Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 46 страниц)

А «кадры» были ещё те!

Например, танкисты «КВ-2» на довоенных стрельбах боялись вести огонь из этих «монстров». 152-ух миллиметровую гаубицу заряжали, экипаж вылезал из машины и производил выстрел при помощи верёвки, привязанной к спусковому механизму.

Много такие навоюют?

Однако, как там наш Начальник АБТУ РККА?

Неужели до сих пор молчит…?

***

Наконец-то, я услышал сдавленный ответ:

– В Саратовское бронетанковое училище, где до этого готовили лейтенантов и воентехников на Т-28 и Т-35, до конца прошлого года прибыли два новых тяжёлых танка «с большой башней» (КВ-1) и девять с «малой башней» (КВ-1)…

У меня отвалилась челюсть:

– И ВСЁ?!

Вспомнился рассказ танкиста-ветерана Орлова Николая Григорьевича из сборника Артёма Драбкина⁷⁶:

«В том же 39-м мне удалось поступить в Орловское бронетанковое училище имени М. В. Фрунзе. Это было одно из лучших училищ страны. За два года обучения в нем курсант получал отличное военное образование. Мы изучили почти все модификации отечественных танков: Т-27, Т-26, БТ-5 и БТ-7. И вот внезапно за полгода до окончания училища, к нашей радости, мы вдруг получили танк, подобного которому еще не было на вооружении нигде в мире. К нам в училище пришел танк Т-34! Теперь нужно было для него готовить кадры. Этот прекрасный танк стал основным объектом изучения. Воевать на нем нам пришлось год спустя… Буквально перед самой войной, за десять дней до ее начала, состоялись выпуски во всех училищах всех родов войск наших вооруженных сил, в том числе и танковых училищ: Орловского, Ульяновского и Саратовского».

Этому ещё повезло, хотя бы увидеть вживую новую технику!

Но как научиться за полгода правильно эксплуатировать «Т-34» и воевать на нём, имея на всё училище всего один единственный образец – я совершено без понятия.

Командиров для «Автобронетанковых войск РККА» готовили четыре военных училища: Орловское, 1-е Харьковское, 2-е Саратовское и 1-е Ульяновское. В каждом из них имелся батальон обеспечения учебного процесса, в котором по новейшему штату должно было иметься 32 единицы «Т-34» и 20 танков «КВ».

Но даже на 22 июня 1941 года, Орловское училище имело всего 8 штук «КВ» и 16 «Т-34», 1-е Харьковское – 4 «КВ» и 16 «Т-34», 2-е Саратовское – 10 «КВ» и 10 «Т-34» и 1-е Ульяновское – 3 «КВ» и 10 «Т-34»…

«Батальоном», нигде даже не пахнет.

Комментарии, как говорится – излишни!

Большинство наших танкистов, даже командиров, знакомились с «лучшими танками Второй мировой войны» в своём первом бою. Если, конечно, они ещё до него доезжали – не сломавшись во время первого же марша или не попав под бомбёжку.

С нескрываемой лютой ненавистью, скриплю зубами:

– И после этого, генерал, Вы утверждаете – что Вас не за что пристрелить на месте, как собаку?

Вскакивает и навытяжку:

– Виноват! Сделаю всё возможное, чтоб…

Повысив голос, перебиваю:

– Я запрещаю отправлять танки «Т-34» и «КВ» в войска, пока не будет полностью укомплектованы батальоны обеспечения учебного процесса при танковых училищах. Приказ понятен?

– Так точно!

***

Чтоб понять почему я к нему прикопался, привожу характерный для всего Приграничного сражения случай.

7-й мехкорпус (14-я и 18-я танковые, 1-я моторизованная дивизии), по плану прикрытия начавший 24 июня выдвижение из Москвы и Калуги и, как раз угодивший в районе Орша – Витебск в «мясорубку» при Сенно, буквально накануне своего выдвижения получил на пополнение 40 танков «КВ».

Грозная сила, да?

Однако 75-километровый марш из Смоленска к месту расположения 14-й дивизии, для этой «грозной силы» вылился в серьёзную проблему: до места назначения дошло всего 14(!) машин, остальные сломались на разных местах шоссе. Причиной таких массовых поломок стало то, что механиками-водителями на КВ были назначены, или мехводы с танков Т-26(!), имевшие минимальный стаж вождения (кто ж опытного специалиста «чужому дяде» отдаст?) или вообще шофёры колёсных(!!!) машин.

Пришлось через штаб фронта, через ГАБТУ КА, связываться с Кировским заводом в спешном порядке перебрасывать самолётом из Ленинграда в Смоленск заводских ремонтников и запчасти для танков…

Дальше позориться просто некуда!

Естественно, эти мощнейшие на тот момент в мире танки, не смогли повлиять на исход битвы при Сенно, от слова «ваще». Единственный их след в истории «Приграничного сражения» – многочисленные фотографии, сделанные проезжающими мимо солдатами и офицерами тыловых подразделений Вермахта.

Продолжаю:

– Учебные батальоны при училищах обязательно должны иметь ремонтно-восстановительные роты, где специалисты с танковых заводов учили бы курсантов-командиров правильно эксплуатировать, а курсантов-воентехников – ремонтировать танки. Задача ясна?

– Так точно, тов…!

Новые танки ещё «сырые» конструктивно и априори будут недопустимо часто ломаться в шаловливых курсантских руках.

– Ещё раз скажешь «так точно» – в хлебало получишь, Федоренко. Просто пиши молча и всё! А возникли какие-то вопросы – спрашивай, не стесняйся… Ясно?

– Угу…

– Сколько надо и сколько в этом году будет выпущено командиров для КВ и Т-34?

Читает без бумажки, по памяти, чем невольно вызывает уважение:

– Потребность начсостава для новых средних и тяжёлых танков к 1 января 1942 года составит 2500 человек лейтенантов и 800 воентехников. В течение 1941 года, планируемый выпуск командиров из военных училищ для КВ и Т-34 – должен был составить 1250 лейтенантов и 400 воентехников.

Ни фигасе!

Военные ВУЗы выпускают командиров и специалистов в два раза меньше, чем боевой техники…

И это что?

Плановая экономика?

«Вертел» я такую «плановую экономику» на своём «мечике» против резьбы!

Да даже если бы Гитлер отложил нападение на год, нашим Автобронетанковым войскам ничего не светило бы.

– Некомплект пятьдесят процентов… Как будем с тобой выкручиваться, Федоренко?

– Некомплект покрывается путём переподготовки на курсах усовершенствования и на сборах лейтенантов и воентехников из подразделений, имеющих лёгкие танки в некомплекте. Всего 139 человек среднего начсостава и 511 младшего комсостава, вместе со сверхсрочниками.

– Всего? Маловато будет…

Довоенный кадровый командир-танкист обучался два года. Однако, в военное время такое – непозволительная роскошь!

Столкнувшись с суровыми реалиями, срок подготовки сократили до полугода, что конечно же – просто до смешного мало.

Попробуем найти «золотую середину», как говорится:

– Требую максимально уплотнив учебную программу, срок учёбы в училищах сократить до года – сделав таким образом сразу два выпуска этим летом… Ээээ… Не позже середины мая. Уплотнить в частности, можно за счёт предметов – без которых можно обойтись без ущерба для боеспособности, вроде политучёбы…

Вижу совершенно квадратные глаза и повышаю голос:

– …В военные училища принимают уже проверенных, политически надёжных молодых людей, в большинстве своём – комсомольцев. Их марксизму учить не надо – они сами кого угодно ему научат!

Пришлось дополнительно рявкнуть:

– Выполнять! Официальный приказ от ГКТиО получишь в ближайшее время. Будут какие-то вопросы – вали всё на товарища Сталина, он стерпит.

При последних словах, мы не сговариваясь глянули на портрет на стене.

После он украдкой перевёл взгляд со стены на меня, как бы сравнивая и сомневаясь – а не подменили ли?

Однако, маловато будет…

Поэтому:

– Приказываю при этих училищах сформировать трёхмесячные ускоренные курсы по подготовке командиров танков новых типов. Комплектовать их уже служившими в танковых подразделениях не менее года младшими командирами, в первую очередь – уже имеющих боевой опыт. Если потребуется – призывать таковых с «гражданки» на курсы переподготовки. После окончания курсов, выпускать в звании не меньше старшего сержанта. Наиболее преуспевшие в учёбе, участники боевых действий – младшими лейтенантами.

Прикидываю в голове… До смешного мало, сцуко!

И дело даже не в командирах – в экипажах танков. Мало-мальского танкиста, даже имеющего за плечами опыт езды в поле на тракторе, надо учить не менее года, а у меня уже менее половины этого срока до начала «Барбароссы»…

А если вспомнить про Советско-финскую «продолженную» войну, то и того меньше.

***

Однако, вернёмся к нашим баранам… К кадровому вопросу, то бишь. Проверив написанное и добавив кое-что малосущественное, продолжаю:

– Так что ты ещё делаешь полезного, Федоренко, чтоб кадры овладели новейшей техникой?

Тот, как заученно забубнил:

– Для ускорения технической подготовки экипажей для новых танков в частях, с заводов были присланы бригады специалистов – которые проводят теоретические и практические занятия по устройству материальной части и правилам ее эксплуатации в полевых условиях. Это мероприятие, должно сыграть положительную роль в подготовке танковых экипажей навыкам вождения и боевого применения…

– «Для ускорения технической подготовки экипажей», говоришь…?

Оскалившись, на него:

– …Ой, ли?! А я вот уверен, что это «мероприятие» – вредительское и оно должно быть немедленно отменено.

– Почему, тов…?

– «Почему, почему»… По кочану! Потому что, оно отвлекает дефицитных заводских специалистов от их главного занятия: производства боевых машин и модернизации их конструкции. Что-то ты тупить начинаешь, Федоренко и, мне это очень не нравится… А ну-ка резко напряг свой гений!

Тот, как за соломинку хватаясь:

– Хочу упомянуть как о заслуживающим внимания, об инициативе эксплуатационного отдела «номер 70» харьковского танкового завода.

– Что они там ещё придумали?

– Они прямо на заводе проводят подготовку командного состава воинских частей, училищ и «Академии ВММ» вашего имени, тов…

Нетерпеливо, но уже несколько заинтересовано, рявкаю:

– Конкретнее!

– В программу обучения экипажей входят практические занятия по регулировке машины и вождению, причем практические занятия начинались с изучения и вождения танка «БТ-7М», и только затем экипажи переходили на танк «Т-34». Часть занятий производится непосредственно на рабочих местах в сборочных цехах отдела «100» группами по 15 человек. Для проведения этих занятий привлекаются наиболее квалифицированные работники «Завода № 183» и военной приемки ГАБТУ КА.

Уже конкретно заинтересовавшись, аж на кресле задом заелозив:

– И много ли таким макаром танкистов подготовили?

– За прошлый год – 399 человек среднего и старшего начальствующего состава и в данный момент продолжают обучаться еще 126.

Вспоминаю рассказ того же ветерана из сборника Драбкина:

«Батальон готовил маршевые роты, поставляя единовременно три роты с промежутком в пятнадцать дней. Т-34 сами собирали на заводе под руководством классных мастеров. Выполняли любую черновую работу. Каждый командир танка, а их в роте десяток, получал корпус танка, расписывался за него и доводил до конца на конвейере. Все вместе его собирали, и кто его не успел изучить – изучал на месте. Считаю, это был высший класс подготовки! Знание самой машины, ее устройства, ее эксплуатации, управление огнем, вождение с боевой стрельбой днем и ночью… И на все это предписывалось всего два месяца подготовки. На заводе танкист познавал свой танк. Там же остальные члены экипажа набирались ума и тренировались. Мне просто повезло, что я попал в тот батальон…».

Ну, а что?

Это пожалуй выход!

Вот только «с нуля» готовить танкистов, затем танковые экипажи и, наконец танковые части – это очень долго. Кровь из носа, но где-то надо взять же готовых, из которых можно было бы за пару-тройку месяцев переобучив, сформировать перед Продолженной финской войной хотя бы с пяток (а лучше с десяток!) боеспособных танковых бригад. А перед Великой Отечественной, формирование танковых бригад надо поставить на поток…

Кровь из носа надо!

Память услужливо подсказывает:

В самом начале войны, с подготовленным кадрами на новейшие танки – было так критически плохо, что после битвы при Сенно, пришлось формировать батальоны тяжелых и средних танков – из курсантов и преподавателей военных училищ.

Из командиров, стало быть…

Нет, это тоже не выход – а кто будет будущих командиров учить?

…Погодь!

Училища трогать нельзя – согласен. Но у тебя приблизительно двадцать тысяч танков (точное количество, ещё никто из современных мне историков – достоверно не подчитал), объединённых в части и подразделения во главе с командирами…

Так неужели, из последних – не наберёшь экипажей на полторы тысячи новых танков?

Из командиров?

– Федоренко! А напомни-ка мне, сколько у нас в бронетанковых войсках народа?

Не задумываясь, тот отвечает:

– По списку должно быть шестьсот пятьдесят тысяч двенадцать бойцов и командиров, тов… По факту же – чуть меньше полумиллиона.

Кстати, отличная память – вовсе не признак большого ума. Часто совсем наоборот – об памяти аутистов (страдающих дебилизмом в лёгкой форме), например – ходят легенды.

– А сколько из них командиров?

– Требуется 81 280 человек, в наличии же – всего 65 012… Некомплект, тов…!

От услышанной цифры, я малость обрадованно опешил:

«Шестьдесят пять тысяч с лихуем, уже готовых танкистов?! Ну нифигасе… Так это же тринадцать тысяч экипажей «КВ»! Или, шестнадцать тысяч – «Т-34». Да мне такого количества танкистов на всю войну хватит! Если с умом подойти, конечно…».

Довоенный кадровый командир-танкист изучал все виды танков, состоявших на вооружении РККА. Два года в училище его учили водить танк, стрелять из его огневых средств и, разумеется – давали знания по тактике танкового боя. Фактически из танкового училища выходил специалист широкого профиля – командир боевой машины, способный выполнять обязанности любого члена экипажа своего танка и обеспечить его техническое обслуживание.

Это же…

Профессионалы!

Нет, не так: это же…

ЗОЛОТО!!!

Тактика боя пехоты Красной армии осталась неизменной с Первой мировой войны – причем ее самого начала, когда даже французы ещё в красных штанах ходили. По противнику ведется огонь артиллерии (в лучшем случае), затем со штыками наперевес и с криком «Ура!» на его позиции бежит густыми цепями пехота…

А уцелевшие пулеметчики противника выкашивают эту пехоту как косарь траву!

Атака захлебывается, артиллерия снова ведет огонь, а затем опять с криками «Ура!» и так до тех пор – пока пехота не сточится «в ноль». Дивизии отводятся в тыл, пополняются и всё начинается сызнова…

И недостреленные Сталиным советские генералы такую тактику пехоты перенесли и на танковые войска. Только вместо «живой силы» – быстроходные керосинки, а вместо вражеских пулемётов – 37-ти миллиметровые «дверные колотушки».

Если даже набравшись за три года боевого опыта, в конце войны зачастую воевали вот так:

«Выскакивают на открытое место, а немцы их начинают избивать. Один сгорел, другой, третий. Они назад. Никому гореть не охота. Значит, один раз откатились обратно. Проходит некоторое время, опять собирает командир бригады: «Повторить атаку». Опять пошли вперед, опять потери, опять откатились. Третий раз: «Родина должна сегодня дать салют в честь нас! Мы должны взять Мемель! Наши соседи уже в Мемель ворвались, а мы все на месте топчемся! Зеленая ракета – в атаку!». Пьяный… любил комбриг это дело… Ребята говорят: «Опять гореть будем. Надо сначала артиллерией немцев обработать. А он безрассудно гонит в атаку». Пошли в атаку третий раз. В общем, некоторые танкисты люк на дне откручивали, экипаж высыпался, а танк шел и сгорал. За три атаки роту танков положили.

Вообще, как танкисты горели, это страшное дело… Черные, обгоревшая кожа свисает клочьями, а как они кричали… Ужас!

Когда этот командир попытался погнать бригаду в четвертую атаку, один комбат достал пистолет и сказал: «Еще раз в атаку пошлешь – расстреляю. А мне все равно – сейчас сгореть или в штрафную»⁷⁷».

То, что тогда говорить про 41-й?

Из-за проблем с радиосвязью, в танковых войсках действует принцип управления в бою – доставшийся по наследству от троглодитов, охотившихся с каменной дубиной на пещерных медведей:

– Делай, как я!

Немецкие артиллеристы-противотанкисты это хорошо знали и на возглавляющую танковую атаку командирскую машину с «фанерной бронёй» обрушивается огонь всего – хоть мало-мальски бронебойного и, она в считанные секунды сгорает факелом вместе с экипажем.

Конечно, без жертв войны не бывает, я это прекрасно осознаю…

Но эти жертвы должны быть оправданы, как минимум – таким же ущербом, причинённым врагу!

А какой ущерб могли нанести «Т-26» и «БТ» – с их 45-ти миллиметровыми «пукалками» и скорострельными винтовками «ДТ», которые чисто по недоразумению прозвали «пулемётами»?

Только экономический, в результате расхода боеприпасов для своего уничтожения,

Так зачем этому золотому фонду РККА гореть в отстойно-картонных лёгких танках, в то время когда новейшие супер-танки гробятся вчерашними колхозными шоферюгами – впервые живьём, а не по фильму «Трактористы» увидели настоящий танк?

Согласен: новейшие советские танки – вовсе не самые лучшие, отнюдь не «непробиваемые»… Но надо отдать им должное: в отличии от лёгких танков, всё же Т-34 и КВ, даже неопытным экипажам из колхозных трактористов – дают неплохой шанс выжить под огнем 37-ми миллиметровых «колотушек», основных на тот момент противотанковых пушек вермахта. И возвращаться из боя, привозя подчас на броне по нескольку десятков снарядных отметин, восхищая друзей и удивляя врагов.

А если посадить в них предварительно натасканных профессионалов-танкистов?

Согласен: германцы со временем научатся бороться с советским толстобронными танками…

Так ведь и, наши танкисты участвуя в нескольких боях и уцелев в них – наберутся соответствующего боевого опыта!

И что немаловажно: финская армия – просто-напросто не успеет найти «методы» против этих стальных монстров.

А «послезнание» услужливо подсказывает вновь…

Уже в конце лета 1941 года, танковых экипажей в РККА – стало намного больше, чем самих танков – даже «лёгких и устаревших». В октябре 1941 года, Сталин дал приказ комплектовать экипажи вновь формирующихся танковых бригад исключительно средним и младшим командным составом.

Именно так, из уцелевших командиров-танкистов 15-й танковой дивизии 16-го механизированного корпуса – в последний момент выведенной из-под угрозы окружения под Уманью, была сформирована танковая бригада Катукова – доставившая столько неприятностей Гудериану. До этого, «Панцер-фазер» про «лучший танк ВМВ» говорил примерно следующее:

«Т-34 это ярчайший пример дикарских технологий».

Или же попросту в упор не замечал, как Франц Гальдер не замечал своего оппонента – Георгия Жукова…

А тут надо же!

Заскулил щеней вмэрлой:

«Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков „Т-34“», – и слёзно попросил Фюрера скопировать «дикарские технологии»!

Это ещё раз говорит о том, что не железо воюет – а человек овладевший им.

Недаром в конце войны, командиры и мехводы тяжёлых «ИС-2» отдельных танковых полков прорыва назначались из офицеров…

Опыт предков – он дорогого стоит!

Хорошенько обдумав задуманное ещё раз, решительно приступаю к его выполнению:

– А теперь пиши следующий приказ, Федоренко.

Категорично и безапелляционно, не давая ни малейшей лазейки отлынить и не допуская двойного толкования, заявляю сперва перечислив все «титулы»:

– Как Председатель Государственного Комитета Труда и Обороны, Верховный Главнокомандующий, Председатель Совета Народных Комиссаров и Народный комиссар обороны… Ты пишешь, Федоренко?

– Пишу.

– Приказываю: снять с вооружения Автобронетанковых войск РККА танки следующих типов: «Т-35», «Т-28», «Т-26», «БТ» всех типов, «Т-37А», «Т-38»… Танкетку «Т-27», в первую очередь. И отправить всё это дерьмо на заводы-производители для утилизации.

***

Конечно будь на моём месте другой какой любитель «альтернативной истории», он бы тотчас приказал бы наделать из этих ездящих жестянок всяких-разных эрзац-самоходок. Которые не в атаки ходют – а в засадах сидят и ждут когда ворог подъедет к ним на прямую наводку на выстрел, чтоб выстрелить по нему и сбежать на новое место засады…

«И сим победиша»!

Но я внимательно читал воспоминания ветеранов-танкистов и, прекрасно понимаю, что эта затея обречена на фиаско. Вот, например что пишет о боях под Берлином командир «Су-76», на фронтовом сленге – «голожоппого Фердинанда»:

«Это было числа 14 или 15 марта. Тепло, хорошо было. Просидел я пару дней, отдыхал после госпиталя, а потом опять на машину посадили. Другой экипаж уже, от старого никого не осталось. И 23 марта недалеко от города Хайлигенбайль – не знаю, как он сейчас называется – тяжелые бои были. Там шла железная дорога Кенигсберг – Берлин, и немцы груженные лесом вагоны поставили так, что не пробиться – ни танкам не пройти, ни пехота не может. Под колесами сидят немцы, стреляют. Выковыривали долго их оттуда. И автострада – бетонная, хорошая, автобан немецкий, а в кюветах глубоких – 88-миллиметровые зенитные орудия. Страшной убойной силы, никакая броня не держала.

До нас ходили в атаку тяжелые самоходки, 122-миллиметровые. В два захода выжгли их. Приехал Василевский – мол, почему не двигаетесь. Начальство наше сообщает – танков нет, выжгли. Он на наши самоходки показывает – а это что? Командира полка ко мне! Полкана нашего позвали, Василевский ему. Ну, а что подполковник может сделать? Приказал – мол, ребята, надо. Кто вернется живой – награжу.

Пошли. Выскочили – сколько стволов ударило сразу, я не знаю, первая машина взорвалась, а мы вернулись обратно. Тут приказ повторить атаку. Мы опять полезли. Короче говоря, я только помню вспышку перед глазами – взрыв, видно в топливный бак попало. Зад-то открытый у самоходки, меня или выкинуло, или сам выпрыгнул – так и не помню. Телогрейка загорелась на мне. Хорошо, сообразил, в свою сторону побежал. Там траншеи были. Солдаты меня уронили и начали макать в грязь, погасили. Я еще отбивался, как потом рассказали.

Потом посмотрели – некому уже наступать-то было. Подтянули артиллерию, сровняли с землей там все, что можно. А нас-то сожгли уже. Вот так-то и получилось⁷⁸».

Если так поступал прославленный маршал Василевский – которого тупым придурком ещё никто не называл…

До меня конечно, никто не называл: я – первый!

…То что говорить о других советских военноначальниках – которых, иначе как этим словом и назвать то нельзя? Которые в начале войны, даже частично бронированный артиллерийский тягач для сорокапяток «Комсомолец» и, тот пытались применить как танк – посылая его в атаки?

Примеры тупой дурости наших отцов-командиров, можно приводить бесконечно:

«Самоходка не предназначена ходить в атаку, как тридцатьчетверка потому, что у них броневая защита, а наша пушка сзади открыта. Но у Григорьевки под Одессой командование приказало нам идти в атаку вместе с танками. К счастью наша батарея в ту атаку не ходила, а так много погорело из полка⁷⁹».

В общем, ставя в этом вопросе жирную точку:

«Придумали САУ умные(!) люди. Они предназначались для сопровождения пехоты, подавления немецких огневых точек и артиллерийских батарей, уничтожения ДЗОТов и борьбы станками. Наши САУ для этого были эффективны и необходимы. Вся беда заключалась в том, что наши СУ-76 всегда (!!!) гнали в атаку, в одном ряду с Т-34, где мы горели, как свечки. Нередко эти атаки были на сплошное «ура!», без должной поддержки и разведки⁸⁰».

Так что, не…

Умерла, так умерла!

***

Федоренко, от удивления выронил авторучку-наливайку, уставился на меня совершенно круглыми глазами и, было замямлив:

– Конечно, Вам – как Верховному главнокомандующему, видней…

Вдруг как вопиёт, как оглашённый:

– …Но Вы совершаете большую ошибку!

С любопытством смотрю не него, как на редкостно-гадливую нимфузорию через мелкоскоп и думаю:

«Интересно, напишет на товарища Сталина закладную в НКГБ, аль нет?».

А вслух:

– Это твой папа совершил ошибку, что тебя об простыню не вытер – когда ты ещё «мутной каплей» на его «конце» висел!

– Я буду жаловаться на Вас…

– В «Лигу сексуальных реформ»? Навряд ли там тебе помогут.

– В Политбюро!

Я чуть под стол со смеху не сполз:

– ХАХАХХА!!!

Когда проржался, вытирая выступившие на глаза слёзы, спрашиваю:

– Вопрос на засыпку, Федоренко: как устроена противотанковая оборона самой обычной германской пехотной и сколько противотанковых средств – в частности пушек, в ней имеется?

Увидев замешательство в глазах, подняв глаза к небесам, вздыхаю:

– Я чё то ваще не понимаю: а на хера у нас разведка существует? Ээээ… Существовала. Разогнал я эту «контору» к чёртовой бабушке и правильно сделал…

Повздыхав и наяву себе представив себе бывшего Начальника ГРУ Новикова – одетого в синее галифе мотнёй назад:

– Реальная война с гитлеровской Германией будет совсем не такой, как её всякие там педарасты на «Мосфильме» снимают! Немецкий солдат, отнюдь не побежит перед нашими лёгкими танками – атакующих толпой, подобно стадам диких печенегов. У него в подсумке две обоймы по пять усиленных патронов с бронебойной пулей – способной со ста метров пробить броню до пятнадцати миллиметров, что как раз хватает для нашего «Т-26»…

Прервавшись:

– Вы бы записывали, генерал, а то так – дураком и помрёте.

Тот поспешно схватился за ручку, а я продолжил:

– Кроме того, в каждом пехотном отделении есть единый пулемёт, имеющий ленту с такими патронами… Вы знаете что такое «единый пулемёт», Федоренко?

Впрочем и так всё ясно: если бы наши генералы знали про такой «ништяк» – они бы обязательно его заказали оружейникам. Ибо умение обезьянничать – практически единственное их достоинство, хотя и изрядно сомнительное.

Ещё раз вздохнув, диктую дальше:

– Каждый пехотный взвод имеет противотанковое ружье калибра 7,92 миллиметров. Этот «слонобой» пробивает двадцать пять миллиметров брони с дистанции триста метров… Нашим «БТ» – однозначный кирдык!

– Каждая немецкая пехотная дивизия по штату располагает двадцатью 2-ти миллиметровыми автоматическими зенитными пушками «2 cm FlaK 38», в боекомплект которых входят и бронебойные снаряды – пробивающие наши «жестянки» насквозь.

Про себя добавил:

«И с близкого расстояния – даже броню «Т-34» на отдельных участках».

– Ну и наконец, кроме двенадцати-орудийной противотанковой роты в каждом полку, в каждой немецкой пехотной дивизии – имеется отдельный противотанковый дивизион с тридцатью шестью 37-ми миллиметровыми пушками «Pak-35/36». Таким образом – всего семьдесят пять(!) орудий ПТО. И это не считая полевых орудий, тоже имеющих немалый противотанковый потенциал.

Вижу, это его впечатлило и бомблю дальше:

– И если японцам вполне хватило всего одной шести-орудийной батареи 37-мм противотанковых пушек «тип 94» (всего каких восемнадцать сранных орудий на дивизию!), чтоб 3 июля 1939 года – сжечь семьдесят семь танков из ста тридцати трёх… И сорок пять бронемашин – из шестидесяти семи, 11-ой танковой бригады Яковлева… То представь только, что сделают с нашими «БТэшками» и «двадцать шестыми» немцы!

Пока тот «грузится», выкатываю ещё «арбуз»:

– А ведь их Вермахт, в данный момент активно меняют свою 37-ми миллиметровую «колотушку» на 50-ти миллиметровый «дырокол» «PaK–38», способную с пятисот метров пробить шестьдесят миллиметров брони! Правда, таких пока все две штуки на дивизию…

Указательный палец вверх:

– …Но вот именно – «пока»!

К счастью, у «финников» даже этого нет и этим надо воспользоваться.

В глазах Федоренко, вместо недоумённого испуга и какой-то хорошо заметной затаённой злобы, вдруг появилось неподдельное уважение:

– Вы очень хорошо информированы, тов…

Презрительно-насмешливо:

– Военным делом интересоваться надо, а не просто синие штаны с лампасами в кабинетах протирать! Хочешь стать маршалом, Федоренко?

С видом бравым и, слегка туповатым:

– Как прикажите.

По глазам вижу – хочет. Любой хохол за лишнюю лычку удавится, а тут – маршальская звезда на погоны!

– Поэтому делай так, как я приказываю. Потом, после войны – ещё и спасибо в мемуарах скажешь… Скажешь мне «спасибо», Федоренко?

– Скажу!

Грожу пальцем:

– Ну смотри не проканай за балабола – с того света достану.

Подумав чуток, изменил первоначальную категоричность на более мягкий вариант ликвидации «лёгких и устаревших», как класса:

– Впрочем, некоторое количество Т-26 «первой категории хранения» (сколько именно – сам думай!) разрешаю оставить в учебных танковых подразделениях внутренних округов и военных училищ для отработки тактических задач в составе роты и батальона…

«Двадцать шестые» сравнительно экономичны по сравнению с «бэтэшками» и сколачивать на них подразделения, учить взаимодействию – само то.

– …Точно так же как и новейшие же «БТ-7М» с дизелем, надо изъять из войск и использовать в качестве учебных.

Всего было выпущено 706 единиц этих танков (из которых около полторы сотни штук получили войска НКВД), после чего их производство было прекращено, в связи с переходом Харьковского завода на «Т-34». Боевое значение их «околоплинтусное», а вот как учебная машина (из-за более меньшего века и следовательно – большей экономичности и межремонтного пробега) – будет в самый раз.

Кроме «человеческого фактора», в моём решении есть и чисто экономический резон: каждый «лёгкий и устаревший» танк – это до пятнадцати тонн высококачественного металла… Так зачем, его оставлять врагу в виде обгоревшего, уже готового в мартены металлолома? Я по натуре своей – «хомячило» ещё тот и, никогда не проходил равнодушно мимо валяющейся на земле гайки… Обязательно её куда-нибудь подальше в кусты запинывал.

Если переплавить, броневой стали с двух «БТэшек» или трёх «двадцать шестых» – вполне хватит на один «Т-34» или пол-«КВ».

А если ещё за счёт кой-какого, самого простейшего апгрейда и более умелого применения – снизить потери танков новейших танков, то глядишь и избавим господ союзников от одной из хлопот – поставок листовой брони по Ленд-Лизу, взамен выпросив что-нибудь другое. Например, побольше алюминия, чтоб наша авиация стала менее деревянной.

А кроме тупо брони, у «лёгких и устаревших» – есть ещё немало «вкусняшек».

– …45-ти миллиметровые пушки снять с танков и отправить на «Завод №8» в Подлипки. Я позже там обязательно побываю, накручу руководству хвост – глядишь, что полезно-противотанковое с них запилят.

По состоянию на 22 июня 1941 года, на вооружении РККА находилось 16 621 штук 45-мм орудий. Большая часть из которых находилась в стрелковых дивизиях, в которых по последнему предвоенному штату – их должно было быть пятьдесят четыре.

Во-первых, это критически мало – по сравнению с пехотной дивизией Вермахта.

А во-вторых, что ещё хуже – выпуск этих орудий прекращён в конце 1940-го года. Производство «сорокопяток» будет возобновлено лишь после начала войны, причём – на нескольких заводах сразу.

Но время – самый ценный на войне ресурс, будет безвозвратно упущено!