Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 46 страниц)

Свято место пусто не бывает!

Народ привык видеть во главе себя не какой-нибудь коллегиальный орган власти, а вполне определённого человека – царя, императора, генерального секретаря… Называй как хочешь.

Ну а раз он так хочет, «Система» ему его предоставит.

Чем положим, Молотов плох – в качестве портрета на стене?

Ничем не хуже рябого Сталина, а как бы не наоборот – фотогеничней!

А Третий Рейх во главе с Бесноватым – так и так продует эту войну: со Сталиным во главе СССР, или кем-то другим. Ибо как сказал (теперь – «как сказал бы»)       Реципиент в своём знаменитом обращении к советскому народу 3 июля 1941 года:

«Наши силы неисчислимы».

Добавлю к его словам свои:

А помощь союзников по Ленд-Лизу – неисчерпаема!

Ибо западные демократии предпочитают платить деньги, чем проливать кровь своих избирателей. Поэтому при практически любом раскладе, у Германии попросту пупок развяжется, воюя против такой коалиции ведущих государств мира.

Так что за судьбу страны и народа я абсолютно спокоен: речь может идти лишь о сроке Победы и о её цене…

Ну, а чем я смогу помочь в этом отношении?

Подсказать конструкторам про командирскую башенку на «Т-34»?

Так они и без меня про неё знают.

Приказать Красной Армии спать не раздеваясь, в касках и с заряженной винтовкой в обнимку, а лётчикам так вообще – в кабинах самолётов…?

Не поможет, да и приказываю здесь не я, оказывается!

Так что проживу в своё удовольствие сколько смогу, а там…

Умирать не страшно, ибо не впервой.

Одел поданную гардеробщиком шинель (знаменитая сталинская шинель!) и шапку и,

вышел на улицу, напоследок подумав:

«Да и вообще: всё это – если не какая-нибудь навороченная компьютерная стратегия, то параллельная Вселенная – это точно. Потому что в нашей – попаданцев не бывает. Так что не фиг ваще париться!».

И тогда вообще успокоился.

Глава 2. Шило, выскочившее из мешка.

Главный маршал авиации Александр Евгеньевич Голованов:

«Последовали тосты, и между Черчиллем и Сталиным возникло как бы негласное соревнование, кто больше выпьет. Черчилль подливал Сталину в рюмку то коньяк, то вино, Сталин – Черчиллю,

– Я переживал за Сталина,– вспоминал Александр Евгеньевич, – и часто смотрел на него. Сталин с неудовольствием взглянул на меня, а потом, когда Черчилля под руки вынесли с банкета, подошел ко мне: «Ты что на меня так смотрел? Когда решаются государственные дела – голова не пьянеет. Не бойся, России я не пропью, а он у меня завтра, как карась на сковородке, будет трепыхаться!»

...

В словах Сталина был резон, ибо Черчилль пьянел на глазах и начал говорить лишнее. Брук, стараясь это делать незаметно, то и дело тянул его за рукав. В поведении Сталина ничего не менялось, и он продолжал непринужденную беседу…».

У Константина Симонова описание спора с западным журналистом о свободе слова:

«Журналист:

– Я могу перед Белым Домом кричать, что наш президент дурак. К.Симонов:

– Я тоже могу на Красной площади кричать, что ваш президент дурак.

Журналист:

– А про Сталина можете?

К.Симонов:

– Не могу. Потому что это неправда».

Выйдя в сопровождении понуро-кислых Власика и Поскребышева, а также четырех охранников и на задний двор Наркомата обороны (это где-то внутри то ли Садового, то ли Бульварного кольца) несколько минут стоял, возбуждённо дыша остро-морозным вечерним воздухом и не смог сдержать бьющих из меня эмоций:

– Эх… Как всё же хороша ты, жизнь!

Отвык от такого, пАнимаешь… Из-за своих «болячек» в «той» жизни, я уж лет как бы не пять, почти на свежем воздухе не бывал. Разве что на балконе постоишь часок и снова назад – за компьютер. Но это – совсем не то.

А тут дышишь полной грудь и чувствуешь, что ты жив и что жить – хорошо.

Очень хорошо!

Тут откуда-то сбоку подъехали два чёрных одинаковых «Паккарда», насколько я понял – один под мою «жоппу», другой для охраны. Залюбовался этим «раритетом», прикидывая сколько бы он стоил «у нас», пока Власик не спросил:

– Куда прикажите ехать, товарищ Сталин?

Я ответил по-одесски:

– А какие Вы можете предложить варианты?

Удивившись, но быстро взяв себя в руки – привыкает должно быть, перечисляет:

– Рабочий кабинет в Кремле, квартира, Ближняя дача…

Я, с лёгким раздражением:

– Какой может быть «кабинет» в Кремле у пенсионера? Иль Вы кемарили с открытыми глазами, Николай Сидорович, в тот момент – когда я с таким грандиозным кипишем подал в отставку?

ВО!!!

Пенсию же по русскому обычаю обмыть надо.

И вдруг так захотелось «накатить»… Должно быть пережитый стресс даёт о себе знать.

Не, я вовсе не алкаш какой. «Употреблял» довольно редко, но как говорила одна из моих «бывших» – метко. А последние лет десять «с хвостиком» – вообще, ничего «такого» даже не нюхал… Кроме медицинского спирта, конечно, которым мне протирали различные участки тела (в основном жоппу) перед тем как сделать инъекцию.

Подумал, подумал:

«А почему бы и нет? Один раз… Второй раз живём!».

Вскинув привычно руку (что не осталось незамеченным) и, не обнаружив на них часов, спрашиваю:

– А который час, не подскажите? А то я свои на фортепиано оставил…

Власик закатив рукав генеральской шинели взглянул на внушительных размеров «котлы» с противоударной решёткой, а Поскребышев не поленился достать карманный «будильник»:

– Почти семь часов вечера.

– На моих без четырёх минут семь.

Предлагаю:

– Тогда поехали в ресторан! Обмоем мою пенсию по древнему русскому обычаю.

Оба, перепугано:

– Товарищ Сталин!

Деланно удивляюсь и, кивнув на «Паккард»:

– А что не так? Наши «пенсы» по ресторанам на таких машинах не ездят?! Ну так я буду первым, чем и буду славен в веках!

Власик, стараясь твёрдым голосом:

– Товарищ Сталин! Так делать нельзя!

Напоминаю вдругорядь:

– А я уже вам обоим не «товарищ Сталин»… Тот на стене висеть остался! А просто Иосиф Виссарионович – которому кое-что дозволяется, в том числе и небольшие человеческие слабости.

Растерянно переглядываются и я начал шантажировать:

– Не хотите составить мне компанию, я один поеду. Ну, или там «мотор» поймаю, иль даже пешком пойду… Не будете же вы меня ловить в самом деле, вязать и затем пинать ногами? …Не будете?

Те испуганно, едва ль не перекрестившись:

– Не будем, товарищ Сталин.

– То-то же! Кстати…

Вдруг спохватившись:

– …А что у меня с «налом»?

Похлопал себя по карманам шинели, но вместо портмоне с «деревянными» выудил маленький пистолетик в жёлтой кобуре. К моему глубочайшему разочарованию им оказался не «Mauser М.1910/14», а советский 6,35-мм  пистолет ТК (Тульский Коровина) – стандартное гражданское оружие той эпохи.

Вынув из кобуры и, повертев в руках, озадачено спрашиваю:

– Не подскажите сколько за него в рублях дадут? Один раз посидеть в кабаке хватить?

Поскребышев вымученно улыбаясь:

– Товарищу Сталину не надо платить в ресторанах «налом»…

Хлопнув себя по лбу:

– Ах, да! Я и забыл, что у товарища Сталина в СССР – очень хорошая «кредитная история». Так мы едем в ресторан или нет?

Беру инициативу в руки в буквальном смысле этого слова, схватив обоих за руки и насильно потащив в сторону авто, приговаривая:

– Когда товарищ Сталин приглашает в ресторан, отказываться не принято!

Те вяло сопротивлялись, но шли. Уже у раскрытых дверей Власику:

– Одну машину можно отпустить. Мы втроём и пара «торпед», в шестиместную тачилу – свободно влезем.

Тот в панике:

– Не положено, тов…

На ухо ему:

– Про «положенных» я Вам позже и наедине кой-чё расскажу, Николай Сидорович! А пока делайте, что говорят и, не забудьте подсказать второму водиле – чтоб хорошенько поплутал по Москве. Объяснить для чего или сами догадаетесь?

– Аааа… Понял! Понял, товарищ Сталин.

Усаживаясь рядом с водителем, бурчу:

– Да что вы оба всё заладили: «товарищ Сталин», да «товарищ Сталин»… Называйте просто: Иосиф Виссарионович. Поняли?

– Поняли, товарищ Сталин.

– Тьфу!

Водитель «просёк фишку» первым и как только тронулись, спросил:

– В какой ресторан ехать Иосиф Виссарионович?

И здесь я завис…

А действительно – в какой? Лично я только «Метрополь» знаю и, то понаслышке и не вполне уверен – следует ли туда вообще соваться такой компашке. И навряд ли мои попутчики тоже слишком часто в ресторанах бывают, чтоб предложить какой-нибудь из них.

– Тебя как звать, то?

Водила так резко тормознул, что я едва в лобовое стекло головой не «въехал»:

– Удалов… Эээ… Павел Осипович.

Читал про такого, но вроде бы тот был начальником «Гаража особого назначения»… Или, это было позже?

Ладно, не важно:

– Нам нужен такой ресторан, чтоб никого из посторонних там не было… Я имею в виду иностранцев и криминальный элемент.

Такого тоже не знали, но я предложил:

– А давайте поймаем первого встречного таксиста и у него спросим.

***

Конечно, же сразу бросилась в глаза удручающая по сравнению с моим временем малочисленность не только легкового…

ЛЮБОГО!!!

…Автотранспорта.

Поэтому когда Удалов пропуская на перекрестке пару полуторок, «Захара» (ЗИС-5) и троллейбус, недовольно заметил:

– Сегодня движение просто бешенное…

Я с всхлипываниями – то ли засмеялся, то ли наоборот – зарыдал… Чем вызвал нешуточный переполох:

– Что с вами, Иосиф Виссарионович?

– Да, так… Ничего. Анекдот вспомнил.

– Какой «анекдот»?

– Смешной.

Поплутав по вечерним, но ярко освещённым московским улицам и, не обнаружив «хвоста», пристроились в тёмном переулочке. Удалов вышел и, где-то примерно через полчаса поймав таксиста на жёлтом как яичный желток «ЗИС-101», придя назад сообщил:

– Есть такой ресторан.

Название «Арагви» и даже его расположение на улице Горького, мне ничто не говорило. Ибо я не москвич и в той жизни бывал в столице всего пару раз, да и то проездом. Но если таксист не соврал, там хотя и «кусающиеся» цены – но очень хорошая грузинская кухня, которую обожала московская богема и «элитка» среднего уровня… Но главное – были отдельные «кабинеты».

Потирая руки в преддверии знатной вечеринки:

– То, что нам надо! Поехали.

Когда припарковались, я выкатил новый «арбуз»:

– Сегодня гуляем все! Или я в общем зале присаживаюсь за любой столик со свободным местом… Ну?

Удалов сразу пошёл в отказ:

– Увольняйте, Иосиф Виссарионович… Но в ресторан я с Вами не пойду!

– Почему?

– Потому, что я на работе.

Людей простых – но принципиальных, я крепко уважаю, поэтому:

– Ну на нет и суда нет. Но учтите, Павел Осипович: когда станете старым, как я – волосы на собственной жоппе рвать станете, что упустили случай погулять в кабаке с самим… СТАЛИНЫМ!!!

Тот улыбается:

– Ничего! Зато, хоть доживу… До старости.

– Хорошо…

Понимающе кивнув ему, говорю Власику:

– …Тогда позаботьтесь, Николай Сидорович, чтоб его покормили не хуже чем нас.

«Торпеды» тоже заартачились:

– Наше дело Вас охранять, Иосиф Виссарионович, а не… Только поймите нас правильно!

Развожу руками и достав пистолет, предельно огорчённо:

– Ну не под дулом же вас туда заводить, в самом то деле.

И засунув «ТК» обратно:

– Тогда сидите на входе и изображайте из себя «нипель».

– А это как?

– Всех запускайте, но никого не выпускайте, пока мы не закончим гулять. И самое главное…

Мы думали в одном направлении, но Власик меня на полфразы опередил:

– Сразу же возьмите под контроль телефон. Чтоб без моей санкции никто никуда не звонил.

Профессионал же!

Осталось только напомнить:

– …И обязательно хорошенько покушайте: когда ещё доведётся хорошей грузинской кухни отведать.

Те удивлённо переглянувшись:

– На вашей Ближней даче нас постоянно грузинской кухней кормят.

Хлопаю себя по лбу (эдак, он скоро совсем синим будет):

– Ах, да… Постоянно забываю, что я по отцу грузин… Или осетин? Мда… Склероз нельзя вылечить, но хорошо – что о нем можно забыть.

Глядя на оставшихся двоих уточняю, переводя взгляд от одного к другому, разъясняю план сегодняшнего «мероприятия»:

– «Гулять», это значит – «употреблять»… В смысле – «закладывать за воротник»… Или опять не поняли? «Калдырить», в конце концов!

Поняв, Власик начал ту же «волынку»:

– Я при исполнении, поэтому пить не буду. Посижу просто рядом и всё.

– А если я прикажу?

Тот, с трудно скрываемой усмешкой:

– Вы ж – самый обычный пенсионер, Иосиф Виссарионович! Попросить Вы меня можете, а вот приказать – нет.

– Моего письменного заявления не было, тем более приказа на увольнение в связи с выходом на пенсию. Поэтому до сих пор, Вы являетесь Начальником моей личной охраны.

– В круг моих обязанностей, как Начальника вашей личной охраны – не входит «закладывать» с Вами «за воротник».

Пригрозив пальцем, как непослушному мальчику:

– Вот же Вы бюрократ какой, оказывается! А если я Вас за это в своих мемуарах прокляну? Иль, напишу что вы носки у товарища Сталина тырили, а свои дырявые – подкладывали, чтоб он их донашивал?

Улыбается:

– Всё равно не буду.

Отворачиваюсь обиженно:

– Ну и чёрт с Вами… Александр Николаевич?

Тот, делая больше глаза:

– Я ж отродясь не пил, Иосиф Виссарионович! И не считаю нужным начинать сейчас.

Гневно зыркая на них жёлто-тигриными сталинскими глазищами (это я так думаю):

– Вот как вы товарища Сталина любите! Как «зажмурится» – так поди даже стопку к губам за его упокой не поднесёте…

Одна из причин, почему не стоит «попадать» в сильных мира сего: чуть что и выпить не с кем!

Вдруг в голову пришло одно решение:

– …Хорошо! Тогда давайте так: товарищ Власик!

– Слушаю, товарищ Сталин.

– Слушайте приказ: как заходим, так сразу ищите мне как минимум двух собутыльников…

Смотря на достаточно оживлённую улицу, предлагаю иной вариант:

– …Иль лучше среди прохожих пригласить кого?

Тот, рукавом шинели вытирая вспотевший на морозе лоб:

– Давайте я вам лучше по телефону «собутыльников» вызову?

– Как Вам будет угодно, Николай Сидорович… Но чтоб люди в питейном деле были проверенные! И прибыли не позже чем через полчаса.

***

На входе «заведения» был самый настоящий фейсконтроль, но я его прошёл, даже не останавливаюсь. Лишь приветливо кивнув двоим вмиг офонаревшим мордоворотам и, предупредив:

– Эти люди со мной.

Встретивший нас в полупустом зале метрдотель типично-кавказской нужности, сперва разинув рот обомлел каменным статуем, а затем без какого-нибудь переходного состояния стремительно исчез., оставив после себя только звук:

– Мынуточку…!

Естественно, после нашего появления произошёл лёгкий ажиотаж среди ужинающей и «употребляющей» публики… Все на меня таращились, я же таращился на первых виденных в этом времени женщин, среди которых я опознал даже молодую Раневскую. И, тут же вспомнив подходящий к случаю афоризм из её репертуара, произнес вслух:

– «Когда я выйду на пенсию, то абсолютно ничего не буду делать. Первые месяцы просто буду сидеть в кресле-качалке».

Поскребышев доверчиво «купился» и недоумённо спросил:

– А потом?

– «А потом я начну раскачиваться».

До Власика не дошло, скорее его мысли были заняты чем-то другим (не трудно догадаться чем именно), а вот Заведующий Особым сектором прыснул и тихонько захихикал.

Минута, две или три прошло, но действительно относительно скоро в зал влетает уже знакомый метрдотель, а за ним ещё один «сын гор» – видать управляющий рестораном или типа того.

Увидев меня, он восторженно воскликнул:

– Слава вэликому Сталину!

– Героям слава, – небрежно «зиганул» я, – скажите, пожалуйста, у вас нет отдельного кабинета для нашей небольшой компании?

– Почэму «нет», слюшай?! – у того даже усы расщепырились от неделанной обиды, – для товарища Сталина и его друзэй, мы всегда дэржим наготове кабинет… Самый лучший кабинет! Мынуточку…

Поняв его намерения, я остановив их выставленной вперёд ладонью:

– Товарищ Сталин хочет выпить и покушать… Понимаете? А если Вы имеете что ему сказать – напечатайте речь в трёх экземплярах и вручите перед уходом.

Недоумевает, тараща глаза:

– Пачэму «в трёх экзэмплярах»?

Показывая на своих:

– Им тоже будет интересно послушать.

***

Для этого времени, «отдельный кабинет» был довольно шикарен… По крайней мере я так думаю, ибо других пока не видел. В нем имелось пианино фирмы «C. Bechstein Pianoforte AG» и электрофон фирмы «RCA» с пачкой винила от «Berliner’s Gramophone Company». Кроме почти новой и тоже – явно «не от отечественного производителя» мебели, в нём имелись «удобства» и даже телефон, на который тут же «присел» Власик. Не знаю для каких персон он «держался наготове» – но портрет товарища Сталина на одной из его стен тоже имелся… Правда, посреди каких-то пейзажей и слегка косо весящий, из-за чего можно заключить, что его повесили буквально только что.

Ну, да ладно…

Невообразимой красоты официантки (или мне так показалось после многолетнего старческого «воздержания») славянской наружности, едва держась на ногах от страха, но тем не менее – довольно быстро и без особых происшествий расставили посуду… Затем не менее перепуганный официант принёс меню. Пробежав глазами список, я спросил сотрапезников:

– Что заказывать будем…?

Увидев совершенно оловянные глаза, обратился к официанту:

– …Хорошо: тогда всем нам ваши фирменные блюда. Имеются такие в «Арагви»?

За официанта ответил сам управляющий, или кто он там:

– Канэчно, товарищ Сталин!

– Огласите весь список, пожалуйста.

– Харчо, цыплёнок табака с чесночным соусом, хинкали…

Пока официант дрожащей рукой записывал, тот намекнул про напитки:

– У нас имеется отличная коллэкция грузинских вин: «Хванчкара», «Атени Мцване», «Маджари»…

Делаю большие глаза, как будто покакать собрался:

– «Грузинские вина»?! Товарищ Сталин не грузин – а русский грузинского происхождения. Поэтому несите водки. Пока три бутылки «Особой московской», а там как попрёт.

Если «послезнание» не врёт, тогда наша пищевая промышленность выпускала всего четыре сорта водки: 40%, 50%, 56% и «Особую московскую». Первая, была самой обычной смесью недорогого ректификата и речной воды для простого советского «гегемона». Крепкие сорта – изготавливались из спирта двойной перегонки и предназначались для советского «среднего класса» – инженеров, совслужащих и командиров Красной армии и доблестного Красного Военно-Морского Флота.

«Особая московская» – изготавливалась из чистого зернового спирта, смягчённого добавками. Пили её…

Пили её далеко не все!

Только слуги народные.

Чуть не забыв, уже вдогонку:

– Ну и минералки не забудьте, будь так любезны…

«Надеюсь, «Боржоми» они ещё подделывать не догадались?».

– … Холодная из холодильника есть?

Увидев совершенно квадратные глаза, тут же вспомнил:

«Зачем холодильник, когда сейчас на дворе зима? 12 января 1941-го года? Шарик, вы – балбес!».

Когда персонал убежал шуршать на кухню, оторвался от телефона Власик:

– Двоих «собутыльников» я Вам нашёл, Иосиф Виссарионович. Пригласил в ресторан и предложил выпить за мой счёт…

В этом месте, он развел руками:

– …Не мог же я сказать что за ваш счёт и, тем самым разгласить место вашего пребывания.

– И кто такие? Я их знаю?

Тот, как-то странно на меня глядя:

– Товарищи Косынкин и Виноградов… Вы их знаете?

У меня волосы зашевелились от ужаса: если капитан госбезопасности¹⁴ Косынкин Петр Евдокимович – командир отдельного батальона ГУГБ НКВД СССР (начальник кремлёвской охраны), то профессор Виноградов Владимир Никитич…

…Мой лечащий врач!

Стоит мне только в его присутствии открыть рот, как тот влёт поймёт – что у товарища Сталина, «что-то с головой». А стоит ему только с кем-нибудь поделиться этим «открытием», то у меня появляется «блестящая» перспектива провести остаток дней Реципиента не на Ближней – а на «Канатчиковой даче», что несколько не одно и то же.

Что делать?

Первой мыслей было отменить «пьянку-гулянку» и побыстрей отсюда свалить на Ближнюю дачу.

Я уж было оторвал зад от шикарного стула и, раскрыл рот…

Затем опомнившись, захлопнул «варежку» и сел на место:

От судьбы не убежишь!

Во-первых, этому «телу» так или иначе врач нужен. Так что наша встреча с профессором Виноградовым – неизбежна, как собственная кончина.

Во-вторых: я уже и так изрядно засветился!

Соратнички могут специально направить его ко мне (и обязательно это сделают!), чтоб узнать:

«А чего это он вдруг взбесился?».

Наконец, начальник моей личной охраны – Власик, обязан доложить «по инстанции» о замеченных странностях в поведении подопечного…

А вдруг это болезнь какая, угрожающая здоровью или даже жизни подопечного лица?

В общем, «шила в мешке» не утаишь и придётся открыться «ближнему кругу», чтоб моё невольное самозванство не стало достоянием более «широких масс».

Ничего не ответив Власику, я всё встал, походил и, остановился сперва у большого зеркала на входе, затем напротив портрета Реципиента на стене… Поправив его, я вынес вердикт:

– Ой, не похож. Ой, халтура. Понимаешь, у того лицо умнее.

***

Наконец, по одному с небольшим интервалом прибыли «собутыльники», как раз к тому времени – когда стол был накрыт источающими вызывающий зверский аромат блюдами и стоящими промеж них тремя запотевшими графинчиками – в кои прямо при нас, была перелита «Особая московская» из бутылок с зелёными наклейками.

Каждого я встречал у дверей, здоровался, объяснял причину «мероприятия» и лично провожал до почётного места за столом: Косынкина по правую руку, Виноградова по левую. Непьющие – в конец стола, ибо мне с ними неинтересно. Предупредил, что называть меня надо только по имени-отчеству – иначе «штрафная». Заметил, что профессор сразу же стал давить на меня «косяка»… Почуял что-то неладное, в общем.

Ну а я что говорил?

Когда всё было готово к началу «банкета», предложил:

– Сперва давайте покушаем, а то «возлияния» крепких горячительных напитков на голодный желудок вредят организму… Верно, профессор?

Тот, изумлённо таращась то на меня, то на стоящие на столе бутылки водки:

– Верно, тов… Иосиф Виссарионович. Но по пятьдесят грамм под харчо, организму не повредят.

– Придётся довериться медицине. Тогда как капказский человек, я должен произнести первый тост…

Наливаю в рюмки по «пясюрику» и встав:

– Ну… За знакомство!

Все уставились на меня, как будто впервые увидели… Но промолчали. Один лишь Виноградов проявил интеллигентскую натуру всему перечить:

– Какое же это знакомство? Мы ведь с Вами уже…

– Пейте, профессор! Просто пейте и всё. И не забывайте хорошенько закусывать.

И залпом опрокинул в сталинский рот сей божественный напиток, не забыв после этого оценить его качество:

– Ключница водку делала!

Профессор и здесь вставил свои «пять копеек»:

– Не знаю, как сейчас, а раньше – при царизме, эту «ключницу» звали «Московский казенный винный склад № 1»…

– Закусывайте, Владимир Никитич, закусывайте. А то ещё вдруг скажете, что позже эту водку будет делать «Открытое акционерное общество «Московский завод «Кристалл»».

И не ответив на недоумённый взгляд, приступил к трапезе…

***

Фирменные блюда у «Арагви» были просто сказочно чудесны, словами не опишешь!

После того как практически в полном молчании скушали харчо и цыплёнка табака с чесночным соусом, оставив хинкали на закусь, я на правах хозяина разлив по рюмкам уже по «соточке», обратился к собутыльникам:

– Здесь перед вашим приходом, Николай Сидорович спросил: а знаю ли я вас…

Встав, сделал круг вокруг стола, подыскивая слова и остановился напротив Виноградова:

– Затем уже Вы, профессор – удивились, что я предложил тост за знакомство.

Тот согласно кивнув:

– Да и до сих пор меня это обстоятельство удивляет…

По его глазам было видно, что удивляет его ещё много чего в моём поведении, а не только это «обстоятельство».

– Сейчас я всё объясню. Только проверьте сперва – крепко ли вы на стульях сидите… Проверили?

Глубоко вздохнув и перекрестившись как перед прыжком в прорубь с ледяной водой на Крещенье и, начинаю саморазоблачаться:

– Дело в том, что до сегодняшнего дня, я никого из вас не знал… Лично!

Затем, подняв указательный палец вверх:

– Зато я знаю, что Владимира Никитича – посадят в 1952-м году по «Делу врачей», якобы за отравление Жданова. Потом вроде бы отпустят… Впрочем насчёт последнего утверждения, я не уверен – ибо особо не вникал, уж извините.

Оставив того пребывать в глубочайшем ступоре, продолжаю «бомбить», перейдя на личности Власика с Поскрёбышевым:

– И вас, друзья мои, посадят!

Оба соскочили и хором:

– За что, Иосиф Виссарионович?!

Ржу, не могу:

– Было бы за что – расстреляли б!

Затем, посерьёзнев:

– Вас, Николай Сидорович, посадят за какое-то трофейное немецкое барахло, якобы вами присвоенное… Вас, Александр Николаевич – за какие-то пропавшие якобы секретные документы… Точно не помню, извините оба. Точно также не помню дат и обстоятельств ваших смертей, как-то мало интересовался – ещё раз извините…

Затем, встав напротив Косынкина и надавив на плечо, чтоб он не соскочил на ноги как намеревался:

– А Петр Евдокимович неожиданно и скоропостижно скончается у себя на квартире 15 февраля 1953 года… Незадолго до того (5 марта) – как при таких же обстоятельствах, «почиет в бозе» и сам Иосиф Виссарионович.

Все как хором:

– ВЫ?!

– Мы, мы… Иль думали, что товарищ Сталин бессмертен, аки Царь Кошей из русских сказок?

И мы всем столом уставились на портрет на стене.

– Так ведь и того загеноцили, добравшись до его яйца!

Власик с Поскрёбышев, придя в себя первыми, рвали на груди рубахи:

– Я сроду не был барахольщиком! Не был им и никогда не буду!

– Да, чтоб у меня хоть одна бумажка со стола пропала!

Усмехаюсь:

– Вы это не мне – следователю с прокурором расскажите. А «важняком¹⁵» в те времена был… Эээ… Будет! Некий Рюмин. А как историки говорят, он любил… Эээ… Будет задавать вопросы с резиной дубинкой в руках. Видать насмотрелся, мразь, пиндосовских видосов про копов.

Власик с Поскрёбышевым вновь вышли из зоны доступа. Косынкин тоже сидел не ворохнувшись – как будто на кол посаженный, а до Виноградова начало доходить:

– Так Вы хотите сказать…

Прерываю:

– Прежде чем я ещё что-то «захочу сказать», давайте выпьем…

Растолкал капитана госбезопасности, почти насильно всучив ему в руку рюмку с водкой и, тут к нам «вернулся» мой личный охранник:

– Мне тоже налейте…

Не деланно обрадовавшись:

– Ну вот, а Вы ерепенились, Николай Сидорович!

К счастью предусмотрев этот момент – соответствующую посуду принесли и на непьющих, поэтому я смог удовлетворить его просьбу, не позабыв спросить у Поскрёбышева:

–  А Вы, Александр Николаевич, не решились ещё бросить трезвый образ жизни?

Этот, воистину железный человек сталинской эпохи – такое услышать и не запить «горькую», энергично закрутил головой:

– Нет, не решил.

– А зря! Выпили б с нами, покуролесили малёха… А то в тюрьме Вам и вспомнить будет нечего.

Чокнувшись с «употребляющими», произнёс следующий тост:

– Ну… За здоровье!

***

Выпив по «соточке» и основательно закусив хинкали, которое оказалось ничуть не хуже харчо и цыплёнка табака с чесночным соусом и, видя что мои сотрапезники начинают «оживать», продолжаю:

– Уверен, у всех вас (даю на отруб большой палец… Мизинец ноги!) один вопрос: что это с товарищем Сталиным и с чего это вдруг он стал пророчить… Так?

Виноградов кивнул, с заметным беспокойством в глазах:

– Вот как раз это, я и хотел у Вас спросить… Вы себя хорошо чувствуете, Иосиф Виссарионович?

Усмехнувшись понимающе, я:

– Прежде чем вызывать «мозговеда» и двух санитаров с «рубашкой», ответьте: Вы верите в существовании души у человека?

У того подозрительно забегали глазки, но он ответил в духе времени:

– Нет, не верю – я материалист!

– А в переселение душ из одного тела в другое?

Врач ответил по-одесски, то есть вопросом на вопрос:

– Если я не верю в существование души, как я могу верить в их переселение?

– А верите ли Вы, Владимир Никитич, в перенос души во времени и пространстве и, вселение её в другого человека с полным подавлением личности реципиента?

После недолго молчания, тот процедил:

– Я Вас очень уважаю, Иосиф Виссарионович… Но мне начинает казаться, что Вы надо мной издеваетесь.

Примеряющим тоном:

– Погодите обижаться профессор и хвататься за шапку и макинтош! Я тоже как и, Вы – в эту хренотень не верил… Пока… Вы на стульях крепко сидите? Тогда слушайте.

И я вкратце рассказал свою настоящую биографию: когда и где родился, учился, служил в армии… Обойдя лихим маневром распад СССР и лихие 90-е (это ни к чему), я рассказал сколько раз и на ком женился и, при каких обстоятельствах очутился здесь, в теле их любимого Вождя.

Не позабыл извиниться за последнее:

– …Вы уж извините, но так получилось! Моего преднамеренного умысла, в каких либо злокозненных намерениях – здесь нет от слова «вообще».

После пары минут гнетущей тишины, первым подал голос Виноградов. Глядя то на Власика, то на Косынкин, он раздражённо:

– А по-моему товарища Сталина просто-напросто подменили. Если это не его собственный розыгрыш с какой-то непонятной для нас целью.

Власик было:

– Исключено. Я сегодня от товарища Сталина не отходил…

Его перебил Поскрёбышев. Обведя всех шалыми глазами, он горячо затараторил:

– А вы знаете, я ему верю. Потому что видел «это»!

Все позабыв про меня, повернулись к нему:

– Что Вы видели, Александр Николаевич?

Тот от волнения несколько сбивчиво заикаясь затараторил:

– Когда сегодня в Генштабе произошло «это», я как раз смотрел не на товарищей Жукова и Павлова у карты, а на товарища Сталина. И вдруг он вздрогнул как будто от удара электрическим током, а потом обмяк – как будто потерял сознание или даже умер… Я уж хотел было бить тревогу, как вдруг он также неожиданно ожил, открыл глаза и начал с удивлением оглядываться вокруг – как будто только что туда попал и не понимает, что с ним и где он находится. Всё это произошло буквально за минуту-полторы. А как только он впервые заговорил со мной, я сразу стал подозревать что это совсем другой человек.

Власик подтверждающее кивнул в мою сторону:

– По крайней мере до Генштаба – «это» было товарищем Сталиным. А там я от него не отходил. Даже извините, в отхожем месте, мы с ним справляли «малую нужду» в один лоток, стоя рядом.

Все снова уставились на меня, видимо ещё до конца не определившись: верить в эту историю или нет.

Изрядно помолчав, вопрос задал всё тот же профессор Виноградов:

– А скажите мне… Ээээ… А как Вас хоть зовут по-настоящему:

– Иосиф Виссарионович. Знать мои настоящие ф.и.о. ни к чему: это Вам ровным счётом ничего не даст.

Ещё не хватало, чтоб при самом «минорном» для меня раскладе – до моих предков раньше фашистов добрались…

Тогда Виноградов, с хитрым мордам лица «перезакинул удочку»:

– А скажите мне Иосиф Виссарионович: вот с ваших же слов, дожив до столь преклонных лет – Вы часто и подолгу болели…

У стариков, как известно, их «болячки» – любимая тема. Вот и я, аж расцвёл заулыбался:

– Не то слово, профессор! Я просто жил на одних лекарствах – на которые уходила, как бы не половина моей пенсии. Хорошо ещё, что внучка медик: иначе я бы к вам «переселился»… Ээээ… Ещё до коллективизации.