Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 46 страниц)

– Все силы и ресурсы на Восток, товарищи! Впрочем, на эту тему мы с поговорим ещё: как со всеми вами вместе – так и с каждым по отдельности. И причём не раз и даже не два.

Глава 14. «Враг моего врага» или «окончательное применение еврейского вопроса».

Русский философ-эммигрант Иван Солоневич:

«Перед Россией со времен Олега до времен Сталина история непрерывно ставила вопрос: „Быть или не быть?“ „Съедят или не съедят?“. И даже не столько в смысле „национального суверенитета“, сколько в смысле каждой национальной спины: при Кончаках времён Рюриковичей, при Батыях времен Москвы, при Гитлерах времен коммунизма… – дело шло об одном и том же: придет сволочь и заберет в рабство… Тысячелетний „прогресс человечества“ сказался в этом отношении только в вопросах техники: Кончаки налетали на конях, Гитлеры – на самолётах. Морально-политические основы всех этих налетов остались по-прежнему на уровне Кончаков и Батыев…».

Из записи беседы посланника президента США Гарри Гопкинса с Иосифом Сталиным, 31 июля 1941 г.:

«Он сказал мне, что в первую очередь русская армия нуждается в легких зенитных орудиях калибра 20, 25, 37 и 50 мм и что им нужно очень большое количество таких орудий для защиты своих коммуникаций от самолетов-штурмовиков.

Следующая большая его потребность – в алюминии, необходимом для производства самолетов.

В-третьих, необходимы пулеметы калибра приблизительно 12,7 мм и, в-четвертых, винтовки калибра примерно 7,62 мм. Он сказал, что ему нужны тяжелые зенитные орудия для обороны городов».

Оставшееся до обеда время, я молча сидел за столом в президиуме Совнаркома и внимательно слушал – в основном междоусобную грызню наркомов, изредка встревая и для порядка давая «по ушам» особо рьяным спорщикам…

Пока посмотрев на часы, не дал приказ закругляться:

– Ну, всё товарищи: объявляется перерыв на обед, который – дело святое, поэтому не смею вас задерживать. Встретимся перед ужином, на вечерней планёрке, где обсудим с вами итоги дня… Ну, а теперь приятного аппетита.

Обернувшись к сидящему рядом Мехлису:

– А теперь, Лев Захарович, как и условились, приступаем к операции «Дочь еврейского народа».

Тот, по-пионерски шутливо отсалютовав:

– Всегда готов!

Встав, обратился к женщине в зале:

– Товарищ Жемчужина!

Заметно неприязненно, исподлобья посмотрев в мою сторону, та:

– Слушаю, товарищ Сталин…

– Полина Семёновна! Подойдите ко мне, если Вас не затруднит, конечно.

Её не затруднило и вскоре вдова Молотова, оказалась подле нас с Мехлисом.

Женщина типичной еврейской внешности, в строгом костюме и с тремя орденами на груди, источающая аромат дорогого парфюма, с хорошо уложенной причёской и ухоженными руками, на вид возрастом…

«Где-то за тридцать».

Слегка поклонившись, со всей галантной учтивостью – так идущей любому уважающему себя деспоту, говорю:

– Полина Семёновна! Приглашаю Вас отобедать со мной и убедительно прошу не отказывать в столь ничтожной просьбе…

Вижу что боится и оттого колеблется, весело подмигнув и по-гусарски расправив рукой усы:

– Приставать и домогаться не буду – ибо не так давно сочетался законным браком, и… Хм, гкхм… Блюдю супружескую верность. Да к тому же обед будет происходить не «в номерах» – а в людном месте и в присутствии товарища Мехлиса.

Улыбнулась, хотя и несколько криво:

– А я то уж надеялась…

Посмотрев почему-то куда-то влево-вверх, как будто надеясь обнаружить так какие– скрижали от царя Солоомона, та недоверчиво спросила:

– …Всего лишь пообедать?

Как кот перед тем как слопать хозяйскую сметану, делаю загадочный вид:

– Во время обеда я сделаю Вам предложение, от которого уверен – Вы не сможете отказаться.

Подумав, она наконец-то решилась:

– Хорошо, я согласна, Иосиф Виссарионович… Выслушать(!) ваше предложение.

Навряд в мыслях у Полины Жемчужиной было, что товарищ Сталин будет её сексуально домогаться и даже возможно изнасилует – со всеми положенными в таких случаях деспотическими извращениями… А вот то, что во время обеда травануть чем – так это запросто. Ибо уже стали похаживать слушки об моей причастности к гибели Политбюро и Съезда, причём – с весьма нелицеприятными подробностями…

Вот она и смотрит на меня волком, считая так или иначе виновным в смерти своего мужа.

«Муж и жена – одна сатана», говорит народная мудрость и к чете Молотовых – она подходит как ни к кому лучше.

Про покойного Вячеслава Михайловича враги и друзья говорили:

– Железный нарком!

Ну или – «Железная башка», в зависимости от обстоятельств и настроения. По некоторым свидетельством, перед его упрямством – переходящим в упоротую упёртость, даже сам Реципиент пасовал и не раз.

Про Полину Семёновну тоже можно сказать:

– Железная леди!

Жемчужина, вовсе не сидела наслаждаясь бездельем на шее у своего сверх– влиятельного мужа, вовсе нет!

Это была умная, энергичная и деловитая женщина.

Проработав сперва в партийных органах, она последовательно была директором парфюмерной фабрики «Новая заря», управляющей трестом парфюмерии, начальником Главного управления парфюмерно-косметической, синтетической и мыловаренной промышленности, заместителем наркома пищевой промышленности…

Наконец – пик карьеры: в 1939-м году Жемчужина была назначена наркомом рыбной промышленности и вроде бы даже – по настоянию самого Вождя⁵¹!

Ещё один «сталинский выдвиженец», короче…

Точнее – «выдвиженка».

Правда, уже через год её с наркомов «попросили» и ныне от «Железной леди» осталась лишь одна тень: в данный момент Полина Жемчужина – начальник Главка текстильно-галантерейной промышленности Наркомата лёгкой промышленности РСФСР. В «реальной истории», чёрная полоса в её жизни продолжится и, феврале 1941-го года – она будет выведена из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б)…

Ну а потом, уже после войны – широко известная и достаточно мутная история с израильским послом Голдой Меир, арест, ссылка и так далее…

Однако, у нас уже не «реальная история» – а альтернативная!

Естественно, когда её пригласили на совещание Сталина с наркомами союзного значения, она была удивлена и заинтригована. Я за ней следил: всё время она просидела крутя головой, не понимая – зачем она здесь… И получив всего лишь приглашение на обед, по всему видать – была несказанно разочарована и даже несколько напугана: что же это такое затевается насчёт неё?

Но женское любопытно взяло вверх над страхом.

***

Обедали в том же Сенатском корпусе – в совнаркомовской столовой, где у Реципиента оказывается – был свой отдельный кабинет.

Хотя – слишком громко сказано: всего лишь огороженный лёгкими перегородками участок помещения у окна – где из всей мебели (не считая столика и четырёх стульев, конечно) был лишь единственный роскошный фикус в небольшой деревянной бочке на подоконнике.

Даже руки перед едой и то – пришлось мыть «на общем основании»!

Практически в полном молчании, лишь эпизодически отдавая дань уважения работникам кухни совнаркомовской столовой, поглотили первое, второе и вдогонку салат… Вижу: Жемчужина – всё больше и больше просто звереет от любопытства и, наконец – когда унесли пустые тарелки, у неё против воли вырвался крик души:

– И это – всё то «предложение», которое Вы хотели мне сделать, Иосиф Виссарионович? Да лучше б Вы…

Она замолчала, а я за неё продолжил:

– …Затащил в подсобку и надругался над Вами? Только в том случае, если Вы будете слишком настойчивы, Полина Семёновна.

Та хлопнув по столу кулаком – аж вошедшая с самоваром подавальщица, его не уронила в испуге:

– Это возмутительно! Вы – просто издевались надо мной!

Соскочила с места и было дёру…

Но положение спас Мехлис, укоризненно посмотрев на меня:

– Полина Семёновна, успокойтесь! У нас, у рррусских, все серьёзные предложения делаются за самоваром…

Когда та уселась на место, укоризненно качая головой уже в её адрес:

– …Неужели столько времени прожив среди нас, Вы этого не знаете?

Та, сев на место и смущённо поправив находившуюся в полном ажуре причёску:

– Извините, Иосиф Виссарионович…

Кивком давая понять, что инцидент исчерпан:

– Отработаете, товарищ Жемчужина. А пока давайте уж начнём чаепитие, пока самовар не остыл.

***

Тщательно перемешав сахар в стакане с горячем чаем, вынув и положив рядом с блюдечком ложку, делаю первый обжигающий глоток и, с прищуром глядя на единственную в нашей компании с Мехлисом женщину:

– Полина Семёновна… У меня к Вам даже не одно – а целых два предложения и оба довольно заманчивые.

Восклицает недоверчиво:

– Целых два?!

Подтверждающее кивнув:

– Совершенно верно – целых два. Но на выбор.

Та, поднеся к губам стакан в серебряном – с ещё царскими вензелями подстаканнике:

– Давайте уж – предлагайте уже! Я сгораю от любопытства.

Подув на чай и сделав ещё глоток из стакана:

– Предлагаю Вам стать Председателем Совета департаментов вновь образованной Еврейской автономной области: той – что со столицей в Одессе, или… Да Вы пейте чай, Полина Семёновна, почему не пьёте?

По глазам вижу – первое предложение её ничуть не обрадовало… Ну, что ж…

Вполне ожидаемо!

И тем больший эффект будет от второго предложения.

Я замолчал, чтоб снова сперва подуть охлаждая, а потом отхлебнуть ещё чаю и эта «театральная пауза» изрядно затянулась.

Жемчужина же, задержав стакан с горячим чаем возле губ, нетерпеливо:

– Да говорите уже!

Сделав глоток поставив стакан на блюдце, поднимаю на неё глаза, и:

– Предлагаю Вам стать Чрезвычайным и полномочным посланником СССР в США.

Не поверив своим ушам:

– Кем, извините…

Приподнимаюсь и почти ору в ухо:

– ПОСЛОМ В АМЕРИКЕ!!!

Дзин!!! Бряк!!!

Стакан из ослабевших от неожиданно привалившего счастья рук, падает, ударяется об блюдце и переворачивается на бок… И по всемирному закону подлости – горячий, сладкий чай выплёскивается и попадает прямо…

«Туда»!

Начинается сущий бардак.

– ОЙ!!!

Жемчужина стремительно вскакивает – стол подпрыгивает (Мехлис едва успевает поймать самовар), а стул летит назад – и задирает прямо передо мной мокрый подол платья, демонстрируя такое же мокрое нижнее бельё – явно не пошива на московской фабрике «Большевичка» и, довольно-таки стройные для её …с хвостиком лет, ножки.

Находясь в парализующем волю ступоре – раззявив рот любуюсь (когда ещё чужой бабе под юбку заглянешь?), Мехлис в панике бегает вокруг с полотенцем – не решаясь начать оказывать помощь… Помочь снять панталончики, то есть

В общем – в кино такое не увидишь и в книжке во всех оттенках не опишешь: кордебалет, капкан и  Содом и Гоморра – одновременно!

Сюрреалистичности в эту картинку добавили двое «приклёплённых» с «Томи-ганнами» наизготовку прибежавшие на этот кипишь и замерших соляными столбами, на которых я замахал руками и зашикал:

– КЫШ, КЫШ!!! Выйдите «мелкие», вам ещё рано на такое смотреть!

«Что они, интересно, подумали?».

Наконец Жемчужина догадалась сбегать в помещение с буквой «Ж» на двери, откуда пришла изрядно смущённая и, то и дело краснеющая.

Отгоняя от себя назойливо-неприличные мысли, типа: «Это что ж теперь… Она без трусиков?!» – от которых не по-детски вставал член и, отливала кровь из головы – как у лётчика-космонавта при перегрузке, я наконец собрался с духом и, приступил к делу:

– Насколько я Вас понял, Полина Семёновна, Вам больше по душе второе предложение?

Та, ещё раз покраснев и стыдливо потупив карие с поволокой глазки:

– Ну и сволочь Вы, товарищ Сталин!

Но сказано это было таким тоном, что у меня опять произошёл отлив крови от головы – в «организм тела» ей противоположный, которым не думают, а…

Мужчины поймут!

Силой воли загнав под плинтус «основной инстинкт», развожу руками:

– Сам понимаю – что сволочь, но ничего с собой поделать не могу…

Показывая на портрет на стене, строжаю голосом:

– …И надеюсь что эта черта характера товарища Сталина – останется между нами.

***

Мы с Мехлисом налили ещё по стакану, пьём чай и ждём развития событий.

Наконец не прикасающаяся к чаю Жемчужина, с нескрываемой ненавистью смотря на самовар, сама – то ли спросила, то ли – подтвердила:

– Я полагаю, что такое щедрое предложение, Иосиф Виссарионович, Вы мне сделали неспроста.

Слегка наклонившись к ней, ловлю взгляд, и:

– Ясно дело, Полина Семёновна! Взрослые мужчины таким прекрасным дамам – вроде Вас, таких щедрых предложений – просто так не делают… Если конечно – это не их любимая мама. Даже от законной супруги, за это требуют… Хи, гкхм… «Взаимности»! Так что Социалистическое Отечество, товарищ посол, ждёт от Вас подвигов на дипломатическом поприще.

Растерянно-недоумённо, оглядываясь по сторонам:

– Спасибо, конечно за комплимент. Но хотя и много слышала от Вячеслава, но я ведь никогда раньше не была на дипломатической работе! Тем более – сразу на такой ответственной должности и в такой стране… Я просто не представляю себе, что мне надо будет делать.

Успокаиваю:

– А Вам ничего делать не надо будет, уважаемая Полина Семёновна! Всё за Вас будет делать нынешний Чрезвычайный и полномочный посланник СССР в США – товарищ Уманский Константин Александрович, который останется в посольстве вашим первым помощником…

Этот тот самый Уманский, чья малолетняя дочь состояла в «Четвёртом Рейхе» и была застрелена Шахтариным-младшим из-за идейных разногласий.

Указательный палец вверх и оценивающе – как цыган на лошадь в базарный день, на неё глядя:

– …А Вы лишь должны безупречно выглядеть – что несомненно у Вас очень хорошо получится, тусоваться на светско-дипломатических раутах, встречаться и разговаривать с нужными людьми – представлять лицо страны, то есть. Ну и выполнять кое-какие мои поручения.

– Это какие, же?

– Сча расскажу, дайте срок.

Не спеша допив чай и налив новый стакан, отхлебнул немного и продолжил:

– Вот например при вручении верительной грамоты президенту Рузвельту, Вы вне протокола передадите ему моё личное письмо, а на словах…

Перебив меня:

– А что в письме, Иосиф Виссарионович? Какая-то важная государственная тайна – которую не обязательно знать глупой бабе?

Морщусь:

– Фи, Полина Семёновна… Как Вам не стыдно такое подумать про меня!

Мехлис качая головой:

– Эх Полина Семёновна, Полина Семёновна… Вы бы только знали, как Вас ценит товарищ Сталин… Прямо при мне, товарищ Вышинский предлагал ему два десятка вполне себе умных мужиков на эту должность, а он выбрал именно Вас – «глупую бабу». Стыдитесь!

Та растерялась под таким напором и чисто по-бабьи ляпнула:

– Извините, товарищи… Сглупила!

Делая вид, что ничего не слышал, продолжил:

– Никакой тайны: не государственной, ни какой другой – в том письме нет. Просто это Вам будет не интересно.

Делаю глоток и продолжаю:

– Ну сами подумайте: в преддверии большой войнушки, один взрослый мальчик просит у другого взрослого мальчика большие железные игрушки – машинки, самолётики, пушечки… Жаль танчиков не допросишься – их у того пока самого мало! Но если хотя бы машинки и пулемётики крупнокалиберные удастся выпросить – то это будет уже очень и очень хорошо! Вам это очень интересно, ответьте мне?

Улыбнувшись, Жемчужина согласно кивнула:

– Действительно, для меня – как «взрослой девочки», письмо про «машинки» – это совсем неинтересно…

Затем, не без основания вопрошает:

– …Но такое письмо можно передать и по дипломатической почте.

Сделав большие глаза и шёпотом:

– А вот здесь то и, начинается самое интересное!

Вновь указательный палец вверх и сделав как можно более интригующий вид:

– …И СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНОЕ!!!

Изрядно помурыжив чайными процедурами – Жемчужная аж этот самовар готова была голыми руками задушить, наконец начинаю:

– На словах Вы должны передать Рузвельту, что этим летом между Советским Союзом и Германией – начнётся большая война…

Та изрядно ошарашенно:

– Так война действительно будет?

Невольно подумалось:

«Блин, сидела же на совещании с утра… Неужели не слышала? Или слышала, но не восприняла мои слова всерьёз? Неужели и другие наркомы встали в «позу страуса»?».

Сожалея, что не совершенно не обладаю весьма нужными для попаданца прогрессорского типа навыками н нейролингвистического  программирования и другими методами психологического воздействия – вплоть до тупо зомбирования, тем не менее – стараясь быть как можно убедительно:

– Будет война, обязательно будет: нашей разведке удалось выкрасть планы Гитлера… Однако, не перебивайте – вопросы будете задавать потом.

– Хорошо, я – само внимание.

Встав, обошёл кругом стол и сев на место:

– Скажите Рузвельту на словах, буквально следующее: «Красная Армия совершенно не готова к войне и будет обязательно разбита в первых же боях…».

Жемчужина непроизвольно вскрикнула, но прикрыла рот ладошкой и не перебивая вопросами – внимательно слушала, лишь несколько выпучив глаза.

Жестикулируя, машу руками:

– …Мы никогда не сдадимся – будем биться с врагом на суше, на море, в воздухе и если понадобится – под землёй, в самом Аду! Но Красной Армии придётся отступать – оставляя Третьему Рейху районы богатые ресурсами – углям, рудой, нефтью, зерном и лесом… Населением в первую очередь.

Сделав соответствующий знак:

– Заострите внимание президента Штатов именно на ресурсах(!!!), Полина Семёновна!

Кивает:

– Поняла Вас, Иосиф Виссарионович: заострить внимание президента на ресурсах – которые потеряет СССР и приобретёт фашистская Германия. Продолжайте пожалуйста.

– Скажите Рузвельту: «Вы, как человек умный, должны понимать: Соединённые Штаты Америки обязательно будут воевать с Германией Гитлера – вопрос лишь времени. И что ваша страна и, то – что останется к тому времени от нашего государства – станут союзниками, братьями по оружию. И Вы лично и весь американский народ – должны быть крайне заинтересованы, чтоб к тому времени, Советский Союз – потерял как можно меньше ресурсов, а Третий Рейх – приобрёл их как можно меньше. Ибо каждое ведро нефти добытое солдатами Вермахта на Востоке – будет стоить ведра крови американских парней, приплывших спасать Европу от нацизма»… Запомнили?

– Запомнила.

– Ещё постарайтесь подружиться с Элеонорой Рузвельт. Если это получится, у нас будет довольно сильное влияние на политику Штатов.

Усмехаясь, она:

– Вы думаете, президент Рузвельт подкаблучник?

Наливая себе в стакан ещё чаю и, как бы размышляя вслух:

– Большая часть мужчин – подкаблучники, хотя они до смерти боятся в этом признаться и тщательно маскируются. Оставшееся меньшинство – гомосексуалисты.

Посмеявшись вместе с нами, та затем сумела меня приятно удивить, заявив:

– А мы с супругой президента США уже давно знакомы: когда я в тридцать шестом году ездила в Америку, то вместе с женой Трояновского – тогдашнего посла, то была приглашена в Белый дом в Белый Дом на чашку чая к миссис Рузвельт.

Восклицаю:

– Ну, тогда и все карты Вам в руки, Полина Семёновна!

С хрустальным звоном помешивая в стакане чай, продолжаю:

– Однако, Полина Семёновна, это будет лишь первым шагом вашей нелёгкой миссии во славу нашего с вами Социалистического Отечества!

Вздохнув, та негромко:

– Я так и предполагала, что одним письмом и разговором не обойдётся.

– Знали бы Вы как я рад, что не ошибся предполагая в Вас умную женщину.

Обменявшись любезностями, продолжил:

– К сожалению после несколько непродуманной Советско-финской войны, отношения между нашими странами заметно ухудшились…

– Да, я знаю – «Моральное эмбарго», про которое мне рассказывал Вячеслав.

***

Моральное эмбарго – запрет поставок (эмбарго) из США в СССР стратегического оборудования и материалов для авиационной промышленности, введённый в декабре 1939 года – после нанесения советской авиацией бомбовых ударов по городам Финляндии, сильно ударил по советской оборонной и в первую очередь – по авиационной промышленности.

После его введения, произошло резкое сокращение экспорта в СССР стратегического сырья: кобальта, вольфрама, молибдена, алюминия и никеля. К примеру, если в 1939-м году в СССР ввезли 2893 тонны никеля и 5313 тонн алюминия из этой страны, то в 1940-м году США поставили в СССР всего лишь 15 тонн никеля и ни одной тонны алюминия.

Хотя зарубежные поставки этого металла составляли всего лишь примерно десятую часть от советского производства, зато около половины его шло в авиационную промышленность… Видно с советским алюминием, точнее с прокатом дюралюминия – было «что-то не так».

Из 848 станков, которые изготавливались в США по советским заказам (по состоянию на 21 мая 1941-го года) заказы на 809 станков были аннулированы, 42 станка реквизировало правительство США, а на исполнении остались только три десятка штук.

Кроме того, было реквизировано уже купленное – но не отправленное в СССР оборудование стоимостью 3,8 миллионов долларов, в том числе уникальный пресс для штамповки дюралевых деталей, заказанный в декабре 1939-го года. Аннулированы советские заказы на 20,9 миллионов долларов…

Моральное эмбарго в сфере высоких технологий, привело к замедлению развития советской авиационной промышленности, в частности к срыву доведения и запуска в производство новых мощных авиамоторов «М-90», «М-80» и «М-71».

Нефтеперерабатывающая промышленность тоже понесла тяжёлые, невосполнимые потери – так и не освоив до войны в должной мере производство высокооктанового авиабензина.

В «реальном» первом полугодии 1941-го года – ситуация нисколько не улучшилась, а значительно усугубилась!

Американское правительство провело ряд враждебных мероприятий против Советского Союза. США перешли к полному запрету экспорта в СССР всех сколько-нибудь важного промышленного оборудования и технологий и, не только авиационного предназначения. Помимо этого, американское правительство запретило советским инженерам посещение заводов, ограничило свободу передвижения советских дипломатов, конфисковало уже закупленный иридий, потребовало отъезда помощников военного атташе, организовало суд над служащими «Бук-книги» для того, чтобы доказать причастность Советского Союза к пропаганде в Соединённых Штатах коммунизма…

И так далее.

Американская пресса вела прямо-таки бешеную пропагандистскую кампанию против Советского Союза и поэтому вовсе неудивительно, что даже после нападения Германии на СССР – поправка к закону о «Ленд-Лизе», распространяющая его действие на нашу стран – была принята Конгрессом США с очень большим трудом.

«Моральное эмбарго» действовало до момента гитлеровского вторжения в нашу страну. В июле 1941 года были разблокированы счета советских торговых организаций и, СССР получил необходимые для авиационной промышленности станки и инструменты и, доступ к новейшим технологиям…

Но время было уже упущено: в условиях военного времени и упрощённого производства – заточенного на упрощённую технологию и низкоквалифицированную рабочую силу, наверстать отставание мы уже не смогли… Даже, с помощью «доброго и щедрого» заокеанского дядюшки – самого во Вторую мировую войну сносившего мирные германские и японские города до фундаментов и, ниже – за что ранее наказывал нас.

***

Однако, продолжаем:

– К сожалению (или наоборот – к счастью, здесь не угадаешь), президент США не волен в своих поступках – за всеми его действиями бдительно бдит Конгресс…

Как будто только что вспомнив, хлопаю себя по лбу:

– Кстати, Полина Семёновна… Как там поживает ваш брат – Сэм Карпинский?

Вижу – в глазах испуг и, враз охрипшим голосом он отвечает, стараясь казаться равнодушной:

– Совершенно без малейшего понятия – как он поживает и не знаю даже – жив ли вообще. Так как не переписывалась с ним с тридцать девятого года.

– А вот это Вы зря… Совершено зря! Про родственников забывать нельзя, тем более – про американских родственников… Миллионеров!

Грозя пальчиком:

– В завещании про Вас забудет упомянуть… Хахаха!!!

Мехлис меня поддержал:

– Хахаха!!!

Как и его сестра, Сэм Карп родился Одессе, в многодетной и очень бедной семье. Но в отличии от неё, он не стал «переделывать» этот мир для всех – подавшись в революционеры, а решил «сделать себя» под этот мир. С этой целью он скопив одиннадцать рублей наличными, уехал в Америку и начал там работать – «делая себя». Сперва он вкалывал чернорабочим, затем повысил квалификацию до маляра и, наконец – стал бизнесменом, сумев скопить достаточно денег на покупку бензозаправки. Сперва – «мелким и средним» бизнесменом, затем став владельцем уже целой сети АЗС в штате Коннектикут – успешным и состоятельным миллионером, имеющим особняк в Бриджпорте, на Миддл-стрит.

Но видать «Гросс-депресняк» поспособствовал, в 30-е годы сам шайтан дёрнул связать Сэма Карпинского со своими бывшими соотечественниками!

Конкурируя с небезызвестным «Амторгом», он по сути занимался промышленным шпионажем в пользу СССР, хотя и ни разу не попался. Американскому законодательству было сложно придраться к чему-либо: принадлежащая Сэму компания «Carp Export and Import Corporation» – умела прятать концы в воду.

И всё было ровно да гладко – пока «тырил по мелочи»…

Однако, аппетиты советских товарищей росли не по годам, а по месяцам!

Сперва им потребовались чертежи, а лучше – готовый образец крейсерской подлодки, затем – целого линкора, вооружённого шестнадцатидюймовыми орудиями.

А надо сказать, что военно-морской флот для США – эта такая «мозоль», на которую наступать нельзя!

Не захотев гореть на электрическом стуле, Сэм Карпинский лично ездил в Москву и пытаясь образумить своих партнёров, предлагал им чертежи дизелей для подводных лодок, готовый экземпляр Форда «V-8» с двумя ведущими осями…

Товарищи подарки приняли, но и от затеи с линкорами не отказались.

Долго или коротко, но кончилось всё это тем, что в сентябре 1939-го, шурина советского Наркома иностранных дел года вызвали «на ковёр» в «Специальную комиссию по расследованию антиамериканской деятельности» Конгресса США, где задавали всякие нелицеприятные вопросы. Сэм Карпинский выкрутился – видимо за ним действительно ничего не было, но с советскими «партнёрами» решил больше не связываться – что видимо и стоило карьеры его сестры⁵²…

Испуг в глазах Жемчужной быстро прошёл и отведя глаза в сторону, она:

– Наряд ли Сэм ещё раз захочет связаться с вами… С нами!

Сделав вид, что не заметил оговорки:

– А это смотря в чём, Полина Семёновна!

Мельком кинув косой взгляд:

– Что Вы имеете в виду, Иосиф Виссарионович?

Попунктно перечисляю:

– «Моральное эмбарго» касается всего того, что летает. Однако хотя меня и интересует всё то что «с крыльями» – но только в самую последнюю очередь. В первую же очередь…

Улыбаясь, прерывает:

– Если Вы про «игрушки для больших мальчиков», то мне это совсем не интересно.

Несколько сбитый с толку, делаю несколько глотков чаю и собравшись с мыслями продолжаю:

– Уверен, что через вашего брата – хорошо знающего американские реалии, приобрести эти «игрушки» – можно будет проще, быстрее и что самое парадоксальное – дешевле, чем через наших крючкотворов-бюрократов.

Кивнув мне:

– Почему-то я тоже в этом уверена.

Положив руки на стол, глядя в упор:

– Главное же не в «игрушках»… Хочу через вашего брата купить несколько влиятельных конгрессменов, с десяток сенаторов средней руки, успешную адвокатскую контору и с пяток популярных американских газет. Это хотя и не совсем законно… Но «все так и делают» – даже чикагские гангстеры Аль Капоне и, называется это – «лоббизм».

Покачивает головой и, в восхищении:

– Ну у Вас и аппетит, товарищ Сталин… Вы хоть представляете, во что это обойдётся?

Пожав плечами, как будто речь идёт о покупке поддержанного автомобиля для любимой тёщи:

– Цель оправдывает средства, а Париж – стоит мессы.

Настораживается:

– Ну и в чём же Вы видите цель этих – столь грандиозных «приобретений»?

– В преломлении сознания американской общественности в пользу нашей страны.

К сожалению, все 70 лет существования Советского Союза – никому из его руководства, даже в голову не пришло этим заняться. Все выделяемые на главного геополитического противника средства – уходили «в свисток»: в Коммунистическую партию США, то есть.

Встав и неторопливо прохаживаясь вокруг стола:

– Видите ли, в данный момент мы для среднего американца – почти ничем не отличаемся от Германии Гитлера: нас обоих он считает неким подобием двух крокодилов и ещё не решил – какого из них прикармливать, а какого изо всех сил лупить по голове.

– Нам нужно доказать американскому истеблишменту и электорату, что наш советский «крокодил» – не в пример няшнее фашистско-германского и «прикармливать» – надо именно его и, как можно более раньше. А другого – бить чем поподя по противной зубастой морде в рогатой каске.

– А уже от мнения среднего американца, всё зависит: какое решение примут сенаторы, как проголосует за него конгрессмены и какой билль подпишет президент!

Сажусь за стол и снова принимаюсь за чай.

После достаточно продолжительной паузы, слышу вопрос:

– И каким образом, Иосиф Виссарионович, Вы решили изменить мнение американской общественности…?

С откровенным, не скрываемым стэбом:

– …Идеями коммунизма?

Горячо, суть ли не бия себя кулаками в грудь:

– Не приведи Маркс, Полина Семёновна, Вам что-то ляпнуть про коммунизм! На должности посла в Штатах, вообще забудьте это слово. А если будут специально спрашивать, отвечайте: «Читайте «Трест, который лопнул» О. Генри, господа – там всё сказано». Ибо средний американец (если он не негро-африканского происхождения, конечно) реагирует на этот термин – как дикий бычара на красную тряпку… Упаси Вас Маркс, Полина Семёновна!

Мехлис несколько осуждающе глянув на меня за резкость формулировок, пояснил в более спокойных тонах:

– По новому Уставу «ВКП(б)», средний американец сам захочет установить в своей стране коммунизм, когда увидит что трудящиеся Советского Союза – живут лучше его. Именно это является главной задачей компартии, а вовсе не разжигание Мировой революции.

Жемчужина посмотрела на Льва Захаровича как на идиота, но вслух ничего не сказала…

Ибо, она была очень воспитанной женщиной.

***

Меж тем продолжаю:

– Вместо идей коммунизма для американского обывателя, Полина Семёновна, у вас будет вот что…

Достаю из лежащей рядом на свободном стуле большой папки, небольшую папочку и ложу перед ней на стол:

– Вот, ознакомьтесь вот с этим, товарищ «Чрезвычайный и полномочный представитель»…

Та читает название на обложке, перечеркнутое по диагонали большими красными буквами «Совершенно секретно! Только для служебного пользования!»:

– «Генеральный план "Ост"»…

Совершенно обалдев, поднимает на меня глаза:

– Что это?

– Это – информационная бомба, Полина Семёновна…

Выкладываю ей на стол другую папочку, с другим – не в пример более длинным названием:

«Протокол конференции по окончательному решению еврейского вопроса, под председательством начальника Главного управления имперской безопасности, обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха

20 января 1940 г., Ванзея⁵³».