Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 46 страниц)

* * *

Патриотизм остается синонимом романтического направления в итальянском искусстве и на втором этапе движения Рисорджименто. Романтизм этого периода приобретает все более демократические черты. Самый пристальный интерес у писателей, поэтов, музыкантов и художников вызывает историческая тема, в произведениях раскрывается роль народа как основного носителя героического начала.

В литературе этого времени основными жанрами становятся исторический роман, продолжающий традиции Мандзони, и историческая драма.

Литературу 30-х годов представляют два писателя-республиканца, принявшие деятельное участие в движении Рисорджименто, – Франческо Доменико Гуеррацци (1804–1873) и Джан-Баттиста Никколини (1782–1861), творчество которых складывалось под влиянием Мадзини.

Гуеррацци был связан с карбонариями Ливорно. Он сотрудничал, как и Никколини, в журнале «Антолоджа», а с 1828 г. сам основал в Ливорно журнал «Индикаторе ливорнезе», запрещенный властями в 1829 г. Гуеррацци – автор горячо встреченного итальянцами историко-патриотического романа «Осада Флоренции» (1836). В нем он гневно заклеймил тиранию и прославил мужество республиканцев Флоренции.

Никколини был одним из создателей исторической трагедии Рисорджименто. Его патриотическая трагедия «Джованни да Прочида» (о сицилийском восстании 1282 г.) с огромным успехом шла в январе 1830 г. во Флоренции. Лучшая трагедия Никколини – «Арнольд Брешианский» – долгое время была запрещена к постановке. Герой пьесы – мужественный народный трибун, погибающий в борьбе с императором и папой. Важное место отведено в пьесе народу, представляемому хором. «Арнольд Брешианский» проникнут героическим пафосом и романтической устремленностью к подвигу. Отпечатанные в 1843 г. в Марселе экземпляры «Арнольда Брешианского» попали вскоре в Италию и тайно распространялись среди патриотов-республиканцев, для которых произведение Никколини стало настольной книгой. На сцене трагедия была поставлена лишь в 1860 г.

В 30–40-е годы в итальянской литературе появляется романтическая сатира, которую представляют два поэта – Джузеппе Белли (1791–1863) и Джузеппе Джусти (1809–1850).

Белли – певец римского простонародья, которому он воздвигнул «монумент» из 2300 сонетов (1830–1849). Поэзия Белли дышит ненавистью к католическому духовенству: в его «Римских сонетах» проходит целая вереница духовных лиц, не исключен даже сам папа римский – Григорий XVI. Антиклерикальные сонеты Белли запрещено было печатать, но они широко распространялись в списках (поэт писал на римском диалекте).

Мастером политической сатиры был Джусти, писавший на тосканском диалекте. В своих язвительных и гротесковых «шутках», виртуозно используя народные поговорки и каламбуры, поэт высмеивает «либеральных арлекинов» и увертливых «флюгеров», преуспевающих дельцов и выскочек из вчерашних жуликов, трусливых обывателей, вырождающееся дворянство, бичует низкое раболепство пособников тирании, внутренних врагов единства Италии, обличает завоевателей-иноземцев и их папских прислужников.

В ногу с ширившимся движением Рисорджименто 40–50-х годов шагает гвардия поэтов-гарибальдийцев: Алессандро Поэрио (1802–1848), Гоффредо Мамели (1827–1849), Алеардо Алеарди (1812–1878), Луиджи Меркантини (1821–1872). Поэзия гарибальдийцев отличалась несколько напыщенной декламационностью, но привлекала искренностью и эмоциональностью, романтически приподнятым выражением героизма народных масс, пламенной верой в светлое будущее Италии.

В дни революции 1848 г. звучали патриотические гимны, созданные Поэрио (павшим в битве с австрийцами в 1848 г.) и Мамели (погибшим при обороне Римской республики в 1849 г.).

Участниками похода «тысячи» Гарибальди в 1860 г. были Алеарди (автор поэмы «Семеро солдат»), Меркантини, создавший балладу «Жница из Сапри», явившуюся взволнованным поэтическим откликом на гибель отряда патриотов Карло Пизакане, воинственный «Гимн Гарибальди»^[822], патриотические стихотворения «Мать-венецианка», «Невеста моряка с Палестро» и др., и Ипполито Ньево (1831–1861).

Падуанец Ньево 17-летним юношей убежал из дома и принял участие в борьбе с австрийцами во время революции 1848 г. Позднее он вступил в общество «Молодая Италия». В 1855 г. появились его первые произведения – книга стихов и роман «Ангел доброты» (о Венеции XVIII в.). В последующие годы Ньево писал патриотические стихи и «Крестьянские новеллы» – за одну из них, в которой сатирически изображена австрийская жандармерия, поэту пришлось предстать перед австрийским судом. В 1859 г., во время войны с австрийцами, Ньево оказался в числе альпийских стрелков Гарибальди. В 1860 г. в Милане вышла книга стихов «Любовь гарибальдийцев», явившаяся поэтическим откликом на участие поэта в походе «тысячи» Гарибальди (после взятия Палермо Ньево получил чин полковника и был назначен вице-интендантом корпуса Гарибальди). Патриотические мотивы звучат и в драмах Ньево «Спартак» и «Капуанцы». Одним из самых выдающихся произведений итальянской литературы эпохи Рисорджименто стал его роман «Исповедь итальянца» («Исповедь восьмидесятилетнего») (1857–1858), запечатлевший хронику общественной жизни Италии от 70-х годов XVIII в. до середины XIX в. и поведавший об истории трех поколений итальянских патриотов. Романтические тенденции сочетаются в «Исповеди итальянца» с реалистически правдивым изображением исторических событий и социального быта Италии того времени. Особое внимание в романе уделено народным массам, в частности, крестьянству.

Проблема социального неравенства, нищета и бесправие крестьянских масс нашли также отражение в литературно-критических и политических статьях Ньево: «Исследование о поэзии народной и гражданской, особенно в Италии», «Венеция и независимость Италии», «Фрагмент о национальной революции».

* * *

Участниками революции 1848–1849 гг. и гарибальдийского движения были известные итальянские художники: Доменико Индуно (1815–1878), автор реалистических картин бытового жанра, Доменико Морелли (1826–1901), Джованни Фаттори (1825–1908), Сильвестро Лera (1826–1895), Телемако Синьорини (1835–1901) и др.

Для лучших произведений известного живописца-романтика Д. Морелли (созданных в основном на исторические и литературные сюжеты) характерны жизненность и эмоциональная выразительность образов, мастерство и свобода композиции, красочная палитра (картины «Иконоборцы», «Граф Лара с пажем», «Тассо и Элеонора»).

Группа молодых флорентийских художников (Синьорини, Фаттори, Aera), боровшихся за реалистическое, правдивое искусство, отражающее жизнь народа, представляет так называемое направление «маккьяйоли» (названное так за колорит, основанный на контрастах светлых и темных пятен).

Главой направления «маккьяйоли» был Синьорини, требовавший от искусства созвучия современности. Среди его лучших произведений – реалистические полотна, изображающие военные эпизоды, портреты, картины бытового жанра, пейзажи.

В творчестве другого члена группы «макьяйоли» – Фаттори – значительное место занимают реалистические батальные полотна («После битвы при Мадженте» и др.), сделавшие художника признанным главой итальянских баталистов; жанровые картины, воссоздающие в свободной эскизной манере уличные сценки («Римские извозчики» и др.), острохарактерные портреты, мастерски выполненные офорты.

Лera, друг Мадзини, писал реалистические полотна, посвященные итальянской жизни той эпохи. Они выполнены художником в обобщенной, широкой живописной манере. Одна из лучших работ Лera – картина «Барсальеры, ведущие австрийских пленных», навеянная революционными событиями, в которых непосредственно участвовал сам художник.

* * *

Самым действенным видом искусства Рисорджименто был театр, потому что в театре непосредственно рождалась революционная атмосфера; обращаясь к зрителям, он словно объединял их в нацию итальянцев, пока политически разъединенных. Не случайно долголетнюю патриотическую демонстрацию итальянского искусства открыли представления трагедий Альфьери. Поэтому так настойчиво обращаются к театру итальянские поэты Монти, братья Пиндемонте^[823], Фосколо, Пеллико, Мандзони, Никколини, а композиторы Россини, Беллини, Доницетти, Верди все свое творчество посвящают оперной сцене.

Главной задачей театра^[824] являлось воспитание гражданского самосознания и патриотизма. Его голос был понятнее и ближе неграмотному в огромном большинстве итальянскому населению, чем голос печати и литературы. Несмотря на гонения цензуры, со сцены раздавались призывы к свободе и единству Италии, к борьбе с иностранным угнетением, к подвигу во имя родины. Спектакли часто превращались в революционные манифестации.

Запросам широкого зрителя в эпоху Рисорджименто больше всего отвечал жанр трагедии, так как он особенно подходил для выражения политических идей и гражданских чувств. Собственно, трагедия и определяла лицо итальянского театра XIX в.

Отсутствие единства страны накладывало свой отпечаток и на театральную жизнь, делало ее разобщенной, пестрой.

Первая половина XIX в. была переходной эпохой в истории итальянского театра: актеры в большинстве своем подражали внешним формальным приемам сценического классицизма и утрировали их без соблюдения чувства меры.

Но среди актеров классицистского направления было немало талантов, которые, не нарушая традиционных форм, создавали образы большой эмоциональной силы: Пелегрино Бланес, Антонио Моррокези, Джузеппе Демарини и др.

Многие актеры улавливали перемену во вкусах зрителей, тягу их к сильным эмоциям, к романтизму. Они стремились приспособиться к новым требованиям, но эта задача была им часто не по силам.

Потребности национально-освободительного движения, а также внутреннее брожение в театре постепенно, изнутри подготавливали почву для реформы в области театра, которая была начата в 40-х годах XIX в. замечательным актером и политическим деятелем Густаво Моденой (1803–1861).

Модена поставил задачу коренным образом преобразовать итальянский театр и сделать его оружием в борьбе за свободу и независимость Италии; создать новый национальный сценический стиль, который соответствовал бы образу мыслей и чувств его современника. По сути дела это была та же задача, которую стремились разрешить итальянские романтики в литературе.

В сложнейшей политической обстановке, несмотря на отсутствие полноценного современного репертуара и гнет цензуры, несмотря на огромные материальные трудности, в борьбе с нищетой, дилетантизмом и рутиной Модена претворял в жизнь свои замыслы.

Патриот, революционер, политический деятель, он в силу конкретных политических условий, когда то и дело приходилось надолго оставлять сцену, сражаться на баррикадах, скрываться от преследования полиции, писать воззвания, произносить речи с трибуны Учредительного собрания, и по складу характера был скорее практиком, чем теоретиком. Призвание театра, – считал он, – способствовать образованию из венецианцев, генуэзцев, римлян, неаполитанцев единого народа – итальянцев. Уже в 1836 г. в программной статье «Театр-воспитатель» Модена писал, что самый большой порок современного театра в том, что он не служит цели формирования народа.

Будучи убежден, подобно Висконти и Мандзони, в том, что характер формируется под влиянием окружающей среды и обстоятельств жизни человека, Модена призывал актеров изучать эпоху, в которую жил тот или иной герой, ее нравы и обычаи. Требование соответствия замыслу автора, по мнению Модены, не противоречило другой, не менее важной и новаторской задаче, которую он поставил перед итальянским актером: быть самостоятельным в интерпретации текста. Именно в этом актер должен был проявить себя мыслителем, гражданином и патриотом.

Первым в итальянском театре Модена отбросил напевную декламацию, до сих пор принятую в трагедии, и вывел на сцену человека без какой-либо театральной условности. Игра Модены была правдивой, простой, естественной и в то же время яркой, полной пластической и живописной красоты. Достичь сценической правды, с точки зрения Модены, актер может путем перевоплощения в образ, созданный драматургом, и при условии непосредственного переживания роли в момент ее создания. Модена, в противовес поискам театральных эффектов, положил начало в итальянском актерском искусстве объективному изучению психологии персонажа и его существования, представляемого как реальное. Это и был путь к перевоплощению, предложенный им актеру.

Правда, в творчестве (особенно в юности) Модена не всегда следовал своим теоретическим принципам. Иногда, во имя большего патриотического звучания роли, он поступался ими, и его поведение на сцене противоречило логике и не соответствовало сценическим обстоятельствам. И в мировоззрении, и в творчестве Модены было много романтических черт. Но в то же время он сделал большой шаг по пути к новому искусству. Он заложил основы нового национального стиля исполнения трагедии и способствовал становлению реализма в итальянском актерском искусстве XIX в.

Большой заслугой Модены было и то, что он создал актерскую школу и воспитал целую плеяду замечательных актеров, которые развили его идеи и воплотили его теоретическую программу в сценической практике.

Выдающимися представителями школы, созданной Моденой, были итальянские трагики, заслужившие всемирное признание, – Аделаида Ристори, Эрнесто Росси и Томмазо Сальвини. Вслед за Моденой они видели в театре общественную трибуну для воспитания в современниках самого высокого гуманизма, гражданских и патриотических чувств. Каждый из них всегда помнил о высоком назначении актера и в искусстве был прежде всего патриотом и гражданином. Актеры доказали на деле свою преданность родине. Во время революции 1848–1849 гг. и Ристори (ухаживая за ранеными в Риме), и Росси, и Сальвини (сражаясь на баррикадах в Милане и Риме) принимали непосредственное участие в борьбе.

В ранний период творчества основой их репертуара была национальная драматургия: просветительские классицистские трагедии Альфьери, исторические трагедии романтиков (Пеллико, Никколини и др.) и пьесы современных им итальянских авторов.

В пору творческой юности в трагедиях Альфьери, Пеллико, Никколини, Джакометти и других итальянских драматургов актеры выдвигали на первый план звучавшие в то время остро современно тираноборческие свободолюбивые и патриотические идеи. Игре актеров были свойственны общественный пафос, повышенная эмоциональность, стремление приблизить трагедию к современности. Эти черты отличали на первых порах и интерпретацию трагедий Шиллера и Шекспира. В «Марии Стюарт» Шиллера Ристори подчеркивала тему борьбы с деспотизмом, которая как нельзя более отвечала передовым общественным настроениям. Отдельные свободолюбивые реплики Марии – Ристори зрители встречали овациями. В зале слышались призывы к борьбе за свободу.

Обращение к Шекспиру – важнейший рубеж в творчестве трагиков и в истории всего итальянского театра. Шекспир вывел итальянское сценическое искусство из узких национальных границ на европейский и мировой простор. Интерес к Шекспиру объяснялся не только созвучностью его произведений героической и в то же время полной трагизма эпохе, но и тем, что его имя стало знаменем романтического движения. И в том, что в конце 50-х годов трагедии Шекспира заняли ведущее место в репертуаре трагиков, несомненно была большая заслуга итальянских романтиков, сумевших (подобно их европейским единомышленникам в других странах) разбить столь долго существовавшее в Италии предубеждение против творчества великого драматурга. Интерес к Шекспиру был обусловлен, кроме того, и особенностями развития итальянской драматургии.

Актеры ощущали острую потребность в драматургии больших проблем и самобытных характеров.

Стремясь на шекспировском материале раскрыть проблемы своего времени, итальянские трагики вводили английского драматурга в итальянскую культуру и приближали его творения к мировоззрению и вкусам своих современников. Росси и Сальвини интерпретировали трагедии Шекспира соответственно эстетическим тенденциям Рисорджименто.

Сценические редакции «Отелло», «Гамлета», «Макбета», «Короля Лира» Сальвини, Росси и Ристори существенно отличались от английского канонического текста трагедий. В то же время существовало принципиальное сходство в подходе итальянских актеров к трагедиям Шекспира. Все внимание актеры сосредоточивали на образах протагонистов, по сути дела превращая «Отелло», «Гамлета», «Короля Лира», «Макбета» – в монотрагедии. Актеры уловили острую потребность в идеале, который бы вдохновлял современников на борьбу. Вот почему они стремились, с одной стороны, приблизить образы шекспировских героев к современности, а с другой – героизировать их характеры.

Однако в том, как интерпретировали трагики образы шекспировских героев, были и важнейшие различия, обусловленные своеобразием сценических дарований Сальвини, Росси и Ристори. Роли Отелло, Гамлета, леди Макбет в их исполнении получили различное толкование.

Так, для Сальвини, игравшего Отелло, философский смысл трагедии Отелло соединялся с гражданской темой, отражавшей современные общественные настроения. Трагедия обманутого доверия звучала (особенно после поражения революции 1848–1849 гг.) остро современно. И именно эту тему Сальвини выдвигал на первый план. Росси же видел в Отелло прежде всего человека, страдающего от измены любимой женщины. Столь же различна была интерпретация Росси и Сальвини образа Гамлета. Если Росси создавал полный лиризма и непосредственности образ юного принца, напоминавшего Ромео, то Сальвини играл Гамлета человеком зрелым, с незаурядным умом и сложившимся мировоззрением. Он – в постоянных страстных поисках истины, он стремится побороть в себе сомнения, чтобы исполнить нравственный долг – разоблачить зло, сорвать с него лицемерную маску добродетели. Созданный Ристори образ леди Макбет поражал мощью и глубиной трагизма. Огромная сила воли, всепоглощающее честолюбие, неутолимая жажда власти – такова леди Макбет в ее исполнении.

Созданные в момент необычайного подъема национального духа, в эмоциональном плане герои Сальвини, Росси и Ристори вобрали в себя одухотворенность, страсть, патриотический порыв народа – всю огромную силу революционной стихии Рисорджименто. Сценический стиль актерской игры в трагедии, как и вообще стиль литературы и искусства Рисорджименто, отличался яркостью, страстностью, повышенной эмоциональностью, торжественной приподнятостью и ораторской интонацией, в то же время в нем ощущалось стремление к простоте и жизненной правдивости.

«Я всегда играла драму и трагедию с итальянской горячностью и живостью и всегда стремилась сохранить существенную черту нашего характера – пламенное выражение страстей…», – писала Ристори.

В творчестве частого партнера Ристори Росси ярко проявлялась склонность к лирическим и острохарактерным ролям. Репертуар Росси был значительно более многоликим и разнообразным, чем репертуар Ристори и Сальвини^[825]. «Росси, – писал К. С. Станиславский, – не был актером стихийного темперамента, как Сальвини или Мочалов. Это был гениальный мастер… Он был неотразим, но не стихийной силой, а логичностью чувства, последовательностью плана роли, спокойствием его выполнения и уверенностью своего мастерства и воздействия…»^[826]

В постоянном гастрольном репертуаре Сальвини в годы творческой зрелости было всего несколько ролей. Основное место занимали в нем трагедии Шекспира. Сальвини намеренно сужал свой диапазон, чтобы всю страсть гражданина, весь огромный трагический талант вложить в диалог с современниками о самых острых нравственных проблемах того времени. Театр был для него местом исповеди перед современниками и трибуной для воспитания в них высокого гуманизма, гражданских и патриотических чувств.

Герой Сальвини – сильный и цельный человек. Он наивен, доверчив, непосредствен, стихиен. Это идеалист, борющийся против лжи и несправедливости. Его судьба, как правило, трагична. Столкнувшись с жестокостью мира, он переживает глубокий духовный кризис. Но герой Сальвини не признает компромиссов. И даже своей смертью он утверждает высокий нравственный закон в жизни. Сальвини, с одной стороны, идеализировал своих героев, а с другой, работая над той или иной ролью, стремился к исторической точности, к созданию правдивых полнокровных сценических образов. Однако актер отказывался от детализации характеров во имя усиления главной темы своего творчества.

Игра Сальвини в пору творческой зрелости была одновременно и подлинно реалистической, и глубоко поэтичной. Это был героический реализм, так и не порвавший генетических связей с романтизмом, овеянный его горячим дыханием, сохранивший его внутренний огонь, который озарял все сценические создания Сальвини.

В конце века, в новой политической обстановке и под влиянием новых эстетических течений, стиль Сальвини заметно изменился в сторону большего «утончения» реализма, большей психологизации сценических образов. Особенно ярко это проявилось в исполнении роли Коррадо в мелодраме П. Джакометти «Гражданская смерть». Э. Золя, видевший актера в этой роли, писал: «Великий талант Сальвини отличается мерой, утонченностью, анализом. У него нет ни одного бесполезного жеста, ни одного детонирующего крика. С первого взгляда он кажется скорее серым, и нужно ждать, чтобы вас захватила эта столь простая, столь научная и столь сильная игра»^[827].

В творчестве итальянских трагиков нашло свое отражение само Рисорджименто, героическая и в то же время полная глубокого трагизма эпоха в истории Италии. Но всеми своими корнями связанное с итальянской национальной почвой, искусство Ристори. Росси и Сальвини было близко зрителям многих стран мира. Через национальное – к всечеловеческому – таков был путь великих трагиков, типичный для выдающихся художников мировой культуры.

* * *

Исключительная по своему значению роль принадлежит в эпоху Рисорджименто итальянскому оперному театру^[828] «Бедной порабощенной Италии запрещено говорить, и она может лишь музыкой поведать чувства своего сердца», – писал в 1828 г. Гейне под непосредственным впечатлением от музыки Россини.

Музыкальный театр издавна занимал особое место в культурной жизни Италии. Возникнув в пору, когда разделенная, разорванная на куски страна окончательно попала под чужеземное иго, оперное искусство стало для итальянцев вторым национальным языком.

В течение двух столетий опера сплачивала разобщенных и обездоленных соотечественников, питая и поддерживая в них чувство национальной гордости. Едва ли не в наибольшей мере эта ведущая роль оперы определилась в XIX.

Через весь XIX в. опера проходит как полноправная участница освободительного движения; новая романтическая оперная школа зарождается и складывается как искусство национального возрождения.

В оперном театре уже на рубеже XVIII–XIX вв. подспудно, подчас незаметно, начинают прорастать зерна будущего искусства Рисорджименто. Героическая тенденция, предвещающая наступление революционной эпохи, особенно отчетливо проступает в операх на антично-исторические темы, причем сюжеты из древнеримской истории явно воспринимаются композиторами и либреттистами в сугубо современном аспекте (явление естественное, поскольку история древнего Рима – предыстория Италии). Об этом красноречиво свидетельствуют, к примеру, «римские» оперы Доменико Чимарозы (1749–1801), проникнутые республиканскими идеями: «Юний Брут» (либретто Дж. Пиндемонте), «Аттилий Регул» (либретто П. Метастазио), «Горации и Куриации» (либретто А. Сографи^[829]), звучавшие на сценах Венеции, Милана, Болоньи, Палермо в «якобинский период» истории Италии (1796–1799) и в начале нового века (1806–1814). Не случайно Чимароза (прославившийся в XVIII в. как блестящий мастер оперы буффа, создатель такого шедевра этого жанра, как «Тайный брак») в последние годы жизни упорно обращается к героическому жанру, что имеет непосредственное отношение к участию композитора в революционных событиях 1799 г. в Неаполе. Те же патриотические мотивы можно обнаружить и в ряде других «римских» опер начала XIX в.: «Софонисба» В. Федеричи и Ф. Паэра, «Весталка» В. Пучитты, «Херуски» и «Арджене» (по драме В. Монти «Аристодем») С. Майра, «Аттила» Дж. Фаринелли и др.

С карбонарским этапом движения Рисорджименто связана деятельность основоположника итальянского романтического оперного искусства – Джоаккино Россини (1792–1868).

^{Джоаккино Россини}

Уже в ранних операх Россини явственно ощущались веяния надвигавшейся героической эпохи: его оперы «Танкред» и «Итальянка в Алжире» в 1813 г. всколыхнули всю страну.

Творческую деятельность Россини отличает неуклонное стремление сохранить и преобразовать итальянские национальные оперные жанры: оперу буффа и оперу сериа. Обе эти линии одинаково важны для его оперной драматургии, определившей эстетику, проблематику и жанровое своеобразие итальянского романтического оперного искусства.

С первых шагов основной чертой комедийной драматургии Россини становится острое чувство современности; смелые находки композитора предвещают иную, романтическую выразительность («Пробный камень», 1812; «Итальянка в Алжире», 1813; «Турок в Италии», 1814). Именно с этой точки зрения «Севильский цирюльник» (1816) – не только непревзойденный шедевр оперы буффа, но и образец нового «романтического» стиля, итог ранней творческой деятельности Россини, произведение, отразившее реальные социальные отношения, характерные для Италии начала XIX в. Черты романтической эпохи сказываются в «Севильском цирюльнике» и в обрисовке главного героя – Фигаро, предстающего как человек нового склада, нового мироощущения, в котором сразу угадывается итальянец; и в романтизации лирических образов – Розины и Альмавивы; и в по-современному колоритном решении сатирических персонажей – дона Базилио (гротесковое изображение монаха-интригана имело глубокий смысл в обстановке клерикального Рима, где состоялась премьера оперы) и доктора Бартоло; и в стремлении передать местный колорит; и в контрастной динамике и кажущейся импровизационности композиции мастерских ансамблей и финалов – музыкально-драматических кульминаций действия оперы; и в блестящей виртуозности вокальных партий, передающей то «причудливое упоение жизнью» (Гейне), которое так типично для романтического мировосприятия и так своеобразно сочетается у Россини с классически завершенной формой. Неподдельно народная природа россиниевских мелодий здесь выражена в умении создать национальный характер на основе обобщенных интонаций и ритмов современной народной музыкальной речи.

В «полусерьезной» опере «Сорока-воровка» (1817) Россини закладывает основу итальянской социально-психологической оперы-драмы.

С 1816 г. композитор ведет особенно настойчивые поиски в жанре серьезной оперы, стремясь сделать ее созвучной современности и способной воплотить героические и патриотические идеалы. Уже «Танкред» (по одноименной трагедии Вольтера) положил начало реформе оперы сериа. Героика «Танкреда» – первой оперы Рисорджименто – отличалась от опер сериа предшественников Россини демократически окрашенной народно-песенной музыкальной речью.

Новаторские тенденции, способствовавшие формированию самого типа итальянской романтической оперы-драмы, раньше проявляются в лирико-психологических и трагических операх: «Елизавете» (1815), «Отелло» (по трагедии Шекспира, 1816), «Семирамиде» (1823) и др.

На волне нараставшего карбонарского движения возникли «Моисей в Египте» (1818), «Дева озера» (1819, самое «романтическое» создание Россини) и «Магомет II» (1820) – героико-патриотические оперы, получившие накануне революции 1820–1821 гг. сильнейший общественный резонанс^[830].

Первое представление «Моисея» состоялось в 1818 г. в неаполитанском театре Сан-Карло. Скорбный пафос оперы потряс зрителей: в горестной одиссее библейского народа, стонущего под игом чужеземного рабства, итальянцы узнавали собственную судьбу. А фигура величественного пророка Моисея, борца за счастье своего народа, словно ожившая могучая статуя Микеланджело, воплощала затаенную мечту итальянской молодежи о народном вожде, герое-освободителе. Особенно смело звучала в спектакле молитва из последнего действия (которую весь народ хором повторяет вслед за Моисеем), ставшая молитвой итальянских патриотов. И когда девятью годами позже «Моисея» исполняли в Париже, Бальзаку, слушавшему горячую, страстную молитву Моисея, казалось, что он присутствует «при освобождении Италии».

Опера «Магомет II» была поставлена в театре Сан-Карло в год карбонарской революции в Неаполе. Суровая повесть о народе, борющемся против врагов и погибающем в борьбе, завещая грядущим поколениям стремление к свободе, словно звала повстанцев к бою.

В дни революции Россини вступает в ряды национальной гвардии. Он непосредственно связан с передовыми кругами Италии – не случайно австрийская полиция устанавливает за композитором, «зараженным революционными идеями», строжайший тайный надзор.

После поражения революции 1820–1821 гг. Россини вынужден покинуть родину. Его последняя опера, написанная в Италии, – «Семирамида» – впервые прозвучала в 1823 г. в венецианском театре Ла Фениче. Заложенный в самом сюжете оперы мотив тирании служил в обстановке наступившей реакции явным политическим намеком.

Восстание народа, страстно жаждущего освобождения, буквально «ворвалось» на сцену в последней героико-патриотической опере Россини «Вильгельм Телль». Она прозвучала 3 августа 1829 г. в Париже, в канун Июльской революции 1830 г.

«Вильгельм Телль» (либретто Э. Жуй и И. Би по одноименной трагедии Шиллера) явился как бы итогом всей творческой деятельности Россини, завершив эволюцию серьезной оперы и вобрав в себя те героико-патриотические устремления, которые он выражал с самого начала творчества. В «Вильгельме Телле», вслед за «Моисеем», Россини по-новому разрешает классическую для оперного искусства XVIII в. проблему героя и народа, и решение это, несомненно, было связано с ростом национально-освободительного движения в Италии и других странах Европы.

Образ народа в опере имеет свою линию развития; судьба его конкретизирована и в отдельных судьбах, и прежде всего в образе самого Телля. Если Моисей является идейным вождем, духовным воспитателем народа, то Вильгельм Телль – первый демократический, народный герой в итальянской оперной литературе. Телль-вождь выступает в кульминационной сцене клятвы на Рютли – героической картине народного восстания. В клятве повстанцев гражданственный пафос оперы достигает наивысшего накала.