Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 46 страниц)

Вот это по-нашему – вот так и воевали летом 1941-го года!

Один танк уехал с пакетом искать вышестоящий штаб, другой послали ловить парашютистов, на третьем – комдив повёз свою бабу с сопливыми детишками в тыл, четвёртый отдали для поддержки пехоте и, те его тупо утопили в болоте, а пятый сломался и был брошен на обочине дороги.

В принципе то, рации на танках имелись… Но руководство танковыми подразделениями в бою осуществлялось с помощью флажков, как на линейной парусном флоте времен адмирала Гороха. Так что расстреляли «папу» советских бронетанковых войск в 1937-м году вполне заслуженно: не лезь, дуРРРак, туда – в чём ни хрена не соображаешь.

Следующим руководителем советских «Автобронетанковых войск⁷²» был уже нам знакомый генерал Павлов, затем назначенный на Западный особый военный округ, а ныне благодаря мне – успешно осваивающий нелегкое ремесло колхозного тракториста.

При нём, жидко обосравшись при освобождении Западной Украины и Белоруссии, умывшись кровью в Финляндии – механизированные корпуса расформировали, оставив отдельные механизированные бригады и моторизованные дивизии.

Однако, после того как в мае 1940-го Панцерваффе – именно механизированными (танковыми) корпусами раскатало французов в тонкий блин с паюсной икрой из англичан, голландцев и прочих датчан – в высшем руководстве РККА произошли кое-какие изменения.

Ворошилов был снят с должности Наркома обороны, Сталин – выведен из состава Главного военного совета РККА (ГВС РККА), генерал Павлов – задвинут на Западный военный округ. Во главе Красной Армии встали выходцы из Киевского военного округа.

После назначения Тимошенко Наркомом обороны СССР, «Управление по механизации и моторизации РККА» (УММ РККА) возглавил его явный клеврет – генерал-лейтенант Федоренко Яков Николаевич, до этого бывшего Начальником автобронетанковых войск Киевского особого военного округа⁷³.

При нём летом 1940-го года, УММ РККА было реорганизовано в «Главное автобронетанковое управление Красной Армии» (ГАБТУ РККА), состоящее из:

1) Управления боевой подготовки автобронетанковых войск.

2) Бронетанкового управления.

3) Автотракторного управления.

4) Управления эксплуатации и ремонта автобронетанкового и тракторного парка.

5) Мобилизационно-планового отдела.

6) Отдела кадров и так далее…

Дальше в довоенной «реальной истории» этот род войск развивался таким образом.

В соответствии с утвержденным в начале 1941-го года положением «О Главных и Центральных управлениях НКО», на ГАБТУ была возложена ответственность за боевую и мобилизационную подготовку родов войск, своевременное его материальное обеспечение, совершенствование вооружения и техники. Начальник ГАБТУ является одновременно начальником Автобронетанковых войск Красной Армии и по этой линии осуществлял руководство начальниками автобронетанковых войск военных округов…

Тогда же началось и восстановление механизированных корпусов: сперва всего восьми, затем когда вместо ленинградца Мерецкова, Начальником Генерального штаба РККА стал киевлянин Жуков – ещё двадцати одного…

Всего таким образом, накануне «внезапного и вероломного» – у Красной Армии было 29 (ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ, КАРЛ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ!!!) механизированных корпусов, в той ли иной степени укомплектованности.

Хотя по количеству танков (по штату – 1031 штук), каждый такой «мехкорпус» не уступал танковой группе Вермахта или советской танковой армии образца 1943-1945 годов – ничего общего с ними он не имел. Что и во всей своей кровавой красе, показали потрясающе-разгромные итоги Приграничного сражения – после которых вновь пришлось возвратиться к танковым бригадам, чтоб хоть как-то залатать дыры.

Однако, после моего «вселения» в Сталина и произошедших вследствие этого событий – «реальная история» сменилась на «текущую реальность» и такого дурдома с танковыми войсками, я ни в коем случае не допущу!

По меньшей мере я на это надеюсь.

***

После вечернего чаепития с Шапошниковым, я вернулся в свой кремлёвский кабинет и, буквально тут же явился не запылился мой главный танкист:

– Здравия желаю, товарищ Сталин!

И кладёт на стол две довольно толстые папки.

Не ответив на приветствие, в достаточно грудой форме:

– Знаю, что я Сталин, а вот в том, что Вы мне «товарищ» – сильно сомневаюсь!

Вообще-то я про этого «главного танкиста РККА», многое читал – и хорошего и плохого. Скорее всего, так и было – истина всегда где-то посередине.

Но априори считая каждого «краснозвёздного оленя» конченным мудозвоном и, ни кем другим, я на него конкретно вызверился:

– Есть люди, Федоренко, при одном лишь взгляде на которых чувствуешь лютую неприязнь…

Привстав, опершись руками об край письменного стола, рычу усцурийским тигром:

– …И к этой плеяде, в должной мере относишься ты!

Тычу указательным пальцем в побледневшего – как только что выпавший иней генерала, словно стволом пистолета:

– И я б уже давно пристрелил тебя к ебеням собачьим… И до сих пор не сделал это только потому, что любой другой говнюк – пришедший на твоё место, может оказаться ещё большей сволочью…!

Примерно так, в таком же стиле всю войну разговаривал с подчинёнными Жуков и, стал за это маршалом Победы. А почему бы и мне не последовать его примеру?

– …Но я согласен с тобой возиться – лишь до первого твоего залёта, конченный недоумок!

По ходу, я перестарался: главный советский танкист впал в ступор.

Машу перед его остекленевшими глазами рукой, щёлкаю пальцами и наконец – отвешиваю хотя и лёгкую, но звонкую пощёчину:

– Как меня понял, приём?

Ответом, был вопль:

– ЗА, ЧТО?!

Заглядываю ему в глаза и с изрядной плотоядной ехидцей:

– А ты думаешь – пристрелить тебя прямо сейчас, так уж прям и не за что?

Беру его папки и даже не открывая их, а лишь положив на стол и прижав сверху ладонью – бегло читаю из «послезнания» все основные дефекты – выявленные при осенних испытаниях танков «Т-34» и «КВ», что заняло примерно час…

Это произвело впечатление!

Затем:

– Я хорошо понимаю, что большинство из этих дефектов органически связаны с конструктивными промахами – допущенными ещё на стадии проектирования и, трудно устранимы… А то и вообще неустранимы. Но почему не делается, то что сделать возможно и причём – почти без всяких усилий? Взять хотя бы элементарнейшее – обзорность. «Броня крепка, но танки наши…».

Сделав из двух пальцев «козу» и резким движением – чуть не лишив собеседника зрения, приставляю к глазам:

– …Наши новейшие танки слепошарые – как вождь древних греков Гомер, выглядывающий из-под хвоста Троянской лошади. Ты согласен с этим, Федоренко, или мне тебя всё же пристрелить?

С поспешной готовностью:

– Согласен, тов… Но товарищи конструкторы говоря, что…

Кулаком по столу:

– Да мне насрать, что они говорят! В танках гореть не им.

– А что же делать?

Насмешливо:

– Сухари сушить.

Главный танкист, ваше потерялся и поник… Я же после довольно продолжительной паузы, изрядно помучив (что не скрою – принесло немало удовольствия), подсказываю:

– Во время польского похода нами были захвачено несколько польских танков «7ТР» и танкеток «TKS». При обследовании этой отстойно-убогой пшекской шелупони, нашими специалистами было обращено особое внимание на нечто полезное – что не грех скоопирайтить: перископический прибор инженера Рудольфа Гундляха. Он, по словам наших специалистов – прост и компактен, обеспечивает почти идеальный круговой обзор и при повреждении легко заменяется изнутри самого танка…

С грохотом долблю кулаком по столу:

– …Так почему же он до сих пор не скопирован и не состоит на вооружении наших танков?

Федоренко растерянно оправдывается:

– Тов… Возможно… Я не знал, это было ещё до меня!

Слегка остыв, всё же недоверчивым тоном спрашиваю:

– Не врёшь?

– Нет, тов…

Прищурившись, на него глядя, почти ласково:

– Но теперь то, Федоренко, ты знаешь про этот прибор?

– Так точно! Знаю!

Я не стал ставить перед ним невыполнимых задач – типа командирской башенки на трёхместной башне «Т-34» и развёрнутого поперёк корпуса дизеля… Не самодур же какой-нибудь средневековый, в самом-то деле!

– Ну раз знаешь, значит к маю месяцу этого года – чтоб каждый советский танк нового типа имел вращающийся перископический прибор наблюдения, как минимум – хотя бы у командира. К осени же этого года, его должен иметь каждый член экипажа находящийся в башне. Задача ясна?

– Ясна, тов…!

«Втрое открытие» этих приборов произошло уже во время войны, когда по «Ленд-Лизу» стали прибывать британские танки с установленными на них перископическими приборами польского инженера Рудольфа Гундляха, выпускаемыми по довоенной лицензии. Лишь тогда наши конструкторы на пару с производственниками задвигались-зашевелились и, в довольно короткий срок – обеспечили их «скоопитайтенными клонами» советскую бронетехнику.

Если моя затея с репликой «МК-4» выгорит, то обзорность советских танков – возможно будет лучше чем у немецких, даже без пресловутой «командирской башенки» – уже навязшей притцей во язытцах. Ведь, последняя увеличивает высоту и общий силуэт танка, что крайне нежелательно.

Посмотрите на любую немецкую фотографию «Тигра», где командир торчит по пояс из башни:

«Командиры танков, которые задраивают люки в начале атаки и открывают их лишь после того, как цель достигнута, никуда не годятся или, по меньшей мере, второсортные командиры», – писал в мемуарах Отто Кариус, немецкий танковый ас.

Почему?

У командира «Тигра» для наблюдения за полем боя, обнаружения целей и целеуказания имеется в наличии в командирской башенке девять смотровых щелей в броне – затянутых бронестеклом и, стоит ему закрыть люк – как он слеп, аки обкуренный гашишем крот. То в одну мутную щелочку посмотрит, то в другую…

Командир же советского танка «ИС-2» образца 1944-го года, к примеру, имел полноценный вращающийся прицел «МК-4», с полем обзора 360 градусов.

Ему не нужна командирская башенка, он и так всё прекрасно видит!

Конечно, каплей дёгтя может стать качество стёкол «Изюмского завода оптического стекла»… Но это уже ария из несколько другой оперы.

***

Не особенно спеша сделав круг вокруг стола в кабинете, останавливаюсь напротив своего визави, и:

– Это ещё не всё, Федоренко! Во время боёв с японцами на Халхин-Голе, Красной Армией было захвачено несколько самурайских танков «Тип 95» (Ха-Го). Сами эти «жестянки» слова доброго не стоят (как впрочем и наши, не улыбайся!), но при обследовании специалистами «НИБТ Полигон» в Кубинке, у них было обнаружено очень полезное устройство – «кнопка внешнего вызова» пехотой экипажа…

Одной из основных задач танков является взаимодействие с пехотными подразделениями, без которого как правило, танковая атака является лишь зрящной тратой ресурсов.

А как его обеспечить, это взаимодействие – если в бою, ни пехотинцы, ни танкисты – друг друга не видят и не слышат?

Казалось бы, идея лежит на поверхности, но японцы почему-то догадались не только первыми – но и единственными из всех стран принимавших участие во Второй мировой войне.

Исполнение этой идеи было очень простым и на практике оказалось крайне полезным: японские инженеры-конструкторы разместили на корме танка замаскированную под обычную заклёпку электрическую кнопочку, а в его кабине – соответственно электрическую кнопочку. В случае какой-либо нужды, пехотинец, идущий сзади танка – в той или иной последовательности нажимал на эту самую «заклёпочку» и, у экипажа танка – тут же срабатывал той или иной звуковой сигнал. Таким образом командир танка получал предупреждение об грозящей опасности.

И шо ви думали?

Советские танкостроители вспомнили про этот девайс аж осенью 1943-го года!

И между дополнительными топливными баками экспериментального тяжелого танка «Объект 237» (ИС-85), появилась та самая кнопка – которую в отличие от японцев, советские конструкторы прятать не стали. Позже, ее внедрили на «ИС-2», а также и на все «ИСУ» на базе этого танка. Что просто убивает: на «Т-34» ничего подобного внедрять не стали – хотя там-то следовало бы в первую очередь. Подобный апгрейд совершили уже после войны чехи, установив свою версию кнопки вызова экипажа на лицензионных «Т-34-85» и «ИСУ-100».

– …Почему про кнопку внешнего вызова экипажа прочно забыли?

Федоренко пришлось во второй раз вспотеть и недоумённо пожать плечами:

– Я не владею информацией на этот счёт, тов…

Тыча в него пальцем:

– Заведите себе технического секретаря-референта, генерал! Иначе в следующий раз, ваше невладение информацией по подобным «заклёпкам» – обойдётся Вам слишком дорого.

– Понял, тов…

– А эта самая «кнопка внешнего вызова экипажа», чтоб к лету была на каждом советском новейшем танке.

Кивнув на портрет Реципиента на стене:

– Выполнишь эти два задания – вновь будешь «товарищем» для товарища Сталина, а пока извини! Буду называть тебя по фамилии да по незаслуженному тобой званию, Федоренко.

Возможны и другие способы связи пехоты и танков поддержки. Например, американцы во второй половине 40-х установили на корме танка обычный полевой телефон.

Но нам бы что-нибудь попроще, хотя бы на первый раз…

А там будем «пилить» дальше!

***

– Это ещё не всё, о чём я хотел сегодня поговорить с Вами, Федоренко… Далеко не всё!

Усевшись в кресло сам, жестом усаживаю главного танкиста СССР на стул для посетителей напротив:

– Первым делом, я для краткости переименовываю «Автобронетанковые войска» в «Танковые войска». Так что отныне Вы, Федоренко – Начальник Главного управления Танковых войск РККА.

Далее:

– У Вас слишком много обязанностей, а полномочия достаточно мутно очерчены, что вредит делу и помогает Вам уклоняться от ответственности – в том числе и уголовной… Хахахаха!

– Хихихихи!

– Поэтому «Главное управление Танковых войск Красной Армии» надо разделить надвое, поручив руководство «половинками» вашим заместителям – которых выберите сами под личную ответственность. Берите бумагу и карандаш и записывайте…

По сути, я предложил реорганизацию, произошедшую в конце 1942-го года, когда «ГАБТУ РККА» было разделено на:

«Главное управление формирования и боевой подготовки бронетанковых и механизированных войск Красной Армии», в состав которого вошли:

1) Управление формирования и укомплектования бронетанковых и механизированных войск.

2) Управление боевой подготовки бронетанковых и механизированных войск

3) Управление военно-учебных заведений бронетанковых и механизированных войск.

И:

«Главное бронетанковое управление Красной Армии», состоящее из:

1) Танковое управление.

2) Управление ремонта танков.

3) Управление эксплуатации танков.

4) Управление бронепоездов и бронемашин.

5) Научно-испытательный бронетанковый полигон.

Такая форма организации прекрасно действовала до самого конца войны и ещё очень долго после неё и, у меня нет малейшего сомнения, что и в данном случае – она окажется весьма эффективной.

– Записали?

– Так точно!

Бегло проверив писанину и удовлетворившись правильностью изложения им моих мыслей на бумаге – вернув её назад генералу, задаю неожиданный вопрос:

– «Кадры решают всё!» – кто это сказал? Считаю до трёх – потом больно бью в лоб вот этой чернильницей. Время пошло – «два» уже было…

– Вы, тов…

Зло-насмешливо:

– Правильно! Память у тебя просто феноменальная, Федоренко. Значит, все твои «косяки» – могут быть объяснены только злым умыслом.

– Я не понимаю…

Слегка склонив голову набок, пристально заглядываю в бегающие генеральские глазёнки:

– С небольшим уточнением: кадры, овладевшие новейшей техникой – решают всё. А сколько у нас в танковых училищах новейших танков, чтоб кадры ими овладели? Почему молчим, Федоренко?

Пока он молчит, объясню ситуацию…

***

Если кому-то не комильфо упоминать Сталина с его «всё решающими» кадрами, можно вспомнить слова одного из героев фильма «Два бойца»:

«Главная часть любого оружия есть голова его владельца».

А вот с этим в довоенных Автобронетанковых войсках РККА, были вполне определённые проблемы!

Мало просто иметь в наличии «лучшие танки Второй мировой войны», надо ещё иметь в наличии танкистов – которые умеют их грамотно эксплуатировать и применять по своему назначению. И глубоко ошибается тот мой современник, кто думает что раз «Т-34» намного проще и примитивней, не только напичканных сложной механикой и электроникой основных боевых танков начала 21 века – но и своих немецких современников, значит обслуживать и воевать на нём проще…

Всё с точностью наоборот!

Даже под капот обыкновенной «полуторки», шофёр 40-х годов – «нырял» чаще чем лазил под юбку собственной жены… А умение переключать передачи на «лучшем танке ВМВ» – было сродни забойной магии, помноженной на тяжёлую атлетику. При этом ещё надо учитывать, что удобство и комфорт экипажа – не входили в приоритетные задачи разработчиков советской боевой техники.

Вдобавок к этому, система комплектования техников и обученными кадрами, в РККА была не просто не отвечающей хоть каким-то требования поддержания боевой готовности – но и воистину дебильно-идиотской и, это касается не только танков.

Я уже не говорю о том, вместо концентрации однотипных танков в отдельных частях, что «Т-34» и «КВ» распределялись по 29-ти механизированным корпусам «поровну» – «тонким слоем», вперемежку с «лёгкими и устаревшими».

(Поставьте себя на место снабженца, да?

Дефицитное дизтопливо (газойль) для средних и тяжёлых танков, солярка или лигроин для тракторов – тягачей артиллерии, «бакинский и грозненский» (авиационный) бензин Б-70 для «БТ» и «Т-26», автомобильный 2-го сорта для «полуторок» и «захаров»…

И при этом автоцистерн – всего процентов десять-сорок от потребного количества!

А ведь вдобавок и смазочные масла для всех этих видов техники разные и запчасти, боеприпасы… Автор).

Новейшая техника отправлялась в воинские части западных особых военных округов и…

Ставилась там на консервацию.

К примеру «Т-34» 4-го и 8-го механизированных корпуса Киевского особого военного округа – одними из первых получившие эти танки, в среднем отработали до войны по 7-10 часов⁷⁴…

Это что значит?

Обучение даже вождению на них – практически не проводилось!

А ведь кроме механика-водителя, навыки вождения танка должен получить весь экипаж. Кроме этого, чтоб успешно воевать – он обязан пройти тактическую и огневую подготовку: стрельба танков с места и в движении на полигоне и, курс боевого слаживания на уровне взвод-рота-батальона – на что также расходуется моторесурс.

А ведь многие советские танковые дивизии, получили «Т-34» и «КВ» прямо накануне 22 июня и первое знакомство с ними, у танкистов произошло уже после «внезапного вероломного».

К примеру, Западный особого военного округ в первых числах мая округ имел 72 штук «Т-34», а к началу войны уже без малого 370!

Вопрос на засыпку:

Успели до начала войны обучить воевать на них танкистов?

По-моему ответ очевиден:

НЕТ!!!

И, если после этого не назвать генералов РККА долбоё…бами – то как их ещё назвать?

Всего к тому роковому дню, в танковых войсках РККА числилось 892 танка «Т-34». Из них только 46 «тридцатьчетверок» проходили по второй категории: «бывшее (находящееся) в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. Сюда же относится имущество, требующее войскового ремонта (текущий ремонт)»…

То есть всего менее полусотни из почти девяти ста новейших средних танков, использовались для обучения экипажей.

Остальные же проходили по первой категории: имущество «новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению»…

То есть основная масса этих танков стояла на консервации и экипажам хорошо ещё, что разрешали на них иногда взглянуть одним глазком.

Впрочем, чтоб не быть голословным приведу выдержки из документов той поры.

В 6-м механизированном корпусе генерала Хацкелевича, на 22 июня 1941 года, кроме всего прочего – «лёгкого и устаревшего», имелось свыше трёхсот новейших «непробиваемых» – 114 «КВ» и 238 «Т-34».

А вот чего у него не было:

«В/часть 8995 (4-я танковая дивизия) и 9325 (и 7-я танковая дивизия) – классами не обеспечены из-за отсутствия помещения. Учебных пособий недостаточно: отсутствуют наставления по танкам «КВ» и «Т-34», наставления по новой материальной части оружия, «БУП» часть II-я, УТВ часть II-я, наставления по полевой службе штабов. Нет нового устава тыла. Нет наглядных пособий по новым образцам вооружения…

…Полигонов, стрельбищ и учебных полей части не имеют, так как вся прилегающая к расположению частей земля принадлежит крестьянам и занята посевами… Участки земли под стрельбища и учебные поля еще не закреплены за частями».

Вот, так!

Вдумайтесь: на самой западной границе СССР стоит танковая часть с необученными экипажами…

Не дошло?

Разъясняю буквально на пальцах:

Ну дал бы товарищ Сталин приказ о приведении 6-го механизированного корпуса в полную боевую готовность – ещё 1 января 1941-го года и, что бы это в итоге дало?

Ничего!

Он был точно также разгромлен на голову – хотя и с какими-то вариациями в ту или иную сторону, возможно.

Впрочем, мощнейшему мехкорпусу РККА – не хватает не только полигонов, учебных классов, наглядных пособий и уставов:

«Жилая казарменная площадь… на одного бойца составляет 2 кв. метра. Для размещения людей сделаны 2-ярусные, а в некоторых частях и 3-ярусные нары. Кубатуры при таком скученном размещении недостаточно…

…вследствие чего люди размещены в помещениях, оборудованных 2-х и даже 3-ярусными нарами, в размещении большая скученность. Столовых ни одна часть не имеет, и прием пищи красноармейцами происходит в жилых помещениях, под открытым небом из котелков.

В/части 9207, 9143 и 1-й батальон в/ч 9331 расквартированы в землянках. Все остальные части расквартированы в жилых помещениях бывших польских учебных заведений, монастырей, имениях, тюрьме».

В других мехкорпусах положение было не лучше или немногим лучше.

11-й мехкорпус генерала-майора Мостовенко:

«1. Боевая подготовка развернута во всех частях. Качество занятий еще низкое.

2. Части совершенно не имеют необходимой учебной базы, пособий и наставлений.

3. Ввиду большого некомплекта комначсостава, матчасти, вооружения, а также большого процента необученных красноармейцев, дивизии еще не являются боеспособными».

Так может элиту РККА комплектовали отборными, высокообразованными кадрами, которых учить – только портить?

Вот как обстоят дело с «кадрами» в 17-м мехкорпусе генерал-майора Петрова:

«Комплектование рядовым составом происходит главным образом за счет мартовского призыва новобранцев (70–90 %). Отдельные части укомплектованы новобранцами на 100 %...».

А теперь на минуту прервёмся и задумаемся…

Мартовский призыв.

Пока ещё эти призывники доедут до своих частей, пока их там ещё распределят по подразделениям и начнут хоть чему-нибудь учить – без «наглядных пособий, учебных приборов, учебного оружия, полигонов, уставов»… Даже чтобы научить современного мне человека со средним образованием вождению современного же автомобиля – нужны месяцы учёбы и, при этом далеко не все сдают экзамен с первого раза.

А этих кроме индивидуальной подготовки, надо ещё научить слаженной работе в составе экипажа, ведению боевых действий в составе хотя бы отдельных подразделений.

Как всё успеть за оставшиеся три месяца?

И на чём учить?

На стоящих на консервации танках «первой категории»?

А ведь экзамен у них будут принимать «белокурые бестии», их танковые и противотанковые пушки и, наводящие ужас на любого танкиста союзников до самого мая 1945-го – 88-мм зенитки «ахт-комм-ахт».

Продолжим:

«…Качество пополнения по образованию – до 50 % с образованием не выше 4 классов. Наличие большого количества национальностей, плохо владеющих и совершенно не владеющих русским языком, затруднит подготовку».

Если кто забыл, 4 класса образования – это люди, умеющие читать и писать «по складам», способные близко к тексту пересказать «Му-му» Тургенева и более-менее уверенно знающие как надо отнимать и делить…

Простейшие арифметические действия, то есть.

Радио для них – это просто большая черная говорящая «тарелка» на стене и, одно из семи чудес света – если они к тому же уроженцы национальных республик. И вот из этих «грамотеев», за три оставшихся до войны месяца – предстоит сделать механиков-водителей, радистов, наводчиков…

В отличии от РККА, Вермахт не имел особых проблем с «малограмотными» и «не владеющими немецким языком» призывниками. «Де-факто», обязательное 8-летнее образование – было введено в Германии еще в XIX веке и было официально закреплено Веймарской конституцией 1919 года. Ещё во время Первой мировой войны, лишь 0,04 % немцев-призывников были неграмотными, в то время как в России – 61 %. Довоенный СССР значительно сократил разрыв, но полностью ликвидировать, сумел лишь после войны.

Так может недостатки низового звена компенсируются более высокими? Более высоким уровнем подготовки начальствующего состава?

Увы, там всё ещё плачевней!

Пожалуй, самый известный советский командир-танкист – Михаил Ефимович Катуков, накануне войны – полковник, командир 20-й танковой дивизии 9-го мехкорпуса, докладывает об укомплектованности личным составом:

«Начальствующий состав. По штату положено 1342 человека, имеется 584 человека, или 43 %. Особенно плохо обстоит дело с укомплектованием штабов всех степеней… В штабах полков… планировать и контролировать боевую подготовку некому. Медсоставом дивизия укомплектована на 25 %… Совершенно не укомплектованы начсоставом саперные роты. Не хватает до штата 25 связистов, ни в одной части нет химиков… Командиров-танкистов некомплект 72 %… Такое же положение с автомобилистами… Часть комсостава, назначенного в дивизию по своим качествам, не соответствуют должностям на которые назначены…

Качество присланных ефрейторов очень низкое, исполнять должности младшего начсостава последние не могут как по своему развитию, так и по подготовке. В числе присланных ефрейторов: 211 человек нерусской национальности, плохо владеющих русским языком… неграмотных – 7 человек, малограмотных – 70 человек, негодных к строевой службе – 20 человек. Все присланные ефрейторы используются сейчас на должностях младшего комсостава, но пользы от них мало, т. к. рядовые красноармейцы призыва 1940 года на сегодняшний день лучше их подготовлены».

Ему вторит, пожалуй, лучший из лучших полководцев РККА – Константин Константинович Рокоссовский, летом 1941-го года – генерал-майор, командир 9-го мехкорпуса КОВО:

«Командно-начальствующим составом дивизии укомплектованы на 15–20 %. Особенно плохо укомплектована 21 тд.

Младшим начсоставом дивизии укомплектованы в среднем на 11 %».

Так может, подобно двум вышеперечисленным, наши танковые генералы все до единого – ОГО-ГО???

Ведь, не мной было сказано, а каким-то регулярно «гадящим» нам англичанином:

«Лучше лев во главе стада баранов, чем стадо львов во главе с бараном».

Ну, а наши-то, ваще…

ОРЛЫ!!! НЕПРИЯТЕЛЬ ОТ ВАС – ДРОЖИТ!!!

Увы… Так всё ещё более печально…

Если про неграмотных и неопытных простых советских танкистов, среди которых велик процент не знающих русский язык, начальник германского ОКВ писал в своих дневниках так⁷⁵:

«Из частей сообщают, что на отдельных участках экипажи танков противника покидают свои машины, но в большинстве случаев запираются в танках и предпочитают сжечь себя вместе с машинами».

То вот что записали немцы, после допроса сдавшегося в плен генерал-майора Потатурчева – командира 4-й танковой дивизии 6-го мехкорпуса:

«Относительно качества своего офицерского корпуса он высказался негативно и критически. Штатный состав офицеров в его дивизии составляет около 1200 человек. Реальная численность 22 июня была около 1000 офицеров, из которых около 70 % были «молодежью»…

…Офицерский корпус в целом подготовлен плохо. Потатурчев очень жаловался на молодых офицеров (составлявших основную массу офицерского корпуса), которые недавно прибыли из школы и у которых поголовно отсутствовал опыт, необходимый для офицеров данного рода войск.

Унтер-офицерский корпус дивизии отличался особенно плохим качеством. На допросе Потатурчев пояснил, что он прекрасно знает, что от компетентного и надежного унтер-офицерского состава зависит очень многое. Причину плохой подготовки унтер-офицеров он видит в слишком коротком сроке обучения – 2 года; кроме того, не хватает качественного обучающего персонала…».

Ну, это мы уже и без него знаем. А что он про себя – про любимого?

«…Относительно оперативного использования русских танковых войск он рассказал, что объединение танковых дивизий и танковых корпусов обсуждалось теоретически, но на практических учениях никогда не осуществлялось. Организацию большой группы (армии) он наблюдал во время Польского похода, когда танковый и кавалерийский корпуса были объединены в самостоятельно действующее соединение…

Примечательно, что он охотно дает данные о своей дивизии, ее структуре и боевом применении, даже о тактических основах действий русских танковых сил. Ему, по-видимому, совершенно не приходит в голову, что тем самым он, с нашей точки зрения, нарушает священнейший долг офицера… Здесь показывает себя отсутствие завершенного воспитания и образования…

Бобруйск, 30 августа 1941 г.

Подписано – Хюбнер, полковник Генерального штаба».

Вот так вот…

Печально, обидно, досадно… Но приходится признать: наши «Автобронетанковые войска» – сверху донизу полное дерьмо, сколько бы «лучших танков Второй мировой войны» – численно или в процентном отношении, в них не было.

Преимущество немцев было не только в солдатах со средним образованием, но и в офицерах и особенно – в унтер-офицерах. Бессменный идеолог и главнокомандующий догитлеровского Рейхсвера – Ханс фон Зект, изначально создавал своё детище именно как «Fuhrer Heer» (4 тыс. офицеров и 96 тысяч унтер-офицеров и нижних чинов) – «армия командиров»: это высокопрофессиональный офицерский корпус для будущей массовой армии воссозданного Рейха.

Когда пришло время, отвечающие требованиям унтер-офицеры сухопутной армии Рейхсвера – были допущены на офицерские должности, причем благодаря высокому уровню обучения в частях Рейхсвера, они оказались особо ценными офицерами.

В Красной Армии такого и близко не было, даже на стадии смелых замыслов – вот поэтому она и терпела поражения – пока ценой огромных жертв не произошёл естественный отбор и во главе её не стали на практике поднабравшиеся боевого опыта командиры.

Но сколько крови это стоило?

Сколько человеческих жизней?

Однако, «ближе к телу», как говорится.

При развёртывании производства новых танков встал вопрос о полномасштабной подготовке кадров для этих машин. Ведь и, по устройству и по боевым характеристикам Т-34 и, тем более КВ – весьма сильно отличаются от досель имевшихся на вооружении Красной Армии Т-35, Т-28, Т-26 и БТ – не говоря уже о прочей «мелюзге», типа Т-37А, Т-38 и Т-27.