Текст книги "Я вам не Сталин! Я хуже. Часть1: Перезагрузка системы (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 46 страниц)

***

Валентина Васильевна и Светлана закончили трапезничать рано и, о чём-то о своём – об женско-девичьим болтая, вышли из-за стола и уселись на диван.

Василий весь ужин мялся, не решаясь о чём-то спросить… Наконец-то встав и, одёрнув свою гимнастёрку индивидуального пошива, решительно:

– Отец! После ареста маршала Тимашенко, лётный состав надеется на отмену «Приказа № 0362».

В конце декабря 1940 года, по престижу элиты Вооружённых Сил – авиации, был нанесён мощнейших удар. В соответствии с приказом «Об изменении порядка прохождения службы младшим и средним начальствующим составом в ВВС Красной Армии», выпускникам лётных училищ присваивалось звание «сержант», вместо «младший лейтенант» – приравняв их таким образом к военнослужащим срочной службы с казарменным проживанием, а сам срок увеличив до четырёх лет.

Не вижу, кстати, ничего особо страшного.

Например, финский истребитель-ас Илмари Ютилайнен – претендующий, на сбитие 94 советских самолета, дважды награжденный за это высшей наградой Финляндии – Крестом Маннергейма, закончил войну в звании «Lentдjдmestari» – то есть «мастер-летчик». Весьма специфическое звание, которое считается старшим из сержантских – нечто вроде мастер-сержанта, но все-таки не дотягивающим до английских «уоррент-офицеров», примерного эквивалента сегодняшнего прапорщика.

Жутчее другое!

«В реале», Тимашенко накануне войны вдруг взял и сократил технический состав эскадрилий. До него и, после него – и ныне и во веки веков надеюсь, лётчик являлся лишь верхушкой такого «айсберга», как авиация. На каждый самолёт полагался техник в звании техник-лейтенант, механик, моторист и оружейник. Кроме них, на звено в три самолёта механик по приборам, механик по специальному оборудованию и ещё один механик по вооружению на звено.

Нарком обороны же решил, что это слишком жирно: что если каждый красноармеец с четырьмя классами – без всяких механиков и оружейников сам обслуживает свою винтовку, то почему бы и лётчику – с его то средним образованием и оконченным лётным училищем, не обслуживать самостоятельно свой самолёт?

Самое смешное, что в обоих случаях он был прав!

Хотя и отчасти, но прав.

Наши «красные соколы» не успев опериться и, получить синие штаны и кубари в петлицы – как тут же по деревенскому обычаю женились и обзаводились потомством, отчего военные городки при аэродромах стали напоминать цыганские таборы. А ведь каждому семейному командиру, военное ведомство обязано – кровь из носа, предоставить соответствующее жильё.

А где его взять во всё возрастающем количестве, если в стране уже лет тридцать как, кроме заводов, фабрик и плотин ГЭС – практически ничего не строилось?

Короче, испортивший москвичей «квартирный вопрос» – грозил испортить и Вооружённые Силы и, маршал Тимашенко решился на превентивные меры

Неимоверно разросшиеся технические войска – требовали всё больше и больше обслуживающего персонала: техников, мотористов, оружейников и прочих. Ведь кроме двадцати с лишним тысяч самолётов, технический персонал требовался для обслуживания не меньшего количества танков…

А где его было взять?

Призвать из промышленности?

Тогда упадёт производство оружия и техники – тех же самых самолётов и танков, запчастей к ним и обсуживать «призывникам» будет нечего.

Да и какой нарком отдаст своих специалистов без мобилизации?

Если конечно, он к «стенке» добровольно не захотел за срыв выполнения плана и «повышенных обязательств» к нему.

В общем – проблема!

Вот только взялся Тимошенко за эту проблему – не с того места, с которого следовало бы.

Кстати, вот вспомнилось…

Хотя сын Реципиента происхождением вовсе не из деревни – как большинство его коллег по профессии, но «традиции» не избежал. 30 декабря прошлого года, в возрасте девятнадцать лет он расписался с некой Бурдонской Галиной – своей сверстнице. Перед законным бракосочетанием надо обязательно упомянуть, он получил вот такое «благословление» от родного папаши:

«Ты спрашиваешь у меня разрешения, женился – черт с тобой. Жалею ее, что она вышла за такого дурака».

Нажив двоих детей они разбежались… Ээээ… Кажется в сорок третьем году.

Как тут не вспомнить Высоцкого?

«Пусть Жираф был неправ,

Но виновен не Жираф,

А тот, кто крикнул из ветвей:

– Жираф большой – ему видней!».

***

Тщательно и не торопясь дожевав, спустя довольно продолжительное время отвечаю:

– Такие вопросы с кондачка не решаются, Василий! Мне надо подумать, посоветоваться с товарищами… В общем, подходи через недельку.

После паузы, в свою очередь спрашиваю:

– Всё хотел тебя спросить, да как-то руки не доходили… Почему ты решил стать лётчиком, Василий?

Увидев заминку, понимающе усмехаюсь и сам за него отвечаю:

– Потому что среди советской молодёжи это модно – быть лётчиком, да? Потому что в кино показывают, какие они – лётчики, молодцы? Военная форма, «курица» на рукаве и фильдеперсовые синие командирские галифе… Девчонки от одного их вида – дружными штабелями в койку падают… Так, что ли?

То, уклончиво:

– Ээээ… Мне нравится летать, ээээ… Отец.

Иронически хмыкаю:

– А мне вот нравится рыбу ловить, так что прикажешь? Стать рыбаком?

Киваю на портрет на стене:

– Сталин, он потому и стал Сталиным – потому что делает не то, что ему нравится… А то – что надо! Народу надо, Советскому государству… Партии, наконец, надо!

Тяжело вздохнув:

– А вот ты, Василий, фамилии «Сталин» не соответствуешь… Увы!

За этим явственно слышалось:

«А не сменить ли тебе фамилию, сынок? Чтоб её не позорить».

И он этот намёк отчётливо понял.

Если судить по «послезнанию», отец для Василия Сталина – был высшим авторитетом. Других он не признавал и, до конца жизни боролся за то, чтобы носить фамилию «Сталин».

Внимательно, оценивающе рассматриваю – под вполне определённым ракурсом и прикидываю хрен к носу:

«Мда… В характере не откажешь, какой-никакой ум – но имеется, жизненный опыт – он приходит с годами. Но главный отцовский талант – политический, у него отсутствовал напрочь – на том, как говорится и погорел. А ведь мог бы стать преемником Вождя – возможности имелись и причём – не малые. К лучшему или худшему это привело бы, чем было «в реале» – когда власть досталась Лысому ублюдку и его кодле? Как знать, как знать… Хотя…

Хуже не было бы – это однозначно!

Куда уж хуже?

А вот лучше – вполне возможно. Общества с династическим управлением довольно устойчивы – взять хотя бы Северную Корею или Российскую империю – худо-бедно, но просуществовавшую триста лет с небольшим. Недостатки конечно иметься – как без них… А где их нет?».

Василий, не отрывая взгляда от портрета – как будто спрашивая у того совета, не у меня:

– И что мне делать, чтобы это было надо народу, государству и партии? Чтоб соответствовать фамилии?

Внезапно – как обычно, меня озаряет:

«Чтобы иметь шанс стать преемником Вождя, ему требуется стать самостоятельной политической фигурой. А для этого сперва необходимо обрести своё-собственное имя. А чтоб в свою очередь заполучить «имя» – надо выступить с инициативой».

Приняв решение, предлагаю «дело»:

– Ты мог бы поставить вопрос ребром: а нужда ли вообще такая авиация советскому народу, правительству СССР и коммунистической партии…

У того челюсть отвисла – кишки видны, а я продолжаю, разведя руками:

– …Сам бы такой вопрос поставил, да я ж не лётчик! И мне любой из вашей братии – если вслух не скажет, так подумает: «Что ты лезешь туда, в чём ничего не соображаешь!».

Вновь показывая на портрет, молвлю озабоченно:

– Это подорвёт авторитет товарища Сталина – как главы государства: ведь лётчики – любимчики советского народа. А я этого допустить не могу!

Придя в себя, Василий от возмущения заикаясь:

– Как это: вопрос «нужна авиация», или не нужна? Любой школьник тебе скажет, отец: Красный военно-воздушный флот – гордость Страны Советов! И он нужен!

Презрительно усмехаюсь:

– «Любой школьник»! Ты лучше скажи: какой у тебя налёт, «красный сокол»?

Тот, гордо:

– Почти тысяча часов на машинах пяти типов!

Сделав глаза по полтиннику:

– «Почти тысяча»? «На машинах пяти типов»? Здорово!

Притворно восклицаю, затем склонив голову набок, с деланным подозрением:

– Сдаётся мне, что ты «несколько» злоупотребляешь нашей общей фамилией, Василий…

Тот покраснев как красна девица и отведя глаза, смущённо:

– Скажем так: мне не отказывают, если я хочу полетать.

Хмыкаю понимающе и интересуюсь следом:

– Всем лётчикам «не отказывают» или тебе одному? У всех наших лётчиков с общим налётом так, или только у тебя одного? Сколько часов в среднем налётывает на истребителях – хотя бы на «Чайке», выпускник лётного училища – которому отказывают, если он хочет полетать?

***

В марте 1940-го года лётные школы ВВС были переведены на ускоренную подготовку с сокращёнными сроками обучения. А чтобы снизить общий уровень аварийности, не придумали ничего лучшего, как прекратить обучать высшему пилотажу.

Потемнев лицом, Василий:

– Мало…

Я же:

– «Мало»? Так скоро налёт будет ещё меньше!

Удивляется:

– «Меньше»? Как «меньше»? Для чего, зачем «меньше»? И куда уже «меньше», отец!

Развожу руками:

– Запланировано уже в этом году иметь сто пятьдесят тысяч лётчиков… А с увеличением количества – уменьшается качество. Это – диалектика, доказанная всей историей человечества, Василий! И «человеческий фактор»: наклепать «летающих гробов» – гораздо проще, чем научить летать «начинку» для них.

В «реале», в конце последней предвоенной зимы было пробито очередное «днище».

25 февраля 1941-го года было утверждено постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О реорганизации авиационных сил Красной Армии», согласно которому предусматривалось создание школ первоначального обучения с курсом 4 месяца в мирное и 3 месяца – в военное время с общим налетом на курсанта 30 часов, а также школ военных пилотов с курсом 9 месяцев в мирное и 6 месяцев – в военное время с общим налетом бомбардировщиков 20 часов и истребителей 24 часа.

На деле же и, это не выполнялось… Так как для этих «школ первоначального обучения» не хватало – ни учебных самолётов, ни авиабензина, ни преподавателей-инструкторов…

Но эта система действовала всю войну!

И некоторые советско-российские историки по ней – прямо-таки кипятком писцаются. Вот мы мол, какие молодцы: завалили супостата «мясом» – не только на земле, но и в воздухе.

И поворачивается же язык такое сказать…

Какая же «муха» укусила Советское руководство (Сталина, Политбюро ЦК ВКП(б)), что они так бездумно форсировали численный рост советской авиации?

Эту «муху» звали Яков Смушкевич, ныне он – генерал-лейтенант авиации на должности помощника Начальника генерального штаба РККА по авиации и, до него у меня пока(!) не дошли руки. Во время боёв на Халхин-Голе, не сумев нивелировать превосходство японцев в воздухе более-менее эффективным руководством, он задавил их численным превосходством, а апосля заявил, что так мол и надо воевать – завоёвывая «превосходство в воздухе».

Однако в Монголии были локальные бои на сравнительно небольшом участке. Задавить массой противника на советско-германском фронте – протянувшемся от Мурманска до Кишинёва, при удручающе низкой мобильности наземных служб ВВС РККА – оказалось невозможным.

«Теоретика» конечно расстреляли, но оказалось слишком поздно.

Свою лепту, конечно, внесли и «рамзаи со штирлицами» – через ГРУ Генштаба РККА подсовывающие завышающие на порядок сводки об численности авиации и потенциале авиационной промышленности Третьего Рейха…

Адмирал Канарис и его «Абвер» – своё дело знали туго!

***

Продолжаю:

– В отличии от нашего, после лётной школы германский летчик-истребитель имеет не менее четырёхсот часов общего налета, в том числе порядка восьмидесяти – на боевой машине. После чего, он направляется не в боевую часть, а в запасную авиагруппу на фронте, где добавляет ещё двести часов на истребителе.

Оценив произведённое впечатление, спрашиваю:

– Спрашиваю тебя, Василий, как специалиста: сможешь ли ты и твои коллеги противостоять германским? Учитывая ещё и боевой опыт последних – приобретённый в боях против польских, французских, голландских и британских лётчиков?

Тот и, глазом не моргнув, режет как по-писанному:

– Сможем, отец! Если враг нападёт, советские лётчики-истребители – жизней своих не щадя, дадут ему решительный отпор и перенесут войну на его же территорию!

«Ой, дурак! Насчёт «преемника», я конечно же – изрядно погорячился…».

Тяжёлым взглядом смотря на него:

– «Жизней своих не щадя…». Запомни: героизм имеет место там, где отсутствует профессионализм! Ты рассуждаешь не как командир, а как – школьник насмотревшийся «Первых ударов»…

«Кстати, этого графомана-фэнтазёра Шпанова – надо обязательно законопатить куда-нибудь подольше, куда не доходил пастух Макар с подопечными ему телятами».

– …И мало того – как вредитель. Да, да: именно как вредитель!

Тот ошарашен, если не сказать больше… Убит, повержен, свергнут с небес – как сын Зевса Фаэтон, решивший сдуру без спроса прокатиться на крутой родительской «тачиле»…

Прижав руки к груди:

– Я не понимаю, отец…

– А что тут понимать? Ты, кто?

– Кто? Я?!

Молчит, в я тыкая в него указательным пальцем:

– Ты не просто Васька, сын Сталина и лейтенант авиации… Ты – представитель первого, по-настоящему советского поколения. Ты и твои сверстники, родились в двадцатые годы. В отличии от ваших предшественников, вы не знаете ужасов Гражданской войны и не помните пошлости эпохи НЭПа… Вы воспитывались во времена величайшего энтузиазма начала тридцатых годов и учились в советских школах – вернувшихся к нормальному, классическому образованию – после смело-безрассудных педагогических экспериментов двадцатых…

Это поколение было выбито войной процентов на девяносто, что по моему мнению – послужило одной из важнейших причин краха всей коммунистической идеи.

– …Я ни капли не сомневаюсь, что вы – жизней своих не пожалеете и, если надо – все как один ляжете в землю за наше социалистическое Отечество.

В свою очередь, прижав ладонь к сердцу, горячо говорю, прожигая его насквозь негодующим взглядом:

– А с кем останемся мы? Ты об этом подумал? Те, чьё детство пришлось на Гражданскую войну, нас – большевиков просто ненавидят за голод и лишения доставшиеся им. Те, чьё детство придётся на будущую войну – также навряд будут испытывать к Советской Власти какие-то особо тёплые чувства… С кем новое общество строить мы будем, я спрашиваю? Кто подхватит красное знамя из наших слабеющих от старости рук? КТО?!

Сталин-младший, лишь смог прошептать:

– Ты никогда со мной так не разговаривал, отец!

Подойдя ближе, положил ему руку на плечо и глядя прямо в глаза:

– Ты стал взрослым Василий и я считаю, что ты готов и должен совершать взрослые поступки.

***

После довольно продолжительно молчания, во время которого подавальщицы успели убрать посуду и принести самовар и то, что к нему полагается, Василий спросил:

– Ты предлагаешь мне помочь тебе сократить лётный персонал ВВС?

– Совершенно верно! И в первую очередь предоставив достойную альтернативу, отсеем тех – кто лётчик «добровольно-принудительно», а не по призванию. Все остальные твои коллеги будут поделены на три категории или класса: те – кто летает хорошо, те – кто летает так себе и, те – кто летает кое-как. Первые останутся в строю, в боевых частях… Вторые – отправятся в училища доучиваться… Ну, а третьи – переведены в наземный персонал или вообще – в другие рода войск, где тоже нужны грамотные и преданные Советской власти молодые люди. Естественно, до разумного предела будет сокращён и выпуск самолётов, а сильно морально устаревшие машины – переведены в разряд учебных, транспортных или вовсе списаны.

Заостряя на нужном месте вопрос, поднимаю вверх указательный палец:

– Однако, видишь в чём заковыка, Василий: Наркомат авиапромышленности и ВВС РККА – очень влиятельная сила! Возможно сопротивление, хотя и не открытое – но в виде саботажа. Поэтому желателен «толчок» так сказать «снизу». Ты согласен мне помочь?

Тот, ни секунды не раздумывая:

– Конечно! А как это сделать?

Переходя на деловитый тон:

– Завтра-послезавтра я набросаю тебе записочку с которой ты пойдёшь к товарищу Мехлису… Знаешь такого?

– Льва Захаровича? Конечно, знаю!

– Ныне он – Заведующий «Информбюро при СНК СССР» и, в его ведении находятся все газеты, журналы, широковещательные радиостанции и киностудии Советского Союза.

У того в восхищении блестят глаза:

– Ух, ты… Все, все, все? Здорово!

«Какой же ещё мальчишка!».

– Он предоставит тебе журналиста, который по моей записке поможет написать статью об проблемах в ВВС РККА, которая в свою очередь будет опубликована в ведущих газетах страны и в первую очередь – в «Красной звезде».

Василий озадаченно:

– «Об проблемах в ВВС»? А это не будет разглашением военной тайны, отец?

Смеюсь:

– «Разглашением»? Перед кем? Враги про все наши проблемы – по Финляндии знают. Свои же – узнают после начала большой войны с Германией.

Широко открыв глаза:

– «С Германией»? А как же договор о ненападении?

Морщусь, как от недозрелого лимона:

– Не задавай глупых вопросов! И заруби себе на носу: в политике, договора заключаются для того – чтобы их в удобный момент нарушать.

Понятливо кивает:

– Хорошо, «зарубил».

– Так вот: пусть враги знают, что мы знаем о своих проблемах и готовы их устранять. А свои, советские люди – пускай заранее узнают, чтоб потом не говорили что их «комиссары» обманывали.

Если заранее будет известно, что война с Германией будет тяжёлой – меньшим будет шок у красноармейцев с её началом. А следовательно – меньше успехов у геббельсовской пропаганды и, как следствие – меньше сдавшихся в плен, решив что «всё пропало».

Предупреждён – вооружён!

***

Посидели, помолчали… Затем Василий:

– Отец!       С теми лётчикам – которые «по призыву», понятно. Но среди тех кто летает «кое-как» – очень много мечтающих о небе. Зачем наказывать тех, чья вина лишь в том, что они на год-два родились позже «счастливчиков»?

Сперва безапелляционно, я ответил встречным вопросом:

– А куда их прикажешь девать…?

Вспомнилось, что например, в прикрывающий военно-морскую базу в Лиепае и вооружённый бипланами «И-153» и «И-15бис» 148-й истребительный авиаполк, накануне войны прибыло из авиашколы два десятка лётчиков (в кавычках), имеющих по восемь-двенадцать(!) часов налёта на…

На «У-2»!

А ведь полку предстояло переучиваться на новейшие «МиГ-3» – на которых не за понюшку табака, гробились и имеющие по несколько тысяч общего налёта ветераны Испании, Китая, Халхин-Гола и Финляндии.

Так нахахуа, спрашивается?

Вдруг осенило:

– …Хотя, постой! Кажется я нашёл способ, по которому: «и хлопцы пьяны и волки сыты». Из юных энтузиастов (которых – хоть убей, но дай им полетать) можно создать специальные легкобомбардировочные полки на «У-2». На этих самолётах и выпускники аэроклубов – воевать смогут и, причём – воевать довольно эффективно.

Василий делает большие глаза:

– На У-2 «воевать»? Как?! Отец! Я тебя конечно уважаю… Н о в данном случае – ты глубоко заблуждаешься.

Насмешливо на него глядя:

– Эх, молодёжь… Всё бы вам «выше, дальше, быстрее»! Внешние эффекты для вас важнее, чем конечный результат…

Наклонившись к нему через стол:

– …А конечный результат для любого самолёта-бомбардировщика, какой? Донести до цели бомбу и сбросить её как можно точнее. А это можно сделать по принципу «ниже, тише, незаметно». А для этого, У-2 подходит как никакой другой.

Действительно из всей советской авиации, достойны упоминания лишь этот деревянно-фанерно-полотняный самолётик, который собирался прямо на фронте – в полевых авиамастерских, из доставляемых с мебельных заводов наборов «а-ля сделай сам». У среднего российского обывателя при упоминании об этом «небесном тихоходе», в уме одни «ночные ведьмы» во главе с Мариной Расковой. Но ведь женский ночной легкобомбардировочный полк был один-единственный… А мужских – многие десятки, по некоторым данным – скинувших за годы войну около семидесяти процентов всех авиабомб.

В отличии от «Ил-2», про которого в мемуарах недобитых гитлеровцев – очень редко что-либо встретишь, да и то – лишь у их «экспертов», которые сбивали «цементбомбёры» пачками… Эта «швейная машинка» до того задолбала «сумрачный германский гений», что тот из дефицитного разведчика «FW-189» – запилил против «русс-фанер» специализированный(!) ночной истребитель – с локатором и «джазом⁸⁶».

Тщетно!

Ночной бомбардировщик «По-2» и его экипаж были самыми живучими в ВВС РККА: порядка 750 боевых вылетов на потерю. Даже сам увешанный до пупа «крестами» всех видов Эрик Хартман – «великий и ужасный», мог похвастаться всего лишь одним сбитым «У-двасом». Да и, то скорее всего – спиз…дел по своему обыкновению.

Для сравнения: пилот истребителя ВВС РККА делал в среднем 64 боевых вылета – до того как погибнуть, бомбардировщика – 48, штурмовика – 11, торпедоносца…

…Всего 3,8 (три целых, восемь десятых!) боевых вылета.

Самурайские камикадзе стоят за поребриком и нервно курят бамбук от лютой зависти!

Нередко, лётчики на «кукурузниках» делали по тысяче с лишним боевых вылетов за войну, оставаясь при этом без малейшей царапины. В этом они даже далеко превосходили своих британских коллег на «Москито» с их «Мерлинами».

Почему?

Потому что по целому ряду причин, их правильно использовали, а не бросали как дрова в ненасытную топку войны.

Сам же самолёт успешно применялся даже ещё во время войны в Корее, где он получил от наших бывших союзников уважительное прозвище «Ночной Чарли».

Конечно, «У-2» при всём моём к нему уважении – это только на первом этапе становления легкобомбардировочной авиации. Далее, надо будет запилить что-нибудь другое – более продвинутое, при сохранении общей концепции.

***

Рассказав про эту затею и все доводы-выводы, спрашиваю Василия:

– Как тебе выступить с инициативой и сперва создать учебную эскадрилью, затем отработав тактику – полк и, наконец – возглавить Управление легкобомбардировочной ночной авиации ВВС РККА? Если ты согласен, капитана могу дать прямо сейчас – для поднятия авторитета. Генерала – сам заслужишь.

Скажем честно: моё предложение стать предводителем «ночных ведьмаков», не шибко-то воодушевило Василия. И даже внеочередное звание его не прельстило. Он долго нудился, затем вывалил:

– Отец! Я считаю, что будучи истребителем – я принесу больше пользы социалистическому Отечеству.

Снисходительно-насмешливо на него глядя:

– С чего ты это вдруг решил?

– Потому что истребители – самый главный род авиации.

Так считал не только он, а и всё руководство Советского Союза: как военное и политическое в целом – так и авиационное в частности. По этой причине, производство истребителей до и во время войны велось опережающими темпами. Ради выпуска истребителей, например, был фактически похерен с помпой лучший советский бомбардировщик – «Ту-2».

Каверзным тоном вкрадчиво спрашиваю:

– Так уж прямо и «самый главный род авиации»? Обоснуй, Василий, почему ты так считаешь?

Тот, чуя подвох, с опаской:

– Потому что, они обеспечивают воздушное превосходство.

Включив «тупого», чешу в затылке:

– «Воздушное превосходство», говоришь? И как они – истребители, его «обеспечивают»? Я не лётчик, я не понимаю что за «воздушное превосходство» такое и, как и для чего его завоёвывают… Расскажи мне хотя бы вкратце.

Пью чай, а Василий, делая руками какие-то странные пасы над столом:

– Воздушное превосходство, отец, обеспечивается патрулированием истребителей в воздухе над важными объектами.

Допив чай и отложив в сторону стакан:

– Хорошо… Давай с тобой поиграем в командно-штабные учения: я за «синих», ты – за «красных»…

– Хорошо, давай!

Беря с него пример, также делаю руками «пасы» над столом с расставленными над ним предметами:

– Положим, это район – который требуется прикрыть с воздуха. Моя сторона стола – линия фронта, самовар – штаб фронта, вазочка на столе – склад фронта, чашки – штабы и склады армий, корпусов и дивизий…

Беру чайную ложечку и, сперва и проверив – чистая ли она, опасливо покосившись на Валентину Васильевну, провожу условные линии на скатерти:

– …Ну и наконец, это линии коммуникаций – которые тоже требуется прикрывать с воздуха: автомобильные шоссе и железнодорожные дороги, мосты на тех и других. По диспозиции всё понятно?

Улыбается:

– Всё!

На полном серьёзе:

– Теперь про «дислокацию»… Расклад сил такой: не считая бомбардировщиков, у меня всего двадцать пять самолётов, из которых двадцать истребителей, а у тебя – целая истребительная авиадивизия… Сколько это самолётов?

Поднимает глаза в потолку и как-то неопределённо:

– Смотря сколько в ней полков – всего три или пять.

«Мда…, – думаю, – с организацией авиационных частей тоже – несусветный бардак».

Вслух:

– Положим, в твоей истребительной авиадивизии – пять полков.

– Тогда у меня триста машин – не меньше.

Недоверчиво:

– Точно «триста»? Сколько тогда истребителей в полку?

– От шестидесяти трёх до семидесяти семи. Опять же в зависимости – сколько в нём эскадрилий: четыре или пять.

«Это – жоппа!».

Лишь покачав головой, махнул рукой, типа: «Триста – так триста», продолжаю, указывая на «карту»:

– Ну а теперь рассказывай, как ты всё это будешь «прикрывать». Давай – приказывай своим «орлам», куда им лететь и когда именно.

Тот, сперва довольно самоуверенно:

– Прикажу патрулировать линию фронта.

Изобразив правой рукой «самолёт», захожу с фланга на изображающий штаб фронта самовар:

– А если я зайду со стороны соседнего фронта? Трындец командованию, связи с корпусами и дивизиями нет, управление утрачено, противник без труда прорывает фронт и идёт прямиком на Москву. И виноват в этом кто? Василий Сталин! Вот мне «радости» будет на старость лет…

Возмущённо:

– У соседнего фронта должна быть своя авиадивизия!

Невозмутимо:

– Она там есть, но её командир вынужден по приказу командующего фронтом охранять его штаб. Ведь он же – не Сталин как ты и, вынужден подчиняться по инстанции, иначе… Ну ты сам должен понимать – не маленький.

А так чаше всего «в реале» и было: начальству спокойней работается – когда над ним гордо реют краснозвездные ястребки. А то, что кого-то там бомбят…

Так это ж из штабных окон не видно!

Такая же херня была и с сопровождением бомбардировщиков: главное – штаб прикрыть, а такая ерунда – проблема самих авиаторов.

Василий, озадаченно посматривая на самовар:

– Выделю один полк для охраны штаба фронта.

Делаю тот же «манёвр» справа, но уже нацеливаясь на вазочку со вкусностями:

– Складу фронта – трындец конкретный: «красные» остались с командованием – но без боеприпасов, топлива и продовольствия. Войска «синих» прорывают фронт и по пути разгромив штаб – идут прямиком на столицу первого в мире государства рабочих и крестьян. Верховный главнокомандующий делает оргвыводы и отправляет незадачливого командира авиадивизии руководить сельским аэроклубом куда-нибудь в Туруханск – где когда-то и сам пребывал во времена своей бурной молодости.

Василий не сдаётся:

– Ещё один полк из пяти выделю для прикрытия фронтового склада!

Насмешливо на него глядучи:

– А штабы армий и армейские тыловые склады? А коммуникации, их узлы и мосты? А кто будет прикрывать свои бомбардировщики, наконец?

Дав ему время подумать, делаю вывод:

– Да будь у тебя хоть десять истребительных полков, прикрыть всё ты не сможешь. Не штабы будут уничтожены, так склады, не склады – так коммуникации или позиции войск на линии фронта.

Не догоняет:

– Почему?

– Да потому что ты не знаешь главного, Василий: времени налёта… Если конечно, у тебя нет своего «человека» с рацией в штабе у противника – предупреждающего об времени и готовящегося авианалёта и месте куда он будет совершён. Есть у тебя такой?

– Нет.

– Тогда тебе предстоит пережить полный разгром! Ведь твои истребители не могут весь день висеть над прикрываемыми объектами: час-полтора патрулирования и они должны возвращаться на аэродром. Самолёты надо заправлять и обслуживать, лётчикам требуется отдохнуть и покушать.

И здесь сын Реципиента ляпнул глупость – которая объясняет все потери советских ВВС в годы той войны, при всей их очень иллюзорной эффективности:

– Я разобью светлое время суток для патрулирования по эскадрильям и по звеньям.

Не удержавшись, похлопал в ладоши:

– Браво! Ты предоставил мне возможность уничтожить твою авиадивизию по частям. Ведь мои двадцать истребителей – навалившись на твоё звено из четырёх, или даже на эскадрилью из десяти самолётов – гарантированно их уничтожат. А следом прилетевшие бомбардировщики – смешают охраняемый объект с землёй.

***

Кроме отсутствия адекватной системы наблюдения за воздушной обстановкой, оповещения и связи, причиной низкой эффективности советских ВВС являлась их тактика – которую кроме как вредительской, иначе никак не назовёшь. Вместо «свободной охоты» и истребления самолётов противника на выбранных участках, после чего собственные ударные самолёты – делали с наземными войсками что хотели, советские авиационные теоретики-генералы считали, что господство в воздухе обеспечивает постоянное патрулирование истребителей.

В результате что?

Несмотря на всё увеличивающийся выпуск самолётов и пилотов, несмотря на достаточно щедрые поставки по Ленд-Лизу – советские ВВС были размазаны тонким слоем на всём громадном протяжении Восточного фронта и, немногочисленные – но собранные в кулак Люфтваффе, могли бить их на отдельном – выбранном по их же инициативе участке…

И это с успехом делали практически до самого последнего дня боевых действий.

Вот откуда при общем численном превосходстве в машинах с самого начла войны, все эти однотипные воспоминания советских лётчиков:

«Нас было пять, а их – двадцать пять!».

Такие доклады «на вверх», объясняющие высокие потери – приводили к тому, что военно-политическое руководство требовало всё большего и большего производства истребителей, даже в ущерб выпуска ударных самолётов и качества подготовки пилотов для них, отчего страдали наземные войска – вынужденные наступать и обороняться без нормальной авиационной поддержке.

Командование же Вермахта, свято соблюдало главный принцип стратегии, гласящий:

«Везде быть сильным нельзя»!

Поэтому ударные кулаки Люфтваффе появлялись лишь в решающих местах и в решающее время. На второстепенных же участках, Вермахт вполне себе обходился зенитной артиллерией, которая так же принадлежала ведомству Германа Геринга. Вот например, как это происходило во время неудачного советского наступления под Оршей, 19 мая 1944-го года:

«Шестерками, одни за другими, пролетали наши штурмовики Ил-2. Но с ними творилось что-то странное: когда они долетали до третьей линии немецкой обороны, выполняли задание и пытались развернуться, ничего из этого не получалось, и один за другим они взрывались и падали.