Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 46 страниц)

– Товарищ Берия звонил, что он выехал на срочный вызов и немного задержится. Насчёт же Хрущёва мне ничего не известно.

Выдохнул с облегчением – кажется мои страхи напрасны.

Регламент был поставлен с ног на голову с первых же минут.

Сперва увидев меня депутаты соскочили с мест, покричали «слава великому Сталину» и бурно стоя поаплодировали…

Взбесились, что ли?

А приятно, млять, что ни говори!

…Затем, пока те дули на отбитые ладошки, получасовую речь толкнул Молотов, обрисовав международное положение как «тревожное», возможность войны – «весьма вероятной», а обороноспособность Красной Армии – «крайне удручающей»:

– Товарищи: во главе Рабоче-Крестьянской Армии оказались прохвосты, которые длительное время занимались очковтирательством…!

Ну и так далее, чуть ли не по матушке.

Когда он закончил, зал ответил взрывом возмущения:

– Возмутительно!

– Никакой пощады!

– Смерть врагам народа!

Только диву даюсь такой кровожадности:

«А пусти всё на самотёк – историки потом скажут, что это товарищ Сталин – заставлял их так вопить, требуя беззакония!».

После него, примерно тоже самое хотя и более кратко – в уши депутатам «дунули» по очереди все члены Политбюро.

Когда аудитория была достаточно «разогрета», выступал последним и, сразу же поставил «быка за рога»:

– Товарищи! Международная обстановка обострилась, ситуация накалилась и наше положение изменилось не в лучшую сторону… Бла, бла, бла… Война может начаться в любой момент – хоть прямо сейчас, а мы с вами к ней не готовы – что воочию показала недавняя война с Финляндией.

Страну-агрессора мы с соратниками по вполне понятным соображения не называли: пусть думают про кого угодно – вплоть до Великобритании.

Сделав великолепную паузу – Станиславский бы сгорел от зависти, нагнал по максимуму жути:

– Товарищи! Если мы с вами немедленно не предпримем срочные меры – то мы просрём государство, оставленное нам великим Лениным!

Зал, так и оху… Остекленел!

Затем вопросил:

– Что будем делать, товарищи? Дорог каждый час!

После этого предложение Молотова об создании «Государственного комитета труда и обороны» (ГКТиО) – прошло на «ура». Следом, так же дружно и с каким-то поросячьим восторгом проголосовали за назначение Председателем «ГКТО» товарища Сталина.

Затем уже последний (то есть ваш покорнейший слуга в теле Реципиента) огласил состав этого органа: три заместителя – Молотов, Ворошилов и Берия и, четыре члена – Каганович, Микоян, Маленков и Щербаков.

Это тоже было принято единогласно, а вот моё предложение об принятии Берии и Щербакова в Члены Политбюро ЦК ВКП(б) – только наполовину, из-за отсутствии самого Лаврентия Павловича…

Начинаю беспокоиться:

«Да где ж его чёрт носит?».

Ладно, наверное под самый занавес прискачет…

Чтоб назначить меня Верховным Главнокомандующим РККА, одобрения съезда не надо – достаточно решения Политбюро. Такая же петрушка и с Председателем Совета Народных Комиссаров – депутаты были лишь поставлены в известность. Правда, за последнюю должность должен ещё проголосовать и Верховный Совет СССР.

Итак, практически свершилось.

Решения партсъезда вступают в силу после опубликования их в главном печатном органе страны – в газете «Правда». То есть завтра я получу практически неограниченные ничем и никем, диктаторские полномочия.

Ну а там…

Ну а там новые заморочки!

Впрочем, всё как обычно: решение одних проблем – рождает новые проблемы.

***

Ну а теперь самое главное, с перспективой на отдалённое будущее… На очень отдалённое будущее. Посмотрев на Поскрёбышева с «немым» вопросом – а не поступало ли каких известий от Берии и, получив в ответ всё то же пожатие плеч, я начал «чудить»:

– Товарищи! В связи с моей перегруженностью на вышеперечисленных должностях, в связи с невозможностью одного человека (даже такого, как товарищ Сталин) исполнять столько много обязанностей, прошу освободить меня от должности Генерального секретаря.

Мда… Словами этого не передать.

Это надо кино снимать и потом показывать за очень большие деньги!

Сперва никто ничего не понял и сидящие в зале стали переглядываться да перешёптываться с недоумёнными лицами. Затем послышался всё нарастающий гул как при приближении цунами и, наконец представители партноменклатуры в дружном порыве соскочили с мест… Их мимика и жесты, их выразительно воздетые руки были прямой мольбой к товарищу Сталину, подкреплённые выкриками:

– Нет! Просим остаться!

– Просим взять свою просьбу обратно!

– Нет! Только не это!

– Нет!

– Нет, нет, нет…!

Поворачиваю к Президиуму и вижу ухмыляющиеся рожи соратничков, а у Калинина – так откровенно злорадно-торжествующее.

Молотов встаёт и с места:

– Товарищи! Мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарем ЦК Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Кто «за» – прошу голосовать.

«Лес рук», и:

– Принято единогласно.

Потом обратившись ко мне:

– Товарищ Сталин! Советский народ и коммунистическая партия не поймут вашей отставки. Мы все как один избираем Вас нашим руководителем – Генеральным секретарем ЦК ВКП(б). Другого решения быть не может.

Вот, как?

Ну, тогда я вам сейчас устрою!

Заодно и время протяну до появления Лаврентия Павловича…

Да где же он, в конце то концов?

Что это за «срочный вызов» такой – ради которого можно забыть про наш заговор?!

В первый раз после «попадалова» пожалел, что в этом мире отсутствует сотовая связь.

Подняв руку и дождавшись когда утихнет:

– Товарищи! Такие вещи с кондачка не решаются, поэтому предлагаю отложить этот вопрос до завтра. Подумайте, созвонитесь до первичных партийных организаций и посоветуетесь с товарищами на местах, а завтра вновь соберёмся и поставим вопрос об моей отставке с поста Генсека на голосование. Ну а пока прошу выслушать ещё одно моё предложение…

Немного пошумели, но потом притихли с любопытством на лицах: мол, что ещё выдумает?

И я не обманул ожиданий:

– Товарищи! Мне и товарищам из Политбюро приходится решать множество вопросов – в которых мы недостаточно компетентны. Поэтому предлагаю создать Президиум при ЦК ВКП(б), в которое назначить следующих товарищей…

Все эти товарищи – наркомы или просто крупнейшие технические руководители из плеяды так называемых «сталинских выдвиженцев». Перечислив двадцать пять фамилий, я предложил:

– …И придать им статус кандидатов в члены Политбюро, нынешних списком переведя в полноценные «члены». Кто «за» – прошу голосовать.

Слышу за спиной удивлённые шёпотки:

– Кто составил этот список?

– Клянусь, что я никакого отношения к этому не имею. Сталин даже не спрашивал моего совета или мнения.

Первым задрав свою руку, я получил полный «кворум».

Партноменклатура была так напугана возможным уходом Сталина с поста Генсека, что палец даю на отруб – единогласно проголосовала бы и за легализацию однополых браков…

Да, что там!

…Они бы тут же первыми бы и бракосочетались и, не исключено – что и прямо в зале и тотчас перетрахались.

Хотел было пока прёт пруха – переименовать ВКП(б) в КПСС, что проделал Реципиент на «реальном» XIX съезде… Но с этой аббревиатурой у меня связаны только негативные ассоциации, поэтому не стал.

Да где же в конце концов Берия?!

Ладно, первый этап «Операции «Ы»» можно и без него провести – силами Власика и Косынкина. А там глядишь подтянется, ибо второй этап – начнётся завтра.

План мой был довольно прост и незатейлив, как ковидный чих.

По собственному опыту знаю: всё гениальное – как правило примитивное.

Не захотели по-хорошему – будет вам по-плохому!

Прямо сейчас, забиваю Политбюро «стрелку» в своём кремлёвском кабинете. Потом Берию вызывают к телефону, а возвращаясь он заявляет, что среди них – иностранный шпион и приводит неопровержимые доказательства. Кто именно – неизвестно, но кто-то без вариантов – «крот».

В связи с этим обстоятельством, все мои соратнички вплоть до «выяснения» – помещаются под домашний арест, с приставлением к ним стражи.

После этого, на следующий день – плотно работаем со съездом. Если снова меня «прокатят» при голосовании (а так оно и будет), даю время ещё сутки подумать…

…Но уже прямо на «рабочем месте», а не в гостиничных номерах!

То есть из зала уже не выпускаем – ни еды, ни питья, ни возможности сходить в туалет. Уверен: более чем трое суток они не продержатся и, не в пример проще будет отмыть помещение от их дерьма – чем ликвидировать последствия их дел.

А если и продержатся, не беда.

Тем временем, я провожу через Верховный Совет кое-какие реформы – после которых мне на решения Съезда будет насрать.

Учитывая все процедуры, десять дней и это уже будет совершенно другая страна!

За которую будут сражаться – не только потому, что это Родина – но и…

…Потому что!

***

Сделав на прощанье Съезду «ручкой»:

– До завтра в это же время, товарищи!

Выхожу из-за трибунки и направляю стопы на выход. Сейчас я выйду, подожду соратничков и предложу им пройти в свой кабинет.

За дверьми зала заседаний явно нервничающий Власик.

Я с ходу, чуть ли не за грудки его хватая:

– Где Берия?

Тот с явно бледнеющим лицом:

– Не могу знать, товарищ Сталин! Дома его тоже «потеряли»: выехал по звонку и пропал… И в Наркомате ничего не знают.

Мда… Видно что-то случилось…

– Тогда вот что, Николай Сидорович. Промедление смерти подобно! Найди Косынкина и, от моего имени дав приказ Коменданту Кремля – действуйте.

Власик развернулся и чуть ли не припрыжку побежал. Тут выходят мои соратнички и сразу подозрительно кучкуются.

Глядя в спину удаляющегося Начальника моей охраны, Молотов:

– Коба! Нам надо срочно с тобой поговорить. Давай пройдём в твой кабинет.

Оба-на!

«Получается, не я «забил стрелку», а мне!».

Что-то явно пошло не так…

Стараясь принять вид как можно более невозмутимый, делаю приглашающий жест рукой:

– Ну, что ж… Раз срочно – то давайте пройдёмте, товарищи.

***

В моём «послезнании» информации – почти нуль, но Поскребышев и особенно Власик меня очень хорошо – с рисованием рисунков и черчением схем, заочно ознакомили с расположением важнейших объектов Кремля, поэтому я уверенно шёл впереди.

Кремлёвский кабинет Сталина находился на втором этаже Сенатского корпуса, прямо над его кремлёвской же квартирой.

Через секретариат (вотчину Покрёбышева) прошли в комнату охраны – где остались мои «прикреплённые», затем собственно в сам кабинет.

Обстановка помещения полностью соответствовала моим представлениям: приглушающая шаги красная дорожка, обшитые дубовыми панелями стены, стол на котором ничего не было лишним – два телефона (прямой и с «вертушкой»), настольная лампа, чернильница с ручкой и графин с водой…

Ну и длинный «наркомовский» стол со стульями – для посетителей и совещаний, разумеется. Выпив подряд два стакана воды, ибо во рту было сухо как в кратере действующего вулкана, я на правах хозяина уселся во главу последнего, и:

– Ну… Давайте говорите, что там такого «срочного» стряслось: Черчилль решил вступить в компартию, Рузвельт – вернуть Аляску или Папа Римский – разрешить пидарасам жениться…

Однако, шутка юмора не зашла – никто даже не улыбнулся: все сидели как на похоронах.

Чуя что приближается северный полярный лис, я ударив по столу кулаком, гаркнул:

– НУ!? Всё равно ж узнаю – признавайтесь, что натворили?

Наконец, с трудом сглотнув – как будто жевал целый рулон стекловаты, рот открыл Ворошилов:

– Коба… Твой Василий поднял вооружённый мятеж…

Если сказать, что я изумился – это значит не сказать ничего:

«Ипать… Да это уже не альтернативная история – это параллельная Вселенная какая-то».

Стоя не только больше «влезает» – стоя лучше думается. Поэтому я встав, взял со стола Реципиента трубку и вертя её в руках, не спеша сделал пару кругов и остановился напротив Молотова:

– Я так понял что мятеж провалился? Успешный мятеж – называется как-то иначе.

Тот затряс головой:

– Известно лишь, что Василий с группой командиров и генералов учащихся в «Академии Генерального штаба имени Ворошилова», арестовал Берию.

Так как фамилия была произнесена без приставки «товарищ», я понял что дела ОЧЕНЬ(!!!) плохи…

Стараясь держать себя в руках:

– Какое отношение имеет мой Васька к «Академии Генерального штаба»? Где их пути с Лаврентием Палычем успели пересечься и, почему я как рогатый муж – узнаю об этом последним?

Калинин, тряся козлиной бородкой проблеял на последний вопрос… Мне показалось что с изрядной ехидцей:

– Опасаясь за твоё здоровье после «микроинсульта», Коба, мы решили, что так будет лучше.

Что называется – «моим же салом и мне же по мусалам».

– Хорошо… Тогда почему никто из Политбюро не поехал лично выяснить что происходит?

Молотов глянув на шикарнейшие наручные часы, явно не от отечественного производителя:

– Поехал товарищ Хрущёв. Скоро – с минуты на минуту, он вернётся и всё нам подробно расскажет.

И тут я понял, что дело обстоит ещё хуже, чем я даже опасался:

Ибо, где Кукурузник – там беда!

Ну, что оставалось делать?

– Харошо…, – сказал я, продолжая не спеша нарезать круги по кабинету, – давайте подождём товарища Хрущёва.

В принципе, ещё рано впадать в отчаяние. Мнится мне, что вместо Хруща Кукурузного – в кабинет «с минуты на минуту» заявится Власик с Корзинкиным, да бойцами полка кремлёвской охраны.

И тогда всё будет «тип-топ», пусть и без товарища Берии…

***

Так что же всё же случилось?

Видимо встревоженный слухами про арест отца Василий, сперва попытавшись дозвониться (а телефон на Ближней даче я лично отключил), поехал на Ближнюю дачу и увидел там подтверждение ходящих в народе слухов – блок-пост НКВД, не пустивший его к нему. Наговорив сперва сгоряча грубостей, Василий возвращается в Москву и обращается за помощью…

К кому…?

Остановившись, я недолго постоял пристально рассматривая лица членов Политбюро, затем двинулся дальше.

…Конечно же он знал всех соратников отца лично и мог обратиться хотя бы к Ворошилову.

Но он обратился к другу семьи!

Кто это?

Правильно – Никита Сергеевич Хрущёв, который в начале 30-х годов учился в московской Промышленной академии, где познакомился с Надеждой Аллилуевой – женой Сталина и матерью Василия, через которую и сделал столь стремительный взлёт во власть.

Друг матери (я в хорошем смысле этого слова), это обычно и друг её детей – друг семьи, короче.

Но что произошло дальше?

Чтоб ответить на этот вопрос, надо более внимательно приглядеться к этой исторической личности…

***

В голове у меня, калейдоскопом пронеслись отрывки «послезнания» про Никиту Сергеевича Хрущёва – про эту воистину – трагикомичную личность и, к его появлению – «картина маслом» была готова.

Обычно официальные историки, а вслед за ними российские обыватели из «хавающего пиала», представляют Никиту Сергеевича этаким придурковатым «волюнтаристом» и дурачком во вы… вши…

Да, как же её?

Во вывшиванке!

Но это не соответствует действительности от слова «вообще». В действительности, Хрущёв был матёрым «аппаратным бойцом», очень умным от природы человеком и прекрасным руководителем…

Иначе как бы он стал во главе СССР после смерти Сталина?

Чудес в политике не бывает, деточки!

Кроме того, Хрущёв был лично храбр не только как «подковёрный бульдог» – но и как человек. Например, дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Петров – рассказывал такой случай, свидетелем которого являлся:

«…Никита Хрущев, должен я вам сказать, был человеком не робкого десятка. В первый и последний раз я видел Никиту Сергеевича на Курской дуге, в 43-м. Вокруг рвались снаряды, а Хрущев как ни в чем не бывало бравой походкой шагал по передовой. За ним с портфелем в руке тащился его адъютант. Хрущев подходил к бойцу, благодарил за службу и вручал ему орден. Причем, чтобы сделать это, Никита Сергеевич был вынужден нагибаться, поскольку не каждому награждаемому приходило на ум выпрыгнуть из окопа и принять награду как подобает…».

«Простота» же Хрущёва – она сродни той, что хуже воровства.

Имидж простоватого, но старательного сельского паренька – служил ему отмычкой во власть. Никому и в голову не могло прийти, что «Микитка» мутит что-то своё – поэтому ему доверяли, его опекали, с ним делились сокровенными тайнами. Над ним подшучивали, на него смотрели свысока, к нему относились со снисхождением – как к умственно отсталому…

Наконец, Хрущёва ценили как отличного исполнителя.

Но никогда не относились всерьёз как к политику!

Но его лучшие качества проявлялись только тогда, когда он исполнял чьи-нибудь замыслы – в данном случае сталинские. Когда он брался воплощать в жизни что-то своё – происходила национальная катастрофа. Это – аксиома, как в математике про две непересекающиеся параллельные прямые, которую и доказывать нет необходимости – всё и так ясно.

Единственно, что ему не хватало, чтоб стать выдающимся государственным деятелем – так это воображения, что это разом переводило его в разряд тупых скотов.

Ведь чем отличается «Homo sapiens» от его четырёхрукого родственника по отряду приматов?

Прежде чем совершить какое-нибудь действие – человек, в уме воображает его последствия: то есть обладает абстрактным мышлением. У животных же эта особенность отсутствует напрочь.

Если бы у Хрущёва была бы хоть капелька воображения, он бы не разоблачал «культ личности» – а объявил бы себя учеником и верным продолжателем дела Сталина. Но так как он её не имел – то был попросту скотиной, хотя и незаурядно-доминантной в стаде таких же самцов как и он.

Зачем он это сделал?

Рационально это объяснить невозможно, а вот на уровне животных инстинктов – запросто. Безусловно, это была месть Сталину – за те годы, когда он был вынужден прикидываться дурачком. Ибо при отсутствии воображения, Никита Сергеевич был по-мещански мелочным, страшно злопамятным и мстительным…

Даже к мёртвым!

И Сталин, кстати, тело которого этот некрофил выкинул из Мавзолея – здесь не единственный пример. Ещё во время войны затаив злобу на начальника тыла Красной армии генерала Хрулева, он долго не давал разрешения его хоронить после смерти… Несколько дней покойный лежал в Доме Советской армии, пока эта мразь не дала команду его кремировать и похоронить в кремлёвской стене.

И случилось то, что случилось: после разоблачения «Культа личности» Сталина – посыпалась вся созданная им с таким трудом и с такими жертвами система… А новой – на замену ей, так и не было создано.

***

Так, так, так…

Прибегает, значит, «мой» Васька-балбес к «другу семьи» и, что?

При чём здесь командиры – учащиеся в Академии Генерального штаба РККА?

И вот здесь мы подходим к ещё одной очень интересной и малоизученной теме:

«Никита Хрущёв и советский генералитет».

До войны наш антигерой возглавлял компартию Украины, на территории которой располагалось три военных округа: Киевский «особый», Одесский и Харьковский. Первый из этого списка «особым» был не только по названию – но и по своей мощи и, главное – по влиянию в РККА. Это была «кузница кадров», в которой имели честь служить многие выдающиеся (и не очень) военноначальники – такие как генералы Антонов, Ватутин, Казаков…

И несть им числа!

…Небезызвестный Власов и «герой» Крыма генерал Козлов.

И конечно же, практически вся нынешняя верхушка РККА: Начальник автобронетанкового управления (АБТУ) – генерал-лейтенант Федоренко, Нарком обороны СССР – маршал Тимошенко и, генерал армии Жуков – метящий на должность Начальника Штаба РККА.

Спроста ли это?

Нет, такие назначения спроста не происходят!

Партийная организация имеет очень огромное влияние на воинские части и соединения, расположенные на подконтрольной территории и, главным образом – на их командный состав.

Мог ли такой умный человек как Хрущёв – пройти мимо такой возможности?

Я считаю, что нет!

Думаю, «наводить мосты» Никита стал во время «массовых репрессий»: ведь он входил в состав лиц наделённых возможностью решать – кому умирать у расстрельной стенки, а кому не только жить – но и делать головокружительную карьеру в РККА. Ну а затем «выживший» приглашался в гости, на охоту (возможно на «мальчишник» в баньку) или просто «на беседу», где ему как бы между делом объясняли – кому он обязан жизнью и карьерой.

Естественно, при таком «кастинге» Первого секретаря КПУ(б) – меньше всего интересовали профессиональные качества… Главное – способность помнить «добро».

Как это делалось, через кого?

Думаю, к Ворошилову у Хрущёва имелись какие-то подходы. Ну а потом, когда ему удалось каким-то образом «подсидеть» этого долгожителя на должности Наркома обороны и посадить в его кресло своего человека (маршала Тимашенко), всё вообще оказалось «на мази».

Ведь откуда на высших «стратегических высотах» взялся Жуков – обыкновенный командир кавалерийского корпуса?

Ведь точно таких же как он, в Красной Армии – десятки, если не сотни.

Впрочем, спросим у него самого:

« – На Халхин-Гол я поехал так, – мне уже потом рассказали, как это все получилось. Когда мы потерпели там первые неудачи в мае – июне, Сталин, обсуждая этот вопрос с Ворошиловым в присутствии Тимошенко и Пономаренко, тогдашнего секретаря ЦК Белоруссии, спросил Ворошилова: „Кто там, на Халхин-Голе, командует войсками?“ – „Комбриг Фекленко“. – „Ну а кто этот Фекленко? Что он из себя представляет?“ – спросил Сталин. Ворошилов сказал, что не может сейчас точно ответить на этот вопрос, лично не знает Фекленко. Сталин недовольно сказал: „Что же это такое? Люди воюют, а ты не представляешь себе, кто у тебя там воюет, кто командует войсками? Надо туда назначить кого-то другого, чтобы исправил положение и был способен действовать инициативно. Чтобы не только мог исправить положение, но и при случае надавать японцам“. Тимошенко сказал: „У меня есть одна кандидатура, командир кавалерийского корпуса Жуков“. – „Жуков... Жуков... – сказал Сталин. – Что-то я помню эту фамилию“. Тогда Ворошилов напомнил ему: „Это тот самый Жуков, который в тридцать седьмом году прислал вам и мне телеграмму о том, что его несправедливо привлекают к партийной ответственности“. – „Ну и чем дело кончилось?“ – спросил Сталин. Ворошилов сказал, что выяснилось – для привлечения к партийной ответственности оснований не было... Тимошенко сказал, что я человек решительный, справлюсь». 

«Картина», как говорят в Одессе – «маслом»!

Хотя конечно, Георгий Константинович – что-то в этой истории «насвистел» по своему обыкновению. С Ворошиловым то всё в общем-то понятно… Но с чего бы это вдруг Сталин в 1939-м году советовался с Тимошенко по кадровым вопросам?

Кто он такой?

Командующий войсками Киевского особого военного округа, в звании командарма 1-го ранга?

А почему тогда не с Мерецковым – командующим Ленинградским военным округом?

Почему не с маршалом Будённым – командующим «парадным» Московским военным округом? Неужели Семён Михайлович был не в состоянии порекомендовать инициативного командира-кавалериста – способного «надавать японцам»?

Или дело обстояло ещё хуже – чем я даже себе это представляю?

Тимошенко и Жуков, это как говорится – уже «хрестоматия». Но посмотрите на карьеру генерала Михаила Кирпоноса: в декабре 1939-го года он был назначен на должность командира стрелковой дивизии, 14 января 1941-го года – на должность командующего Киевским Особым военным округом.

Как бы сей «стратег» не геройствовал на Советско-финляндской войне, такой «вертикальный» взлёт невозможен без супермощного «толкача».

Кто им мог быть?

Сталин?

Нет ни одного свидетельства, что они хотя бы были знакомы лично…

А вот Хрущёв через «своего» наркома обороны – тот вполне мог.

Итак, что мы имеем на начало 1941-го года?

Свои люди во главе Красной армии, свои люди во главе самого мощного военного округа страны…

Как-то подозрительно, не правда ли?

И вот теперь на засыпку:

Для чего всё это делалось?

За просто так, что ли?

Так «за просто так» и прыщ не вскочит – это даже ребёнку известно. «Ты – мне, я – тебе» – вот основа основ практически всех людских взаимоотношений, особенно в политике. А бескорыстная дружба или любовь – бывает только в женских романах.

Итак, двух мнений быть не может: Никита Сергеевич Хрущёв опираясь на лояльных ему генералов – однозначно готовил государственный переворот ещё в 1941-ом году!

Если принять эту версию за рабочую, то можно легко объяснить очень многие странности творящиеся в РККА перед войной.

«Какие будут ваши доказательства?».

А какие доказательства нужны?

Записка от Хрущёва Жукову: «Давай мочканём Сталина», что ли?

Это только в девственно чистых от мыслей головах обывателей, заговорщики пишут длинные списки своих сообщников, заранее составляют план переворота и заранее делят «портфели». В действительности же, все успешные перевороты происходят по этой схеме: сперва «вверх» на руководящие посты продвигаются свои люди, а потом при первом же удобном случае:

– Слухайте, хлопци! Есть одна тема…

То есть генералы – участники предполагаемого госпереворота – до поры до времени и, знать не знали о готовящемся событии и уготованной им роли в нём. Три-четыре «посвящённых в детали» – этого вполне хватает.

Думаю, в «реальной истории» совершить государственный переворот Хрущёву помешала война – перетасовавшая его генеральскую «колоду карт» своей костлявой рукою. После войны опять же: «иных уж нет, а те далече!». Жуков, например, побывал в командующих Группой советских войск в Германии, откуда пойманный на мародёрстве – был опущен до Одесского военного округа, а затем вообще задвинут на Урал. Время Никиты Сергеевича пришло лишь после смерти Сталина, когда его «осиротевшие» соратнички – по простоте душевной позволили ему собрать воедино свою генеральскую клику и, после убийства теми Берии – совершить государственный переворот, возведя того на вершину власти.

Кто был в той самой хрущёвской «генеральской клике»?

А посмотрите на тех лампасников, чья карьера после его прихода к власти – резко скаканула вверх и всё будет ясно.

***

Это-то понятно, но что произошло только что?

С уверенностью в 99,99 процентов о данной ситуации можно сказать следующее:

После нежданно-неожиданного ареста Тимошенко, Жукова, Павлова и прочих, Хрущёв решил было что всё пропало – его генеральская мафия разгромлена. Затем неожиданный вызов в Москву – на с бухты-барахты объявленный съезд ВКП(б). С максимальной быстротой прилетев, он узнаёт от коллег по Политбюро, что Сталин не только подал в отставку со всех постов – но исчез «из зоны доступа»… То есть он не появляется в Кремле, не отвечает на звонки и никого не принимает.

В «верхах» сумятица, в народе разброд и шатания – то ли Вождь заболел, то ли он уже умер, а может…?

«Тссс! Только никому не говорите: Берия арестовал Сталина и хочет сам на трон усесться».

У нас в России по скорости распространения – подобные слухи опережают даже радиоволны!

Среди генералов паника: после ареста Тимошенко и «К», все лампасники опасаются повторения 1937-го года…

И Никита Сергеевич понял – другого шанса не будет!

И решил действовать по правилу «пан или пропан».

Исполнители есть – это его «второй эшелон»: выдвинутые им на повышение командиры из Киевского военного округа – учащиеся в Академии…

Но кто возглавит мятеж?

Самому как-то «не комильфо» – хотя бы на первых порах, а те кто мог бы отдать войскам приказ и, повести их за собой – Тимошенко и Жуков – сидят в подвале на Лубянке.

Что делать?

И тут прибегает весь в слезах и соплях сын Сталина – Васька-лейтенант:

«Помоги, дядя Никита – кровавая гэбня отца арестовала!».

Здесь надо обязательно пояснить: в СССР тех лет, успешный мятеж мог произойти только «ЗА(!!!)» товарища Сталина. Тот, который «против» – был бы обречён на сокрушительное фиаско ещё на стадии смелых замыслов.

А здесь как раз такая ситуация!

И Никита Сергеевич поняв что другого такого шанса у него уже не будет – от слова «никогда», собирает «своих» слушателей из Академии Генерального штаба:

«Слухайте, хлопци! Есть одна тема…».

Ну а дальше – цепная реакция: один взбесившийся пёс кусает и заражает бешенством десятки, а то и сотни своих собратьев…

Да и кто откажется помочь сыну самого Сталина, спасти «Вождя и учителя» из рук «кровавой гэбни» и, заодно власть трудящихся и дело великого Ленина?

А может, это какая-то проверка «на вшивость»?

И вызвав по какому-нибудь (возможно самому пустячному) поводу Наркома НКВД, Василий со товарищи его арестовывают…

А дальше что?

А дальше им терять уже нечего – только вперёд!

Так, так, так…

А какова при таком раскладе судьба товарища Сталина? То бишь моя судьба в его тушке тела?

Скорее всего незавидная: живой он Хрущёву не нужен.

Это будет напоминать свержение Лжедмитрия I во времена первой Смуты: бояре подняли народ во имя защиты того от ляхов – якобы намеревавшихся его извести… В итоге же оказался убит сам «истинный Димитрий», а царём стал Василий Шуйский – который всё это и затеял.

Итак, мы имеем редчайший случай в мировой истории: заговор против заговора и оба за товарища Сталина!

Мне аж до жуткой жути интересно стало: какой же из них победит?

***

Время шло, но ни Хрущёв со своими генералами, ни Власик с Косынкиным и бойцами полка кремлёвской охраны – не появлялись. И если задержку первого ещё можно объяснить, то…

…То надо посмотреть голой правде в её бесстыжие зенки: мой заговор потерпел сокрушительное фиаско.

Так, что?

Финиш?

«Game over» и впереди меня вновь ждёт «чёрный тоннель» со светом впереди?

Новое «вселение» и, вполне возможно в этот раз – в что-нибудь очень нехорошее, раз я не справился с «предыдущем заданием»?

На меня нахлынула волна жутчайшей паники:

НЕТ!!!

Правда я тут же взял себя в руки и стал размышлять.

«Так, так, так… А что там у нас в активе, какая «соломинка»?».

Любой переворот должен быть легитимизирован – чтоб не выглядеть слишком уж открыто узурпацией власти. Большевики в октябре 1917-го года проделали это на проходившем параллельно с переворотом (революцией) Съезде Советов…

Меня вновь бросило в жар:

«Сцука, ведь я же сам эту возможность ему предоставил – инициировав сразу два съезда – партийный и Советов!».

Нет, ты не Сталин – ты лох конкретный!

А если ещё подумать?

Так, так, так…

В заговоре Кукурузника имеются некоторые обнадёживающие моменты.

Первый момент: кроме армии, Хрущёву необходимо взять под контроль Наркомат внутренних дел – НКВД. Ведь, тупо арестом его наркома – Лаврентия Павловича Берии, здесь не обойдёшься… Ведь ещё остались его заместители.

Значит, что?

Значит, надо поставить во главу этого грозно-всесильного – обладающего весьма значительными вооружёнными силами ведомства, своего человека. А это сделать без официального решения Политбюро ЦК ВКП(б) – никак невозможно. Стало быть Хрущёв сейчас сюда явится и приводя неопровержимые доказательства и самые убедительные аргументы – начнёт «уговаривать». И возможно сделает это так, что члены Политбюро и даже сам товарищ Сталин – не смогут ему отказать.