Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 46 страниц)

В августе 1881 г. на съезде в Римини последователи Косты основали так называемую Революционно-социалистическую партию Романьи. Решения о конституировании партии и о ее названии были одобрены большинством делегатов, в меньшинстве остались несколько присутствовавших на съезде анархистов. Проект программы и устава партии был разработан уже после съезда избранной им специальной комиссией и принят следующим съездом – в 1883 г.

Революционно-социалистическая партия строилась на основе как коллективного, так и индивидуального членства: в ее ряды принимались «общества и отдельные лица, которые признают общие принципы современного революционного социализма и по мере своих сил и возможностей содействуют их пропаганде и их осуществлению»^[440]. Она не рассматривала себя как выражение всего итальянского социалистического движения и заявляла о своем намерении «содействовать созданию Итальянской революционно-социалистической партии, в которой сольются все социалистические и революционные течения Италии»^[441], включая также и анархистов.

Но в области программных принципов Революционно-социалистическая партия отошла от анархистов уже гораздо дальше по сравнению с позицией Косты, изложенной в письме «Моим друзьям из Романьи». В ее программе (автором которой был тот же Коста) анархическая, безгосударственная общественная организация рассматривалась не как непосредственный результат социальной революции пролетариата, а как итог длительного развития общества после революционного низвержения капиталистического строя. Программа не только ставила в позитивном плане проблему революционной власти, но в представлении об ее характере и задачах приближалась к понятию диктатуры пролетариата: «…Революция означает прежде всего временную диктатуру трудящихся классов, то есть сосредоточение всей общественной власти (экономической, политической и военной) в руках восставших трудящихся с целью уничтожения препятствий на пути установления нового порядка, чинимых старым порядком, с целью защиты революции, ее расширения и распространения на новые районы, с целью осуществления экспроприации владельцев частной собственности и установления коллективной собственности и общественной организации труда»^[442].

В программе получила дальнейшее развитие уже раньше высказанная Костой мысль о необходимости серьезной подготовки к революции: «…Нужно, чтобы ей предшествовала широкая пропаганда революционно-социалистических идей и чтобы органом революции была хорошо организованная партия, которая сможет выступить ее зачинщиком, когда сложатся условия, необходимые для успеха революции, а когда революция вспыхнет, сможет быть ее вдохновителем и даже руководителем»^[443]. Подчеркивалось, что революция может осуществиться лишь в том случае, если сознательный социалистический авангард будет иметь на своей стороне массы трудящихся города и деревни. Как средство подготовки к революции в программе рассматривалось и участие революционных социалистов в борьбе за реформы в рамках капиталистического общества.

Программа рекомендовала в качестве одной из возможных форм деятельности партии выдвижение социалистических и рабочих кандидатов в парламент. Итальянское социалистическое движение впервые оказалось перед практической необходимостью определить свое отношение к парламентаризму после избирательной реформы 1882 г., когда часть рабочих получила право голоса. Социалисты Романьи тогда же высказались в пользу участия в парламентских выборах, но против принесения социалистическими депутатами присяги, что в сущности означало отказ от собственно парламентской деятельности. Многие из них пересмотрели свою позицию в вопросе о присяге в связи с избранием в 1882 г. в парламент Косты, который с согласия выдвинувшей его кандидатуру социалистической организации округа Равенна принес присягу и продолжал участвовать в заседаниях палаты. Учитывая как этот прецедент, так и не преодоленные до конца абстенционистские тенденции в партии, принятая в 1883 г. программа передавала вопрос о линии поведения избранных в парламент социалистов на решение местных организаций.

Через участие в избирательной борьбе и в работе парламента революционные социалисты шли к признанию допустимости тактических союзов с буржуазными демократами – в частности, с радикалами, как стала называться та фракция республиканцев, которая еще в 70-е годы отказалась от традиционного антипарламентаризма «Партии действия» (ее виднейшим лидером был бывший гарибальдиец Феличе Каваллотти). По инициативе Косты Революционно-социалистическая партия стала налаживать «единый фронт» и с ортодоксальными республиканцами Романьи.

Избирательная реформа и выборы 1882 г. ускорили дальнейший распад анархистского течения. Многие из тех, кто в 1879 г. с крайним неодобрением отнесся к повороту Косты, теперь в сущности солидаризировались с ним, признав в той или иной форме парламентскую тактику. Эти же события послужили толчком к созданию в Ломбардии новой значительной организации – Итальянской рабочей партии.

Впервые заявив о себе в ходе избирательной кампании 1882 г., Рабочая партия окончательно оформилась три года спустя, когда состоялся ее первый съезд. В отличие от Революционно-социалистической партии Романьи, деятельность которой носила по преимуществу теоретико-пропагандистский характер и была мало связана с борьбой рабочих за экономические требования, Рабочая партия действовала прежде всего как организатор «сопротивления капиталу» и в этом видела свою главную задачу. Она опиралась на объединения рабочих по профессиям и самим типом своей организации гораздо больше походила на федерацию профессиональных союзов, чем на партию.

^{Андреа Коста}

Приняв участие в выборах 1882 г., Рабочая партия после этого по существу отстранилась от политической борьбы, хотя в принципе и не отвергала ее. Она подчеркивала в своем уставе, что «…не имеет ничего общего ни с какой политической партией…»^[444]. Это сближало Рабочую партию с анархистами, которые поддерживали с ней известный контакт, тогда как в отношении революционных социалистов состоявшийся в 1885 г. анархистский съезд занял непримиримо-враждебную позицию и призвал вести против них борьбу, «как против любой другой буржуазной партии»^[445].

Программа Рабочей партии, принятая в 1885 г., отличалась от программы революционных социалистов Романьи большей четкостью в характеристике капиталистического общества и его классовой структуры, но была гораздо беднее по своему теоретическому содержанию. В ней крайне мало и туманно говорилось как о конечной цели рабочего движения («…постоянной и прямой целью трудящихся должно быть освобождение от капиталистического рабства»), так и о средствах к ее достижению («… для достижения этой цели трудящиеся должны организоваться, дабы противопоставить свои силы жестоким требованиям капиталистического класса и в ходе этой борьбы добиваться реального и все более значительного улучшения своего положения»)^[446]. Эти положения не имели социалистической окраски и весьма точно отражали чисто тредюнионистскую суть деятельности Рабочей партии.

Теоретическая слабость программы Рабочей партии была обусловлена свойственным ей пренебрежением к теории вообще, другим последствием которого было организационное сектантство. Не чувствуя потребности в содействии интеллигентов-социалистов, выполняющих в рабочем движении по преимуществу функцию идеологов, Рабочая партия допускала в свои ряды лишь работников физического труда.

При всем том Рабочая партия оставила свой след в истории итальянского рабочего движения, так как на избранном ею поприще экономической борьбы сумела сомкнуться с массами трудящихся и действовала как решительный защитник их ближайших интересов. Почвой, питавшей ее корни, послужил значительный подъем классовой борьбы в городе и в деревне. В 1883–1885 гг. кривая забастовочного движения пошла круто вверх, забастовки отмечались не только в большем количестве по сравнению с предыдущими годами, но стали намного крупнее и чаще заканчивались победой рабочих^[447]. В долине По с 1884–1885 гг. следовали одно за другим выступления батраков и крестьян, достигшие наибольшего размаха в провинции Мантуя. Роль Рабочей партии в ходе классовых битв тех лет еще не изучена конкретно, но не подлежит сомнению, что партия не стояла в стороне от них. Ее устав предусматривал существование специального забастовочного фонда и возлагал на комитеты отдельных федераций обязанность вести работу по организации забастовок в соответствующей местности. О росте авторитета Рабочей партии среди трудящихся, бесспорно связанном с поддержкой ею забастовочной борьбы, свидетельствует расширение сферы ее деятельности далеко за пределы Ломбардии: к 1886 г. она имела свои отделения в Пьемонте (в том числе ряд деревенских секций), Лигурии, Эмилии, Тоскане. В конце 1885 г. с ней слилась другая крупная организация – Рабочая конфедерация Ломбардии, которая, постепенно высвобождаясь из-под политического влияния радикалов, пришла к признанию классовой борьбы в том смысле, в каком ее понимала Рабочая партия.

К этому времени выросла из своих первоначальных географических рамок и основанная Костой Революционно-социалистическая партия. Из Романьи ее организация распространилась не только на другие области Центра (Эмилия, Тоскана, Марки, Лацио), но отчасти и на Север (Пьемонт, Лигурия, Венето) и даже на некоторые южные города (Неаполь, Бриндизи, Палермо). С 1884 г. она называлась Итальянской революционно-социалистической партией.

Революционные социалисты все более отчетливо осознавали необходимость соединить пропаганду общих принципов социализма с широким массовым движением рабочих. Первый шаг к этому они видели в сближении и сотрудничестве с Рабочей партией, с тем, чтобы в дальнейшем вместе с ней влиться в широкую и единую социалистическую партию итальянского пролетариата. Но со стороны Рабочей партии эта идея не встретила поддержки, что объяснялось в первую очередь ее скептическим отношением к политической борьбе вообще и парламентаризму в частности.

Подъем массового рабочего движения в середине 80-х годов заставил правящие круги осуществить, несмотря на противодействие крупного капитала, первые в Италии мероприятия в области социального законодательства. Несколькими законодательными актами, принятыми на протяжении 1883–85 гг., было введено страхование рабочих на случай производственных травм, хотя сенат отклонил неугодную работодателям статью о его обязательности. В 1886 г. был принят закон об охране труда малолетних, по которому запрещалось использование труда детей моложе 9 лет, а на подземных работах и в ночных сменах минимальный возраст работающих поднимался соответственно до 10–12 лет. Правительство внесло в парламент законопроект о праве на забастовку, который, однако, в феврале 1886 г. был отвергнут в палате 121 голосом против 117.

Но политика «левой» по отношению к рабочему движению отнюдь не сводилась только к уступкам и маневрам. По-прежнему широко использовался и метод репрессий: против бастующих батраков провинции Ровиго в 1884 г. были посланы войска, в марте 1885 г. были арестованы руководители батрацких выступлений в провинции Мантуя и 22 из них отданы под суд по обвинению в покушении на безопасность государства, миланская префектура чинила препятствия деятельности Рабочей партии, отдав в апреле 1886 г. распоряжение арестовывать ее пропагандистов и распускать созываемые ими собрания. Поскольку, однако, подобные меры подчас уже не давали желаемого эффекта (в частности, процесс по делу о забастовках мантуанских батраков, происходивший в Венеции с 6 февраля по 27 марта 1886 г., закончился оправданием всех обвиняемых), правительство задумало и осуществило полицейскую операцию крупного масштаба: в июне 1886 г. была распущена Рабочая партия.

На некоторое время ряды Рабочей партии оказались смяты этим тяжелым ударом. Но очень скоро стало ясно, что открытая против нее кампания терпит провал. Арестованные летом 1886 г. руководители партии Джузеппе Кроче, Костантино Ладзари и другие должны были предстать перед судом, однако уже в ходе предварительного следствия рухнуло предъявленное им главное обвинение – в принадлежности к «сообществу злоумышленников», а на суде большинство из них было приговорено лишь к 2–3 месяцам тюрьмы за «подстрекательство к забастовкам». Организация партии была в обход полицейского запрета восстановлена и продолжала действовать.

Подвергшись атаке всех буржуазных политических сил, включая радикалов, Рабочая партия нашла своего единственного союзника в лице революционных социалистов. Это побудило ее во многом пересмотреть свое отношение к Революционно-социалистической партии и укрепить контакт с ней.

Сближение этих двух течений явилось необходимой ступенью к созданию партии, способной объединить все живые силы итальянского социалистического движения, внести в рабочие массы ясное представление о конечной цели их освободительной борьбы и путях, ведущих к ней, и практически руководить этой борьбой на самых различных уровнях. Но ни одно из них не было в состоянии дать партии идейную оснастку, соответствующую ее историческим задачам. Этой потребности отвечала лишь теория научного социализма.

Начало ознакомления итальянских социалистов с марксизмом относится еще к эпохе I Интернационала. В тот период в Италии стал широко известен написанный Марксом устав Международного Товарищества Рабочих с преамбулой программного характера, была частично опубликована «Гражданская война во Франции», получил некоторое распространение французский перевод I тома «Капитала». Экономическая теория Маркса уже тогда нашла отклик в академических кругах – попытки спорить с ней встречаются в ряде книг и статей буржуазных экономистов. Энгельса в 70-е годы знали в Италии почти исключительно по его корреспонденциям в «Плебе» и другим выступлениям в итальянской печати, связанным с полемикой против Мадзини и Бакунина. Кроме того, в изданном «Плебе» «Республиканском альманахе на 1874 г.» были опубликованы написанные Марксом и Энгельсом специально для итальянских читателей статьи против анархизма – «Политический индифферентизм» и «Об авторитете».

К концу 70-х годов на страницах «Плебе» начали упоминаться или цитироваться и другие работы Маркса и Энгельса – «Манифест Коммунистической партии», «Нищета философии», «К критике политической экономии» (предисловие)^[448]. В феврале – марте 1879 г. «Плебе» в приложениях к нескольким номерам опубликовала часть главы 24 тома I «Капитала» – «Генезис промышленного капиталиста»^[449]. Эта публикация была встречена читателями газеты с большим интересом. «Недавно опубликованные нами произведения Карла Маркса, – сообщала редакция, – вызвали множество пожеланий о том, чтобы мы содействовали гораздо большему, чем до сих пор, распространению в Италии теорий знаменитого немецкого социалиста»^[450]. В ответ на эту просьбу читателей «Плебе» начала печатать написанное Карло Кафьеро краткое изложение т. I «Капитала», чтобы в популярной форме донести идеи Маркса до молодежи и рабочих.

Однако итальянское рабочее движение тогда еще явно не созрело для восприятия основополагающих принципов марксизма. Даже те из социалистов, кто был непосредственно знаком с работами Маркса и Энгельса (а таких было немного), усваивали из них лишь отдельные мысли, эклектически сочетая их с элементами социальных идей Мадзини и различных утопических доктрин.

В 80-е годы в распространении марксизма в Италии был достигнут значительный прогресс. Были опубликованы на итальянском языке важнейшие теоретические работы Маркса и Энгельса – «Развитие социализма от утопии к науке» (1883), «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1885 г.), «Капитал», т. I (1886 г.), «Манифест Коммунистической партии» (1889 г.). Перевод первых двух из них был сделан социалистом из г. Беневенто Паскуале Мартиньетти, который начал этим свою многолетнюю плодотворную деятельность по пропаганде в Италии трудов основоположников научного социализма. Со второй половины 80-х годов пропаганда идей марксизма перестала быть делом энтузиастов-одиночек – ее начали вести более или менее систематически печатные органы, группировавшие вокруг себя довольно значительные силы социалистов разных течений: «Ривиста итальяна дель сочиализмо» – в Романье, «Джустициа» – в Эмилии, «Куоре э критика» – в Ломбардии.

На рубеже 80–90-х годов пришел к марксизму выдающийся ученый – философ и историк Антонио Лабриола, который стал первым крупным представителем марксистской теоретической мысли в Италии. С кафедры Римского университета, где он был профессором, Лабриола развернул пропаганду теоретических принципов марксизма среди учащейся молодежи. В те годы Лабриола был тесно связан с римскими рабочими, активно содействуя их организации и приобщению к социалистическим идеям^[451]. Социалистическое движение Лабриола сначала рассматривал как составную часть радикальной демократии, но примерно к 1890 г. отчетливо осознал необходимость его оформления в самостоятельную политическую партию рабочего класса. В качестве образца для итальянских социалистов Лабриола указывал на германскую социал-демократию, которая шла тогда в авангарде международного рабочего движения^[452].

Практическую работу, направленную к созданию такой партии, возглавила Миланская социалистическая лига. Эта организация была основана в 1889 г. по инициативе молодого адвоката Филиппо Турати и его сподвижницы Анны Кулишовой (в прошлом участница русских народнических кружков, Кулишова в конце 70-х годов покинула родину и в дальнейшем стала играть видную роль в итальянском социалистическом движении). С первых же своих шагов Социалистическая лига обнаружила стремление развивать контакты с рабочими партиями и марксистскими социалистическими организациями других стран, опыт которых мог быть полезен ей. Этому благоприятствовало возобновление с 1889 г. созыва международных социалистических конгрессов, положившее начало существованию II Интернационала. Взоры Турати и его единомышленников обращались прежде всего к германской социал-демократии, в которой они, как и Лабриола, видели пример для будущей социалистической партии итальянского пролетариата.

С начала 1891 г. в Милане под редакцией Турати начал выходить журнал «Критика сочиале», возникший как продолжение «Куоре э критика». Задачей нового печатного органа была пропаганда идей научного социализма как в рабочем движении, так и в широких кругах демократической интеллигенции с тем, чтобы заложить таким образом теоретическую основу для создания партии. Журнал регулярно посылался Энгельсу, с которым Турати и Кулишова вступили в переписку.

^{Антонио Лабриола}

Однако направление «Критика сочиале» не было последовательно марксистским. Турати пришел к марксизму от буржуазного радикализма в политике и позитивизма в философии, и в его мировоззрении навсегда остался отпечаток этих идей, предопределивший во многом неполное и поверхностное восприятие им марксистского учения. К тому же, руководствуясь стремлением создать партию как можно более широкую и в частности не оттолкнуть сочувствующую социалистическому движению мелкобуржуазную интеллигенцию, Турати в своем истолковании марксизма часто шел на уступки ее вкусам. За это его справедливо критиковал Лабриола, именно по этой причине отклонивший приглашение сотрудничать в «Критика сочиале».

Весной 1891 г. «Критика сочиале» опубликовал написанную в основном Турати программу Миланской социалистической лиги.

В истории итальянского социалистического движения это был первый программный документ, который по замыслу его составителей должен был исходить из принципов научного социализма. Бесспорным достоинством миланской программы явилось данное в ней обоснование сущности социализма как закономерной ступени общественного развития, а также четкая постановка вопроса о соединении рабочего движения с социализмом через партию, которая должна быть «верным выразителем интересов и сознательным авангардом борющегося пролетариата»^[453]. Целью партии провозглашалось «овладение средствами политической власти и использование их для уничтожения буржуазного государства и ликвидации классовых различий и противоречий»^[454], что сразу отделяло ее в идейном отношении от анархистов. Но Турати, уже знавший к тому времени только что опубликованную Энгельсом Марксову «Критику Готской программы», не счел необходимым учесть в своей программе идею Маркса о том, что государство переходного от капитализма к коммунизму периода «не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»^[455].

Точно так же он не прислушался к критическим замечаниям Маркса по адресу германской социал-демократии за воспринятый ею от лассальянцев "нигилизм в аграрно-крестьянском вопросе: этот вопрос, столь важный для Италии, был полностью обойден в программе Миланской социалистической лиги.

Программа эта мыслилась Турати как платформа для объединения всех тех сил, которые он предполагал вовлечь в социалистическую партию: течения, возглавляемого Миланской социалистической лигой, революционных социалистов во главе с Костой, Рабочей партии и признавших социалистические принципы рабочих обществ. Такое объединение еще нельзя было осуществить немедленно – в частности, потому, что Коста и его сторонники не хотели отдавать миланцам инициативы в этом деле, а Рабочая партия еще не до конца преодолела свое предубеждение против политической борьбы. Поэтому в августе 1891 г. в Милане был проведен съезд подготовительного характера с участием большинства названных выше течений, который постановил, что учредительный съезд новой партии должен быть созван через год, и избрал комиссию для разработки проектов ее программы и устава.

Однако эта комиссия не воспользовалась в качестве основы уже существовавшей программой Миланской социалистической лиги, а Турати даже не вошел в состав комиссии. Первостепенную роль в этой комиссии играл Антонио Маффи – рабочий лидер, взлелеянный радикалами и не отличавшийся ни ясностью взглядов, ни теоретической эрудицией. Составленный им проект программы был сплошным набором общих фраз в духе буржуазного радикализма, лишь слегка подкрашенного в социалистические тона, а проект устава был в сущности скопирован с устава Рабочей партии, в основе которого лежали тредюнионистские, узкоцеховые представления о задачах классовой пролетарской организации.

^{Анна Кулишова}

За две недели до созыва съезда эти документы были опубликованы новой социалистической газетой «Лотта ди классе», фактическими руководителями которой были Турати и Кулишова, а затем в ней же подвергнуты критике. Главным вдохновителем этой критики был Антонио Лабриола, который весьма резко реагировал не только на проект Маффи, но и на поведение Турати, отдавшего в руки этого эклектика и оппортуниста выработку столь важного документа. Турати не мог не признать справедливости доводов Лабриолы и использовал их как в статьях в «Лотта ди классе», так и на съезде, куда сам Лабриола отказался приехать.

Съезд открылся в Генуе 14 августа 1892 г. На нем были представлены все течения итальянского социалистического движения, включая анархистов. Анархистское меньшинство, блокировавшись с частью делегатов Рабочей партии, сразу же – начиная с процедурных вопросов регламента – встало на путь обструкции. Это сделало невозможным какой бы то ни было разговор по существу вынесенных на обсуждение съезда вопросов до тех пор, пока не будет осуществлен организационный разрыв с анархистами. Поскольку же анархисты отказались подчиниться воле большинства и уйти со съезда, инициативу раскола взяли на себя делегаты большинства, решив собраться на следующий день отдельно от анархистов в другом помещении. Вне обоих съездов остался Коста со своими сторонниками, все еще надеявшийся, что в новой партии найдется место и анархистам, и не одобрявший формы осуществленного большинством раскола.

Отделившись от анархистов и их немногочисленных союзников, социалистический съезд провозгласил создание Партии итальянских трудящихся и принял ее программу и устав. Подготовленный Маффи проект программы подвергся при этом радикальной переработке в соответствии с идеями, изложенными в предсъездовских статьях и в выступлениях Турати. В частности, по настоянию Турати в программу был включен пункт о том, что «…трудящиеся смогут осуществить свое освобождение лишь через обобществление средств труда (земля, шахты, фабрики, средства транспорта и т. д.) и взяв в свои руки управление производством», и указание на необходимость для пролетариата вести не только экономическую борьбу, но и борьбу за завоевание политической власти, которая должна стать в его руках орудием экспроприации господствующего класса^[456]. В результате программа приобрела в целом марксистский характер, хотя и не без теоретических изъянов, подобных тем, которые были свойственны программе Миланской социалистической лиги^[457]. Проект устава претерпел меньшие изменения, так что свои первоначальные организационные принципы Партия итальянских трудящихся почти целиком заимствовала у Рабочей партии, отказавшись лишь от крайних проявлений «чисто рабочего» корпоративизма.

При всех слабостях молодой партии с ее созданием была завоевана качественно новая ступень организации боевых сил итальянского пролетариата. Рабочее движение в Италии перестало быть лишь выражением стихийного бунтарства угнетенного класса – оно вышло теперь под собственным знаменем на арену политической борьбы.

Политический кризис 90-х годов.

Провал наступление реакции

Вступая в последнее десятилетие века, Италия была уже во многом иной по сравнению с начальным периодом своего существования как единого государства. К 90-м годам в экономике страны утвердилось господство капиталистического способа производства, а сформированные его развитием классы – буржуазия и пролетариат – приобрели определяющее значение в характеристике социальной структуры итальянского общества. Возникло современное рабочее движение, образовалась самостоятельная политическая рабочая партия марксистского направления (причем по существу это была первая подлинная политическая партия в Италии, ибо итальянские господствующие классы начали создавать свои партии в современном смысле этого слова значительно позднее). Для правящего блока этот новый противник – рабочий класс – был куда опаснее, чем полные мятежного духа, но аморфные в политическом отношении крестьянские массы. В то же время развитие капитализма не снимало, а все более обостряло те проблемы, которые были порождены незавершенностью итальянской буржуазной революции («южный вопрос», эмиграция и т. д.). Италия продолжала далеко отставать от более передовых капиталистических стран по основным экономическим показателям, она была намного слабее их в военном отношении и не могла соперничать с ними ни по размерам колониальной добычи, ни по своей роли в европейской политике. Все это наталкивало правящие круги на мысль о неэффективности либерально-конституционного метода политического господства и побуждало их искать чрезвычайных средств для защиты от «внутреннего врага» и осуществления притязаний Италии на роль великой державы.

Так вызревал политический курс, сочетавший репрессии против рабочего движения и общее наступление на демократические свободы внутри страны с широкой программой колониальных захватов. Попытка практической реализации такой политики связана прежде всего с именем Франческо Криспи.

Криспи, в период Рисорджименто принадлежавший к «Партии действия», никогда не был человеком демократических убеждении. В тот период его целью было достижение политико-территориального единства Италии, и к этой цели он был готов идти любыми путями. От умеренных Криспи отталкивали не столько принципиальные расхождения (он сам, как отмечал Грамши, по своей программе был «стопроцентным умеренным»^[458]), сколько неистовый темперамент, склонность действовать напролом, недоверие и ненависть к медленным обходным маневрам.

Политическая деятельность Криспи после объединения Италии развертывалась в рядах «левой». Здесь Криспи выступил как лидер оппозиционной Депретису группировки, которая сложилась в 1883 г. – после того как Депретис встал на путь компромисса с «правой», провозгласив приостановку дальнейших реформ.

Такой поворот в политике Депретиса был лишь одним из симптомов глубокого кризиса всех буржуазных и мелкобуржуазных политических течений, ведших свое происхождение от эпохи Рисорджименто. Разногласия между «правой» и «левой» постепенно стирались. «Партия действия» как таковая давно уже не существовала: считавшие себя ее наследниками республиканские группы были немногочисленны, вышедшие из ее лона радикалы, как уже упоминалось, отвергли ее тактику неучастия в монархическом парламенте, часть ее бывших приверженцев влилась в социалистическое движение, а другая часть, наоборот, резко поправела и перешла в консервативный лагерь. На этом общем фоне, когда правящие классы нуждались в «сильной личности», способной переступить через утратившие реальный смысл старые политические традиции, и произошло возвышение Криспи.

В августе 1887 г. Криспи сменил Депретиса на посту премьера и оставался во главе правительства в течение трех с половиной лет. Политика Криспи в этот период свидетельствует о том, что его оппозиция взятому Депретисом курсу вправо была лишь типичным для итальянской политической жизни того времени приемом борьбы за власть между соперничающими группировками. Оказавшись у власти, сам Криспи пошел в этом же направлении, но действовал гораздо жестче и определеннее.

Образцом, которому стремился следовать Криспи, став премьером, была политика Бисмарка в Германии – прежде всего по отношению к рабочему движению. Уже в первые годы своего правления Криспи открыл против него атаку. С принятием в 1889 г. нового уголовного кодекса было пересмотрено ранее действовавшее законодательство о забастовках. Формально преступным актом стала считаться уже не забастовка как таковая, а применение забастовщиками насилия или угроз, но для полиции никогда не составляло труда «доказать», что бастующие рабочие повинны в этом. В особенности же, как разъяснил в одной из своих речей сам Криспи, эта статья кодекса была направлена против стачек политического характера. В 1890 г. правительственным распоряжением была запрещена первомайская манифестация итальянских трудящихся.

^{Филиппо Турати}