Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)

То бишь – рассказал на первом же допросе, всё что знал и наплёл то, чего не знал.

Протокол допроса военнопленного генерал-лейтенанта Красной Армии М.Ф. Лукина 14 декабря 1941 года (Взято из «Хрестоматии по отечественной истории (1914–1945 гг.)» под редакцией А.Ф. Киселева, Э.М. Шагина. М., 1996):

«…Начиная с сентября этого года на Волге и восточнее Волги формируется 150 новых стрелковых дивизий, а возможно, и больше, но никак не меньше 150. Мы должны были сами отдавать из своей армии некоторых командиров и комиссаров для этих новых дивизий. Через 4–5 месяцев эти дивизии или закончат своё формирование, или уже будут на фронте. У них будут и танки. Один мой друг сказал мне, что ежедневно строится 60 танков, позднее это число будет доведено до 80. Это включая заводы Ленинграда и те заводы, которые были эвакуированы на восток страны. Основные типы строящихся танков «Т-34» и «КВ». Также строится около 20 самолетов в сутки разных типов, но артиллерии и пистолетов-пулемётов будет немного. СССР помогают США и Великобритания, но я не думаю, что их помощь будет значительна. Нефти и нефтяных запасов не так много, чтобы полностью удовлетворить потребности, и если Вермахт дойдет до Кавказа, то их будет еще меньше…

…На фронт начинают поступать новые реактивно-пусковые установки, которые раньше имелись лишь у армий, но теперь будут и у дивизий. До сих пор существовал такой порядок, что ни одна установка не должна была быть захвачена вами, и я сам отдавал приказ об их уничтожении, если они были в опасности. Сейчас их появится очень много. Если появится возможность более точной организации их стрельбы, то их значение резко возрастет. Поскольку они просты в изготовлении, то и на фронте установки появятся скоро. Вы должны обратить на них внимание. Я не думаю, что Красная Армия начнет вести химическую войну. Теперь я прошу вас, чтобы вы знали, что все это сказал россиянин⁹⁰, который любит свой народ, и я не хочу, чтобы было еще хуже. Я прошу вас сохранить всё это в секрете, так как у меня есть семья».

Представляете?

Семья у этого пидараса есть, оказывается!

И это говно, так трогательно о ней заботится…

А вот теперь сравните поведение боевого генерала попавшего в плен, с поведением хрупкой и нежной девушки – которой только вышивать крестиком и бегая тайком от мамы на свидания, целоваться с мальчиками. С поведением на допросе Зои Космодемьянской.

Из послевоенных показаний В. Клубкова, товарища З. Космодемьянской по диверсионной группе:

«Видя, что Зоя молчит, три офицера раздели её догола и в течение 2–3 часов сильно избивали её резиновыми палками, добиваясь показаний. Космодемьянская заявила офицерам: «Убейте меня, я вам ничего не расскажу». Больше её не видел. Несмотря на то что я Космодемьянскую выдал и избиения немецкими офицерами, всё же она им ничего о себе и о Красной Армии не рассказала…».

Ну и как вам?

А ведь та – всего лишь Герой Советского Союза, да и то посмертно… А Лукин ещё при жизни награжден орденом Ленина, 5 орденами Красного Знамени, орденами Трудового Красного Знамени, Красной Звезды и медалями.

По идее, к этому «иконостасу» – ещё бы добавить полный набор железных, золотых и рыцарских крестов от Фюрера и его НСДАП – с дубовыми листьями, мечами, бриллиантами и прочей тряхомунднией… Ведь заслуг перед Третьим Рейхом – у него никак не меньше, чем у толстяка Геринга.

Дык, Адольф Алоизович ещё при жизни страдал воистину еврейской прижимитостью и прусско-солдафонским недостатком воображения – на чём и погорел в буквальном смысле этого слова, после её завершения. Если бы он воздавал по заслугам всем предателям из советского офицерства и генералитета – их дети и внуки пили бы баварское намного раньше прихода к власти Горби Меченного и ЕБН иже с ним.

Возможно, Гитлер просто испытывал брезгливость к этой категории двуногих и не мог перебороть себя даже во имя победы Рейха?

Очень даже вполне может быть.

Личный секретарь Гитлера, Генри Пикер, в своих «записках» приводит такой пример в подтверждении моих слов:

«Аналогичной была реакция Гитлера, когда ему доложили, что некий русский пленный в течение года водил грузовик в непосредственной близости от нашей линии фронта честно и надежно, доставляя боеприпасы на позиции, а затем заявил, что он генерал, предъявил соответствующие документы и попросил повысить его в должности.

И Гитлер – под одобрительный смех всех присутствующих – принял следующее решение:

«Поручите ему возглавить целую колонну грузовиков»».

Зато у наших «власть имущих» никогда не было чувства брезгливости к подобным типам!

Свои ж, сцуко…

Кровь от крови, плоть от плоти!

Этого Иуду, власти ценят даже после смерти: в 1988-м году исполком Смоленского городского Совета народных депутатов присвоил генерал-лейтенанту Лукину звание «Почётный гражданин города-героя Смоленска».

А 1 октября 1993 года, Указом Президента Российской Федерации «за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов», генерал-лейтенанту Лукину присвоено звание Героя Российской Федерации.

«Герой», фули!

Ещё бы выпотрошили бы как Ильича, высушили, да рядом с ним в Мавзолей на Красной площади положили. Чтоб проходящие каждый год 9 мая, на День Победы войска Российской Федерации – равнялись на труса, предателя и подлеца…

Тьфу!

***

Пример с Севастополем, в коем наши командиры – побежали как дешёвые шлюшки, далеко не единственный.

Читаешь любой добротный, внушающий доверие своей «документальностью» исторический труд, например про оборону Крымского перешейка в сентябре-октябре 1941-го года⁹¹ и, буквально волосы на голове дыбом шевелятся.

С одной стороны, да – героическое сопротивление красноармейцев, о котором сообщает противник:

«В бою с противником, упорно обороняющим каждую пядь земли, к наступающим войскам предъявлялись чрезвычайно высокие требования, и потери были значительными. С беспокойством я видел, как падает боеспособность. 25 октября казалось, что наступательный порыв войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе⁹²…».

С другой стороны вот такие позорно-вопиющие случаи, связанные именно с командным составом:

«03.10.41 г. В журнале боевых действий 46-й ПД (Вермахта) отмечена внезапная ночная атака на участке 72-го пехотного полка.

В ночь с 3 на 4.10.42 г. 72-й пехотный полк 46-й ПД был атакован. Командир батальона (Красной Армии) и его комиссар, находясь в сильном алкогольном опьянении, подняли батальон в неорганизованную атаку. Неорганизованная толпа попала под пулеметный огонь, в результате которого погибла часть личного состава. Были убиты командир батальона и комиссар, 132 человека были взяты в плен…».

Заметьте: перепились как свиньи, до полной потери адекватности – не рядовые красноармейцы, как можно предположить …

А именно командир и комиссар!

Постепенно, под непрерывным натиском превосходящих в огневой мощи войск Манштейна, боеспособность советских войск обороняющих Крым падает и, крысы побежали с тонущего корабля.

Вот опять:

«В результате разгрома 95-й СД в плен попало 2800 человек, при этом противник указывает, что в плен попало всего. 4 офицера: начальник отделения штаба 95-й СД Владимир Карман, техник-интендант Семен Стадник и командир 241-го стрелкового полка капитан (по другим данным, майор) Воскобойников. Фамилия четвертого офицера неизвестна. Вероятнее всего, это был военком полка, расстрелянный немцами».

Все четыре? А где остальные командиры?

И снова:

«Немцы при зачистке территории столкнулись с организованным сопротивлением одного подразделения в районе поселка Октябрь. В результате боя в этом поселке были пленены 28 человек из 876-го полка, 4 человека из 873-го и 24 человека из 852-го артполка (все из 276-й дивизии). Вместе с ними сражались 9 человек из 106-й дивизии. И опять: ни одного офицера. Похоже, что бойцов действительно бросили их командиры (не говоря уж о комиссарах)».

Где вы, отцы-командиры?

Ау!

Ах, вот где они…

«Из боевого отчета командира немецкого 124-го полка: 17 часов 4.11.41г.:

«Восточнее д. Шума группировка противника оказывала ожесточенное сопротивление, ведя плотный ружейный огонь из-за крутого поворота и забрасывая гранатами изгиб дороги. Фланкирующий огонь правой группы помог преодолеть это сопротивление. Позиции противника перед и в деревне Шума были захвачены, и дорога на Алушту была открыта.

Пехотное противостояние с противником на высотах северо-восточнее Алушты прекратилось, населенный пункт был захвачен, были захвачены пленные, в их числе много командиров и комиссаров, переодевшихся в гражданскую одежду».

Живы, как видите и здоровы наши профессиональные защитники Отечества и, даже пока рядовые и сержанты отстреливались, успели под их прикрытием прибарахлиться цивильными шмотками.

Неприятно поражает разговорчивость пленных командиров. В книге приведён всего один единственный случай их достойного поведения:

«…Капитан Голунов остался в передовом опорном пункте и был к тому времени уже пленен и расстрелян немцами. Протокол его допроса говорит о том, что «пленный на вопросы отвечать отказался и сказал, что своей жизнью он не дорожит и готов принять смерть, защищая Родину»».

Основная же масса тех, чья профессия «Родину защищать» – говоря словами из популярного советского кинофильма «Офицеры», тем или иным образом попав в плен – «пели» немецким разведчикам как курские соловьи.

***

И такие явления происходили с самых первых часов войны.

Читаешь книгу про битву за Умань⁹³, вместе с немцами восхищаешься стойкостью наших солдат, и…

Просто беспрецедентнейший случай в военной истории, достойный «Книги рекордов Гиннеса»!

«Из имевшихся в распоряжении штаба 12-й армии боеспособных танков сформировали особую колонну (10 танков БТ и Т-34), которая теперь должна была действовать вслед за группами прорыва. На них предполагалось вывезти из окружения часть штаба 12-й армии во главе с генералом И.Н. Музыченко. По этой причине сформированная колонна получила название «колонна особого назначения»). Все вошедшие в ее состав танки были полностью укомплектованы экипажами, боеприпасами и топливом. Для них специально выделили горючее из двух захваченных днем немецких автоцистерн. Видимо, в баки «колонны особого назначения» залили все имевшееся топливо без остатка, ничего не оставив машинам, выделенным для поддержки отрядов прорыва …

Возглавил ее бывший командир 8-й танковой дивизии полковник П.С. Фотченков, начальником штаба стал подполковник В.С. Породенко. Известно, что в качестве пассажиров в танках разместились: подполковник В. С. Породенко (головная машина), полковник П.С. Фотченков, генерал-лейтенант И.Н. Музыченко, комбриг Н.П. Иванов, члены Военного совета дивизионный комиссар Н.К. Иванов и бригадный комиссар Л.С. Грищук, начальник оперативного отдела полковник М.А. Меандров, а также майор М.А. Семенюк».

Просто дух захватывает от масштабов драпа!

Вспоминает военком штаба 44-й танковой дивизии Ф.А. Щербина:

«…Услышали в лесу грохот танков. Майор Красных и еще группа командиров начали приводить людей в порядок и занимать оборону. Я же взял Васю Рязанского со связкой гранат, и мы стали пробираться на лесную дорогу, по которой шли танки… Я выполз на дорогу и увидел: идут четыре танка Т-34 прямо облепленные людьми… А за ним шли автомашины. Я вскочил на ноги и начал махать фуражкой, дескать, не стреляйте, свои. А они в ответ: «Ура!» – думали, что вышли из окружения на соединение с частями 18-й армии».

Очевидно узнав, что прорыв еще не завершен и испытав глубочайшее разочарование в жизни, командир 12 армии РККА генерал-лейтенант Музыченко приказал двигаться дальше, а оставшиеся в поле красноармейцы в количестве 70–75 человек оказались предоставленными самим себе.

И опять же: историки говорят, что Т-34 – были лучшими танками в мире, но их в Красной Армии было мало – отчего и случилась вся эта некрасивая история с проигранным Приграничным сражением…

Врут, собаки!

Лучших в мире танков было так много, что на них удирали армейские штабы. Было бы ещё больше – то же самое проделывали бы и корпусные, дивизионные и полковые и, тогда бы нам…

И тогда нам была бы вообще – полная жоппа!

Правда среди предателей нашёлся «предатель в кубе» и, может поэтому – далеко товарищи командиры не уехали:

«Как только колонна приблизилась к селу, хауптман фон Айманнсбергер и комендант штаб-квартиры 1-й горно-егерской дивизии обер-лейтенант Рисе ручными гранатами подбили ехавший впереди всех бронеавтомобиль. Из него выбрался полковник, и, не оказывая никакого сопротивления, сдался в плен. Им оказался начальник оперативного отдела штаба 6-й армии полковник М.А. Меандров. На допросе он рассказал о замысле прорыва, основных задействованных силах и направлениях движения. Самым важным для немцев из того, что сообщил полковник, стало известие, что в составе танковой колонны на прорыв пошло командование 6-й армии во главе с генералом И.Н. Музыченко».

Танки «особой колонны» были подбиты устроившей засаду немецкой артиллерией, а разбежавшиеся по кустам «пассажиры» – взяты в плен.

На допросе генерал-лейтенант Музыченко, вёл себя более чем достойно:

«Он… искал виновников своего пленения. Он назвал несколько фамилий и даже в письме написал, что его бросили начштаба комбриг Иванов и члены Военного совета Попов и Грищук, удравшие от него, контуженного, где-то южнее с. Давыдовка на танке БТ».

И действительно – было такое дело!

Осчастливил своим возращение РККА – самый наимудрейший из всей этой шоблы-ёблы, иначе никак не назвать:

«…Воспользовавшись возникшей заминкой, комбриг Н.П. Иванов приказал изменить направление движения и вместо Первомайска решил выходить на Звенигородку и Смелу для соединения с частями 26-й армии. Видимо, его машина следовала последней, что позволило ему ускользнуть незамеченным, не нарушив своими действиями общий порядок следования колонны. Минуя полями села Теклиевка, Оксанино, Бабанка, Доброводы, Тальное, к 4.00 6 августа танк оказался в лесу восточнее Звенигородки…».

А теперь держитесь за стулья!

Случай – воистину уникальнейший, даже в этой уникальной истории:

«…Но вскоре танк был обнаружен и обстрелян группой немецких солдат. БТ выскочил из-за деревьев на дорогу и помчался, набирая скорость. Немцы просились догонять его на автомашине…».

На автомашине, Карл! На автомашине!!!

«… Преследуемый (!!!) ими танк вырвался на дорогу и по ней сумел оторваться от погони.

Ночной прорыв мимо позиций 97-й и через тылы 24-й и 125-й немецких дивизий прошел благополучно. Комбриг оказался исключительным везунчиком».

Вероятно танки серии «БТ» (быстроходный танк), изначально для того и были созданы: чтоб на них командный состав РККА мог благополучно удрать – как от собственных подчинённых, так и от автомобилей противника… А некий Витёк Резун, пишущий свои тупые высеры под никеймом «Виктор Суворов» – не разобравшись с перепоя в ситуации, залупил что это дескать – «автострадные танки» и были предназначены они для завоевания как минимум Европы…

Закусывать надо, товариччч!

Или хотя бы разбавлять шотландский скотч джин-тоником, как это все добропорядочные джентльмена делают.

Не… Каков герой, да?!

И Родина, так сказать, щедрой рукой вознаградила своего сына за подвиги на ратном поприще.

Иванов Н.П. во время войны занимал высшие руководящие должности, вплоть до командира гвардейского корпуса в звании генерал-майора, был награждён многими орденами и медалями.  После окончания же войны Иванов учился в Высшей военной академии, что вовсе не удивительно, по окончании которой работал там же на должностях старшего преподавателя, заместителя начальника кафедры истории военного искусства.

Интересно, какому «искусству» он учил?

Как драпать на «быстроходном» танке от своих подчинённых и от автомобилей противника?

Других же «военных искусств» он и не знал.

Самое загадочное в этой истории с побегом штаба 12-й армии, так это то, что после войны расстреляли не генерал-лейтенанта Музыченко – бросившего свою армию, а генерал-майора Понеделина Павла Григорьевича – худо-бедно, но взявшего руководство кроме своей 6-ой армии, ещё и над брошенной 12-ой… И, испившего со своими бойцами и оставшимися верными присяге командирами до конца из горькой чащи поражения.

Воистину:

«Умом Россию не понять…».

Загадочная у нас с вами страна, дарагие рассияне!

Мягкотело-добрая и щедрая к трусам и предателям и, жёсткосердечно-злая к своим настоящим защитникам.

***

Примеры генеральской подлости можно приводить вечно: эта тема неисчерпаемая как материя и бесконечная как геометрическая прямая.

Если кто-то скажет, что такие позорные явления были лишь в 1941-м и 1942-м годах, а потом дескать наши командиры исправились, а совесть у них пробудилась…

То тот глубоко ошибается!

Во время контрнаступления противника под Винницей в январе 1944-го года, танк 3-го танкового батальона 40-й Гвардейской танковой бригады, с экипажем под командой молодого лейтенанта Борисова, ночью отбился от своей части и, долго проблуждав в одиночестве…

Дальше словами непосредственного свидетеля:

«В конце концов, только под утро нашел своих. Но в этой деревне всего несколько танков находилось. Моего комбата нет, только начальство в основном и машины штабные. И когда я появился, ко мне подбегает какой-то офицер:

– Кто такой? Откуда прибыл?

Так и так, отвечаю…

– Очень хорошо! Как же ты вовремя прибыл. Идем со мной!»

А я вижу, что они взволнованы, и чувствую, что-то нехорошее намечается…

Подходим к какой-то машине:

– Товарищ подполковник, вот еще один танк у нас появился.

Оказывается, это начальник разведки бригады, и он распорядился:

– Займись им!

Принесли нам чего-то поесть, но вскоре этот офицер опять прибегает и говорит мне тихонько:

– Лейтенант, положение наше аховское! У нас тут штаб бригады во главе с комбригом и знаменем, а танков всего три. А немец уже на подходе и хочет здесь нас окружить. Поэтому так: сколько в твой танк народу поместится?

– Даже не знаю…

– Хорошо, я тоже на твоем танке пойду.

Сколько на мой танк залезло людей, не знаю, не считал, но много. И вовнутрь залезли, а снаружи так облепили, что самого танка и не видно. Друг за дружку держались…

Как приехали, этот начальник разведки записал мое имя в блокнот и предупредил:

– Товарищ лейтенант, – хоть я еще младший, – я доложу начальству, чтобы вас наградили!»⁹⁴.

Не… Если человек мёртвый – это надолго.

А вот если он подонок – то это навсегда.

Если кто-то думает:

«Да чёрт с ней – с этой моралью! Главное, что наши генералы во второй половине войны воевать и бить германских генералов научились».

Взять того же генерала Петрова: в 1941-м году он убежал из Одессы, в 1942-м – из Севастополя…

И, что в итоге?

Воевать же научился – фронтами под конец войны командовал?

Недаром уже после смерти Сталина, он дослужился до генерала армии и должности начальника Главного управления боевой и физической подготовки Минобороны СССР и далее – до главного научного(!) консультанта при заместителе министра.

Кто так считает – тот тоже ошибается.

Народ русский в таких случаях говорит:

«Сцы нашему генералу в глаза – ему всё божья роса»!

С августа 1942-го года Петров командовал 44-й армией Закавказского фронта, с октября того же года – Черноморской группой войск Закавказского фронта, с мая 1943-го – всем Север-Кавказским фронтом.

За подъёмом последовал откат: за неудачное проведение ряда частных наступательных операций Петров был освобождён от должности командующего Приморской армией, зачислен в резерв Ставки ВГК и понижен в звании до генерал-полковника.

За откатом – новый подъём: командующий 33-й армией Западного фронта, командующий 2-м Белорусским фронтом…

И снова откат!

После критики перед самим Сталиным членом Военного совета фронта Львом Мехлисом, Петрова снимают с должности.

Так уж и хочется пристрелить скотинку, чтоб не мучился сам и людей не гробил…

Но случилось чудо: после двухмесячного ничегонеделания, непотопляемого Петрова ставят командующим 4-го Украинского фронта. Правда, членом Военного совета фронта ему назначают «лучшего друга» – Льва Мехлиса, чтоб хорошенько присматривал, видимо.

А вдруг снова убежит?

Вот про то, как набравшись «боевого опыта», «герой» Севастопольского драпа воевал под самый занавес Великой Отечественной Войны, о том как он командовал войсками во время проведения Моравско-Острожской операции (10 марта – 5 мая), пишут современные мне историки:

«Немецкой разведке удалось вскрыть подготовку советских войск к наступлению, а также установить точное время его начала. Чтобы избежать потерь от артиллерийского огня немецкое командование в ночь на 10 марта отвело свои войска с переднего края на вторую линию обороны.

К утру 10 марта в полосе действия ударной группировки фронта разыгралась снежная буря. Видимость упала до 100—200 м, что исключало применение авиации и точное ведение огня артиллерией. Оценив обстановку, командующий 38-й армией генерал-полковник К. С. Москаленко предложил командующему фронтом обратиться в Ставку ВГК с просьбой отложить начало наступления до улучшения погоды. Его поддержал командующий 1-й гвардейской армией генерал-полковник А. А. Гречко. Однако И. Е. Петров отклонил предложение командармов…».

Вот как про ту же Моравско-Острожскую операцию, про то – как командовал вверенными ему войсками генерал армии Петров и заодно – про его «совесть», рассказывает непосредственный свидетель описываемых событий – писатель Константин Симонов,⁹⁵:

«Мы спустились в блиндаж. Там стояли стол, три стула и голая кровать с железной сеткой.

– Что говорят метеорологи? – сразу же спросил Мехлис.

– Ничего хорошего не обещают, – сказал Гречко.

Погода и в самом деле была отвратительная. Ночью шел дождь, земля размокла, а дождь продолжался. Похоже было, что он затяжной.

– Может быть, вы отмените наступление? – в упор глядя на Гречко, сказал Мехлис.

Я почувствовал за этими словами напоминание о неудаче предыдущего наступления . Гречко ничего не ответил.

– На какой час у вас намечено? – спросил Мехлис.

– Артподготовка намечена на десять, – сказал Гречко. – Но мы сначала в семь двадцать проведем частичную артподготовку и разведку боем. По одному батальону от каждой из трех дивизий. Этой разведкой боем мы обнаружим, не ушел ли противник, захватим пленных и узнаем от них, не догадался ли он о предстоящем ударе. А если он раньше не догадался и начнет отходить на вторую линию сейчас, встревоженный этой разведкой боем, то сделать этого он все равно не успеет.

– На сколько назначена разведка боем? – переспросил Мехлис.

– На семь двадцать, – повторил Гречко.

Мехлис вышел на улицу, постоял там несколько минут и вернулся в блиндаж.

– Ничего не видно, видимости никакой.

– Да, видимости никакой, – согласился Гречко.

– Может быть, есть смысл отложить? – сказал Мехлис, впиваясь в Гречко глазами. – Сколько осталось времени до вашей частичной артподготовки?

– Еще двадцать пять минут, – сказал Гречко. – Сейчас я прикажу начальнику штаба связаться с командующим фронтом. На то, чтобы всех известить, что откладывается, нужно десять минут. Все сидят на телефонах. Товарищ Павлов? – Гречко назвал начальника штаба каким-то псевдонимом. – Позвоните от моего имени командующему, что видимость не улучшается. Есть основания все отложить на час.

Мехлис чуть заметно поморщился. Кажется, ему не понравилась эта формула запроса.

Мы вышли из блиндажа. Через некоторое время Гречко тоже вышел и сказал Мехлису, что приказано все отложить на час. Он вернулся в блиндаж, а я продолжал стоять с Мехлисом на воздухе. Погода была все та же. Минуло и семь часов, и семь двадцать, и восемь… В начале девятого Гречко снова вышел из блиндажа, и я оказался свидетелем их разговора с Мехлисом.

– Погода не улучшается, – сказал Мехлис. – Может быть, лучше вообще все это отложить?

– Командующий фронтом не давал мне таких указаний, – сказал Гречко.

– Но вы-то высказали ему свое мнение, что вы против того, чтобы начинать?

– Высказал.

– Ну и что он?

– Приказал отложить на час. Никаких других указаний не давал.

– То есть это вы считаете, что высказали ему свое мнение, когда при мне связывались с ним через своего начальника штаба по телефону? – сказал Мехлис.

– Да, – спокойно сказал Гречко.

– Возьмите на себя ответственность и отложите, – сказал Мехлис.

– Командующий фронтом таких указаний не давал, – еще раз повторил Гречко.

– А вы сами! Вы знаете решение Ставки по прошлому наступлению ?

– Нет, не знаю, – сказал Гречко.

– Так вот я вам скажу. Решение Ставки было таким: мы могли попросить об отсрочке, нам бы ее дали, если б мы ее попросили. А мы этого не сделали и поплатились. Я бы на вашем месте отменил сегодня наступление. И донес бы об этом.

– Нет, – сказал Гречко. – Или я должен рассматривать ваши слова как приказание?

Это был вызов, которого Мехлис не мог принять. В таком вопросе член Военного совета не мог отменить приказания командующего фронтом. Это было бы неслыханное. И Гречко это знал…».

Тоже заметили, да?

Какой-то «не такой» Мехлис.

Ведь согласно «единственно верному учению» это – сталинский сатрап, палач!

Он должен безжалостно, раз за разом в лоб гнать войска в наступление – поставив сзади пулемёты заградотрядов. А вместо этого, он не в силах приказать, уговаривает отложить наступление до улучшения погоды. И причём ссылается на прошлую неудачу.

Генерал же, который по идее – должен дрожать и пресмыкаться перед ним, говоря по-русски – «любит» ему мозги и намерен и впредь биться головой об каменную стену.

Так может и перед Керченской катастрофой 1942-го года – которую историки целиком и полностью свалили на Мехлиса, было так?

Лично для меня вопроса на эту тему больше не существует.

Как и следовало ожидать, наступление застопорилось с первых же часов:

«Едва кончилась артподготовка, как впереди начали рваться немецкие мины и возник ожесточенный пулеметный огонь, особенно слева.

– Не подавили до конца, – сказал Гречко. – Не подавили всех целей. – И грустно щелкнул языком.

(Какой сюрприз, однако? Авт.).

Через полчаса стали поступать первые донесения. Командир одной из дивизий доносил, что он дошел до железной дороги, но дальше не может продвинуться – немцы фланкируют ее справа артиллерийским огнем, и он несет потери».

Причину озвучил главный артиллерийский офицер:

«На это (Мехлису) вместо Гречко ему ответил Кариофилли:

– Тут главная беда, что в полосе наступления повсюду хутора и фольварки. А по каменным домам, чтобы их разгромить, нужно бить тяжелыми орудиями. А их ближе, чем на километр, не подтащишь на прямую наводку. А хорошо видно всего на пятьсот метров. Это в лучшем случае».

Здесь хорошо бы помогла бы авиация – на хер она тогда вообще нужна, но она…

Бездействует по причине нелётной погоды.

«Гречко тем временем продолжал обзванивать по телефону командиров дивизий.

– Подбодрите, подбодрите людей, скажите им хорошие слова. Пусть не обращают внимания на погоду. И сами помните, что я требую от вас не останавливаться до самого Прухно.

Следующий звонок к следующему командиру дивизии.

– Подтягивайте пехоту ближе, как можно ближе к разрывам наших снарядов и дружней атакуйте. Вот и все. В один голос жалуются на плохую видимость, – закончив переговоры, сказал Гречко.

Мехлис ничего не ответил».

«Хорошие слова» и советы объявить лютый игнор матушке-природе не помогли и, наступление (второе по счёту!) провалилось окончательно. И как обычно в нашем богоспасаемом Отечестве (иначе, как оно до сих пор существует?) бывает, за ослиную генеральскую тупость и упрямство – поплатились не они, а простые солдаты:

«Мы довольно долго стояли с Мехлисом и смотрели на кладбище вблизи от дороги, около большого фольварка, обнесенное аккуратной оградой. Внутри этой ограды поднималось пятьдесят или шестьдесят больших и малых, сбитых из досок и выкрашенных желтой и красной краской пирамид и пирамидок. Под большими пирамидами были братские могилы солдат и сержантов, под малыми пирамидками были похоронены офицеры. Немолодой солдат, держа в руках бумажку, наверно, с памяткой, окунал в ведерко кисть и масляной краской писал фамилии на той пирамиде, на которой их еще не было. Я вошел в ограду. Мехлис тоже. Одна, вторая, третья. У солдат были по большей части украинские фамилии, и я обратил на это внимание Мехлиса.

– Да, да, – сказал он. – Пехота в последнее время пополняется за счет Западной Украины, Белоруссии, в особенности Западной Украины. А это самый прожорливый род войск».

Будь у наших «маршалов Победы» такая возможность, они бы и Китай опустошили – не токмо Россию с Украиной и Белоруссией.

Но поражает, даже не это…

Опять мы видим какого-то другого Мехлиса!

В отличии от «набравшихся к концу войны опыта» генералов, имеющего совесть и пришедшего почтить память погибших солдат.

А теперь оставив мораль, вернёмся к главному вопросу:

Так научились ли советские генералы воевать за четыре года войны?

Ответ даёт свидетель и участник вышеописанных событий:

«Мы ходили снаружи перед блиндажом и довольно долго молчали. Потом Мехлис сказал:

– У немцев метеорология есть составная часть военной науки. Они ждут погоды для наступления, как летчик для кругосветного полета. Ждут и пять дней, и десять, и пятнадцать, сколько им нужно. И дожидаются идеальной погоды. И в эту идеальную погоду идеально используют все, что могут использовать. А нас они давно изучили, изучили наше упрямство. Есть погода, нет погоды, раз решили, значит, будем наступать. И они это учитывают и к этому готовятся. Раз мы уже назначили день, то не отменим ни при каких обстоятельствах».

А теперь подытожим.

В нашем народе говорят, что если долго и старательно бить мартышку, она в конце концов заговорит по-русски и, причём – с выражениями… Но наши советско-российские генералы – нет, никогда не поумнеют.

Ибо, эта субстанция необучаемая в принципе.

Так, так, так…

А где же сам виновник «торжества»?

Мехлис, Гречко, артиллерист с прикольной фамилией Кариофилли… Никогда такую не слышал…

Где генерал армии Петров?

Про него ж речь?

Местонахождение командующего 4-м Украинским фронтом во время операции можно узнать по такому диалогу между Константином Симоновым и Львом Мехлисом, случившимся уже после отставки онного:

«– Вы были у Ивана Ефимовича?

– Был, – сказал я.– Позавчера ездил к нему прощаться… Он, по-моему, очень хороший человек.

– Да,– сказал Мехлис с какой-то особенно сухой нотой в голосе. И мне показалось по этой ноте в голосе, что он принуждает себя быть объективным. – Он добрый и общительный человек. Он, это безусловно, один из лучших у нас специалистов ведения горной войны. Это он знает лучше многих других. Может быть, даже лучше всех. Но он болезненный человек . Знаете вы это?».