Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 46 страниц)

Итальянское правительство, рассчитывая на поддержку царской России в противодействии экспансии Австро-Венгрии на Балканах, проявило большую заинтересованность в сближении с Россией. После длительных переговоров между Римом и Петербургом, несмотря на протест социалистов, состоялся, наконец, визит Николая II в Италию. 24 октября 1909 г. в Раккониджи в результате переговоров между министрами иностранных дел Титтони и Извольским была заключена империалистическая сделка царизма и итальянской монархии о сотрудничестве на Балканах и в Средиземноморском бассейне. Обе стороны принимали на себя обязательство поддерживать статус-кво на Балканах и не заключать впредь с третьими державами новых соглашений о Балканах «без соучастия другой» (пункт, направленный своим острием против Австро-Венгрии).

Италия и Россия достигли также соглашения о взаимной поддержке в вопросах пересмотра режима проливов в интересах России и притязаний Италии на Триполитанию и Киренаику.

В то же время римский кабинет предпринял меры для нормализации отношений с Австро-Венгрией, непосредственно вслед за «свиданием в Раккониджи» подготовив новое итало-австрийское соглашение о Балканах (оно было подписано в декабре 1909 г. сменившим кабинет Джолитти правительством Соннино). Соглашение, которое по желанию обеих сторон должно было содержаться в строжайшей тайне от всех держав, кроме Германии, включало обязательство держав взаимно информировать друг друга о важнейших вопросах балканской политики и – серьезная уступка венского кабинета союзнице – обещание Австро-Венгрии в случае оккупации ею Новипазарского санджака предоставить компенсацию Италии. Двусторонние соглашения о Балканах с Россией и Австро-Венгрией имели целью добиться признания этими державами, игравшими значительную роль на Балканах, «особых интересов» Италии в этом районе. Опираясь на них, итальянскому империализму удалось впоследствии, в период итало-турецкой и балканской войн, серьезно укрепить свои позиции в Средиземноморском бассейне.

Внешнеполитический курс и колониальная экспансия являлись объектом острой политической борьбы внутри Италии. Правые консервативные силы, в том числе группировка Соннино, ратовали за верность Тройственному союзу, усматривая в нем оплот незыблемости монархического строя в Италии и залог прочных международных позиций страны и успешной экспансии. В противовес им республиканцы, радикалы и часть социалистов, как и в конце XIX в., выступали за разрыв Италии с Тройственным союзом и сближение со странами Антанты, полагая, что отказ от союза с монархиями Гогенцоллернов и Габсбургов пойдет на пользу миру в Европе и делу демократии и прогресса в самой Италии. Немалую роль в антантофильских настроениях буржуазно-демократических группировок играли ирредентистские мотивы. Они выдвигали лозунг присоединения к Италии пограничных земель с итальянским населением (ирреденто – по-итальянски: «неосвобожденный», «находящийся под чужим владычеством») любыми средствами, не исключая войны с Австро-Венгрией, которая расценивалась ими как главный враг Италии и дела независимости народов Юго-Восточной Европы. Если в 70–80-х годах XIX в. ирредентизм был боевым лозунгом буржуазной демократии, выступавшей за завершение объединения Италии, то в новых условиях он утратил прогрессивный характер, превратившись объективно в рупор империалистических сил, добивавшихся расширения итальянской экспансии на Балканах.

Наряду с правыми консервативными группировками, ратовавшими за продолжение дела Криспи и активную колониальную политику, а также ирредентистами немалую роль в становлении империалистической идеологии в Италии в XX в. сыграл национализм, сложившийся в самостоятельную силу в период боснийского кризиса. Программа национализма, основные идеи которого уже нашли отражение в журнале «Реньо» (начавшем выходить в 1903 г.), была сформулирована в 1908 г. Энрико Коррадини, вставшим во главе движения, в «Принципах национализма» и развита в его дальнейших работах и в работах его последователей. Коррадини утверждал, что «национализм является доктриной тех, кто рассматривает нацию… как единый и целостный большой индивидуум», что «непременным условием консолидации наций является непрерывная борьба одной нации против другой». «Национализм, – заявлял Коррадини, – утверждает необходимость борьбы на международной арене, чтобы нация могла занять достойное экономическое и моральное место в мире»^[599]. Коррадини провозгласил, что Италия якобы является «пролетарской нацией», угнетаемой другими «плутократическими» странами, а поэтому, де, нужно перенести центр тяжести с классовой борьбы внутри страны на борьбу между нациями^[600]. Главным своим врагом национализм объявлял социалистов.

Продолжая и развивая идеи Коррадини, его близкий единомышленник Луиджи Федерцони ратовал за «глубоко рациональную и эгоистичную внешнюю политику», которая бы способствовала экономической и колониальной экспансии и распространила бы итальянскую цивилизацию «на весь мир»^[601].

Формирование империалистической идеологии в Италии сопровождалось усилением милитаризации страны. Правительство Джолитти уделяло немало внимания упрочению военно-морского флота, улучшению технической вооруженности армии, увеличивая из года в год военные расходы. Социалистическая партия, осуждая милитаризм и уделяя немало места разоблачению роста военной опасности в Европе, не сумела, однако, противопоставить позиции правительства и буржуазного лагеря последовательно-интернационалистскую программу действий. Среди итальянских социалистов и особенно анархо-синдикалистов немалым влиянием пользовались идеи французского социалиста Эрве, призывавшего ответить на войну всеобщей забастовкой и объявлявшего понятия нации и отечества не имеющими никакой ценности для пролетариата. Обратной крайностью было сползание реформистов на позиции буржуазного патриотизма, что нашло выражение в голосовании социалистов-парламентариев в 1909 г. за увеличение военных расходов «в интересах укрепления обороны».

К 1909 г. в джолиттианской системе вновь дали себя знать серьезные перебои. Внутриполитический и внешнеполитический курс правительства в конце 1908 – начале 1909 г. подвергся острой критике как правых, так и левых сил. С трудом, посредством парламентских маневров, была предотвращена отставка министра иностранных дел Титтони. Будучи опытным, искушенным в парламентской игре деятелем, Джолитти поспешил добиться от короля согласия на роспуск парламента и проведение досрочных парламентских выборов 7–14 марта 1909 г. В ходе этих выборов партии «Левой» сумели взять реванш за поражение, нанесенное им силами «порядка» в 1904 г., завоевав в общей сложности 110 мест. Социалисты получили 42 мандата, на 16 больше, чем в 1904 г. Клерикалам удалось провести в парламент 16 депутатов, пополнивших ряды правой оппозиции Джолитти.

Несмотря на то, что Джолитти и его сторонникам вновь удалось завоевать серьезные позиции в парламенте, против кабинета Джолитти на протяжении всего 1909 г. энергично выступали силы и правой, и левой оппозиции. Объектом острой борьбы в парламенте стал вопрос об организации морских служб и перевозок, находившейся в руках частной компании. Попытки правительства пересмотреть условия конвенции, упорядочив перевозку морских грузов, затронули интересы самых различных сил и были использованы оппозицией для того, чтобы свалить Джолитти. Когда стало очевидно, что правительству не удастся провести в парламенте свой законопроект, Джолитти решил пойти ва-банк и склонить левые силы к прямой поддержке кабинета. Он предложил проекты законов о снижении налога на сахар и введении прогрессивного налога на доходы от движимого имущества, на землю и строения.

Встретив сильную оппозицию правых группировок и не получив ожидаемой поддержки со стороны партий «Крайней левой», Джолитти 9 декабря 1909 г. был вынужден уйти в отставку. Однако предложенные Джолитти законопроекты позволили ему сохранить ореол поборника демократических реформ, создав условия для возвращения в будущем к власти.

Обострение политической борьбы вокруг либерального курса в 1909–1911 гг.

^{З. П. Яхимович}

Временным поражением Джолитти попытались воспользоваться консервативные силы. 11 декабря 1909 г. Соннино сформировал кабинет преимущественно из деятелей правого толка. Однако и его политические позиции были непрочными. В противоположность «100 дням» Соннино 1906 г. социалисты, равно как и радикалы, на этот раз отказали ему в поддержке. Попытка апеллировать к левой части джолиттианского либерального большинства также оказалась неудачной. Годы либерального правления устранили возможность проведения консервативного, в духе традиций XIX в., курса, за который ратовал Соннино. Выработанная с большим трудом правительственная программа, имея целью достичь компромисса между правыми силами и сторонниками Джолитти, не удовлетворила ни тех, ни других. Правительство обещало урегулировать вопрос о морских конвенциях, основать Банк кооперации и труда, оказать содействие аграрному кредиту, провести реформу местных налогов и образования. Во внешней политике правительство провозгласило курс на создание сильной армии, укрепление границ, упрочение Тройственного союза и т. д. Но из всех этих мероприятий кабинету Соннино удалось лишь ратифицировать подготовленное еще Титтони соглашение с Австро-Венгрией (см. выше). Вопрос о конвенции на морские перевозки явился подводным рифом, который сокрушил кабинет Соннино, а вместе с ним и надежды старых консервативных сил противопоставить либеральному курсу блок крупной буржуазии и аграриев Юга, а курсу социальных реформ и сотрудничества с социалистами – политику консервативного патернализма.

После длительных и трудных переговоров 31 марта был составлен коалиционный кабинет Луццатти, в который вошли представители всех оттенков либерального большинства парламента и два радикала – Сакки и Кредаро. Луццатти удалось заручиться поддержкой социалистов и других левых сил благодаря выдвинутому им проекту избирательной реформы, обещаниям проводить анти-церковный курс в духе традиций итальянского либерализма, провести реформу сената, создать кассу материнства, Трудовой банк и т. п. Опираясь практически на те же силы, что и Джолитти, Луццатти фактически выступал проводником джолиттианского курса до того момента, когда Джолитти счел возможным вернуться вновь к власти.

Приход Луццатти к власти совпал с полосой серьезных экономических трудностей. Тяжелый неурожай 1910 г. дополнился в 1910–1911 гг. спадом производства в ряде отраслей итальянской промышленности – судостроительной, металлургической, текстильной и др. В стране усилились дороговизна и безработица, на Юге (Неаполь, Салерно) начала распространяться холера. Вспыхивали холерные бунты, когда отчаявшиеся толпы, не встречая помощи со стороны местных властей, нападали на муниципалитеты, лазареты, вступали в борьбу с войсками, посланными на усмирение. В связи с ростом притязаний экспансионистских сил Италии на Триполитанию и Киренаику обострились отношения Италии с Османской империей.

В стране все выше поднимали голову новые империалистические силы, призывавшие преодолеть внутренние трудности на путях колониальной экспансии и создания сильной власти. В 1910 г. состоялся учредительный съезд «Националистической ассоциации». Вся его работа была проникнута духом шовинизма, восхвалением войны, призывом к классовому перемирию во имя «общенациональных интересов». На съезде была сформулирована программа итальянских территориальных захватов. Националисты заявили, что «Великая Италия» должна господствовать на Средиземном, Адриатическом, Тирренском морях, распространиться на Северную Африку и упрочиться в Малой Азии. После съезда «Националистическая ассоциация» стала создавать свои отделения по всей стране. Орган националистов газета «Идеа национале» усиленно прославляла культ сильной власти. Римскую империю, усматривая в былом могуществе античного Рима оправдание колониальных устремлений Италии в Средиземноморском бассейне и призывая к борьбе против социализма, демократии и парламентарного строя.

В рабочем и социалистическом движении Италии вновь обострилась борьба реформистского и революционного направлений. Засилье реформизма в партии ускорило сползание правого крыла реформистов во главе с Биссолати и Бономи на позиции социал-шовинизма и открытого союза с буржуазией. На очередном съезде ИСП в Милане (1910 г.) Биссолати призвал социалистов довести до логического конца реформистские установки о классовом сотрудничестве путем участия в буржуазном правительстве. Самостоятельную социалистическую партию Биссолати объявил «сухой ветвью» рабочего движения. В унисон с Биссолати лидер ВКТ Р. Ригола выступил с ликвидаторским предложением слияния партии с профсоюзами, чтобы создать широкую «рабочую» партию с тред-юнионистскими задачами. Турати и его сторонники не разделяли крайних концепций Биссолати, опасаясь не без основания, что их претворение в жизнь ослабит связи партии с массами. Это не мешало им проповедовать и проводить курс поддержки правительства Луццатти из-за боязни помешать осуществлению предложенных им реформ, которым они придавали непомерное значение.

Между тем реформаторская деятельность Луццатти носила крайне умеренный характер. Широко разрекламированная реформа сената свелась к предоставлению сенату права избирать своего председателя и его заместителей. Проект избирательной реформы Луццатти предусматривал частичную отмену образовательного ценза для граждан свыше 30 лет, что расширило бы избирательный корпус с 3 до 5 млн. чел. Однако проект не ликвидировал высокого возрастного ценза и других ограничений, в нем предусматривалось введение принципа обязательности голосования под угрозой судебной ответственности, что настроило против Луццатти социалистов и другие демократические группировки. Вокруг проекта избирательной реформы в парламенте развернулась напряженная борьба.

В крайне напряженной внутриполитической и внешнеполитической обстановке, сложившейся к концу первого десятилетия XX в., правящие круги Италии нуждались в более опытном и авторитетном государственном деятеле, чем Луццатти. И вновь, как в 1903 и в 1906 гг., жребий пал на Джованни Джолитти, который, даже оставаясь не у дел, пользовался огромным влиянием в политических кругах. Воспользовавшись парламентской дискуссией, развернувшейся вокруг законопроекта об избирательной реформе, он 12 марта 1911 г. при восторженном одобрении депутатов «Крайней левой» высказался в пользу более радикального изменения избирательной системы.

«За двадцать лет, прошедших со времени последнего избирательного закона, – заявил он, – в Италии произошла великая социальная революция, которая обеспечила большой прогресс в экономическом, интеллектуальном и моральном состоянии народных классов. Этому прогрессу, по моему мнению, соответствует их право на самое прямое участие в политической жизни страны»^[602]. Судьба кабинета Луццатти этим выступлением была решена. Представители радикальной партии в правительстве в тот же день подали в отставку, а вслед за этим и сам Луццатти сложил с себя обязанности председателя кабинета министров.

Вернувшись к власти, Джолитти предпринял наиболее энергичные за все годы своего правления меры, чтобы реализовать свой идеал либерального государства. В этом государстве правящие круги, по мнению Джолитти, располагали бы широкой социальной базой в лице трудящихся масс, включенных в политическую жизнь страны, но не в качестве самостоятельной силы, а послушного орудия в руках наиболее прогрессивных слоев буржуазии. Главной заботой Джолитти, как и в предыдущие годы, было обеспечить себе поддержку партий «Крайней левой», и прежде всего социалистов, с тем чтобы совлечь рабочий класс с пути революционной борьбы, навязав ему политику классового сотрудничества с буржуазией.

Джолитти предложил предоставить избирательное право всем гражданам мужского пола старше 21 года, умеющим читать и писать, а для тех, кто отслужил срок военной службы или достиг возраста 30 лет, отменить также и образовательный ценз. Благодаря этому число избирателей возрастало с 3 до 8 млн., охватывая большую часть мужского населения страны (женщины, вопреки требованиям социалистов, по проекту Джолитти по-прежнему были устранены от участия в выборах). Кроме того, Джолитти внес проект об упразднении многочисленных частных страховых обществ и передаче дела страхования в руки государства. Доходы от государственной монополии страхования должны были пойти на социальное страхование по старости и нетрудоспособности.

За правительственную программу при обсуждении ее в парламенте проголосовало 340 депутатов, в том числе 232 депутата так называемой «Конституционной левой» (депутаты-либералы джолиттианского толка), 41 радикал, 30 социалистов. Такого успеха не имел еще ни один кабинет Джолитти. В оппозиции оказались правые фракции – большинство депутатов католиков, группировка Соннино – Саландра, озабоченная перспективой сотрудничества Джолитти с социалистами, сторонники Рудини и некоторые представители «Крайней левой», недовольные политикой Джолитти в отношении южных районов^[603].

Джолитти предложил пост министра земледелия Биссолати, который неоднократно высказывался в пользу участия социалистов в буржуазном правительстве. Биссолати счел возможным принять участие в переговорах о составе кабинета, что благодаря прессе получило широкую огласку и вызвало бурю негодования среди низовых организаций социалистической партии и страстные дискуссии в прессе, руководстве партии и ее парламентской группе. Биссолати уже по первой реакции понял, что, приняв предложение, он не получит одобрения партии, а без поддержки трудящихся масс его участие в правительстве было лишено, как заявил он позднее, в 1912 г., «всякого политического смысла»^[604]. Он отклонил предложенный ему министерский пост, обещав при этом Джолитти всемерную поддержку его мероприятиям.

Предстоящая реформа избирательной системы, которая всегда трактовалась реформистами как главное условие демократического обновления политической жизни и завоевания власти рабочим классом, и «казус Биссолати» (т. е. факт посещения социалистом королевского дворца – вещь неслыханная для итальянских социалистов, всегда гордившихся непримиримостью своих республиканских убеждений) поставили перед Итальянской социалистической партией во весь рост те проблемы, которые были предметом ожесточенных дискуссий в международном социалистическом движении. В основе этих проблем – отношение к реформам и буржуазному государству, к парламентской деятельности, взаимоотношения между партией и парламентскими ее представителями и др. – лежал кардинальный вопрос о путях и методах классовой борьбы и завоевания власти рабочим классом.

«Казус Биссолати» явился закономерным результатом того курса, который проводили реформисты в социалистической партии и Всеобщей конфедерации труда после поражения анархо-синдикалистов в 1908 г. Считая революцию делом далекого будущего или, подобно Бономи, отрицая вообще ее необходимость, реформисты сдерживали революционный порыв масс, признавая пользу массовых движений лишь в борьбе за социальное законодательство и экономические требования. Неоднократно реформистское руководство ИСП и ВКТ саботировало забастовочную борьбу, бросая на произвол судьбы забастовщиков, обвиняя их в приверженности к анархо-синдикализму. Одержимые страхом помешать осуществлению реформ сверху, действуя из-за боязни возврата реакции в стране по принципу «наименьшего зла», реформисты погрузились в парламентскую борьбу, превращая партию в придаток парламентской фракции. Ликвидаторская проповедь Биссолати и его единомышленников плачевно отразилась на партийной дисциплине и организации, усилив разброд внутри партии. Теоретические органы партии, находясь в руках реформистов, усиленно ревизовали марксизм, проповедуя позитивизм, являвшийся с конца XIX в. официальной идейной платформой партии, и различные разновидности субъективного идеализма, объявляя устаревшим экономическое учение Маркса и т. д. В этих условиях ратовать за участие в правительстве или, как это делали сторонники Турати, за поддержку либеральных реформ значило превратить социалистическую партию в составную часть правительственного механизма и в придаток буржуазных партий, к чему объективно и стремился Джолитти, свести задачи партии к содействию капиталистическому прогрессу, отказавшись от революционной борьбы против самой системы эксплуатации.

Однако надежды Джолитти на сотрудничество с ИСП и ответное стремление к сотрудничеству с ним реформистского руководства ИСП встретили противодействие со стороны массы итальянского пролетариата и рядовых социалистов. Весь опыт джолиттианского десятилетия убедительно свидетельствовал о слабости массовой базы реформизма в стране, где отсутствовала сколько-нибудь значительная прослойка рабочей аристократии, в стране нищего, безземельного крестьянства, массовой эмиграции и одного из самых низких в Европе жизненного уровня трудящихся. В этих условиях проповедь реформизма неминуемо наталкивалась на сопротивление масс, своей борьбой заставлявших считаться с их позицией даже откровенно правых реформистов.

Со времени Миланского съезда внутри ИСП конституировалась «революционная фракция», выступившая за отказ от реформистской политики руководства и за возврат партии на путь классовой борьбы. Один из лидеров фракции Дж. Лерда, формулируя ее задачи, указывал, что в основе деятельности фракции лежат принципы, «общие и понятные для всех, – антипоссибилизм и антиминистериализм»^[605]. Орган фракции «Соффитта», начавший выходить 1 мая 1911 г., организовал широкую дискуссию вокруг «казуса Биссолати» и проблемы отношения социалистов к буржуазному правительству. 15 мая 1911 г. в «Соффитта» была опубликована статья Р. Люксембург о положении в Итальянской социалистической партии, в которой она констатировала, что, дав свободу правым течениям, партия «движется по пути, который ведет в пропасть. Не та или иная политика, не та или другая тенденция, но будущее и само существование партии поставлены под вопрос»^[606]. Р. Люксембург подчеркивала, что, став простым придатком парламентской фракции, ИСП утрачивает контакт с массами пролетариата, «превращаясь в игрушку буржуазной политики и влача за собой, как тень собственной слабости, синдикализм, эту анархистскую карикатуру на революционный социализм»^[607]. Она призывала возродить научный социализм, преданный забвению реформистами, усилить революционную пропаганду в массах, превратить партию в сознательный авангард пролетариата.

ЦК «революционной фракции» при поддержке масс добился решения о созыве в октябре 1911 г. чрезвычайного съезда ИСП для обсуждения вопроса об отношении социалистов к буржуазному правительству. Фракция достигла серьезных успехов; к осени она располагала поддержкой социалистов Тосканы, Римского социалистического союза, Турина и ряда других местностей.

Борьба внутри ИСП нанесла серьезный удар по планам Джолитти. Правда, ему удалось заручиться на этот раз поддержкой радикалов и их участием в правительстве, однако оппозиция социалистов и республиканцев, особенно в ходе обсуждения законопроектов о реформе избирательного права и введения государственной монополии страхования, осложнила политические позиции правительства. Правые силы подвергли резким нападкам оба проекта, усматривая в них опасное усиление политических позиций социалистов и покушение на принцип частной собственности. Столкнувшись с сильным сопротивлением в парламенте и левых и правых сил, которые по диаметрально противоположным мотивам не считали для себя возможным одобрить правительственные предложения, Джолитти распустил парламент на летние каникулы.

Острая борьба вокруг внутренних реформ в стране переплеталась с широкой дискуссией по внешнеполитическим вопросам.

Итало-турецкая война 1911–1912 гг. и поляризация классовых сил итальянского общества

^{З. П. Яхимович}

Проходившие в 1911 г. торжества по случаю 50-летия образования Итальянского королевства были использованы правящими кругами для активизации шовинистической и колониальной пропаганды в стране. С церковного амвона, в прессе, с парламентской трибуны звучали призывы обеспечить Италии достойное место среди великих держав и вернуть ей былое величие Римской империи. К лету – осени 1911 г. в стране сложился сильный лагерь сторонников колониальной экспансии в Северной Африке. Основу его составляла крупная финансовая и промышленная буржуазия, аграрии, латифундисты Юга, духовенство, военная и чиновничья верхушка. К нему примкнула также значительная часть интеллигенции и городской мелкой буржуазии.

Правительство Джолитти, создавая видимость, что оно вынуждено к решительным действиям только под давлением общественного мнения, в период марокканского кризиса 1911 г. начало активную подготовку колониальной экспедиции в Северную Африку. С помощью победоносной колониальной войны оно рассчитывало заключить союз с консервативными и империалистическими группировками, отвлечь внимание трудящихся от насущных внутренних проблем, облегчить эмиграцию и, посулив крестьянству Юга «заморские земли», ослабить остроту конфликта с южными районами. Обладание Триполитанией и Киренаикой рассматривалось правящими кругами как непременное условие создания обширной колониальной империи в Африке и укрепления позиций Италии в средиземноморском бассейне.

27 сентября 1911 г. итальянское правительство предъявило Турции ультиматум, заявив о своем намерении оккупировать Триполитанию и Киренаику с целью «приобщить эти области к прогрессу» и вывести их из «состояния беспорядка и заброшенности». Несмотря на готовность турецкого правительства урегулировать конфликт мирным путем, римский кабинет 29 сентября объявил Турции войну, вошедшую в историю под названием Ливийской, или Триполитанской. Итальянские экспедиционные силы высадились в приморских городах Триполитании и Киренаики – Триполи, Хомсе, Дерне, Бенгази, Тобруке. Однако им не удалось разгромить турецкие регулярные части, отступившие внутрь страны. Местное население, вопреки расчетам Рима, оказало вооруженное сопротивление итальянским оккупантам, поднявшись на национально-освободительную борьбу. «Легкая военная прогулка», которую сулили националистические органы, превратилась в изнурительную колониальную войну, потребовавшую больших усилии.

Попытки итальянского правительства расширить сферу военных действий в Адриатике и Восточном Средиземноморье осложнили его отношения с правящими кругами европейских стран, настаивавшими на локализации военных действий из опасений перед возможностью усиления национально-освободительного движения балканских народов. Колониальные методы ведения войны итальянскими экспедиционными силами и беспощадная расправа с мирными жителями вызвали возмущение демократической общественности, резко осудившей разбойничьи действия итальянского правительства. В самой Италии Ливийская война усилила политическую борьбу, разделив страну на два лагеря – сторонников и противников колониальной агрессии. В ходе войны произошла консолидация буржуазных политических партий и группировок на платформе милитаризма, воинствующего национализма и реакции.

Лагерь сторонников колониальной войны – «триполитанцев», как их стали называть в Италии, – включал правые консервативные силы, в том числе и Ватикан, все оттенки либералов от правой группы Соннино – Саландра и «молодых либералов» (Борелли, Канончини, Джованни Амендола) до левых либералов джолиттианского толка, часть радикалов и республиканцев, анархо-синдикалистов и деятелей социалистической партии (Лабриола, Ферри, Биссолати и др.).

Давление консервативных группировок не прошло бесследно для правительства Джолитти, усилив кризис либерализма и дальнейшее поправение джолиттианского курса.

Правда, Джолитти, стремясь обеспечить себе поддержку со стороны реформистов, поспешил заверить, что война не повлияет никоим образом на внутреннюю политику и не помешает осуществлению намеченных реформ. В известной речи, произнесенной им 7 октября 1911 г. в Турине, Джолитти говорил о необходимости заменить классовую борьбу сотрудничеством различных социальных классов. Взывая к благоразумию правящих классов и трудящихся масс, Джолитти воздавал хвалу колониальной войне, трактуя ее как истинно национальное мероприятие и призывая все партии оказать поддержку правительству, оставив в стороне разногласия^[608].

Претензия правительства Джолитти выступить в роли правительства национальной концентрации, выражающего интересы всех партий и группировок, практически означала пересмотр прежнего курса Джолитти на изоляцию правых сил и призыв к сотрудничеству с ними, равно как и с силами «Крайней левой». Это не могло не усилить конфликта либерального правительства с социалистической партией и демократическими течениями, выступавшими против колониальной агрессии (левые республиканцы, группа «Унита» Сальвемини и некоторые др.).

^{Скаларини. «Аэроплан». Антивоенный рисунок}

Верный интернационалистским традициям борьбы против войн, колониальной экспансии и милитаризма, авангард рабочего класса, вопреки националистской и шовинистической пропаганде, сумел пойти наперекор волне национализма, захлестнувшей итальянское общество в 1911–1912 гг. Под давлением низовых секций социалистической партии и «революционной фракции» руководство ИСП и ВКТ на совместном заседании 25 сентября 1911 г. приняло манифест, осуждавший войну, и призвало начать 27 сентября 24-часовую всеобщую забастовку протеста.

Правительство Джолитти приняло все меры, чтобы сорвать забастовку. В Рим, Милан и другие промышленные центры были стянуты войска. Антивоенные митинги были фактически запрещены. Местные власти всячески содействовали проведению «патриотических» манифестаций, в организации которых особенно усердствовали националисты. Вся буржуазная пресса обрушила на социалистов обвинения в государственной измене, называя противников войны «турками». На улицах развертывались схватки сторонников и противников войны. Несмотря на это, 27 сентября во многих городах и населенных пунктах прошли антивоенные забастовки и демонстрации протеста. Особенно успешными они были в Северной и отчасти Центральной Италии.

15–18 октября 1911 г. в Модене собрался чрезвычайный съезд ИСП, принявший специальную резолюцию о войне. В этой резолюции была выражена «непримиримая враждебность войне со стороны социалистической партии и организованного пролетариата»^[609]. На съезде «революционная фракция» развернула борьбу против сторонников участия социалистов в буржуазном правительстве и поддержки его, указав, что это противоречит концепции и практике классовой борьбы и особенно нетерпимо в условиях колониальной войны^[610]. Реформисты туратианского направления, расценивающие войну как препятствие для социального и политического прогресса Италии, не отказываясь от реформистской концепции классовой борьбы, заявили о своем решении перейти в оппозицию правительству^[611]. Биссолати и его сторонники видели в войне осуществление Италией цивилизаторской миссии в Африке и считали, что переход социалистов в оппозицию может затруднить проведение реформ. Со времени съезда в Модене в реформистском направлении выделились, таким образом, два течения – правых и левых реформистов, которые, исходя из общих программных установок, тем не менее разошлись в тактических вопросах. Но, учитывая, что резолюция «революционной фракции» с осуждением реформистского курса партии собрала 38 % голосов и, таким образом, возникла угроза перехода в ее руки руководства партией, правые реформисты вместе с интегралистами, занимавшими позицию, близкую к Турати, поспешили поддержать проект резолюции левых реформистов. Проект левых реформистов, хотя и предусматривал переход ИСП в оппозицию правительству, расценивал это как тактический шаг, а не как отказ от реформистской линии партии. Ценой перехода в оппозицию правительству реформизм смог сохранить руководящие позиции в партии и создать видимость единства ее рядов. Съезд не принял никаких организационных мер ни к Биссолати, ни к его единомышленникам, которые в дальнейшем, грубо попирая решения съезда, сползли на социал-шовинистические позиции.