Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 46 страниц)

Кроме того, имеются у меня и так сказать – меркантильные соображения:

– Условие предоставления ссуды на покупку или строительства индивидуального жилья – внесение заёмщиком первоначального взноса в десять процентов стоимости жилья и непрерывный стаж на предприятии до момента погашения задолженности по кредиту.

Долгие, продолжительные аплодисменты, все встают и дро…

…И снова аплодируют.

Из-за товарного голода покупать на заработанное всё равно нечего и, на руках у населения скапливаются громадные суммы денег – которые тупо не на что потратить. Таким коварным образом, я изымаю эти средства в государственный карман – что накануне войны будет совсем не лишним и, кроме того – закрепощаю работника на предприятии, похлеще всяких там «драконовских» указов.

И что в этой истории самое прикольное: все «шишки» достанутся Адольфу Алоизовичу – который своим «внезапным и вероломным нападением», помешает мне осчастливить народ!

После всего сказанного, стоило мне только заикнуться, что не помешало бы нам выбрать Председателя Президиума Верховного Совета СССР – вместо безвременно усопшего Калинина Михаила Ивановича, как зал в едином порыве завопил:

– СТАЛИНА!!! СТАЛИНА!!! СТАЛИНА…!!!

У меня аж зазвенело в ушах и ещё очень долго после этого слышалось:

– «Достали, на… Достали, на… Достали, на…».

***

Напомню, что Верховный Совет СССР состоял из двух палат: Совет Союза и Совет Национальностей – выборы в которые согласно «Конституции-36» должны быть прямыми, тайными и альтернативными.

Всё так и сделали – согласно букве и духу основного закона страны и, без всякой «рекомендации» партии. Председателем Совета Союза стал Щербаков Александр Сергеевич, Председателем Совета Национальностей – Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич.

Затем, от лица Коммунистической партии, первый внёс предложение об изменении статьи под номером «126» конституции, убрав из неё слова про «руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных».

«Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)» отныне и надеюсь – во веки веков, является «…передовым отрядом трудящихся в их борьбе за укрепление и развитие социалистического строя».

Следом, был принят «Закон об особой подсудности членов ВКП(б)».

Всё!

Это был контрольный выстрел в голову партноменклатуре и, скоро состоится вынос тела.

Опять же, по «многочисленными письменным просьбам трудящихся», Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич внёс предложение об референдуме об образовании новых автономий: Донецко-Криворожской Советской Социалистической Республики со столицей в Харькове, Галицианской Советской Социалистической Республики со столицей во Львове и Еврейской Автономной Области со столицей в Одессе…

Есть уже такая на Дальнем Востоке?

Не беда – нехай буде две, шоб Гитлера позлить!

Решение об референдуме об образовании новых административных единиц, было принято единогласно. Состоится он после всенародного обсуждения в мае этого года.

Две крупнейшие по территории республики разделили на регионы: в РСФСР их стало девять, в КазССР – три.

Среднеазиатские же республики, закавказские и прибалтийские – наоборот объединялись в регионы с соответствующими названиями.

Здесь никакого референдума не надо, ибо не нарушается национально-территориальная целостность – в чистом виде административные меры, с целью улучшить управление территориями.

Ну и наконец, профессор Виноградов Владимир Никитич внёс предложение о ликвидации всех привилегий: спецполиклиник, спецсанаториев, спецмагазинов, спецпайков… И так далее.

Естественно за скобками остались государственные квартиры – не на улице же, или в бараке жить наркомам и прочему чиновному люду и, государственные машины – не на трамваях же им ездить, или пешком в наркоматы бегать. Ну и повышенные по сравнению со средними по стране оклады и причём – значительно: люди несущие большую материальную ответственность – должны хорошо зарабатывать… Чтоб случае чего – компенсировать ущерб из своего кармана.

На мой взгляд справедливо.

Виноградову так хлопали… Даже сильнее чем мне – отчего моё деспотическое нутро изрядно свербело и, исходило на овно.

Его предложение о создании при Верховном Совете СССР «Народного контроля» – куда будут писать письма трудящиеся об случаях нарушения их прав или коррупции «власть предержащих» – зашло буквально «на ура». Инициатива и в этот раз поимела своего инициатора и Председателем Исполнительного комитета «Народного контроля» стал сам Владимир Никитич.

Ну вот и сбылась мечта идио… Хм, гкхм…

Попаданца!

Итак, фактически – я стал диктатором всея Великыя, Малыя и Белыя Руси и прочая, прочая, прочая…

А стало быть – пришла пора засучивать рукава.

Глава 13. Первый рабочий день, первые назначения, первые впечатления.

Хироши Терамачи, японский миллиардер:

«В 1939 г. вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 г. вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 г. мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные товаропроизводители, и мы более 15% роста никогда не достигали, вы же – при общественной собственности на средства производства – достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры».

Мой первый рабочий день на должности Великого и Всемогущего (ужасного и кровавого, нужное подчеркнуть) Диктатора Советского Союза – как и положено, начался с вопроса о моей личной безопасности… Она для любого уважающего себя деспота тирана – должна быть превыше всего и, я об этом прекрасно помнил. И про персональную охрану «вип-персон», я кой-чё по прежней жизни знал.

25-го (уже двадцать пятое число!) января с утра, за завтраком инструктирую генерала Косынкина:

– Эти восемь «стажёров» во главе с сержантом Ерофеевым, всегда должны быть со мной рядом.

Конечно те так понравившиеся мне ребята – вовсе уже не «стажёры» (точнее не «кандидаты на звание), а полноценные сержанты госбезопасности. А Ерофеев, уже не сержант, а младший лейтенант НКВД.

Но это я так – по привычке!

– Четверо во главе с сержантом – ближний круг, четверо – внешний. Последние в штатском, передвигаются на самых обычных автомобилях и имеют на вооружении автоматы, эээ… Пожалуй нужно что-нибудь более компактное, чем «Том-ганы», но пока и этим пойдут.

Сам думаю:

«Надо будет попозже у Черчилля «СТЭНы» выцыганить или выменять на армянский коньяк».

– Кроме этого «внешнему кругу» нужны снайперские… Эээ… Не винтовки – те слишком длинные, а карабины охотничьего образца с оптикой.

Косынкин, понимающе:

– Понял, Иосиф Виссарионович, думаю – найдутся такие в нашем Наркомате, там всякого стреляющего добра хватает.

– Если сами не найдутся – сами через «Внешторг», где-нибудь в дальнем забугорье найдём. Ближний же круг, должен быть вооружён укороченными помповыми ружьями – типа «Winchester Model» 1897 (M1897).

Удивляется:

– Почему именно ими?

Уверенно отвечаю:

– Своими глазами видел: на ближней дистанции – лучше ничего не бывает. Не видел бы – не говорил.

Мда… Много на своём веку жмуров перевидал – сам раз десять чуть одним из них не заделался, но на того чувачка было любо-дорого посмотреть!

Хотя, надеюсь родной маме не показывали, пожалели старушку…

После непродолжительной дискуссии убедил и продолжил:

– Ну и для всех – пистолеты. Только вот что… Вместо наших «ТТ» и «Нагана» я бы предпочёл американский «M1911», под тот же патрон 45-го калибра, что и автомат Томсона. Только не подумайте, что я против отечественного производителя, Петр Евдокимович! Но наш делает оружие для армии, а охрана – это дело несколько специфическое и требующее специфического же оружия.

Улыбается:

– Не понимаю в чём разница, но верю Вам на слово, Иосиф Виссарионович.

– Разница в оставляемых ими «дырках»! Сами впрочем поймёте, когда перевооружите своих орлов…

Уже за чаепитием, прищурившись на него одним глазом, задаю неожиданно-провокационный вопрос:

– Впрочем, главная задача ближнего круга, не отстреливаться – а прикрыть охраняемый «объект» телами и, причём – своими. А как Вы считаете, Петр Евдокимович – прикроют бойцы личной охраны меня своими телами или нет? Не приведи Господь, конечно… Но всё же?

Тот поперхнувшись горячим чаем и едва-едва прокашлявшись, с красным лицом и невольно выступившими из глаза слезами:

– Уверен, что прикроют.

– А я вот – не совсем уверен в этом! Ибо человек так устроен, что в момент опасности думает прежде всего о себе – о любимом и это вполне естественно.

Тот видимо до глубины души обидевшись, перешёл на сухой официал:

– Наши бойцы, прежде всего думают об выполнении служебного долга – защите жизни товарища Сталина.

Скептически:

– Сомневаюсь, однако… Был бы товарищ Сталин их близким родственником – лучше всего собственным ребёнком, или на крайняк любимой женщиной – то, вполне вероятно. А так…

Резко, даже неприязненно:

– Вы ошибаетесь!

Примиряюще улыбаюсь:

– Давайте не будем спорить и ссориться, Петр Евдокимович – так как проверить правоту нас обоих может только реальное покушение… Не самим же нам его устраивать, верно?

Помедлив, всё же соглашается.

– Верно.

Задумчиво:

– Я в общем-то, вот про что… Существуют конструкции бронежилетов или по-вашему…

– Стальные нагрудники? Кирасы?

– Точно – они самые! Вот в них «прикреплённый» – вполне может решиться закрыть своей грудью охраняемое лицо. Раздобудьте такие для наших «стажёров», Петр Евдокимович.

– Понял, раздобуду.

– Ещё вот что…

Решил наконец-то запилить свою первую «заклёпочку» – сил уж нет больше терпеть:

– …Надо срочно спроектировать и изготовить «раскладной кейс телохранителя», испытать его «на кошечках» и обеспечить ими прикреплённых ближнего круга, из расчёта один на двух бойцов: один прикрывает мою тушку тела этой штуковиной, второй – отстреливается.

Косынкин слегка начал тупить:

– Извините, что это? Ни разу про такое не слышал.

Поискав глазами что-нибудь похоже на карандаш и кусок бумаги и не найдя под рукой, в «заклёпкоманческом» азарте чертю прямо вилкой по белой скатерти, сперва макнув её в смородиновое варенье, конечно:

– Очень полезная штуковина, Петр Евдокимович! С виду – обычный «наркомовский» портфель, носимый за охраняемым лицом его телохранителем. Но в случае опасности… Лёгким движением руки, портфель превращается… Превращается портфель…

Наконец, что-то похожее изобразил:

– Портфель превращается в раскладной щит – защищающий от пуль и осколков!

Внимательно рассматривая «эскиз»:

– Не тяжеловат будет?

Согласно киваю:

– Конечно, кевлара у вас нет и, как он делается – я без понятия… Мда… «Знать бы прикуп – жил бы в Сочах»! Поэтому запилить сей девайс, придётся из пластин броневой стали. Сколько к примеру щиток «Максима» весит, имели с ним дело?

– Да как бы, не килограммов десять. А нам надо в портфель два, или даже три таких запихнуть – чтоб спрятать не только голову и грудь, но и торс и желательно…

– Яйца! Хахаха!

– Хахаха!

Задумчиво:

– Эээ… Но с другой стороны нам же не надо защищаться от винтовочных пуль в упор? Никто не допустит до охраняемого человека с винтовкой… А пулю на излёте, или пистолетную и тем более осколки ручной гранаты – и сталь обычного шлема хорошо держит. Сколько там толщина?

– В пределах одного-двух миллиметров, точно не знаю.

– Вот из таких и надо.

Ещё раз внимательно посмотрев на рисунок, запоминая его, Косынкин:

– Сегодня же озадачу наших специалистов из НКВД.

Уже вставая, собираясь на выход:

– И ещё не забудьте патент оформить, Петр Евдокимович! Приоритет страны, родного ведомства и валюта – если удастся впарить забугорным фирмачам.

– А на кого оформить патент?

– На того специалиста, который будет этим заниматься. Не на товарища Сталина же в самом деле. Ему и гонораров от издаваемых трудов для Сталинских премий вполне хватает⁴⁵…

Посмотрев на часы:

– Ну, что Петр Евдокимович? Нам пора на работу, а будут потом в Совнаркоме сплетничать: «Не успел устроиться к нам, как уже опаздывает»! Опять же историки, обязательно по этому поводу будут писать всякие гадости про товарища Сталина… Такой сволочной народ, я Вас скажу!

Задумался:

– А не начать ли их кошмарить первыми, как считаете?

– Вам видней, Иосиф Виссарионович.

На выходе нас поджидала Валентина Васильевна:

– Уже половина восьмого, а ты ещё в шлёпках! На работу не опоздаешь?

Чмокнув её в щёчку:

– Дорогая! До Кремля всего двадцать минут… Успею!

Показывая на вешалку, где висела старая сталинская шинель:

– Спецовку здесь наденешь или возьмёшь её с собой и переоденешься уже за проходной Совнаркома?

Задумавшись:

– Пожалуй, пусть пока здесь повисит: на моей должности, «спецовку» носят только в самых торжественных случаях. А сегодня – самый обычный, хотя и самый первый рабочий день.

Зевает:

– А кем тебя хоть выбрали? А то ты пришёл вчера, поужинал, упал на кровать – хорошо хоть сапоги успел снять и, дрых без задних ног до самого утра.

Облачаясь в парадно-выходную шинель и нахлобучивая шапку-ушанку, поглядывая на чёрную тарелку репродуктора:

– Да, кем только не выбрали, мать… Скоро «по радио» объявить должны, сама узнаешь. А мне некогда.

Целуется на дорожку:

– Когда с работы тебя ждать?

Чмокнув её в щёчку, вздыхаю:

– Ох, даже и не знаю… Раньше полуночи точно не жди.

Вижу направляется в столовую и вспомнив об испорченной скатерти, в панике шепчу Косынкинку:

– Валим! Срочно валим, Петр Евдокимович! Иначе и прикреплённые с «Томми-ганами» – нас с тобой не спасут…

***

До утреней планёрки-совещания в Совнаркоме ещё время есть, поэтому успел принять в своём кабинете так настойчиво добивающегося аудиенции лётчика Гражданской авиации Александра Голованова – в «реальной истории» будущего маршала авиации, с коим состоялся весьма интересный и главное – содержательный разговор.

Поздоровались и:

– Присаживайтесь, товарищ Голованов и рассказывайте с чем пришли. Только кратко, в двух словах и без ненужных прелюдий. Сразу к делу, короче!

Ну и тот сразу выкладывает правду-матку:

– Товарищ Верховный Главнокомандующий! Во время Финской войны мне довелось убедиться, что в отличии от пилотов Аэрофлота – экипажи ВВС РККА совершенно не умеют летать ночью, или во время плохой погоды.

Про себя иронически хмыкаю:

«Тоже удивил! Судя по аварийности, наши «сталинские соколы» и, днём-то летают кое-как».

Вслух, указывая пальцем за спину:

– Видите что написано на стене моего кабинета, товарищ Голованов? «Критикуешь – предлагай, предлагая – делай, делаешь – отвечай!». Если Вы согласны на такой формат нашей с вами встречи – продолжайте. Нет – давай до свидания.

Тот, ещё раз прочитав надпись, твёрдо и уверенно:

– Я согласен.

Располагаясь в кресле поудобнее, настраиваясь на длинный разговор:

– Тогда, слушаю Вас.

– Товарищ Сталин! Я предлагаю создать из гражданских лётчиков учебный полк, чтобы учить их летать по приборам.

Я, любуясь этим видным во всём человеком – лицом, ростом, статной фигурой и главное – мышлением, тем не менее напустил на себя строгость:

– Во-первых, а не поздновато ли спохватились, товарищ Голованов: с Финской войны – уже больше года прошло? А во-вторых, с такими предложениями принято обращаться по инстанции – к командованию нашей боевой авиацией, а не сразу к Верховному Главнокомандующему… Конкретно: к товарищу Смушкевичу, Рычагову, Локтионову.

Тот с отчаянием в голосе:

– Товарищ Сталин! Я уже почти год стучусь в те двери, а меня все посылают!

Деланно не поверил, хотя был в курсе:

– Прям так уж и «посылают»… Вы не преувеличиваете?

– В последний раз, товарищ Рычагов сказал: «Много вас тут ходит со всякими предложениями».

Сделал вид, что удивлён:

– Вот, как?

Из-за полного отсутствия в наличии истребителей сопровождения, советская дальняя бомбардировочная авиация – не может быть иной, как только ночной и всепогодной.

Встал из-за стола, походил вдоль и поперёк по кабинету, встал у окна и глядя на кремлёвские звёзды на башнях, изрёк:

– Ну, товарищу Рычагову это простительно – его ещё ни разу не расстреливали… А надо бы, давно надо бы!

Расстреливать его я конечно не собираюсь, ибо этот генерал-скороспелка имеет какой-никакой – но боевой опыт, что среди наших лётчиков-истребителей достаточно большая редкость.

Но опустить с Начальника Главного управления ВВС РККА – до должности, которой он соответствует, обязательно надо и мало того – необходимо.

Но в данный момент меня интересует Голованов и его предложение, поэтому вновь усевшись за стол, задаю следующий вопрос:

– Сами то, если не секрет – на чём летаете?

– На самолёте американского производства «Дуглас Си-47».

Пытливо заглядывая в глаза:

– Как он в освоении лётчиками? По сравнению с нашим основным дальним бомбардировщиков – «ДБ-3»?

Тот, не отводя взгляда:

– На нём, я очень быстро научился летать в любую погоду. И не только я, товарищ Сталин! А вот на нашем… Хм, гкхм…

Он явно боится. Не каждый решиться сказать в глаза Вождю, что эти переделанные из рекордного по дальности самолёта и выпускающиеся большой серией ильюшинские бомбардировщики – полный отстой по всем показателям, кроме той же дальности. Однако на хрена скажите мне, большая дальность бомбёру – несущему всего тонну бомб?

Не экономично!

Прерываю:

– Понятно, можете не продолжать. Как Вы расцениваете советскую копию «Дугласа» – транспортно-пассажирский самолёт «ПС-84⁴⁶»? Только честно?

Тщательно подбирая, как бы «жуя» слова:

– Двигатели не добирают мощности, качество сборки не в пример хуже, но наиболее заметно отличии – в радиооборудовании, в частности радионавигационном…

– Так, так, так… Продолжайте!

– На «Си-47» стоит мощная приёмно-передающая радиостанция, а главное – радиокомпас «Бендик» – действительно позволяющий с высокой точностью пеленговать работающие радиопередатчики и, таким образом – безошибочно определять своё место на маршруте полёта…

– …На «ПС-84» же установлена довольно слабенькая радиостанция «РСБ-1» и, радиополукомпас РПК-2 «Чайка» – с помощью которого, определить своё месторасположение можно только весьма приблизительно. А вообще то, товарищ Сталин, надо развивать всесоюзную сеть пеленгаторных баз и радиомаяков – которая у нас весьма скромная и, обеспечивает главным образом только аэрофлотские трассы.

Хотя и знал по «послезнанию» такое хреновое положение дел, но всё равно взбесило до темноты в глазах:

«Блять, а чем интересно наши генералы от авиации занимались? Сцука, а куда интересно Реципиент с товарищами Ежовым, Берией, Мехлисом и прочими сатрапами смотрели?».

С трудом взяв себя в руки, чтоб тотчас не бежать и не начинать законно репрессировать авиаторов, продолжаю:

– Понятно… А как с этим делом обстоит в нашей бомбардировочной авиации?

Голованов невольно вздохнув:

– К сожалению, там дело обстоит гораздо хуже. Насколько мне известно, лишь каждый четвёртый «ДБ-3» оснащён радиополукомпасом…

Вдруг, решительно, как в ледяную прорубь бросившись, рубит с плеча:

– …Да что там говорить, товарищ Сталин! На них в отличии от «Дугласа», даже антиобледенительной системы и автопилотов нет… Боевой самолёт, называется.

***

Я это хорошо знаю.

Из-за чрезмерно сдвинутой назад центровки, этот самолёт был крайне неустойчивым и очень трудным в пилотировании и, отсутствие автопилота – приводило к тому, что боевое задание превращалось в сущий ад. Полеты продолжались по двенадцать часов, пилоты работали на пределе человеческих сил – держа самолёт буквально на руках.

И таких «боевых самолётов», только в прошлом – 1940-м году, было выпущено тысяча с лишним штук…

«В УТИЛЬ!!!».

Вновь походив чтоб успокоиться, продолжаю спрашивать:

– А какой автопилот стоит на «ПС-84»?

Наморщив лоб, отвечает:

– На нём стоит отечественный автопилот «АВП-12», который стабилизирует курс, крен и тангаж.

– А американский, что стоит на «Си-47»?

– Американский намного лучше: он позволяет стабилизировать самолёт в полёте при брошенном управлении, а также может выполнять автоматически подъём, планирование, плоский разворот и вираж…

Помолчав, умоляющие:

– …Надо бы дать задание нашим инженерам скопировать, товарищ Сталин! Как и радиокомпас «Бендик».

Твёрдо заявляю:

– Раз надо – значит скопируем.

И такое в «реальной истории» свершиться: с 1943-го года радиокомпас «Бендик» известен в его советской версии как «МН-26С». С того же года в производстве была наша копия американского автопилота – «АН-42». И в моих силах сделать так, чтобы эти два события произошли как можно раньше.

Не зря в войну командиры Дальнебомбардировочной авиации (возможно тот же самый Голованов) очень быстро обратили внимание на этот самолёт и, уже зимой 1941-1942 годов был готов военный вариант советского «Дугласа» – ночной бомбардировщик «Ли-2ВВ».

При несколько меньшей дальности полёта и скорости – не имевших особой важности для ночного бомбардировщика и, примерно одинаковой бомбовой загрузке – их экипажи, в отличии от воюющих на «Ил-4» – летали в удобной и обогреваемой кабине. На борту самолета имелся буфет и туалет и, можно было даже кемарнуть с полчасика – если устал, или «прогуляться» по салону – чтоб «размять» затекшие конечности.

Недаром по состоянию на окончание войны, «Ли-2» стал самым многочисленным советским бомбардировщиком в Авиации дальнего действия (АДД): 19 полков на «Ли-2» – всего 593 самолета.

А что если…

Ну а почему бы и нет?

***

Итак, решено: начинаем этот творческий запил почти на полтора года раньше:

– Товарищ Голованов…

– Слушаю, товарищ Сталин!

– От имени Верховного Главнокомандующего Вооружённых сил СССР и Председателя Государственного комитета труда и обороны, назначаетесь Командующим «Авиацией Особого Назначения» (АОН), с присвоением Вам воинского звания полковник. Подчиняться будете лично мне и больше никакой сволочи в синих штанах… Что надо сказать?

Тот, как гаркнет:

– Служу Советскому Союзу!

Ковыряясь в ухе – ибо оглушил, засранец:

– Товарищ полковник… Что Вы думаете насчёт того, чтобы прекратить выпуск этого говна – «ДБ-3», а вместо него вооружить «Авиацию Особого Назначения» многоцелевыми самолётами «ПС-84», приспособленными к ночному бомбометанию?

Улыбается:

– Сказать по правде у меня самого была такая мысль, товарищ Сталин. Но я не решался…

Шутливо грожу пальцем:

– В следующий раз – немедленно решайтесь, приказываю! Ибо, товарищ Сталин не кусается, обладает просто ангельским терпением и готов выслушать любое – даже самое необычное предложение. Что же касается учебного полка…

Пишу записку:

«Податель сего действует по моему прямому распоряжению и во благо Советского Государства. Всем организациям и должностным лицам оказывать полнейшее содействие.

И. Сталин».

Подаю документ в руки и уже прощаясь, на словах:

– Заверьте печатью у Поскрёбышева и вперёд! От имени Верховного Главнокомандующего дайте задание авиаконструкторам, сформируйте свой учебный полк, подберите толкового заместителя – на которого его можно оставить «хозяйство» и готовьтесь в командировку. Сперва в Англию, потом в Америку. Уверен – сами догадываетесь для чего, да?

– Догадываюсь, товарищ Сталин.

Поднимаюсь и протягиваю прощаясь руку:

– Вот и ладушки! Подробные инструкции получите непосредственно перед отбытием.

Провожаю его задумчивым взглядом, ибо       Александр Евгеньевич Голованов – один из кандидатур в преемники товарищу Сталину по окончанию Великой Отечественной Войны и, первое моё о нём впечатление:

Подходит!

Но ещё – работать и работать с ним, материальчик ещё изрядно сыроватый…

***

Ну вот наконец и первое в моей жизни заседание Совета Народных Комиссаров СССР («Совнаркома», если угодно или просто «СНК») где я председательствую. Заседания Советского правительства проходили в том же Сенатском корпусе Кремля – где находился сталинский кабинет и квартира, в специальном «Совнаркомовском» зале.

Очень удобно, кстати: «туда-сюда» можно ходить даже в домашних тапочках… Товарищ Ленин был далеко не дурак, выбирая главное административное здание для «с ноля» создаваемого государства.

Сперва разумеется поздоровавшись и выслушав встречное приветствие, «общим списком» оглядев протокольные наркомовские рожи, спрашиваю:

– Все собрались?

Яков Ермолаевич Чадаев – управляющий делами Совнаркома, отвечает с немалой озабоченностью:

– Товарищей из Наркомата авиационной промышленности пока нет. А так все.

«Их сюда не приглашали, поэтому их здесь и нет».

С ледяным спокойствием, отмороженным взглядом обвожу зал и:

– А их и не будет, товарищ Чадаев. Так как с этими, с позволения сказать… Хм, гкхм… «Товаричччами»! …У меня будет разговор отдельный.

В зале повисла напряжённая тишина и отчётливо – как сквозняком из лубянского подвала, повеяло законными сталинскими репрессиями… Однако, с немалым удовлетворением замечаю: большинство взглядов были скорее злорадными, чем испуганными или сочувствующими потенциальным жертвам тирана и деспота с его античеловеческими замашками. По ходу, «Наркомат авиационной промышленности» или (НКАП) – эта самая большая в стране контора по распилу народного добра, уже всех до чёртиков достала своими загребущими…

Нет, не орлиными крыльями!

Куриными лапами при совершенно безмозглой башке!

Невольно поломал голову на тему:

«Как бы этой гоп-компании потактичней намекнуть чтоб начинали сами вешаться – начиная с авиаконструктора Яковлева и, избавили меня от лишних головняков?»…

Но так и не решил.

***

Наконец, начинаю:

– Товарищи! Международная ситуация накаляется с каждым днём и по всей видимости, этим летом нас ждёт большая война с гитлеровской Германией – к которой мы к сожалению, недостаточно готовы… И это ещё мягко говоря!

После гула голосов в зале и достаточно краткого объяснения: почему и по каким позициям – мы «не достаточно готовы», я провёл небольшую реорганизацию правительства:

– Наркоматы, которые будут подчиняться непосредственно мне – как Председателю Государственного Комитета Труда и Обороны (ГКТиО) – останутся наркоматами и уже сейчас переводятся на режим военного времени. Другие же (в том числе наркоматы республик и автономий) – переименовываются в «департаменты» и пока остаются в режиме мирного времени…

К последним относятся департаменты иностранных дел, финансов, внутренней и внешней торговли, здравоохранения, образования, юстиции, сельского хозяйства и так далее… Курировать департаменты будет мой заместитель как Председателя Совнархоза, член «ГКТиО» – Яков Ермолаевич Чадаев⁴⁷.

Таким образом я развязал себе руки для главного – руководства подготовки к обороне страны, всё второстепенное скинув на «зама».

Этот человек был умным, дисциплинированным, обладающим огромной работоспособностью и превосходной памятью – что немаловажно в докомпьютерную эпоху. За долгую службу в Совнаркоме, у Якова Ермолаевича практически не было замечаний – ни от кого бы то не было и, впоследствии он стал первым Управляющим делами Совета Министров СССР.

Тут же я утвердил на должности управляющими департаментами их ВРИО после недавней массовой гибели советской номенклатуры и, не забыл поздравить с официальным вступлением в должность:

– Надеюсь, мы с вами сработаемся, товарищи.

Вместо трагически погибшего Вознесенского, Председателем «Государственной плановой комиссия при СНК» (Госплан СССР) – стал Максим Захарович Сабуров, бывший до этого заместителем у погибшего Вознесенского.

Это который с «антипартийной группой» – в которую входил «и примкнувший к ним Шепилов», пытался свергнуть в 1957-м году Хрущёва.

Сказать по правде, больше ничего про этого человека не знаю, поэтому опять же – будем внимательно следить за его поведением и если что – по шапке.

Вместо безвременного ушедшего от нас Молотова, Заведующим департаментом иностранных дел стал Андрей Януарьевич Вышинский. Без всякого сомнения, этот человек со своей должностью справится.

Сразу же озадачиваю:

– Товарищ Вышинский! В преддверии большой войны нам требуется изрядно прибарахлиться – другой возможности у нас уже может и, не быть. Поэтому в ближайшее же время – не дольше чем через две недели, готовьте «Большое посольство» в Соединённые Штабы Америки – в эту самую большую и богатую в мире барахолку.

Бросив общий взгляд в зал:

– И товарищам наркомам и заведующими департаментами надо приготовить небольшие – но представительные делегации и, списки оборудования и ресурсов – которые необходимо прибрести для успешного функционирования.

Угрожающе:

– Вот только если узнаю, что кто-то превратит служебную командировку в шопинг в личных целях – пеняйте на себя! «Шарашками» как в случае с Туполевым и его компанией – не отделаетесь.

Вышинский спрашивает:

– Кто будет возглавлять «Большое посольство», товарищ Сталин?

Переведя взгляд на присутствующее здесь лицо:

– Думаю, лучшей кандидатурой будет Заведующий департаментом финансов – товарищ Зверев, чтоб свести до минимума проволочки с заключением контрактов и оплатой за них.

Тот поднимается и спрашивает:

– На какую сумму я могу рассчитывать, товарищ Сталин?

– Эээ… Для начала возьмите с собой пароход с золотом, а там посмотрим.

Вспомнив кое-что из послезнания:

– Кстати, товарищ Зверев… А в СССР ещё можно найти специалиста по игре на бирже?

Тот замешался, но ответил достаточно уверенно:

– Найдём товарищ Сталин.

– Как найдёте – немедленно отправьте его ко мне!

***

Из других департаментов, заданиями в тот раз озадачил три: юстиции, земледелия и образования.

Николаю Михайловичу Рычкову – начальнику Департамента юстиции СССР, дал задание подготовить три волны амнистий: к 8 марта – для всех имеющих несовершеннолетних детей женщин, к 1 мая – для всех политзаключенных (кроме причастных к шпионажу и террористической деятельности) и после начала войны – для всех уголовников-первоходок, кроме насильников и мужелонцев. Последние должны будут амнистироваться с обязательным условием добровольного вступления в ряды Красной Армии – после чего судимость с них снимается и они становятся такими же гражданами СССР, как все.

Кроме того, дал задание разработать новый закон в Уголовный кодекс, по которому лица совершившие третье преступление, считаются опасными для общества неисправимыми рецидивистами. Таковым назначается пожизненное заключение и направление на особо опасные производства – где особенно-то долго, не заживёшься…

В планах создание сперва ураново-добывающей отрасли, затем – обогащающей и, наконец – атомной промышленности.

Возможно такое, если и не ликвидирует преступность в целом – но по «воровскому миру» и, «блатной романтике» – нанесёт сильнейший удар.

Ивану Александровичу Бенедиктову, ставшего Начальником Департамента сельского хозяйства СССР, приказал:

– Этой весной нашим крестьянам нужно будет потрудиться на пределе человеческих сил и даже сверх того и, засеять всё, что только можно засеять. Нужна оптимизация сельскохозяйственных культур и, в первую очередь – бросайте мудохаться с этим долбанным горным одуванчиком… Как хоть его, мать-перемать, всё забываю это дурацкое название?