Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

Так, так, так…

Напрягши «послезнание», вспомнил:

Как признаётся сам Жуков в своих «Размышлизмах…», только после войны он обнаружил, что у него – как Начальника Генерального штаба РККА, нет своего командного пункта с надёжным бункером – где можно было бы не только пересидеть авианалёт, но и продолжать управлять войсками. Только когда «гром грянул», во дворе Генштаба начали «что-то копать», но не успели до начала авианалётов Люфтваффе на Москву.

Когда начались бомбардировки столицы, работники Генштаба скрывались от бомбежек на станции «Белорусской»: там размещался командный пункт, а оставшееся место на перроне занимали рядовые жители Москвы. Каждый вечер офицерам Генштаба приходилось собирать все материалы и ехать к Белорусскому вокзалу, а утром – обратно. Несколько лучше устроились связисты: они оборудовали пункт связи в специальном поезде, стоящем в тупике за станцией.

Вот такие у нас были «стратеги», вот такая была подготовка к войне…

Что тогда что-то говорить об более низовом уровне?!

Согласно же моему «послезнанию», Сталин же задумался об нечто подобном давно – ещё задолго до войны. У него этих бункеров было два, во время войны добавился ещё один – под Ближней дачей в Кунцево.

Конечно, на эту тему у меня лишь какие-то разрозненные отрывки информации: ведь всё что находится в Кремле, над Кремлём и под Кремлём и рядом с Кремлём – до «тех пор» страшно засекречено. Но вроде бы дело происходило так:

В проекте второй очереди московского метро, между станциями «Театральная» (в те времена «Площадь Свердлова») и «Маяковская» – была станция «Советская» под Советской площадью. Но когда уже прорыли изрядной длины тоннель, метростроевцы наткнулись на очень сложный в гидротехническом отношении слой – изобилующий так называемыми «плывунами».

«Плывун» – это насыщенный водой мелкий, или даже пылевидный песок с примесью органических веществ –  способный оплывать и растекаться при прохождении через него подземных сооружений.

Тоннель пришлось бросить, а чтоб не пропали вложенные средства – в уже вырытом участке устроили бункер для Сталина и бомбоубежище для партийной элиты и членов Советского правительства.

Но видимо что-то не устроило и, перед самой войной – для Сталина, руководства партии и правительства был возведён другой бункер – под строящимся «Центральным стадионом СССР имени И.В. Сталина». Это место и стало запасным командным пунктом Верховного главнокомандующего во время Великой Отечественной войны, а тот что под Советской площадью – отдали Московскому штабу Гражданской обороны.

Наконец уже во время войны, был возведён третий бункер – под Ближней дачей, про что я уже рассказывал.

Однако, согласно другой инфы – ни сам Сталин, ни члены «ГКО», ни представители Ставки Верховного Главнокомандования – этими сооружениями не пользовались. Есть свидетельства многочисленных очевидцев (в числе которых сам(!) Жуков) что в бункер для Верховного Главнокомандующего была превращена станция «Кировская», после эпохи гласности переименованная в «Чистые Пруды». Именно там Сталин встретил 21 июля 1941 года первый авианалет на Москву, там же до конца войны находились отделы Генерального штаба и войск московской ПВО – для чего перрон отгородили от любопытных глаз фанерной перегородкой, а поезда шли не останавливаясь.

Так кому верить?

Я никому и не верил, а вместо этого недоумевал: да как же так?

Даже если инфа про эти три сталинских бункера верна – неужели в самом Кремле не было хотя бы простейшего бомбоубежища?

Ведь это сколько времени руководству страны надо до площади Советской «пилить», не говоря уже про «Центральный стадион»…

И на чём?

Ведь в самом Кремле станции метро нет.

И это в стране, буквально помешанной на гражданской обороне?

Посмотрите хотя бы «Золотой теленок» Ильфа и Петрова, где Великого комбинатора – выловили во время учений ГО, надели противогаз, положили на носилки и как поражённого ОВ отнесли в морг… От чего он потом и сбежал в Румынию, где был неправильно понят и депортирован назад – в управдомы.

Да не может такого быть!

И я оказался прав.

Николай Сидорович Власик (да пусть свет в конце тоннеля будет для него вечен!) без напоминания просветил меня в тайны кремлёвских подземелий²⁷.

Строить бункер для высшего советского руководства начали ещё в начале 30-х годов, даже ещё прежде чем стали подумывать об метрополитене.

И кстати, да: первая станция московского метро и должны была начинаться из-под Кремля – связывая его в частности с проектируемым Дворцом Советов на месте взорванного храма Христа Спасителя…

Но потом что-то пошло не так.

Впрочем, обо всём по порядку.

К 1936-му году всё было практически готово: кремлёвский бункер находился на глубине тридцати с небольшим метров (высота современного десятиэтажного здания) и имел двухуровневый блок с помещениями прямого назначения – отдельные кабинеты для руководства, зал для совещаний на 750 мест, узел связи, помещения для отдыха, санузлы и вспомогательными помещениями обеспечения – машинный зал с двумя дизелями и фильтро-вентиляционными установками, склады и прочее.

В бункер вели два входа в виде лестничных маршей в трёх уровнях с герметично закрывающимися стальными дверями на каждом:

Первый вёл из Сенатского дворца, в котором располагалось правительство СССР – Совет народных комиссаров, Всесоюзный центральный исполнительный комитет (ВЦИК), кабинет и квартира Сталина и, многая, многая, многая…

Второй вход вёл из Большого кремлёвского дворца, где проводились съезды, заседал Исполнительный комитет Верховного Совета и проживали семьи многих кремлёвских «небожителей» – в частности Ворошилова и Кагановича.

Кроме того, имелась лифтовая шахта в Мавзолей – для срочной эвакуации мумии Ильича в случае «фарс-мажора».

Но это всё ещё фигня!

Самой большой и мало кому известной тайной было то, что имелся отдельный бункер для Сталина – в точности напоминающий его кремлёвский кабинет, разве что без окон. Он находился несколько выше (всего пятнадцать метров вглубь недр) и, в стороне от основного бункера – прямо под Сенатским дворцом.

До «попадалова», мне как-то попадалась инфа, что якобы под кабинетом Сталина найден подземный ход…

Вот это оно и есть!

Но только не под кабинетом – он на втором этаже, а под квартирой.

По задумке, при объявлении воздушной тревоги, предпочитающий трудиться по ночам Вождь всего трудового человечества – мог взять папки с документами, через квартиру спуститься в бункер и, продолжать там работать как ни в чём не бывало.

Почему же Верховный Главнокомандующий не воспользовался во время Великой Отечественной Войны столь великолепным сооружением?

Власик успел просветить меня и на этот счёт.

С первых же лет возведение кремлёвского бункера превратилось в долгострой.

Во-первых, в его строительстве могли принимать участие только особо проверенные – специально отобранные люди, а их оказалось не так уж и много – что сказывалось на темпах.

Во-вторых, обнаружилось такое же естественное препятствие, как и при возведение станции Советской московского метрополитена – сложный в гидротехническом отношении грунт, насыщенный плывунами. По этой же причине не обломилось построить станцию метро внутри Кремля: после экспертизы грунтов проектировщики – отказались от этой затеи ещё на стадии смелых замыслов.

Такая же проблема, кстати – грунтовые воды, преследовали и строителей «Фюрербункера» в Берлине. Из-за чего он располагался сравнительно неглубоко и не имел даже канализации. Ну а наши то строители – не привыкшие отступать перед законами матушки Природы, а побеждать их – всё же довели дело до конца.

Но имелись и кое-какие нюансы…

Из-за последнего обстоятельства, фаза строительства – плавно перешла в состояние перманентного капитального ремонта этого сооружения. Со стен постоянно текло, с потолка капало, постоянно работали насосы откачивающие воду. То и дело случались прорывы – нередко сопровождаемые затоплениями отдельных помещений с человеческими жертвами. Не помогла даже технология, разработанная при возведении фундамента Дворца Советов – закачка в грунт жидкого гудрона.

В общем, по всей вероятности – бункером просто не рискнули воспользоваться. А потом его видимо стало не до него, сооружение затопило и все про него забыли.

Хотя, фиг его знает!

Всей правды мы никогда не узнаем – это однозначно.

***

В общем, решение созрело мгновенно:

– Есть съезд – есть проблемы. Нет съезда – нет проблем! Соберём Президиум Центрального комитета – закон о нём должен выйти уже завтра и, всё оформим как надо. Как нам(!) с тобой надо, Никита Сергеевич.

Хрущёв недоверчиво:

– «Нет съезда – нет проблем», с этим я согласен. Но куда он денется? Не может же полторы тысячи человек – ни с того ни с чего исчезнуть, как в воду кануть?

Менторским тоном, я:

– «Ни с того ни с чего» – действительно не могут. А вот если предварительно хорошенько подготовиться…

Я рассказал ему предварительный набросок плана и, тот аж опизд…

Хм, гкхм…

…В общем, очень Хрущёву мой план понравился – даже он внёс в него кое-какие коррективы, за исключением отдельных моментов:

– Среди депутатов есть мои люди.

Он видимо имеет в виду секретарей обкомов и горкомов из Украины.

Пожимаю плечами:

– Всех или никого – иначе к нам с тобой появится очень много вопросов: если не от наших современников – так от потомков… А оно нам с тобой надо? Мои люди там тоже есть и чё? Новыми людьми обзаведёмся – такого «добра» на букву «г» в стране пока хватает. А если не будет хватать – бабы ещё нарожают.

Тот по-бычьи упрямо:

– Всего два человека. Я им дам поручение перед съездом и они туда просто не явятся.

– И кто такие?

Называет мне фамилии совершенно незнакомых мне по «послезнанию» партократов.

Подумав, я:

– Тогда, что таким же макаром выдерни со съезда и моих людей. Их тоже двое: Щербаков и Пономаренко.

Хрущёв кивает:

– Хорошо, сделаю.

Протягиваю ему руку:

– Так что, Никита Сергеевич? По рукам?

Тот сжав её своей «клешнёй», как тисками:

– По рукам!

Задержав рукопожатие, глядя ему в глаза:

– Туда же и товарища Берию спишем, Власика и остальных – убиенных твоими орлами… Кстати, а Поскрёбышева часом не вальнули?

– Нет, я приказал его не трогать – пригодится.

Заявляю со сталью в голосе:

– Вот это правильно: без этого ходячего архива скрещённого с арифмометром – тебе управлять партией, а мне страной – будет невероятно трудно. Ещё мне нужен Косынкин – начальником охраны вместо Власика.

Буквально через мгновенье:

– Как хочешь.

– Кстати, я черкану записки Поскрёбышеву и Косынкину – передай им, не забудь.

Настораживается:

– Что в записках?

– Что отныне мы с тобой, Никита Сергеевич – одна команда.

Встаю с ванны и знаком даю понять, чтоб тот освободил унитаз:

– Что-то засиделись мы с тобой. Давай ещё по разу пописцаем и вернёмся к нашим(!) товарищам в столовой.

Перед тем как выходить из туалета, Хрущёв протянул ладонь и вежливо – но требовательно:

– А пистолетик то отдай, Иосиф Виссарионович!

– Не доверяешь?

– Доверяю, но пистолетик на всякий случай отдай.

В принципе, оружие про которое знают враги – практически бесполезное.

Пожав плечами, вынимаю из кармана «ТК» и кладу ему на ладонь:

– Вернуть потом не забудь, Никита Сергеевич – имущество как-никак казённое.

Тот враз почему-то повеселев:

– Ну а это уж непременно – мне чужого добра не надо!

В принципе, после гибели Берии – это был бы самый идеальный вариант в Великую Отечественную Войну… Я – мозговой центр, а гиперактивный, суперэнергичный Хрущёв – исполнитель, ездящий по заводам и фронтам и «строящий» производителей военной техники и оружия и, генералов. Ибо в подавляющем большинстве своём, наш чиновник и военноначальник – «птица» странная: пока его не пнёшь – он не полетит.

Мне даже явственно привиделась такая «няшная» картинка:

Никита Сергеевич стучит туфлёй по столу в штабе у Конева и, брызгая биологической жидкостью – орёт на оленей в синих штанах с лампасами:

«Пидарасы!!!».

Мда… Но что-то мнится мне, что из-за его точно таких же – гипертрофированных политических амбиций, наше с Никитой Сергеевичем сотрудничество не заладится.

Значит, его надо как-то…

«Того»!

Уконтропопить.

А как это сделать при таком раскладе?

Ну, это уже вопрос больше технический…

***

Когда проходили через спальню, которая в данный временной промежуток являлась и рабочим кабинетом на Ближней даче, я написал записки своим оставшимся в живых сподвижникам: мол, так и так – слушайтесь во всём товарища Хрущёва и всё будет у нас хорошо.

В малом зале нас встретила Валентина Васильевна и подозрительно поочерёдно на обоих глядя:

– Во! А что вы так долго в туалете делали?

Поцеловав её в щёчку:

– Дорогая, это совсем не то – про что ты подумала!

– А чё я могла подумать, если два мужика в туалете целый час сидят?

– Ну… То, что мы ведём переговоры в стиле «без галстуков».

Не понял – шутя или всерьёз, она:

– Так «это» у вас «так» теперь называется?

Хрущёв краснеет девицей красной, а я начинаю раздражаться:

– У кого это «у нас», ты на что намекаешь? А не кажется ли тебе, дорогая, что ты стала слишком много пи…

«Пи, пи, пи…».

Вообще я считаю, что небольшие скандальчики с матерками – только укрепляют семейные отношения.

И, оказывается, считаю не зря – Валентина Васильевна тут же пошла на попятную:

– Ну переговоры – так переговоры, чё сразу истерику закатывать?

И напоследок окинув ревниво-недоумённым взглядом Хрущёва, мол: «и что он в нём нашёл?», – пригласила в столовую:

– Идите чай пить, «переговорщики туалетные» – я уже в третий раз самовар разогреваю.

Затем уже в малой столовой, где товарищи командиры тоже избегали смотреть в нашу сторону, при Хрущёве я позвонил профессору Виноградову и сославшись на улучшающееся здоровье, отменил вечерний визит:

– Да нет, профессор: ничего не случилось, всё нормально. Просто хочу хорошенько выспаться перед завтрашним днём…

Только его не хватало подписывать на эти разборки.

– …А вот завтра вечером обязательно приезжайте, буду ждать. Хм, гкхм… Предварительно созвонившись, конечно.

Затем, Хрущёв позвонил своим архаровцам и вызвал мой персональный автомобиль. Попив чай, мы все вместе поехали на блок-пост – где я получил назад свой «Паккард», персонального шофёра Удалова и свою шинель с шапкой.

Про «прикреплённых» я не стал спрашивать – и так всё ясно, что душу лишний раз бередить?

Водитель Удалов Павел Осипович спросил, тревожно косясь на Хрущёва и его компанию:

– Что происходит, товарищ Сталин?

Положив руку на плечо и смотря в глаза:

– Происходит то, что и должно происходить. Успокойтесь, пожалуйста, Павел Осипович.

Замечаю, что бойцы-стажёры на блок-посту тоже тревожатся – автоматы сняты с предохранителей. Оно и понятно: «шила в мешке не утаишь».

Ерофеев:

– Товарищ Сталин! Вам товарищ Власик не звонил? Где он? Почему его с Вами нет? Где вторая машина охраны? Может, случилось что?

Доброжелательно улыбаясь:

– Ничего не случилось, всё нормально. Товарищ Власик сейчас занят одним важным и срочным делом по моему поручению. Он недавно звонил мне и передавал вам, чтоб вы стойко переносили все тяготы службы и, не теряли бдительности ни на минуту.

Однако, вижу – мои слова не успокоили, а как бы даже не наоборот…

Коротко и без особых церемоний попрощавшись, пожав друг другу руки, мы разъехались: Хрущёв с подполковником-танкистом за рулём «ЗИС-101» поехали в Кремль готовится к завтрашнему «мероприятию», я с генерал-майором Малиновским и неизвестным мне пока полковником на «Паккарде» – обратно на Ближнюю дачу.

***

Оставшееся «до отбоя» время, провели всё компанией в зале и провели в общем-то, очень содержательно.

Я беседовал, а Светка получив моё молчаливое разрешение напропалую кокетничала с обоими командирами, пудря им мозги… Ведь в конце-концов, девушке надо где-то набираться опыта в таких важных для её будущего делах?

Оставшись наедине когда они выходили покурить, я подсказал ей с пяток «верных» приёмов обольщения – когда-то на мне самом испытанных. Но предупредил с оттенком доверительности, что настоящие мужчины – не ценят всё легко доставшееся и, особенно – легкодоступных женщин:

– Мы, мужики – по своей природе охотники. И чем больше за какой-нибудь «птичкой» по лесу бегаешь, чем больше при этом мозолей на ногах натрёшь и больше шишек на лбу набьёшь – тем «вкуснее» она потом тебе кажется. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю, не маленькая уже…

Бурчу по-стариковски:

– Все вы «не меленькие», а потом – хоп: «Папа, я беременна!».

– ПАПА!!!

Заодно узнал Ф.И.О. полковника.

Им оказался Андрей Гречко – также будущий маршал Советского Союза и министр обороны…

Хотя уже вроде привыкнуть должен, но всё одно охреневаю:

Да, похоже против меня – осознанно или нет, весь так называемый «Маршальский выпуск» Академии Генерального штаба РККА!

Поднимаю глаза к небесам:

«Не, ну за что, а…?».

Немного побеседовав с обоими будущими маршалами и поняв, что наша оборона – крепка как никогда, оставил их в качестве наглядного пособия на растерзании дочери Реципиента, а сам подошёл к вяжущей что-то шерстяное Валентине Васильевне. Некоторое время за ней с любопытством понаблюдав, негромко попросил одолжить мне «лишнюю» вязальную спицу.

Вопрошает недоумённо-подозрительно поглядывая, мол – «чудит что-то сегодня муженёк:

– Тебе зачем?

– Ну, как тебе сказать… Хочу свою трубку почистить.

Удивляется призело:

– Ты ж бросил курить?

– Ну… Это не говорит о том, что трубку не надо чистить.

Фыркнув, протягивает:

– Вечно выдумываешь всякую ерунду…

Уходя, я:

– Я пока в ванной помоюсь, если что.

Поднимает глаза и дюже заинтересованно, с огоньком в глазах:

– Спинку потереть?

– Нет, в этот раз я сам…

Получив «лишнюю» вязальную спицу, я пошёл в спальню и, из довольно-таки приличной коллекции курительных трубок – порой на вид самых замысловатых, выбрал одну – с сравнительно длинным прямым мундштуком. Здесь же в шкафчике, на полке моей благоверной, я давно заприметил маникюрный набор: пилочки, кусачки и всякая им подобная хрень.

Осталось только запереться в санузле и совершить небольшой апгрейд…

Глава 7. «А город подумал – ученья идут...».

Маршал А. Е. Голованов:

«Сталин был человеком не робкого десятка. Когда я работал у Орджоникидзе, мне довелось присутствовать на испытаниях динамореактивного оружия, созданного Курчевским, предшественником создателей знаменитой «катюши». У Курчевского была пушка, которая могла стрелять с плеча. На испытания приехали члены Политбюро во главе со Сталиным. Первый выстрел был неудачным: снаряд, как бумеранг, полетел на руководство. Все успели упасть на землю. Комиссия потребовала прекратить испытания. Сталин встал, отряхнулся и сказал:

– Давайте еще попробуем!».

Иосиф Виссарионович Сталин. Заметки на полях проекта конституции 1936 года:

«Чем проще решение, тем сложнее последствия».

В. И. Ленин:

«Вам не по душе это варварство? Не прогневайтесь – отвечает вам история: чем богата, тем и рада. Это только выводы из всего, что предшествовало».

Сегодняшний денёк обещает быть тяжёлым и вполне возможно – последним в моей карьере попаданца. Но почему-то у меня, с самого детства всегда было так: чем ближе и сильней грозящая опасность – тем сильней кураж, психика такая – тут уж ничего не попишешь. Встав спозаранку я отправил Валентину Васильевну на кухню, а сам – после выполнения всех положенных в начале дня гигиенических процедур, конечно, мурлыкая весёлые матершинные песенки, начал собираться на XIX съезд Всесоюзной Коммунистической Партии, в скобках – «большевиков».

Где должна будет произойти, так сказать – «перезагрузка», если мне, народу и стране повезёт, конечно.

Ну, а если нет…

Я сделал всё что смог, а «мёртвые бо срама не имуть»!

Выйдя в Большой зал разбудил кемаривших командиров:

– Вставайте, товарищи, нас ждут великие дела!

Генерал Малиновский вставая с дивана и потягиваясь, посмотрев на часы:

– Так рано же ещё?

– Кто рано встаёт – тому Маркс даёт!

– И Энгельс, – поддержал тот меня, – догоняет и ещё раз даёт.

– Вот, вот! Так что застегните портупею и вперёд, генерал. Если, конечно, хотите стать маршалом…

И направился в Малую столовую, напевая:

– «Как надену портупею –

Всё худею и худею…».

Особенно не засиживаясь, легко позавтракали и перед тем как выехать, Малиновский созвонился с Хрущёвым и, переспросил, уставившись на меня:

– Никита Сергеевич спрашивает: «Почему так рано?».

– Передай ему: «Да потому что – мало ли что».

После чего, тот минут пятнадцать выслушивал подробные инструкции видимо, каждую минуту повторяя: «Понял, товарищ Хрущёв», «Сделаю, товарищ Хрущёв» или: «Не забуду, товарищ Хрущёв!».

Положив трубку, он взглянул на часы:

– Через пятнадцать минут выезжаем.

– Ну, что ж… Есть время почаёвничать на посошок.

При гробовом молчании пошвыркали чай, а в прихожей – пока Гречко балагуря отвлекал разговором домашних, Малиновский – несколько смущённо улыбаясь, шёпотом:

– Извините, но я Вас должен обыскать… Товарищ Хрущёв сказал, что Вы – ещё тот выдумщик и затейник, Иосиф Виссарионович.

Переложив трубку из левой руки в правую, я так же шёпотом:

– Обыскивайте, но только за задницу не лапайте, противный… Не то расскажу Никите Сергеевичу и он будет шибко ревновать.

Тот, с гадостным выражением на фейсе лица отпрянул от меня и обыск произошёл чисто формально. Да в принципе, особо искать у меня нечего: серебряные карманные часы, да полный коробок охотничьих спичек.

Затем, Малиновский безапелляционным тоном предложил мне снова напялить тулуп и генеральскую папаху:

– Из соображений безопасности, товарищ Сталин и в ваших же интересах.

– Не имею чего возразить против, генерал, да к тому же считаю – что мне этот прикид идёт.

Так считали далеко не все!

Светка увидев меня в таком облачении фыркнула и заржала как кобыла – видно давно ремня не получала, а Валентина Васильевна всплеснув руками:

– Господи… Опять он чучелом вырядился! Не, ну почему у всех баб – мужики, как мужики, а мне это чудо в перьях досталось?

Размахиваю трубкой перед её носом и, вполне аргументированно – хотя и несколько пространно:

– Надежде Константиновне в своё время – тоже далеко не ангел с белыми леблядинными крыльями достался и, чё? Хоть кто-то, хоть раз – слышал от неё хоть одно слово жалобное? Нет! Она стойко и мужественно переносила все лишения и тяготы семейной жизни с Вождём пролетарской революции… Вот и ты, Валентина Васильевна, терпи!

Та тяжело вздохнув:

– Ну а что ещё мне остаётся делать…

Затем, после выезда – повторилась вчерашняя история, только наоборот: доехали на «Паккарде» до блок-поста, где нас поджидал вчерашний «ЗиС-101» с неизвестным мне по фамилии подполковником-танкистом за рулём.

Во время уже рутинно-привычной проверки документов, ко мне обратился сержант Ерофеев:

– Товарищ Сталин! Вчера вечером нам не привезли ужин. Сегодня, нас уже час как должны были сменить… Мы с бойцами не жалуемся, но видимо всё-таки что-то случилось.

И буквально «ест» меня глазами.

Вижу – расслабившиеся было командиры-хрущёвцы напряглись.

Я затаил дыхание…

В принципе, расположение меня, бойцов моей личной охраны и заговорщиков – было достаточно благоприятным. Можно было скомандовать и запросто скосить троих мятежников из «Томми-ганов». По крайней мере – с минимальными потерями.

А что потом?

Перестрелки или даже уличные бои в Кремле?

Скандал на весь мир?

Вопросы делегатов на Съезде и мои – самые подробные объяснения?

Массовые репрессии накануне самой тяжёлой и кровопролитной войны в истории страны?

Подумав: «Самое простое решение, не всегда является самым верным и лёгким на последствия».

Выдохнув, я положил руку с трубкой на плечо Ерофееву и, глядя ему в глаза, сказал:

– Ничего не происходит, товарищ сержант. А если же и происходит что-то – то только самое хорошее. Я разузнаю, почему про вас забыли и распоряжусь об смене. Пока же…

Обращаюсь к своему водителю:

– Товарищ Удальцов!

– Слушаю, товарищ Сталин!

– Отвезёшь по очереди этих молодцов ко мне на дачу и скажи Валентине Васильевне, чтоб она их покормила… Хорошенько покормила!

– Понял, товарищ Сталин!

– Если и обед не привезут – накормите и обедом.

Те было отнекиваться, но я нахмурив брови, прикрикнул:

– Я приказываю!

Те, руки по швам:

– Слушаемся, товарищ Сталин!

Проследив как первая четвёрка стажёров усаживается в «Паккард», а затем как тот скрывается за поворотом, направляюсь к синему такси:

– Однако, давайте поспешать, товарищи командиры…

В отличии от вчерашнего, въезд в Кремль через Боровицкие ворота – охранялся двойным нарядом – бойцами кремлёвского полка и командирами из Академии Генштаба. Видно, Хрущёв сдержал слово и наше соглашение с ним насчёт Косынкина начало исполняться.

Интересно, как насчёт остальных?

Скоро узнаю – недолго осталось в догадках мучиться, ломая голову.

Автомобиль подъехал к чёрному входу в Большой кремлёвский дворец и остановился. Я скинул тулуп и папаху и, оставив их в салоне, в сопровождение генерал-майора, полковника и подполковника-танкиста – бывшего за рулём зашёл внутрь. Там нас у входа встретил Серов с ещё двумя «академиками» в звании майора каждый. Едва касаясь руками, он как профессиональный «щипач» – тщательно обшмонал меня и ничего не найдя его интересующего, косясь на трубку в моей правой руке, спросил:

– А говорят, Вы курить бросили…?

И с наглой смелостью, пытливо глянул мне в глаза.

Похотливо подмигнув, отвечаю:

– Курить бросил, а привычка сосать осталась.

Не знаю, что он там подумал, но часто-часто заморгал, едва заметно покраснел и, больше не задавал вопросов. Отвёл Малиновского, Гречко и подполковника-танкиста в сторону и что-то им втирал минут десять – после чего те вернулись ко мне изрядно «взбледнувшими» и непроизвольно отводящими глаза при взгляде.

Затем, Серов повёл нашу четвёрку через гардеробную в зал заседаний, ибо командиры – здесь видно ещё не бывали ни разу и, вообще не ориентировались в этом нагромождение комнат, залов, коридоров, переходов и галерей… Да сказать по правде и я тоже.

На ходу интересуюсь:

– А где товарищ Хрущёв?

Тот, стараясь безразличным голосом:

– Он пока задерживается по делам, но обязательно подойдёт к началу «учений».

***

В зал заседания Большого кремлёвского дворца я прибыл первым и довольно долго сидел в президиуме, наблюдая за тем как недоумённо в мою сторону посматривая, заходят и по своим местам рассаживаются депутаты XIX съезда ВКП(б).

Ещё половины зала не было, когда появился Поскрёбышев с чёрными кругами под глазами…

Ага, стало быть и насчёт него – Хрущёв выполняет наш с ним договор, что не может не радовать.

Мрачно-траурно посматривая в сторону меня и маячивших за моей спиной Малиновского, Гречко, подполковника-танкиста и ещё двух командиров в звании майора на входе, Поскрёбышев стал со своими секретарями заниматься рутинной работой – подготовкой к стенографии речей выступающих, принимаемых решений и всему такому прочему.

В Президиуме появились кандидаты в Политбюро ЦК – Шверник, Вознесенский, Маленков…

А вот Щербакова среди них нет.

Молодец, Никита Сергеевич!

Пошарив взглядом по залу:

«Надеюсь и, Пономаренко здесь тоже отсутствует».

В начале 40-х годов партийная элита ещё не вся скурвилась и уверен: среди депутатов ещё есть вполне достойные люди – могущие мне пригодиться…

Но, увы!

Это как раз тот случай, когда лучше казнить сто невиновных, чем оставить в живых хоть одного преступника. А эти первые секретари республик, областей и районов – ими в полной мере являлись… Ибо, они нарушали Конституцию от 1936-го года – в которой сказано, что власть в стране принадлежит народу и осуществляется через Советы народных депутатов.

Растерянно между собой переглядываясь, с недоумением посматривая на пустующие места своих коллег – более старших по рангу, кандидаты стали рассаживаться.

Народ явно чувствовал «пятой точкой», что что-то происходит… Но не понимал, что именно происходит и оттого был слегка «на взводе».

Хрущёва пока нет и, как подозреваю – не будет.

Пора начинать.

Когда депутаты собрались в полном, ну или почти вы полном составе, оборачиваюсь и вполголоса – но тоном не терпящем возражений, обращаюсь к генералу Малиновскому:

– Мне надо выступить с речью.

Тот явно не получал на этот счёт никаких инструкций на этот счёт, поэтому стал тупить подобно своим коллегам 22-го июня – после «внезапного и вероломного». То бишь он растерялся и впал в нешуточную панику:

– Товарищ Хрущёв знает?

Глядя ему в глаза, твёрдо:

– А о чем тогда, по-вашему, мы с ним вчера целый час в сортире беседовали? Об уставе внутренней, гарнизонной и караульной службы, что ли?

Поднимаюсь и в сопровождении иду к трибунке. Боковым зрением вижу: один командир в звании майора куда-то ломанулся – видимо по приказу Малиновского искать Хрущёва для получения «методичек», а четверо тупо следуют за мной.

Со стороны это видимо – выглядело как-то не совсем «правильно», поэтому гомонящий гул голосов в зале стих – сменённый тревожно-звенящей тишиной.

Под это «музыкальное сопровождение», встаю за трибуну и толкаю речь:

– Товарищи! Международная обстановка накаляется с каждым часом. Фашистская Германия разгромила и завоевала все государства в Европе, подчинив себе их экономики и вооружённые силы. С Британской империей же этой ночью, Гитлером был заключён не только мир – но и военный союз, направленный против СССР. У наших западных границ собраны несметные орды танков, авиации и пехоты…

И в таком духе и дальше – бла, бла, бла…

Боковым зрением вижу – на входе начались какие-то движняки и «поднимаю градус»:

– Нападения фашистской Германии и её союзников – можно ждать каждый час, каждую минуту! В любой момент…

Делаю паузу и, истерю подобно Адольфу в мюнхенской пивнушке – перед штурмовиками пидараста Рэма, размахивая поднятыми вверх сжатыми кулаками и переходя на истошный визг:

– …Да хоть прямо сейчас! Над нашей столицей могут появиться тысячные эскадры вражеских бомбардировщиков – несущие бомбы, начинённые боевыми отравляющими газами!

Таким товарища Сталина – ещё никогда не видели, таких речей от него – отродясь не слышали, поэтому депутаты были в самом настоящем шоке… Они впали в остолбенение, которое согласно психологии – в любой момент (нужен лишь небольшой толчок) сменится лихорадочной деятельностью.

Однако, небольшая проблемка: по ходу, гражданин на входе – тоже после моих слов впал в транс.

Повернув к нему голову на выход, рявкаю:

– В чём дело, товарищ? Вы что-то хотели нам сказать? Так говорите! НЕМЕДЛЕННО!!!

Стоящий там в сопровождении двух командиров какой-то мужик в полувоенной форме – напоминающий мне товарища Бывалова из «Волга-Волга», но гораздо крупнее – закрыл разинутый было рот, прокашлялся и «включив» полную громкость – объявил надрывая гланды: