Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 46 страниц)

– …А это – запал к бомбе. Вам с вашим братом, только осталось подложить эту «бомбу» под американское общественное мнение, поджечь фитиль и раздуть его. И она рванёт!

Как уже говорил, из всех «роялей» мне достался – не подводный атомоход с межконтинентальными ракетами на борту, не танковая армия образца семидесятых годов оснащённая танками «Т-72», «Градами» и «Шилками»… И даже не современная мне снайперская винтовка – с лазерным дальномером и баллистическим вычислителем, из которой нехер-нахер – за версту можно завалить Адольфа Алоизовича, для решения всех заморочек разом.

Всего лишь супер-феноменальная память: всё что когда-то читал в своей прошлой жизни – я мог вспомнить и, дословно – буквально «буква в букву», воспроизвести вслух. Ну а там уже дело техники и опытной машинистки из Секретариата Поскрёбышева, оформить это «послезнание» на бумаге. Во время недавнего трёхдневного траура, таким образом, я обзавёлся несколькими исторически важными документами… А то, что некоторые из нах – как например эти два, в «реальной истории» в окончательном виде появятся только в начале 1942-го года…

Так кто про это знает?

И кому это интересно?

В Штатах, например, сторонники вмешательства в европейский конфликт – которых возглавлял сам Рузвельт, были в явном меньшинстве.

Пропустят ли они такой шанс?

Конечно, нет!

***

Естественно, «Дочь еврейского народа⁵⁴» в первую очередь схватила папочку с «протоколом», раскрыла её и углубилась в чтение… С первой же страницы, глаза её стали расширяться… К середине – они напоминали таковые же у героинь японских аниме… А к концу прочтения документа – стали столь огромны, что под воздействием закона всемирного тяготения – едва не вываливались из орбит… И мне всё хотелось подставить руки ладошками вверх, что успеть их поймать.

Наконец придя в себя и достаточно быстро, захлопнув папку и с маху грянув ею об стол, она грозно спросила:

– Что это, Иосиф Виссарионович?

Недоумённо показывая на обложку:

– Разве Вы не прочитали обложку?

– Я спрашиваю – что это? Фальшивка? Провокация? Во что Вы решили меня втянуть?

Возмущённо верчу головой, и:

– Никак нет, Полина Семёновна: это копия настоящего документа, раздобытого советской разведкой. Как именно – не спрашивайте, сам не знаю.

– Почему на русском языке?

Ворчу:

– А самой догадаться, в лом? Потому что по-немецки я знаю только два слова: «Гитлер капут!» и, мне этот текстовый документ перевели с фотокопии, вот почему…

Соврал, конечно: благодаря советской школе, природным лингвистическим способностям и главным образом – последней тёще, дойче-мовой я владею достаточно хорошо – по крайней мере на уровне разговорного.

– …Но вас с братом снабдят фотокопиями с фотокопий на немецком.

Слегка опережаю события, конечно.

В данный момент только ищется немец-переводчик с русского, русский переводчик – способный его проконтролировать, немецкие плёнки, фотобумага и фотооборудование – чтоб никакой эксперт не смог докопаться…

Но меня заверили, что всё будет выполнено качественно и в срок.

Та, чисто по-женски истерит:

– Это не может быть настоящим документом!

– Это почему же, Полина Семёновна?

Истерика прогрессирует:

– Потому что, это слишком чудовищно – чтоб быть правдой! Немцы – культурный, цивилизованный, образованный европейский народ! Да… К сожалению, в последнее время они подвержены антисемитизму… Но… Но…

С откровенным ужасом смотря на папку, отодвигаясь от ней, она вопит:

– …Они, не способны на такое!

Ну и так далее и всё на повышенных тонах и «переходя на личности».

Вижу, конструктивного разговора дальше не получится… Мда…

Ну, что делать?

А что-то делать надо!

Против женской (да и мужской, если честно) истерики есть только одна «пилюля». Привстав и перегнувшись через стол, отвешиваю ей звонкую плюху. После чего сажусь на место и глядя в изумлённые глаза, как ни в чём не бывало:

– Надеюсь полегчало, Полина Семёновна?

Держась за щёку, изумлённо смотрит на меня:

– Никогда бы не подумала, Иосиф Виссарионович, даже после истории с Надеждой – что Вы способны ударить женщину…

Но истерика прошла, что не может не радовать.

Спокойно отвечаю:

– Женщину – нет, ни за что. А вот Чрезвычайного и полномочного посланника – так это запросто! И могу в любой момент повторить.

Предварительно отхлебнув уже остывший чай, глядя на две папочки перед ней:

– Если это деза от НКВД, товарищ Жемчужина – то даже пойманная за руку, Вы всего лишь рискуете проканать за фейкомётчицу. Да и то далеко не факт, что этот вброс свяжут именно с Вами.

Глядя прямо в глаза:

– А если это – самая настоящая правда – Вы будете соучастницей убийства по крайней мере десяти миллионов ваших сестёр и братьев по крови – мужчин и женщин, взрослых, детей и стариков…

Указательный палец ей в грудь, как на плакате и, зловеще:

– …И я уж постараюсь всё сделать так, чтоб в послевоенном мире – это стало известно каждому еврею.

Нет, не помогло!

Вижу изумление в её глазах быстро меняется на возмущение, затем на бешенство…

Но тут положение вновь спас Мехлис, с печалью-тоской говоря:

– Эх, товарищ Жемчужина, товарищ Жемчужина… За то – чтобы это было фальшивкой, я прямо сейчас готов отдать жизнь. Но хотя в оккупированной части Франции гитлеровцы пока ограничились лишь устройством солдатских борделей в синагогах, то в Польше – евреев уже начинают сгонять в гетто. Так что к великому прискорбию для всего человечества, первая часть «Плана по окончательному решению еврейского вопроса» – уже начала выполняться… А стало быть и до концлагерей смерти и газовых камер с крематориями недалеко.

Порывшись в принесённом с собой портфеле, он выложил перед Жемчужной кипу печатных листов:

– Впрочем, германская солдатня и без всяких «планов» – творит такие вещи, что… Почитайте, что происходит сейчас на территории Варшавского генерал-губернаторства и представьте себе, что произойдёт – когда эти «образованные, культурные и цивилизованные» европейцы – придут к нам. В нашу Одессу, к примеру – где вы с вашим американским братом родились и, где наверняка – ещё осталось очень много ваших родственников.

Та, опасливо – как ядовитого аспида беря в руки:

– Что это?

– Это свидетельства очевидцев перебежавших в СССР, своими глазами видевших произошедшие зверства над евреями и поляками.

***

И это никакое не «послезнание».

Ну… Разве что – совсем чуть-чуть.

Таковые свидетельства очевидцев, в «реальной истории» имелись в достаточно большом количестве…

Их не могло не быть!

Просто советская пропаганда не давала им хода, свято блюдя «договор об ненападении».

Ну а мне по большому счёту, на этот договор насрать и испортить отношения с Гитлером я особенно не боюсь: раньше срока немцы всё равно не нападут – им дождаться хорошей погоды нужно. Правда, есть ещё вопрос поставок оборудования и технологий от наших «заклятых друзей»…

Поэтому по моему указанию, глава «Информбюро при СНК СССР» Лев Захарович Мехлис начинает пропагандистские мероприятия по «демонизированию» Гитлера, его Третьего Рейха, солдат, офицеров и генералов Вермахта и просто всех…

Нет, не немцев!

Применять это слово я категорически ему запретил:

– На территории СССР проживают миллионы советских немцев…

В том числе и моя последняя – пока ещё шестилетняя тёща, у которой после высылки из Саратова погибнет вся семья.

– …И упаси Вас боже бросить на них хотя бы тень, Лев Захарович! Германцы, гитлеровцы, нацисты, фашисты… Тевтоны! Просто «европейцы», наконец… Но только не немцы!

Конечно, эти свидетельства не будут публиковаться в центральной советской прессе – не стоит всё же раньше времени дрочить судьбу и портить отношения со страной, хотя и без пяти будущим противником – но пока ещё исправно поставляющей нам оборудование и технологии взамен на сырьё… Тем более что пока отношения с США не наладились.

Но кто из немецких дипломатов, или даже шпионов – коль дело на то пошло, читает всякие там многочисленные областные и районные «сельские правды» или вообще несчитанные никем фабрично-заводские «гудки»?

И тем более – армейские и флотские «звёздочки»?

– В последних, Лев Захарович, пишите побольше про зверства над пленными поляками. Здесь уже не стесняйтесь сочинять – вплоть до откровенной чернухи. Чтоб наши бойцы и командиры знали, что ждёт их в случае – если они сдадутся в плен образованным европейцам.

«Лучше, конечно, снять на эту тему художественный фильм. Я даже и название его уже знаю:

«Судьба человека»».

***

Жемчужина читает свидетельства, а я внимательно слежу за изменениями на её ухоженном и причём с минимумом косметики лице: сперва оно было недоверчивым, затем последовательно растерянным, жалобно-плаксивым, сердитым, злым… И наконец свершилось: яростно сверкнув очами – «Железная леди» начала звереть.

Вскакивает и глядя на меня вопиёт, аки львица:

– Так значит «убить еврея – это и есть наивысшее проявление культуры»…?!

Смотрю на неё и сам уж не рад, что связался с этой припадочной:

«Счас она меня этим самоваром по кумполу…».

Я аж «на автомате», на стуле сжался и втянув голову в плечи:

– Вы сказали, Полина Семёновна… Вернее – тот проклятый фашист.

Последовало такое сочетание «идиоматических выражений» на двух языках и, с такой яростью, что я даже по сторонам стал оглядываться – ища на всякий случай «пятый» угол.

Наконец сев и, сперва ударив по кипе печатных листков кулаком, твёрдо заявляет:

– Хорошо, Иосиф Виссарионович… Я согласна и готова сделать всё, что в силах – моих силах и моего брата.

«Ага… Так она имеет на Сэма какое-то влияние, раза так смело за него подписывается. И это очень и очень хорошо!».

После этого начался сплошной конструктив!

Обсудили как «подложить эту бомбу» и решили сделать так, чтобы – ни советский посол, ни её брат – здесь были не при делах.

Мало ли в Америке беженцев из Европы?

Одному из них перед самой посадкой на пароход, какой-то незнакомый немецкий офицер даст в руки какие-то фотокопии с каких-то документов. А тот по прибытию, даже не подозревая – что в них и, с целью срубить трохи бабла на первое время – передаст какому-нибудь известному и уважаемому и, истеблишментом и электоратом журналисту, случайно оказавшемуся рядом.

Правда в них или нет, поверят или нет…

Это уже не так важно – «осадочек» в любом случае останется, тем более мы обеспечим выезд в Штаты нужного количества свидетелей тевтонского зверства из Польше.

Однако, с фантазией у нашей «Железной леди», оказалось не очень:

– Иосиф Виссарионович… Ну вот заложили мы с Сэмом вашу «бомбу», она «взорвалась» и дальше что?

Отчаянно жестикулируя, объясняю:

– За дело должна взяться еврейская диаспора США – во главе с очень влиятельными банкирами и вообще – всем сионистским лобби в Конгрессе и правительстве. Демонстрации, митинги, пикеты перед германским посольством… Возглавив процесс демонизации германского «крокодила», они должны как минимум добиться отмены «Морального эмбарго» стране – потенциальной жертве агрессии и, единственной силой – способной защитить европейских евреев…

Пока языком молол, осенило гениальной мыслёй:

«Параллельно надо вести компанию лжи и клеветы против американского посла в СССР Лоуренса Штейнгардта – по чьей инициативе и началась эта история с «Моральном эмбарго». Уличить его в связях с адмиралом Канарисом – главой «Абвера», а ещё лучше с бригадефюрером СС Вальтером Шелленбергом – начальником внешней разведки «SD» (VI отдел РСХА)».

А потом натравив всю возмущённую американскую общественность, потыкать американских конгрессменов носом в их же дерьмо:

«Вот с чьего голоса вы поёте!».

Как же это сделать?

Дам-ка задание нашим чекистам: там люди головастые – что-нибудь да придумают…

Хотя постой: есть идейка и позазабористее!

Однако, возвращаясь с облаков на землю:

– Программа-максимум же, подразумевает, если и не распространение на СССР закона об «Ленд-Лизе» – который по все видимости будет принят в марте, то хотя бы предоставление нашей стране режима наибольшего благоприятствования в торговле и большого льготного кредита для закупки материалов, оборудования и уже готовой продукции – как военной, так и «двойного назначения». Ну и первую очередь – доступ к новейшим технологиям, особенно в области…

Улыбаюсь галантно и с лёгким поклоном:

– …Впрочем, это уже про «большие железные игрушки», что и в моём письме у Рузвельту. А это интересно только «большим мальчикам».

***

После несколько подзатянувшейся паузы, Жемчужина – как примерная ученица сложив руки на столе, начала:

– Я всё это поняла и думаю, что с помощью моего брата и вашей «бомбы» (и особенно вашего «парохода с золотом») – добиться перелома в американском общественном мнении, будет не так уж и сложно…

Слегка прищурившись, несколько склонив на бок голову, пристально глядя мне в глаза:

– …Однако вашими же словами, Иосиф Виссарионович – Красная Армия непременно будет разбита на границе и будет отступать вглубь страны. А от американских «больших железных игрушек» – лишь зависит, насколько глубоко вглубь страны она отступит, прежде чем остановится.

Опершись подбородком на подставленную руку, не отводя от неё глаз, я внимательно слушаю и лишь согласно киваю.

– Но ведь большая часть еврейского населения живёт у самой западной границы СССР… И они обречены(!) на ужасную смерть(!!) в случае отступления Красной Армии!!! Неужели, товарищ Сталин, Вы не предпримете никаких мер, чтоб их спасти?

Она замолчала ожидая ответа, а я его не знал… Вот всё знаю – почти всё, а как спасти евреев в западных областях Советского Союза…

Категорически нет!

Тяжело вздыхаю:

– Этого вопроса я ждал… И боялся его больше всего. Да, да! Вы не ослышались, уважаемая Полина Семёновна: именно так – боялся!

Встаю и не спеша нарезая круги вокруг столика, как бы размышляя вслух:

– Вся наша беда в том, что после депортации евреев из-за «Черты оседлости» в 1915-м году, у центральной власти нашей страны очень плохая репутация в тех районах. Я уже не говорю про то, что творили наши казачки – посланные проводить это «мероприятие»… Но те евреи, кому удалось по тем или иным причинам избежать «счастья» быть переселённым вглубь России – благополучно пережили германскую оккупацию 1915-1918-го годов. А вот оказавшиеся в числе «перемещённых лиц» – в огромной своей массе погибли от голода, холода и болезней или же потеряли своих близких уже в Гражданской войне в результате погромов.

Остановившись напротив Жемчужиной:

– Евреи западных областей отлично знают и помнят это. И, чтобы из Москвы не говорили – ни за что ей не поверят.

Сделав ещё круг:

– Ну, хорошо… С помощью войск НКВД можно просто взять и ничего не объясняя, депортировать еврейское население на восток.

Про себя:

«Ещё и не таких в сорок восемь часов выселяли!».

– Конечно, для взрослых евреев работы там валом – особенно в местах наиболее густого произрастания тайги. Поэтому место на нарах в землянке и кусок «чёрной мацы» – каждому найдутся…

Потянув ноздрями воздух, с явным ужасом – самого пронявшего:

– …Однако, куда девать детей, женщин и стариков? Нет там жилья, понимаете? От слова «вообще», нет! Ни лишнего, ни просто необходимого – для нормального человеческого существования. Даже на «великих стройках коммунизма», местные рабочие ютятся по углам насыпных бараков – даже не мечтая, например, об коммунальных квартирах как в Москве…

– …Как и в 1915-м, самые слабые – дети и старика, перемрут в лагерях для перемещённых лиц. А всё выжившие евреи – так люто возненавидят товарища Сталина, Советскую Власть и весь русский народ в целом, что…

Хотел сказать: «…Устроят ещё одну Октябрьскую революцию и такую Гражданскую резню – что Гитлер нам с вами мелким поцем с Привоза покажется», – однако посмотрел на нехорошо зыркающего в мой адрес Мехлиса и осекся.

Вместо этого:

– Чем в этом случае, я окажусь лучше нацистов и их «Планом по…»? Да ничем!

Однако вдова «Железного наркома» была далеко не дурой и, весь расклад поняла с полуслова.

Я сел на место и сожалея что самовар уже остыл, наливаю себе ещё стакан… Жемчужная же наоборот – соскочила и горячо заговорила:

– Я знаю, что делать, товарищ Сталин!

Сахар растворялся плохо, поэтому я ожесточённо работал ложкой, казалось бы полностью – как будто от этого зависело всё и вся.

Не поднимая глаз:

– Ну, ну… Я внимательно Вас слушаю, Полина Семёновна.

Она заведясь как бы не на полчаса – тараторила сорокой, а мы с Мехлисом внимали, с трудом понимая этот поток сумбурного сознания. Впрочем, со стороны наверняка казалось, что я больше занят чаем…

Наконец добившись того, что сахар растворился без остатка, поднимаю стакан, перевожу на неё взгляд и…

И так и замер!

Высокая грудь вздымается от возбуждения, карие очи сверкают, щёки горят: не дать ни взять – размахивающая мечом Юдифь, собравшаяся с мешком по голову бесноватого Адика.

Смотрю на неё – налюбоваться и глаз отвести не могу!

Вспомнил её с задранным подолом, вообразил в том же положении – но уже без трусиков и у меня… Хм, гкхм…

Ну, мужики поймут!

В панике:

«Мля… Что делать? Ведь после обеда у меня совещание с чекистами… Мне что: так и идти к ним – со вздыбившимися спереди штанами?!».

Решил думать об антисемитизме – авось пройдёт…

***

Вообще-то надо признаться, я евреев не люблю.

И считаю, что каждый психически здоровый и не относящийся к этой       нации человек, должен быть хотя бы чуточку – но антисемитом.

Это – нормально!

При всех своих несомненных и известных всем достоинствах, этот народ имеет и немало отрицательных черт: палец им в рот не клади и шибко большой воли не давай…

На шею сядут и там гадить начнут!

Поэтому наша с ними «дружба» закончится с последним выстрелом Второй мировой войны и моими словами примерно такого содержания:

– Мы с вами друг другу помогли и, на этом всё… Давай до свидания!

Но, каким бы махровым антисемитом я не был, хорошо помню:

Во-первых, моего деда по отцу – убили… Убьют! …вовсе не евреи. И трех братьев у деда по матери – тоже не они.

А во-вторых, нем…

Хм, гкхм…

Германцы в своём антисемитизме, буквально перескочили за грань добра и зла!

Я понимаю: если считаешь кого-то своим врагом – его надо уничтожить…

Но то что творили эти европейцы – это уже слишком!

Есть же какая-то «красная линия» – перейдя которую человек перестаёт быть человеком и превращается в чумную крысу, единственное милосердие к которой – безжалостное уничтожение всего крысиного поголовья.

И я не Сталин, который вдруг заявил (сам додумался или подсказал кто, неважно) в конце войны:

«Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся».

Это, что за херня получается: раз в столетие к нам будет вторгаться очередной Гитлер, а германский народ – как бы не при делах?

Нет, уж: в этот раз не пролезет.

Я вам не Сталин… Я хуже!

Вы сами сказали, никто вас за язык не тянул:

«Один народ, один Рейх, один Фюрер»…

Вот в такой последовательности, только с конца и уйдёте все в историческое забвение!

***

Замолчав и топнув ножкой, Жемчужина в отчаянии:

– Иосиф Виссарионович! Вы меня совершенно не слушали!

Сделав большой глоток уже почти холодного чая:

– Ну, почему же, Полина Семёновна? Не знаю как товарищ Мехлис, а я Вас слушал и причём очень внимательно.

Действительно в том мутном «потоке сознания» были и рациональные зёрна, которые я уловил, развил и теперь озвучиваю с комментариями по пунктам:

– Ваша идея привлечь американский Красный крест для предупреждения еврейского населения западных областей – мне очень понравилась: своим едино– кровникам и единоверцам из-за океана – евреи поверят больше, чем мне из Москвы.

– Ещё больше мне понравилась мысль об организации под эгидой того же американского Красного креста лагерей беженцев в западных областях Советского Союза. Пока Германия и США не находятся в состоянии войны – навряд ли гитлеровские «Айнзацгруппы СС» решатся открыто приступить к уничтожению еврейского населения в них.

«А если и решатся, то вступление Штатов в войну против Рейха может произойти на полгода раньше и без всякого Пёрл-Харбора. Что принесёт СССР немало дивидендов».

Продолжаю далее:

– Неплохо звучит и вывоз еврейского населения через Одессу в безопасное место, например в Турцию, на время войны.

Сперва восхищённо:

– Ну а ваша идея насчёт строительства за счёт американской диаспоры жилья на востоке страны – вообще гениальна…!

Затем, палец вверх:

– …Но требует некоторого уточнения: строить «финские домики» надо не только для еврейских семей – но и для местных, из расчёта «фифти-фифти». Иначе не избежать всплеска антисемитизма в тех районах… А я этого никак допустить не могу!

Как бы подытоживая, восторженно восклицаю:

– Всё просто отлично!

Помолчав, посмотрев на часы:

– Но как бы и кто бы не предупреждал, все основные движняки еврейского населения – начнутся уже после начала войны: в мирное время очень тяжело сдвинуть с места человека – задницей приросшего к земле, где похоронено не одно поколение его предков.

– А вот уже в условиях начавшейся войны, чтоб эвакуировать, чтоб спасти как можно больше людей – нужно чтобы Красная Армия, как можно дольше держалась на своих западных рубежах, сдерживая гитлеровские орды. И еврейская диаспора могла бы ей в этом деле помочь!

Жемчужина, с крайне заинтересованным видом:

– Это чем же, Иосиф Виссарионович?

Посмотрев на потолок:

– Ну например и, без всякого Рузвельта с его Конгрессом и Ленд-Лизом – это дело длительное и хлопотное, американские евреи могли бы скинуться всем миром и подарить Красной Армии кой-какие «большие железные игрушки», которых той остро не хватает – чтобы успешно противостоять германской армии даже в обороне.

Вздыхаю:

– Жаль, что Вам не интересно про это.

Жемчужина решительно достаёт из сумочки блокнот и остро наточенный карандаш:

– Да говорите уже про свои «игрушки»! Я буду записывать.

«Проси больше, получишь столько – сколько получишь».

– В первую очередь нашей армии нужны крупнокалиберные пулемёты системы Браунинга в зенитном исполнении: как одинарные – так и спаренные или даже счетверённые. Тысяч десять установок до июня месяца и к каждому стволу – хотя бы по пять тысяч патронов, могли бы спасти миллионы еврейских жизней…

С этим-то проблем, быть не должно.

«M2» – американский 12,7-мм пулемёт конструкции Джона Браунинга был разработан и принят на вооружении в 1932-м году. Во время Второй мировой войны, этот «крупняк» был настолько распространён в армии США, что обычная пехотная дивизия – их имела почти столько же, сколько ручных пулемётов системы «BAR». Всего же за время Второй мировой войны, в Штатах было произведено порядком четырёхсот тысяч стволов этого оружия и оно «до сих пор» выпускается и состоит на вооружение десятков стран мира.

На начало Великой Отечественной войны, на всю доблестную Красную Армию, на не менее доблестные Красный Флот и Войска ПВО страны – имелось порядка двух тысяч крупнокалиберных пулемётов ДШК. До конца войны же, их было выпущено всего девять(!!!) тысяч…

Это, даже не смешно!

И это о чём говорит?

Это говорит о многом, если не – обо всём относительно этого оружия, про которое отечественные диванно-интернетские экспЭрды так влажно стонут, поэтому…

ФТОПКУ!!!

– Мы бы не отказались и от лицензии, необходимого оборудования и разумеется помощи американских специалистов для производства это «игрушки» в Советском Союзе… Но это уже надо разговаривать с Рузвельтом.

Терпеливо подождав пока она запишет и, даже подсказавши как пишется название этого пулемёта на американском языке: пехотный пулемет «.50 Browning M2» и флотская счетверенная установка этих крупнокалиберных пулеметов «.50 M2НВ», продолжил заказывать «плюшки»:

– Кроме этого, Красная Армия отчаянно нуждается в крупнотоннажных (пять и более тонн) грузовиках, желательно в специальном исполнении – автоцистерны, тягачи, трейлеры для гусеничной техники, мобильные ремонтные мастерские и так далее… Можно и морально устаревшие, бывшие в употреблении – лишь бы на ходу. А автомобили на войне всё равно долго не живут.

– Радиостанции – есть же в Америке гражданские радиостанции, годные и для военного применения и, которые не попадают под всякие там «эмбарго»? Наверняка есть.

– Стрелковое оружие: пистолеты Браунинга армейского образца, автоматы Томсона и помповые ружья Винчестера. Также – мы согласны на б/у-шные… Даже на полицейский конфискат! Лишь бы исправные, в достатке снабжённые патронами и чтоб было их…

Выпучив по беспределу глаза, показываю руками огромную кучу:

– …МНОГО!!!

Всё мной заказанное – вполне реальное и могущее быть предоставленным в течении двух-трёх месяцев.

Жемчужина:

– Сделаю всё, что в силах. Что-то ещё из «игрушек», Иосиф Виссарионович?

Виртуально чешу в затылке:

«Что бы ещё?».

– Мы находимся в таком положении, Полина Семёновна, что не откажемся от любой помощи – вплоть до ширпотреба «секонд-хенд»… Ношенных носильных вещей – то есть и обуви. Ну и всего-такого прочего – мебель, фотоаппараты, бытовая техника, мотоциклы и легковые автомобили… Здесь уже каких-то строго очерченных границ нет.

Удивляется:

– Иосиф Виссарионович! Объясните пожалуйста, чем это ношенные тряпки могут помочь Красной Армии?

– А тем, что в отсутствии собственных товаров для населения – ими можно материально заинтересовать тружеников тыла, выпускать больше оружия для бойцов Красной Армии!

Восхищается:

– Как же Вы мудры, товарищ Сталин!

Сделав лицо попроще:

– Рузвельту про это расскажите, а здесь все свои.

И посмотрел на часы, давая ей понять что пора прощаться…

***

Когда Полина Жемчужина ушла, забрав с собой лишь «Протокол конференции по окончательному решению еврейского вопроса…», я глядя ей вслед, подумал изрядно раздосадовано:

«Вот сцучка жидовская!».

Затем, взяв со стола «План «Ост»», решил забить:

«Ну, не очень то и надо! В конце-концов в Америке и русская диаспора имеется… Хотя и не такая богатая и сплочённая, как еврейская, зато какие имена! Авиаконструктор Сикорский, химик Ипатьев, композиторы Стравинский, Рахманинов и Прокофьев и, многая, многая, многая… Что-нибудь да подкинут Красной Армии от щедрот русской души».

Глядя на самовар, предлагаю:

– Ну, что Лев Захарович? По последнему?

– Не отказался бы, Иосиф Виссарионович – до ужина ещё долго терпеть.

Пока допивали чай, меня вновь осенило и я Мехлису:

– По моему, какая-то троцкистская сволочь неправильно перевела одну из цитат Энгельса.

Тот, навострив ухо:

– Это, какую же?

– «У Европы только одна альтернатива: либо подчиниться варварскому игу славян, либо окончательно разрушить центр этой враждебной силы – Россию».

– А как должно быть?

– «Либо Россия полностью уничтожит эту европейскую враждебную силу, либо окончательно подчинится её варварскому игу – другой альтернативы нет».

Тот кивнув:

– На мой взгляд, Иосиф Виссарионович, этот перевод намного точнее и об этом немедленно должен узнать весь советский народ.

Ещё раз посмотрев на часы, допиваю чай и поднимаюсь из-за стола:

– Ну, что Лев Захарович? Пора нам к нашим товарищам чекистам… А у Энгельса с Марксом у уверен – найдётся ещё множество цитат, нуждающихся в правильном переводе.

– Это уж точно, товарищ Сталин!

Глава 15. Наследство от Лаврентия Павловича.

Берия Л.П., Народный комиссар НКВД:

«Меркулова и Кобулова вырастил я, могу сказать это без скромности. Всеволод Меркулов стал моей надежной опорой и помощником сразу как я стал 1-м секретарем Заккрайкома. С тех пор прошло много времени и поработали мы с ним много и по линии Наркомвнудела, и по линии чека и разведки. Меркулов имеет светлую голову и она всегда помогала и ему, и всем. Когда мы работали в Тбилиси, он был готов работать столько, сколько надо и в любую минуту был готов меня сопровождать в любую поездку. И всегда держал в голове всю сводку. Однажды в 1936 г. мы были в Поти, проводили совещание по портовой работе. Он меня и всех удивил тем, что знал данные по грузообороту и по вывозу марганца лучше чем сам начальник порта, не помню уже, как его фамилия. Я тогда сказал: «Ну что, товарищ, может назначить вам товарища Меркулова в помощники?» У этого начальника такой вид был, что все начали смеяться. Хоть не до смеха было, он и сам засмеялся. Работник был неплохой, но с памятью было неважно, а у Всеволода наоборот.

Богдан Кобулов мне тоже всегда был крепкий помощник и товарищ. С Всеволодом Меркуловым он хорошо срабатывался и в Тбилиси, и потом в Москве. Богдан смог быстро создать фактически новое Главное Экономическое Управление и поставил его так, как мы с товарищем Сталиным и задумывали. Брат (Амаяк Кобулов (1906–1955)) у Богдана тоже способный работник, но Богдан берет шире.

Для меня оба эти товарища служат примером нового руководителя, воспитанного Советской властью. Мы все ей воспитаны и все быстро росли. Думаю, в Америке таких руководителей нет. Там умеют руководить, но интерес исключительно личный, а у нас хороший руководитель имеет государственный интерес как личный».

Профессор П.Л. Капица, журнал «Наука» 1994 год:

«…Вызвали меня к часу ночи. Провели в большой кабинет, где сидели два человека. Оказалось, что это заместители Берии – Кобулов и Меркулов. Оба они потом были расстреляны… Проговорили до четырёх утра. Особенно с Меркуловым, который оказался очень начитанным… Жаль. Оба эти человека обладали, по-видимому, большими организаторскими способностями, но были совершенно беспринципны. Перед концом нашей беседы один из них говорит: «Хорошо, Капица, если вы согласны поручиться за Ландау – пишите письменное поручительство, в случае чего будете отвечать». Я написал, и через два дня в институте появился Ландау…».

После обеда Лев Захарович убежал по своим делам, пообещав нарисоваться на ужин. Я снова же снова вернулся в тот же совнаркомовский зал для совещаний, где вместе с «заинтересованными лицами» принялся делить наследство Берии. То бишь занялся реорганизацией Народного комиссариата внутренних дел СССР (НКВД), который был воистину монстром – непонятно как управляющимся и выполняющим самые разнообразные и порой совершенно не взаимосвязанные функции.

В данное время «великий и ужасный» НКВД состоял из:

1) ГУГБ – Главное управление государственной безопасности.

2) ГУРКМ – Главное управление рабоче-крестьянской милиции.

3) ГУББ – Главное управление по борьбе с бандитизмом.

4) ГУПиВО – Главное управление пограничной и внутренней охраны.

5) ГУШосДор – главное управление шоссейных дорог.

6) Небезызвестный ГУЛАГ – не к ночи будет помянут.

7) ГЭУ – Главное экономическое управление.

8) ГТУ – транспорта.

9) Главное архивное управление (ГАУ) НКВД СССР.

И ещё – чего тут только не было, сам чёрт ногу сломит…

Кроме этого, каждый «Главк» это гипер-раздутой конторы, имел свои подотделы. Например, в состав ГУГБ НКВД входили:

1) Так называемый «Особый отдел» – контрразведка.