но и по-настоящему жестоким, если этого требовала обстановка на войне например…

Но то же самое можно сказать и про Жукова!

Так почему тот «Маршал Победы», а этот – палач Сталина?

Где, сцуко, логика?

«Крымская катастрофа», говорите?

Дык, у Георгия Константиновича – была катастрофа Приграничного сражения и, ни чё – как с гуся вода…

Ларчик открывается просто: Жуков возглавил преступную генеральскую клику, а Мехлис противостоял ей.

Впрочем тема «Мехлис и генералы», у нас будет отдельной…

***

Глеб Максимилианович Кржижановский – это Леонардо да Винчи советской эпохи, которого открыто ругать не принято – но и вспоминать про него стараются как можно реже:

Как так?

«Ленинский гвардеец» и вдруг не жертва сталинских репрессий – даже на пять лет переживший Вождя народов…

Как же так?

Так не бывает!

Поэтому – молчим, молчим…

Глеб Кржижановский был одним из основателей партии большевиков, соратником Ленина и автором плана «ГОЭЛРО»…

Но это бесконечно мало – почти ничто!

Глеб Кржижановский – воистину цивилизационный деятель: если Карамзин – отец русской истории, то он – основоположник советской науки.

Апофеозом последней был старт «Востока», несущего человека в космос. Кто тогда вспомнил про Кржижановского?

Никто…

Как тут не вспомнить Данко из «Старухи Изергиль» Горького?

«Кинул взор вперед себя на ширь степи гордый смельчак Данко, – кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и – умер.

Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали, что еще пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой... И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло...».

В 1929-м году, глава Госплана СССР Глеб Максимилианович Кржижановский становится вице-президентом советской Академии наук (АН) и вскоре составляет пятилетний план её развития.

В нём Кржижановский наметил два пути развития советской науки: снизу – от задач развития отдельных научных дисциплин и, сверху – в виде особо важных тем, определяющих задачи всего коллектива Академии – в свою очередь исходящих из нужд развития науки в целом и из нужд развития хозяйства страны.

Кржижановский приступает к совершенствованию структуры Академии.

Было создано «Техническое отделение», включающее в себя ряд новых научных институтов и лабораторий. В 1931-м году был создан «Энергетический институт», в 1933-м – «Институт горючих ископаемых», а затем еще пять институтов по разным отраслям технических наук. Все эти институты создавались по инициативе Глеба Максимилиановича, организовывались под его непосредственным руководством. «Энергетическим институтом» он руководил лично в качестве директора.

После успешного завершения пятилетнего плана, Академия наук СССР – эта, прежде оторванная от практической жизни организация – на десятилетия превращается в мощный «стартовый стол» развития всей советской экономики.

В конце 1930-х годов Кржижановский был отстранён от всякой руководящей работы…

За что?

Якобы за нелестные отзывы в письмах о Сталине…

Хм, гкхм…

Кому предназначались «письма», что это за «отзывы», как о них стало известно тому – кто отстранял?

Наконец, почему он не был арестован и в духе эпохи не репрессирован?

Как обычно: нас заставляют глотать это дерьмо даже не разжёвывая.

Скорее всего же, к концу 30-х в советской Академии наук образовались свои «клики», которым «нужды развития хозяйства страны» были абсолютно по барабану. Одним хотелось заниматься «чистой» – академической наукой, в которой ни за что не отвечаешь. Другие намертво связали науку и марксисткие догмы середины 19-го века, используя их как аргумент в спорах…

Возможно были третьи, четвёртые, пятые, десятые и так далее.

Научное общество, все эти академики, профессора и прочие «доценты с кандидатами» – это отнюдь не стадо безобидных овечек, блеющих на латыни что-то очень заумное…

Это стая безжалостных волков, насмерть грызущихся за место в иерархии!

Вот они совместными усилиями и «съели» Кржижановского.

Глеб Максимилианович был Человек с большой буквы, чей разум без труда охватывал особо важные темы. Специалистом, отлично знающим нужды развития народного хозяйства страны и, хорошо понимающим как наука может практически этим нуждам помочь. Он относится к числу уникальных по квалификации и значимости государственных деятелей, который дал мощный толчок развитию страны.

Этого «толчка» хватало надолго…

Но не навсегда!

И к периоду так называемого «Застоя», советская наука – сгнила вместе с КПСС и всем Советским Союзом в целом. И «до тех пор» – уже российская наука, хотя и гребёт из государственной казны фантастические суммы – но практическую отдачу имеет околонулевую.

Как впрочем и всё остальное постсоветское – промышленность, кинематограф, литература…

***

Уникальнейшее в нашей российско-советской истории явление – братья Михаил и Владимир Бонч-Бруевичи!

Первый – царский генерал-майор, генштабист, до революции даже среди своих коллег – имеющий репутацию махрового черносотенца. И тем не менее, сразу после отречения Николая II, он был…

Избран членом Исполнительного комитета Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов города Пскова!

После Октябрьской революции (или переворота – кому как угодно) он первым из генералов Русской императорской армии перешёл на сторону большевиков и фактически стал создателем Красной Армии.

А кто ещё?

Журналист Троцкий и «прапорщик военного времени» Крыленко, что ли?

Не смешите мои домашние тапочки, они и так смешные!

Советские, а следом за ними российские историки – запутались с создателями РККА, как сказочный долболюб Емеля в трёх соснах и, создаётся стойкое впечатление, что она создалась как-то сама по себе…

Знакомый почерк не правда ли?

Великую Отечественную Войну, советский народ якобы выиграл сам по себе – вопреки яростному сопротивлению параноика Сталина, которому изредка смел перечить Жуков… И Красная Армия в 1918-м году создавалась точно также – коллективным разумом перепивших «балтийского чая³³» матросов с деревянными маузерами и пулемётными лентами через плечо.

Бывший генерал являлся видным теоретиком военного дела, издал немало трудов по прикладной тактике боя и для Советской России он обладал немыслимой ценностью. И став «красный генералом», Михаил Дмитриевич активно включился в создание советских вооружённых сил, последовательно занимая должности военрука Высшего Военного Совета РСФСР, Главкома Реввоенсовета (РВС), начальником Полевого штаба РВС.

Однако, ещё в самый разгар Гражданской войны Михаил Бонч-Бруевич вдруг подает в отставку и переходит на преподавательскую работу.

Что это? Нежелание воевать с бывшими коллегами, перешедшими в лагерь белых?

Навряд ли…

Ещё в Германскую, он считал многих из них «германскими шпионами» и без всяких политесов предлагал царю их вешать – за что и был подвергнут опале по настоянию самой царицы.

Скорее всего произошёл классический случай, описанный нашим стало быть Вильямом Вильгельмом… Ээээ…

Шекспиром:

«Афроамериканец сделал своё дело, афроамериканец должен уйти».

За рычаги созданной Михаилом Бонч-Бруевичем военной машины уселись окончившие три класса сельской школы и ускоренные кавалерийские курсы краскомы, а сам он стал не нужен…

Впрочем, без работы он не остался: в военном деле есть профессии – которые лихим кавалерийским наскоком не возьмёшь. Например, топография и геодезия. По поручению самого Ленина, Бонч-Бруевичем-старший сперва организовал «Высшее геодезическое управление»… Затем он же создал Государственное бюро «Аэрофотосъемка», которым и руководил долгое время и причём – руководил блестяще, став словами современников – «дедушкой советской аэрофотосъёмки».

В 30-е годы Михаил Дмитриевич дважды арестовывался, но заменить его было некем и, избежав преследований (так же как и его младший брат) он прожил долгую и полагаю – счастливую жизнь, до конца работая в своём детище – в «МИИГАиКе».

***

Младший из братьев – Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, тоже практически не известен моим современникам… Ибо советские и постсоветские историки про него упорно молчат, или что-то несвязно мычат – аки глухонемой тургеневский дворник Муму, злонамеренно утопившей боярского Герасима и теперь дающий показания становому в полицейском околотке.