Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 46 страниц)

– Молотов просил обождать один день и просит членов Политбюро собраться у него через два часа. Так что пусть эти документы побудут у вас…

Вознесенский поднял трубку вертушки, ждал минуту и сказал:

– Никто на даче не отвечает. Непонятно, видно, что-то случилось с ним в такой тяжелый момент.

И вот он не приехал… Ближайшее окружение было встревожено, если не сказать больше. Мы все тогда знали: проходило немного времени, чтобы тот или иной работник не был к нему приглашен. А теперь телефоны молчат, известно только одно: он на Ближней даче, но никто не решается поехать к нему. В эти дни его уединения у Молотова собрались члены Политбюро и стали решать, как быть? По сообщению обслуживающего персонала дачи, Сталин был жив, здоров. Но отключился от всех, никого не принимает, не подходит к телефонным аппаратам. Члены Политбюро единодушно решили: ехать всем…».

Я сидел у пионерского костра рядом с другими ребятами и девчатами из наших «Иртышских зорь» и, вместе с ними пел под гитару:

«Юный барабанщик,

Юный барабанщик,

Он стучит, как сердце, тук-тук-тук!

Поднимает флаги

Пионерский лагерь –

Юный барабанщик тут как тут.

Дальние дороги,

Близкие тревоги –

Заклубились тучи впереди.

Ты уже не мальчик,

Храбрый барабанщик –

Сверстников на подвиг выводи!

Били – не добили,

Жгли, да не спалили.

Отчего так рано стал ты сед?

По далёким странам,

С верным барабаном,

Мы прошли, оставив добрый след.

Время боевое,

Не ищи покоя,

Взрослый барабанщик – взрослый век.

Поднимай, дружище,

Мир из пепелища,

Выручай планету, человек!»¹⁸.

Потом мы пекли в золе потухшего костра картошку, обжигаясь ели её и пели про этот «пионеров идеал¹⁹», вводили хоровод вокруг костра, танцевали парами под песни «про любовь»…

Предварительно хлебнув портвейна «Три семёрки» из общей бутылки – для храбрости, я пригласил давно мне нравящуюся девочку по имени Даша и, немного освоившись – как бы случайно щупал «выпуклости» на её груди, каждый раз извиняясь и пунцово краснея ликом. В конце-концов, я до того охамел – что прижав к себе, поцеловал Дашку прямо в губки.

И было мне так хорошо…

***

…Пока не приспичило «по-маленькому».

Проснувшись с зверски «трещащей» головой, с пустыней Невада во рту после испытания ядерной бомбы, я смотрел в потолок и долго не мог понять – где я и что со мной…

Вроде ж, я уже умер?

Потом вспомнил: мать твою…

Я ж теперь – товарищ Сталин!

Твою ж, мать…

Вспомнил прошедшую вечеринку и мне захотелось тут же сдохнуть двуряд тотчас – а не ждать ещё целых двенадцать лет с лишним…

Однако желание «отлить» превалировало над желанием умереть и я зашевелился, тотчас обнаружив две вещи: я – «гол как сокол», в самом прямом смысле… рядом с «тушкой» Реципиента находится ещё одно голое тело – принадлежащие по всем признаком молодой женщине.

«Ну значит, поход по артисткам удался, – не мог не подумать с удовлетворением, – есть значит у нас с товарищем Сталиным – ещё порох в пороховницах… Но где же у него туалет?».

Слабо Богу за окном уже светало и только повернув голову вправо (ой, как больно!), я заметил открытую дверь в это столь жизненно важное помещение. Стараясь не скрипеть, я сел на кровати и тотчас обнаружил на полу своё исподнее… Хватаю его и на цыпочках в «присутственные места».

Закрыв за собой дверь, пошарив по стене включил – с непривычки кажущийся тускло-жёлтый свет от ламры накаливания и, на мгновение замерев, иронически хмыкнул.

Санузел у товарища Сталина хоть и был на высоте по качеству отделки и чистоте – но оказался совмещённым, как в однокомнатной «хрущёвке», где я жил в бытность свою простым советским инженером. Хм, гкхм… А вот чего у простого советского инженера (да и не только у него) – априори быть не могло быть в сортире до самого развала СССР: туалетная бумага. Правда, не в виде привычных мне рулонов – а в виде отдельных листочков-салфеток. И что самое удивительное – отечественная. Правда, как и «Московская особая» – выпускающаяся не для всех советских граждан, а исключительно только для…

Для тех самых.

Простые граждане обходились газетами с портретами вождей, возможно для этого их и печатали.

«Отлив» в унитаз, я напился из крана холодной (очень холодной!) воды…

Ой, как хорошо!

…И одел кальсоны на завязочках, чтоб прикрыв чресла. Практически такие же, в каких в армейке щеголял – но только из более качественного материала, разумеется.

Батист, если не ошибаюсь.

Возвращаюсь обратно в постель – ибо от выпитой воды реально «заштормило», но тут меня встречает гневный женский взгляд и знакомый вопрос:

– Иосиф! Как ты мог вчера так надраться?! Как простой деревенский мужик. Я такого от тебя не ожидала!

Изрядно опешив, я мямлю:

– А Вы артистка каких Больших и Малых театров будете, гражданка?

«Артистка» опешила не меньше меня: глаза по полтиннику – как у куклы Барби и ресницами хлопает…

«А ничё себе так бабца, – гляжу на её обнажившиеся «прелести» и облизываюсь, – да кто ж ты такая?».

Мысленно набираю в своём «поисковике»: «женщины Сталина» – читаю и меня бросает в жар…

И не стыдно такое писать?

Вы что? Со свечкой рядом стояли и под одеяло к нему заглядывали?

Сволочи!

Успокоившись, делаю поправку: «тридцатые-сороковые годы»… Ага, вот оно:

«Уже сама по себе дата рождения Вали Истоминой примечательна – на свет она появилась в день революции: 7 ноября 1917 года. В самой же Валентине не было ничего особенного. Симпатичная, но не красавица, на которую будут оборачиваться на улице. Не семи пядей во лбу, но и не дурочка. Обычная деревенская девчонка, которую из всех других выделяла разве что одна черта: неистребимый оптимизм и готовность заливаться смехом по любому поводу. Грустить Валя не любила и всегда предпочитала видеть в жизни только хорошее. Когда девушке исполнилось 18 лет, она перебралась в Москву и устроилась работать на фабрику. Там-то и ее заметил Николай Власик – начальник охраны Сталина. Он же и предложил ей «особенную работу», о которой можно было только мечтать: накрывать стол самому великому кормчему! Валя, конечно же, согласилась.

Говорят, в Зубалове юная Валентина появилась с узелком, в котором лежали тетрадки с конспектами, шерстяная шаль и открытка с портретом Иосифа Виссарионовича. Ничего удивительного в этом не было: Сталин был кумиром миллионов советских девушек. Издалека обожала его и Валя, а, узнав поближе, не изменила своего мнения. Девушка пришлась по душе всем: она была простой, веселой и жизнерадостной.

Вскоре в донесениях охранников начали появляться сообщения: «12 декабря в четыре часа утра Истомина вышла из спальни товарища Сталина и отправилась к себе». Или: «13 декабря Истомина в 5:30 вышла из спальни товарища Сталина и пошла на кухню».

А вот сам Сталин изменился, и в лучшую сторону. Все замечали – вождь повеселел, чаще бывал в хорошем расположении духа, улыбался и шутил. А еще вдруг перешел на хорошее французское белье, хотя раньше вообще не обращал внимания, что за исподнее у него под одеждой: есть – и ладно.

Как человек восточного менталитета, Вождь не любил волевых, сильных женщин. Со своей последней женой Надеждой Аллилуевой он сражался всю жизнь – и довоевался до того, что она покончила с собой. Валя Истомина была совсем другой – мягкой и покладистой. К вождю она относилась с трепетом, считала его великими человеком. Не скандалила, не спорила – чем не тихая гавань?

По свидетельствам личной охраны главы СССР, Валентина Васильевна Истомина всегда отличалась не только приятной внешностью, но и покладистым нравом. Кроме того, она была хорошей поварихой и отличной хозяйкой, содержащей дачу в идеальной чистоте.

Помимо вышеперечисленных качеств, девушка была мудра не по годам. Она умела слушать, но при этом не болтать лишнего. Не удивительно, что всего за пару лет, Истомина стала чуть ли не единственным человеком, кому Сталин по-настоящему доверял. И не только наводить порядок в его жилище и следить за опрятностью одежды, но и заботиться о его здоровье. По словам очевидцев, глава страны практически всегда не доверял врачам, но из рук Валюши безропотно принимал абсолютно любое лекарство.

После войны, когда здоровье Сталина становилось все хуже и хуже – он большую часть своего времени проводил в Кунцево, в компании своей экономки. А в конце сороковых Вождь даже стал брать с собою Валентину в поездки по стране.

Ближе к его кончине, Сталин и Валентина Истомина практически не расставались. В день его гибели Валя была безутешна. Плакали и остальные, но лишь она рухнула на колени возле дивана, уткнулась лицом покойнику в грудь и завыла в голос, как это делают в деревне. Женщина долго не могла остановиться, и никто не посмел увести ее от тела. Обмывать и переодевать Иосифа Виссарионовича доверили именно Истоминой…

…А историки так и продолжают спорить, кем же была Валентина Истомина: обычной кухаркой или действительно Хозяйкой Хозяина²⁰».

– «Артистка Больших и Малых театров…»?

Переспросила сидящая предо мной на кровати обнажённая молодая женщина и, вдруг закатилась в смехе – звонко, так переливчиво… Как мелодия на айфоне.

«Точно – она! Все приметы сходятся: возраст – чуть более двадцати на вид, веселый нрав…».

Внезапно, холодок пробежал от затылка до межягодичного пространства:

«Доверие доверием, но женщины нутром чуют чужого… А вдруг она ляпнет кому, что «Хозяина» подменили?».

– Слушай, Валентина… Валя… Валюша… Я тут с пьяных глаз подумал: а не сочетаться ли нам с тобой законным браком? А то вроде – взрослые люди, а встречаемся чуть ли не тайком – как школьники.

Вновь вижу широко раскрытые в недоумении глаза и спрашиваю:

– Я вообще тебе нравлюсь… Эээ… Как мужчина?

– Хахахаха, – снова залилась как колокольчик и, дёрнув меня за завязку кальсон, так что они с меня свалились, – прыгай под одеяло, мужчина!

Ну, что ж… Если женщина просит – значит надо прыгать.

***

После безумного (почти семейного) траха, я уснул как младенец после мамкиной сиськи, без сновидения и проснулся лишь от лёгкого укуса за мочку уха и шёпота:

– Вставай, соня! Тебя люди ждут…

Переворачиваясь на другой бочок:

– Посылай их на хер, я на пенсии.

Однако, она была настойчиво:

– Вставай, говорю! Уже почти обед.

Приоткрыв один глаз:

– А замуж за меня пойдёшь?

Спросил и тут же появился вполне закономерный вопрос:

«Странно, а что они «в реале» не расписались?».

Присев на краешек кровати, погрустнев:

– Ты же знаешь, у нас никогда не будет детей…

«Понятно. Восемнадцать лет, фабрика, первый сексуальный опыт, «залёт» и, поздний, да у тому же как пить дать – «подпольный» аборт… Жаль девку».

Погладив по головке и поцеловав, ласково:

– Возьмём на воспитание сироту – мало их что ли в СССР?

«А скоро будет ещё больше».

Помолчав:

– Ты же знаешь, Иосиф: Светлана была и будет против.

Сразу спросонья не дошло:

– Кто такая «Светлана»…? Не было у меня с ней ничё. Ах, эта шлю… Хм, гкхм… Моя, хм, гкхм… Дочь…

Распустил, блин, Реципиент семейку.

Однако, чё делать?

– …Отцу перечить? Выпорю засранку!

Та, ударив по коленям ладонями, вновь закатилась в смехе, как будто я сказал что-то смешное.

Спать расхотелось, захотелось посетить «удобства» и наоборот – что-нибудь покушать.

Дождавшись когда высмеется, тонко намекаю:

– Ты вроде говорила, что уже обед?

– Всё готово, товарищи ждут, как появишься в столовой – будут накрывать.

После «удобств» подхожу к платяному шкафу и открыв, долго стою, не соображая что выбрать… В чём он дома то ходил?

Хорошо, что есть у кого спросить:

– Валюш! Что мне наиболее идёт в это время суток?

После очередного взрыва хохота, я был облачён в холщовые брюки, домашние тапочки, в белую хлопчатобумажную рубашку и простенькую полотняную курточку.

Посмотрел на себя в зеркало и Реципиента в нём не узнал: по мне – так он постоянно рассекал в стального цвета френче и сапогах…

Вот что значит сложившейся образ!

Взяв Валентину под локоток:

– Пойдём, проводишь…

Затем с отчётливо слышимыми оттенками мужского сексизма, надавливаю:

– …А над моим предложением «руки и сердца» подумай: срок у тебя до вечера.

Конечно же дети Сталина – тоже нутром почуят, что их папка – уже не их папка. Но такое изменение отношения, легко можно будет объяснить детской ревностью.

Хорошо придумано, да?

Впрочем, «хоромы» Вождя народов оказались настоль скромны, что я и один бы не заблудился. Из спальни вышли с задумавшейся Валентиной в зал с большим столом, затем через прихожую в столовую, где находился обеденный стол на восемь персон. Всё чисто, аккуратно, но…

Скромно до неприличия!

Блин, у меня – регионально олигарха и, то особнячок – как бы ни на порядок был больше и не в пример богаче обставлен.

***

За обеденным столом сидели все мои вчерашние собутыльники, плюс незваный на вечеринке гость – Лаврентий Павлович Берия. Судя по кругам под его глазами – у того в отличии от других, была бессонная ночь.

– Привет всей честной компании, – жизнерадостно поприветствовал я и, спросил, – чем опохмеляемся? …О, «Боржоми»!

Мне давай рассказывать об завершении вчерашних приключений:

– Когда уезжали из «Арагви», Вы прихватили с собой ящик.

– Пытались рассчитаться пистолетом, но Вас не так поняли и…

Прерываю морщась как от очень кислого:

– На этом достаточно. Остальное давайте предоставим сочинять историкам.

Берия, понимающе сверкнув «стёклышками»:

– Огласки не будет, я взял с каждого посетителя подписку.

Отмахиваюсь:

– Да мне собственно по хер, я ведь не Сталин.

Налив себе стакан минералки из початой бутылки и, смакуя не торопясь осушив его, вопрошаю у Берии:

– Лаврентий Павлович! А Вас то, каким ветром занесло на нашу гулянку? Неужто, заведующий тем заведением посмел на самого(!) Сталина стукануть?

Тот:

– Пачему «стуканул»? Кабынет, где вы… Хм, гкхм… Так вэсело гуляли – находится на прослушке. Для спэциальных целей, панятно, да?

С замиранием сердца:

– Понятно, конечно. Ну, и…

Тот, понимая мою озабоченность, с лёгким кивком:

– Харашо, что я был в своём кабынете, когда дежурный сообщил что в нём сам(!) товарищ Сталин… Я всех выгнал и слушал вашу «исповедь», эээ…

– Иосиф Виссарионович.

Берия улыбнулся, хищно поблёскивая стёклышками пенсне:

– Понимаю почэму Вы не называете свои настоящие фамилию, имя и отчество.

Приложив ладонь к груди:

– Несмотря на то, что пишут про вашу личность наши продажные историки – всегда считал Вас умнейшим человеком, Лаврентий Павлович.

Тот с жестью в голосе:

– Если по-вашему я – «умнэйший человек», то почэму…?

Слова застряли у него в горле, поэтому я подсказал и сразу ответил:

– Почему Вы так плохо кончили? Потому что в политической борьбе чаще всего побеждает не умнейший – а подлейший. Вы – непревзойдённый технарь, Лаврентий Павлович. Возможно после Сталина, Вы – самый успешный менеджер двадцатого века… Но политика – не ваш конёк!

Наклонившись ко мне почти вплотную:

– Иосиф Виссарионович! Имэна тех – кто со мной так обошёлся, скажите?

– Конечно, нет.

Берия отчаянно нервничал и поэтому его акцент резал слух:

– Пачэму?

– Во-первых, я не уверен что назову истинных виновников: ведь историкам верить – себя не уважать… А вдруг всё было совсем иначе и пострадают невиновные?

– А во-вторых?

– А во-вторых, потому что Вы сразу начнёте «дергаться» и станет ещё хуже. Занимайтесь чем занимались, а там куда кривая вывезет.

Тот, схватившись за голову:

– А куда она «вывезет»? Я похищал, насыловал и убивал школьниц… Это – ПЫЗДЭЦ!!!

– Да, да! А ещё Вы – агент разведки мусавитистов, британский шпион, заговорщик – готовящий государственный переворот, свержение Советской власти и установление фашисткой диктатуры. Если что-то пропустил, Вы уж извините: специально вашей биографией не занимался.

Тот, покраснев свежесваренным раком:

– Я нэ панимаю. Я нэ боюсь смэрти: я к ней был готов в любой момэнт – ещё на подпольной работе… Если бы мэня просто расстрэляли… Но так меня ославить перед потомками… За что?

Пожав плечами:

– Не Вы первый – не Вы последний. Не так ли большевики ославили российских императоров? В будущем – довольно распространённая технология, применяемая не только к отдельным личностям – к целым народам и странам. Называется «демонизация».

Берия, уже аж рычит, аж Власик напрягся:

– Скажи мнэ, кто?!

– Мы перешли на «ты»…?

Успокаивающим тоном:

– …Лаврентий, не кипишуй! Виноваты не отдельные личности – виновата СИСТЕМА!!! Одних уберёшь – на смену им придут другие, возможно ещё более худшие. А всю систему переформатировать – у нас с тобой кишка тонка.

Внезапно в подсознании всплыло без спросу:

«Из протокола допроса главы службы охраны Берии Рафаэля Саркисова:

«По поручению Берии я занимался сводничеством – подыскивал для него девушек и женщин, с которыми он сожительствовал. Таких женщин у Берии было очень много, и я вёл специальный список, где указывал фамилии женщин, их номера телефонов и другие сведения. Кроме меня сводничеством занимался и мой заместитель Надарая. Он, так же как и я, по поручению Берии подыскивал для него женщин и имел список»…».

– Хотя… Кое-что я могу для тебя сделать: убери из своего «ближнего круга» всех лиц кавказского происхождения – это они дали на тебя такие дикие показания. Грамотно и постепенно, конечно… Но обязательно убери.

Здесь две девушки-подавальщицы принесли обед и волей-неволей пришлось замолчать. Берия не ел, он глубоко задумался и довольно-таки долго – его не было слышно.

***

Обед на сталинской даче тоже не претендовал на особенный изыск, хотя был приготовлен безукоризненно и просто таял во рту: русский борщ, гречневая каша с маслом, отварное мясо, птица, свежие овощи и зелень.

Власик и Косынкин в присутствии грозного Наркома НКВД, видать, не решались выступать с инициативой и во время обеда, её взял на себя профессор Виноградов:

– Иосиф Виссарионович!

– Я Вас внимательно слушаю, Владимир Никитич…

– Вы рассказывали нам об поистине катастрофическом результате предстающей войны с Германией…

– Было дело, помню. Её ещё Великой Отечественной Войной назовут – по аналогии войны с Наполеоном 1812-го года…Что Вы ещё хотели бы узнать?

В этот момент зазвонил телефон.

Поднявший трубку Поскребышев, прикрыв микрофон ладонью, смотри на меня::

– Звонит товарищ Молотов…

– Передайте ему, что заявление об увольнении по достижению пенсионного возраста, я передам через Вас завтра и положите трубку.

Все сидят переглядываются, даже Берия, а я и вида не подав:

– Так что Вас интересует, профессор?

Тот поочерёдно глянув на ушедшего в себя Берию, Власика и Косынкина:

– А если бы результат этой войны был бы иным – более благоприятным для нашего государства и народа, произошли бы те события – приведшие к столь беспрецедентному фиаско в начале 90-х годов?

Это была моя любимая тема, поэтому я «завёлся» сразу:

– О, по этому поводу в постсоветской России даже новый жанр ненаучной фантастки появился! «Альтернативная история» называется…

Подумав, подумав, почесав небритый сталинский подбородок, продолжаю:

– …Конечно, страна была бы несколько другой – ведь нанесен был огромный материальный урон, погибли самые лучшие люди. А вот какой именно «другой» – лучшей или худшей, чем «реальный» СССР – угадать невозможно.

Виноградов удивляется:

– Разве может быть хуже?

– Да, запросто! Вот представьте себе, Док: Российская Империя победила бы Японию в 1905-м году… Что произошло бы?

– Не знаю.

– Наши бы политики и генералы, распетушив хвост – решили бы присоединить к Империи Маньчжурию, Корею и возможно ещё что-нибудь… И получили бы войну с объединённой коалицией ведущих мировых держав. Пример понятен?

– Вполне…

Этот ушел в себя вслед за Берией, а вместо него Поскребышев:

– Так всё-таки возможно сделать исход этой войны – более благоприятным для нашего государства и народа? Спасти хотя бы миллион жизней советских людей…?

Начинаю раздражаться и снова обратясь к Виноградову, ибо Поскрёбышев убежал к зазвонившему телефону:

– Миллион, пять или даже десять миллионов… Вот Вы же врач, Владимир Никитич! «Попали» Вы положим в Средневековье и получив неограниченную власть в виде «рояля», спасли население большого города от эпидемии… Представляете такую ситуацию?

– Легко! Достаточно лишь самых элементарных методов гигиены.

– Без болезней, народ плодится и размножается подобно стадам австралийских кроликов… И вдруг начинает вымирать от голода, ибо тогдашняя технология сельского хозяйства не позволяет прокормить столько народа.

Тот, печально кивнул:

– Да… В сельском хозяйстве я не особо силён.

Продолжаю открытым текстом:

– Если начало и течение Великой Отечественной Войны будет более благоприятным для СССР, его высшее политическое руководство захочет присоединить к социалистическому лагерю не только Польшу, Венгрию, Чехословакию и ГДР, а как минимум – целиком всю Германию, Австрию и страны Бенилюкса и Балкан… И война которая называлась «Холодная» – станет в новой реальности горячей. И стало быть все «сэкономленные» жизни – кошке под хвост…

Увидев произведённое впечатление, гружу дальше:

– …И даже не будь войны, это сколько дополнительных нахлебников на шею? Которые не просто будут сидеть на нашей школе, но и бунтовать-восставать по каждому поводу и без онного. И в итоге сё кончится тем же самым: как только Россия исчерпает свои ресурсы, распадётся сперва Соцлагерь, затем – СССР.

Поскребышев, с трубкой у уха:

– Звонит товарищ Воскресенский… Что ему сказать?

– Скажите ему, чтоб больше сюда не звонил.

Помолчав, я решил поставить жирную точку на этой теме:

– В любом случае товарищ Сталин не вечен. А после его кончины начнётся дикая борьба за власть и по определению – победит в ней не самый умный и достойный, а самый подлый…

Посмотрев в глаза Берии:

– …А самый подлый и вероломный, способный называя другом – воткнуть нож в спину.

Тот прищурившись:

– Хрущёв?

Стараясь нейтральным голосом:

– Возможно и он. А возможно и Вы, Лаврентий Павлович… Ведь власть портит человека и невозможно предугадать заранее – каким он будет после двенадцати лет пребывания в этой кодле.

Виноградов растерянно:

– Так неужели ничего сделать нельзя?

– Почему, нельзя? Можно как я и предлагал ранее – залечь на дно и постараться выжить самому и помочь выжить своим самым близким. Разве этого мало?

Обратясь к Берии:

– Вам, Лаврентий, я бы настоятельно порекомендовал уйти с этой козлячьей должности и устроиться директором какого-нибудь большого промышленного предприятия, желательно оборонного …

Мечтательно:

– ….Я бы Вам изредка подкидывал «заклёпки», а Вы бы их дружно «пилили» с коллективом. И отвечаю за свои слова: не миллионы – но сотни тысяч жизней таким образом, мы бы с вами спасли.

Косынкин, впервые подав голос, который оказался на удивление твёрдым и решительным:

– Ваше так называемое «попадание» – это не просто так, не какая-то случайность – а промысел Всевышнего – с какой-то вполне определённой целью. И Вы обязаны её выполнить!

Категорически:

– Я не получил никаких инструкций от Всевышнего, поэтому не считаю себя обязанным.

– А тайны знаки Вам были?

– Что именно?

Неуверенно:

– Ну, не знаю… Сон какой-нибудь, например.

Вздохнув об утраченном давным-давно в далёком будущем детстве:

– Был сегодня ночью сон. Я в пионерском лагере, пою песни, жру печённую картошку и щщщупаю за сиськи девочку… Это «знак» и к чему он?

Тот не успел ответить, ибо вновь зазвонил телефон.

– Вас. Иосиф Виссарионович… Товарищ Каганович.

Беру из его трубку и рычу в неё:

– В Москве, что? Уж и позвонить больше некому кроме товарища Сталина? Не звони сюда больше!

Тут же кладу её на рычаги.

«Да как же он отключается?».

Подняв аппарат нахожу небольшой рычажок и выключаю звонок.

И в этом месте подал голос Берия:

– Я нэ собирался становиться ни партийным функционером, ни тэм более – Наркомом НКВД. У мэня имэются дипломы техника и строителя-архитектора и, мэня вполне бы устраивала работа на промышлэнном прэдприятии…

С грустью разведя руками:

– …Но партия приказала и я стал тем – кэм я сэйчас есть. И нэ в моих возможностях быть тем, кэм я хочу.

Наконец, пригрозив мне пальцем и даже с оттенком злорадства:

– И Вам, Иосиф Виссарионович, не удастся уйти на заслуженный отдых. Сейчас они просто звонят, а потом приедут. И Вам придётся согласиться на их условия, иначе…

Перебив:

– …Иначе, мне не придётся ждать целых двенадцать лет?

Кивает:

– Скорее всего, это будет так.

– Да пофиг! Не забывайте: я один раз уже умер.

Берия, отсвечивая «стёклышками»:

– Скорее всего, Вас после смерти ославят – как меня в вашем будущем.

Отмахиваясь, как от докучливой мошки:

– Сталина – так и так ославят, не многим хуже – чем Вас, Лаврентий Павлович. А я так ваше – не Сталин, не забывайте.

Вдруг Власик посмотрел мне в глаза:

– А как же мы, Иосиф Виссарионович? Ведь если Вас очернят уже мёртвым во всех смертных грехах, то нас сделают вашими сообщниками, и…

Поскрёбышев поёжившись как от холода, продолжил его мысль:

– Даже страшно представить, что с нами будет…

Виноградов, с укоризной:

– Мне пока – ни в тюрьму, ни на тот свет не хочется. Я в отличии от Вас, Иосиф Виссарионович – ещё и одной то, жизни не прожил.

Косынкин, с какой-то жалостью на меня глядя – как Богородица со старинной иконы:

– Вы нас бросаете, Иосиф Виссарионович? Грех это и обязательно аукнется Вам после следующей кончины…

И тут Берия, зловеще ухмыляясь, нанёс удар «ниже пояса»:

– А что подумает Валентина Васильевна, когда узнает что Вы разъезжая на своём «Паккарде» по Москве, похищаете, насилуете и затем убиваете малолетних школьниц?

И здесь меня огнём прожгло от самых пяток до затылка:

«А ведь я ей «руку и сердце» предложил, а стало быть – защиту и покровительство обещал!».

Надо что-то делать…

Что делать?

А Берия змеем подколодным заглядывая через зловеще поблескивающее пенсне:

– Ты что-то говорил про «систему», Иосиф Виссарионович»…

Подняв руку, грозно прикрикнул:

– Тихо! Чапай думать будет…

***

Вовсе не претендуя на истину в последней инстанции, скажу одну вещь – а там каждый пусть для себя сам решает, прав я или не прав.

Ещё со школы слышал про зловещий гитлеровский план «Ост», ужасался вместе со всем советским народом, но воочию увидел и прочитать смог…

…Лишь когда в 2009 году, когда он был рассекречен.

Оставим за скобками вопрос, почему наши официальные историки – столь долго держали его в секрете от советского народа, для которого он предназначался.

Действительно:

ПОЧЕМУ???

Ответа нет и поэтому просто сделаем себе зарубочку на память: все профессиональные историки – тупые по определению или лукавые (а скорее всего – и то и, другое) и слабо соображают в том предмете, с которого кормятся или же преднамеренно врут.

Верить историкам нельзя!

Итак, читаем план «Ост»:

«Славяне должны работать на нас, а в случае, если они нам больше не нужны, пусть умирают. Прививки и охрана здоровья для них излишни. Славянская плодовитость нежелательна… образование опасно. Достаточно, если они будут уметь считать до ста. Каждый образованный человек – это наш будущий враг. Следует отбросить все сентиментальные возражения. Нужно управлять этим народом с железной решимостью… Говоря по-военному, мы должны убивать от трех до четырёх миллионов русских в год», - из директивы А. Гитлера А. Розенбергу о введении в действие Генерального плана «Ост» (23 июля 1942 г.):

Прочитав сие, я к собственному удивлению поймал себя на том, что меня это ничуть не ужаснуло.

Почему?

Чуть позже понял: прямо перед этим, мне довелось читать про реалии дореволюционной России…

Да у нас, все 300 лет романовского правления – действовал план «Ост»!

Действительно, разбираем по пунктам:

«Славяне должны работать на нас».

«На них» славяне работали давно – ещё задолго до рождения даже прадедушки бесноватого Адика.

Доказательства?

Сколько вашей душе угодно!

Как раз на балу Император Николай Первый спросил своего гостя французского маркиза Де Кюстина (известного русофоба, кстати):

– Вот, посмотрите вокруг. Кто все эти люди по национальности?

– Как, Ваше Величество? Русские!

– А вот и нет! Это – молдаванин. Там стоит поляк. Это – грузин. Это – армянин. Это – немец, барон. А там стоят еврей с малороссом…

– Ваше Величество, а где же русские?

– А вот все вместе они – русские!».

Самодержец всероссийский, это тот – который говоря словами Пушкина: «С ног до головы – детина, с головы до ног – скотина», изрядно лукавил…

Если посмотреть на стоящих поблизости представителей знати и простонародья любой страны мира 19-го века (кроме колониальных стран, конечно) – то сразу видно: они принадлежат к одной нации.

Да!

У первых и, прикид понарядней и побогаче и, «маней» в карманах погуще и образование полученное в Гарвардах от профессора – а не от кюре в сельской школе при костёле.

Но всё же – это единый народ, что видно невооружённым взглядом.

Если же посторонний человек сравнит русского помещика с…

Да, даже не с крестьянином!

…С русским купцом, то он сразу скажет: это представители разных народов или даже разных цивилизаций. Совершенно разная одежда, вера, обычаи, привычки… А если рот разом откроют…

Даже речь зачастую не похожа!

Нашу знать воспитывали французские гувернантки и гувернёры и, говорить свои первые слова – «мама», папа» – они начинали на иноземной мове. Лишь в уже зрелые годы – общаясь с челядью и солдатами из числа туземцев, юные оккупанты учились «великому и могучему» – русскому языку то бишь.

«Прививки и охрана здоровья для них излишни».

Каждый второй русский младенец умирал не прожив и года, а его родители редко доживали даже до пятидесяти лет – уже к сорока годам становясь дряхлыми стариками.

До «эталонного» 1913-го года, в России только от оспы ежегодно умирало от тридцати пяти до ста тысяч человек… А ведь вакцинация он этой страшной болезни – была известна ещё со времён Екатерины Великой!

Что это, если не преднамеренный геноцид населения оккупированной страны по плану «Ост»?

«Достаточно, если они будут уметь считать до ста. Каждый образованный человек – это наш будущий враг».

В соответствии с этим, оккупационной романовской администрацией, в течении трёхсот лет принимались «Законы о кухаркиных детях» – лишающие возможности учиться грамоте представителям истинно русских широких народных слоёв.

И после этого, у отдельных представителей оккупантов находилось достаточно наглости – чтобы обвинять русский народ в природной лени, нелюбопытстве к наукам и мракобесии…

СВОЛОЧИ!!!

У меня создаётся такое впечатление, что сочиняя свой «Генеральный план “Ост”» – немцы тупо скоопирайтили его у представителей бывшей романовской правящей элиты, находящихся у них в эмиграции. Ведь именно Берлин – был столицей русской белой эмиграции, а вовсе не Париж.

***

Я к чему это?

Большевиков можно сколько угодно проклинать, сваливая груды мусора на могилы их вождей и обильно поливая их помоями. Да, они вовсе не были идеальными людьми, чрезмерно и до фанатизма увлекались мёртворождёнными экономическими идеями и наворочали много чего лишнего, без которого вполне можно было обойтись…