Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

Партизанский вождь был взят в плен и помещен в крепость Вариньяно, а затем отправлен в Специю. Оказались в плену и многие гарибальдийцы.

Одержав победу над демократическими силами путем предательства национальных интересов, правящие круги обсуждали вопрос: что делать с Гарибальди и его сподвижниками – судить их или нет? Несколько раз по этому вопросу происходили специальные заседания Совета министров, где вносилось предложение предать гарибальдийцев военному суду. Однако это предложение не получило большинства голосов. Сам король не решался подписать декрет об этом.

Народные массы негодовали против постыдных действий правительства. По всей стране прокатилась волна демонстраций и митингов протеста. Массы требовали освобождения Гарибальди и его сподвижников. Против содержания Гарибальди в заключении протестовали также народные массы и деятели культуры многих других стран, в особенности Англии. В ряде городов Англии состоялись бурные митинги рабочих в честь Гарибальди. Движение среди рабочих Англии было настолько сильным, что Маркс коснулся этого вопроса в двух статьях^[377].

Виктору Эммануилу пришлось считаться с общественным мнением и «амнистировать» Гарибальди и его сподвижников, тем более что такой совет ему дал сам Наполеон.

Амнистия гарибальдийцев (декрет 5 октября 1862 г.) не спасла правительство Раттацци, которое скомпрометировало себя в глазах народа. В ноябре аспромонтское дело стало предметом острых дебатов в парламенте. 1 декабря Раттацци вынужден был подать в отставку.

Несмотря на неудачу, аспромонтский поход сыграл значительную роль, повлияв на последующую борьбу за завершение объединения Италии. Массы разуверились в способности Савойской династии осуществить надежды нации. Говоря о значении аспромонтского похода, Мадзини отмечал, что он показал всему миру, что в Италии не прекратится революционная борьба до тех пор, пока Рим не станет итальянским.

Политика правящих кругов Италии становилась все более реакционной. Правительства, сменявшие друг друга в течение 60-х годов (за 9 лет 9 раз менялся состав правительства), вошли в историю под названием «консортерия», т. е. «клика». Эта консортерия, состоявшая из узкого круга правых либералов, раболепствовала перед Наполеоном III. В 1864 г. она пошла на новую сделку с императором французов, которую патриоты Италии считали актом национальной измены. Между Италией и Францией был подписан договор – так называемая Сентябрьская конвенция. Согласно этому договору, Италия взяла на себя обязательства соблюдать неприкосновенность Папского государства, а также защищать его военной силой от всякого нападения (имелась в виду возможность нового похода патриотов для освобождения Рима); Франция же обязалась в течение двух лет вывести войска из Рима, по мере того как папа создаст свою армию, достаточную для обороны государства. В конвенции был секретный параграф (содержание его скоро стало известно), по которому Италия обязывалась перенести столицу в другой город – якобы по «стратегическим» соображениям. Этим пунктом правительство Италии дало Наполеону III гарантию, что оно никогда не будет претендовать на Рим как на столицу.

Сентябрьская конвенция вызвала взрыв негодования во всей стране. В Турине вспыхнули сильные волнения. 20 сентября патриотические силы, среди которых особо выделялись рабочие, организовали огромную демонстрацию под лозунгами «Да здравствует Рим-столица, долой правительство!» На следующий день произошла еще более мощная демонстрация, закончившаяся кровопролитием. На площади Кастелло солдаты открыли огонь по безоружной толпе. 5 человек было убито, более 50 ранено. Эта кровавая расправа вызвала глубокое возмущение всех патриотов. 22 сентября в Турине продолжались столкновения между демонстрантами и выведенными на улицы войсками. Солдаты открыли по толпе, забросавшей их камнями, огонь. 21 человек был убит, более 100 ранено.

События в Турине показали, что политика консортерии встречает все более решительное сопротивление народа. После сентябрьских событий премьер-министр М. Мингетти подал в отставку.

В 1865 г. столица Италии была перенесена из Турина во Флоренцию. Однако правящим кругам все же пришлось решать римский и венецианский вопросы. По-прежнему они стремились достигнуть желанной цели путем династических сделок. Международная обстановка в этот период сложилась благоприятно для Италии. По существу на помощь итальянскому правительству пришли Наполеон III и Бисмарк. Летом 1865 г., когда отношения между Австрией и Пруссией обострились, последняя стала искать сближения с Италией. Пруссии нужен был союзник в подготавливаемой ею войне против Австрии. Бисмарк хорошо понимал, что война Австрии одновременно на два фронта окажется для австрийской армии непосильной и это может обеспечить победу Пруссии. Поэтому Бисмарк предложил Италии заключить антиавстрийский союз. Правящие круги Италии, которые уже давно вынашивали план союза с Пруссией, с радостью приняли предложение, но все же считали необходимым согласовать вопрос с Наполеоном III. Наполеон III благожелательно отнесся к этому союзу, рассчитывая сыграть в этой войне роль вооруженного арбитра и добиться от Пруссии некоторых уступок на Рейне. Причем император предупредил итальянцев, чтобы в этой войне Италия «не пошла слишком далеко». Наполеон III не хотел серьезного ослабления Австрии и опасался усиления Италии^[378].

После длительных переговоров 8 апреля 1866 г. в Берлине между Италией и Пруссией было заключено секретное соглашение, по которому в случае войны между Пруссией и Австрией Италия объявляла войну Австрии. Стороны обязались не прекращать военных действий до тех пор, пока Италия не получит Венецию, а Пруссия– равноценных территорий в Германии, а также не заключать сепаратного мира.

16 июня Пруссия первой начала войну. 20 июня итальянские войска под верховным командованием Виктора Эммануила перешли границу Венецианской области. Король снова решил использовать популярность Гарибальди и пригласил его принять участие в войне во главе отряда волонтеров. Как и в 1859 г., отряд краснорубашечников был плохо вооружен и экипирован. К тому же правительство боялось слишком большого количества добровольцев, и народному герою не разрешили собрать под своим знаменем и третьей части того, что он мог бы собрать. Всего гарибальдийцев насчитывалось около 38 тыс. человек; вместе с ними численность итальянской армии превышала 250 тыс. человек. Численность же австрийской армии на венецианском фронте не достигала 150 тыс., но она была лучше вооружена и занимала сильные стратегические позиции в четырехугольнике крепостей^[379].

24 июня итальянская армия под командованием генерала Ла Марморы потерпела тяжелое поражение в битве при Кустоце. В этой битве проявилась неподготовленность офицерского состава итальянской армии и неспособность Ла Марморы руководить сложными военными операциями.

^{Италия в период Рисорджименто}

Гарибальди поручили второстепенный участок фронта – Южный Тироль. Но и на этом участке он сумел нанести австрийцам ошеломляющие удары. Гарибальдийцы наголову разбили австрийцев и заняли почти весь Южный Тироль, населенный по преимуществу итальянцами.

3 июля 1866 г. австрийская армия была разбита прусскими войсками в сражении при Садове. Поражение австрийцев позволило итальянской армии снова перейти в наступление. Вышел в море итальянский флот. Однако командующий флотом адмирал Персано проявил нерешительность и трусость (после войны его предали суду), и в бою при острове Лисса 20 июля итальянский флот был разбит. В этой обстановке Наполеон III, полагая, что в сложившейся ситуации он сможет продиктовать выгодные ему условия мира, выступил с предложением о прекращении военных действий. При посредничестве Наполеона III 26 июля Пруссия без согласования с Италией заключила с Австрий прелиминарный мир, по которому, в частности, Австрия уступала Франции Венецию, а Франция соглашалась передать Венецию Италии.

Договор между Пруссией и Австрией, заключенный за спиной Италии, вызвал возмущение итальянцев. Даже либералы негодовали, и некоторые из них требовали продолжения войны. Гарибальди и все деятели демократического движения отказывались признать это соглашение: итальянские патриоты не хотели принимать Венецию в качестве «дара» Наполеона III. По стране прокатилась волна демонстраций, всюду раздавались возгласы: «Мы не хотим позорного мира!». Но победить в войне с Австрией Италия могла бы, только мобилизовав все силы нации. Однако этого как раз правящие круги не хотели. Они больше всего боялись участия в войне народных сил и поэтому ограничили действия корпуса волонтеров под командой Гарибальди – единственного итальянского подразделения, одержавшего победу в войне 1866 г.

Виктор Эммануил согласился на условия перемирия, продиктованные Наполеоном III и Бисмарком. В августе было заключено перемирие между Италией и Австрией, и 3 октября в Вене подписан мирный договор, по которому Австрия уступала Венецианскую область Наполеону III, а он передавал ее Италии. После плебисцита, проведенного в Венецианской области 21 октября, она была присоединена к Италии.

Таким образом, после 1866 г. вне пределов итальянского государства оставался лишь Рим с областью, где господствовала папская тирания. В то время как деятели «правой», в соответствии с Сентябрьской конвенцией, выступали в роли охранителей светской власти папы, инициативу борьбы за Рим снова взяли демократы. В декабре 1866 г. из Рима были выведены французские войска, оккупировавшие город в течение 17 лет. После этого подпольная мадзинистская организация в Риме стала энергично подготавливать восстание и обратилась к Гарибальди за помощью. Летом 1867 г. Гарибальди совершил агитационную поездку по Северной и Центральной Италии. Он выступил во многих городах с речами, призывая к новому походу на Рим. Сподвижники Гарибальди в разных городах Италии начали организовывать отряды. Но 24 сентября Гарибальди был арестован и заключен в Алессандрийскую цитадель. Через несколько дней, ввиду возмущения масс его арестом, его освободили и под конвоем отправили на Капреру. Для того чтобы Гарибальди не мог убежать, по распоряжению правительства вокруг острова патрулировало несколько судов.

Между тем отряды волонтеров, организованные сподвижниками Гарибальди, вторглись в Папское государство. 19 октября Гарибальди удалось бежать с Капреры, и вскоре он во главе отряда двинулся в поход на Рим. Численность отрядов гарибальдийцев достигла 8 тыс. человек. У местечка Монтеротондо, близ Рима, отряды соединились и 25 октября разгромили папские войска.

Итальянское правительство, демонстрируя свою верность Сентябрьской конвенции 1864 г., выслало против Гарибальди армию. Виктор Эммануил выпустил прокламацию, в которой угрожал волонтерам, заявив, что не будет «терпеть их узурпацию». Наполеон III, не полагаясь на войска Виктора Эммануила, направил в Папское государство свой экспедиционный корпус. 30 октября французские войска вступили в Рим.

Попытка восстания в Риме кончилась трагически: повстанцы, на помощь которым поспешил небольшой отряд (70 человек) под командованием братьев Кайроли, были окружены папскими войсками и почти полностью уничтожены.

3 ноября в битве при Ментане объединенные силы французских и папских войск (9 тысяч против 4 тысяч волонтеров) нанесли гарибальдийцам поражение. Волонтеры сражались самоотверженно, но у них иссякли боеприпасы, и они не могли устоять против превосходящего их силами и вооружением противника (в этой битве французы испытывали новый вид оружия – скорострельные ружья «шаспо»). Гарибальдийцы потеряли около 400 человек убитыми и ранеными, 900 человек было взято в плен; остальным удалось отступить на территорию Итальянского королевства. Гарибальди был арестован и отправлен в крепость Вариньяно. Его снова собирались судить, но протест народных масс заставил правительство освободить Гарибальди (он пробыл в заключении три недели).

В период похода 1867 г. активное участие в патриотическом движении в Риме принимала русская писательница А. Н. Толиверова. Она всячески помогала римским гарибальдийцам, а после окончания похода посвятила себя уходу за ранеными. Позже Толиверова стала близким другом Гарибальди.

Несмотря на поражение демократических сил в 1867 г. и разгром гарибальдийцев при Ментане, патриотическое движение за освобождение Рима не прекратилось. Оставление Наполеоном III после Ментаны французского гарнизона в Риме, а затем созыв папой Вселенского собора в 1869–1870 гг. под охраной французских войск явились вызовом католической реакции итальянским патриотам и привели к обострению освободительной борьбы. Летом 1870 г. в Риме происходили народные волнения, переходившие в открытые революционные выступления. Во многих городах Италии народные массы все решительнее требовали освободить древнюю столицу от тирании папства и объявить Рим столицей Итальянского государства. То же самое требовала группа депутатов «левой», отдавая дань общественному мнению. Правительство Италии вело бесконечные переговоры с Пием IX и Наполеоном III об «уступке» Рима. В это время (19 июля 1870 г.) началась франко-прусская война. Наполеону III пришлось отозвать французский гарнизон из Папского государства. Уход французских войск облегчил продвижение к Риму повстанческого отряда волонтеров. Поражение французской армии при Седане 2 сентября 1870 г. окончательно лишило папу поддержки Франции. Теперь и Виктор Эммануил послал свою армию в Рим. 20 сентября итальянские добровольцы и войска Виктора Эммануила вступили в Рим, не встретив почти никакого сопротивления. Светская власть папы была свергнута, а территория Папского государства, после плебисцита 2 октября, присоединена к Итальянскому королевству.

В 1871 г. столица Италии была перенесена в Рим. Создание итальянского национального государства завершилось.

Но это не была та Италия, за которую много десятилетий боролись Мадзини и Гарибальди, все итальянские патриоты. Итальянская буржуазная революция осталась незавершенной. Италия стала конституционной монархией, закрепившей блок обуржуазившихся помещиков с крупной буржуазией. После объединения в стране сохранились феодальные пережитки, крупные помещичьи латифундии и бесправие народа. В объединенной Италии из 27-миллионного населения правом голоса пользовались немногим более полумиллиона человек. Реакционные черты итальянского государства явились тормозом в экономическом развитии страны, они препятствовали и политическому прогрессу и переходу к демократии.

Однако создание единого итальянского государства имело большое значение для продвижения итальянского народа по пути прогресса. Был создан национальный рынок, что стимулировало развитие капитализма. Утверждение капиталистических отношений и более быстрое экономическое развитие привели также к оформлению пролетариата в «класс для себя» и способствовали возникновению самостоятельного рабочего движения.

3. Италия в 1870–1900 гг. оформление конституционно-монархического государства. Становление самостоятельного рабочего движения

^{И. В. Григорьева}

Политические итоги Рисорджименто.

«Правая» у власти

Присоединением Рима в 1870 г. завершилась борьба за единство Италии. Тем самым закончилась целая эпоха буржуазно-национальных движений, революций и войн. Страна вступила отныне в новую фазу своего исторического развития. В сложном процессе объединения Италии важную, а на некоторых этапах решающую роль сыграли революционные действия народных масс^[380]. Но в борьбе за гегемонию в национальном движении перевес остался за умеренным крылом буржуазии, что и определило характер и основные линии политики новой государственной власти.

По своей политической форме единое итальянское государство было конституционной монархией. Его конституцией стал с 1861 г. статут Сардинского королевства, введенный Карлом Альбертом в начале революции 1848–1849 гг.

Хотя конституция ограничивала власть короля, она, тем не менее, оставляла за короной весьма значительные прерогативы. Король делил законодательные полномочия с парламентом, состоявшим из сената и палаты депутатов, а исполнительная власть принадлежала только ему. В качестве верховного главы государства король командовал всеми сухопутными и морскими силами, объявлял войну, заключал мирные, союзные, торговые и другие договоры, «доводя их до сведения палат в тех пределах, в каких то допускают интересы и безопасность государства, и присоединяя к ним соответственные сообщения»^[381]. Согласие палат было обязательно для вступления в силу лишь таких договоров, с которыми были связаны финансовые расходы или изменение территории государства. Министры назначались и увольнялись королем, и конституция не указывала точно, перед кем именно они ответственны; в ней оговаривалось лишь право палаты депутатов возбуждать перед верховным судом обвинение против министров короля. По назначению короля формировался состав сената и замещались все государственные должности. Королем же назначались судьи, которые вершили правосудие от его имени.

Сенаторы, назначаемые пожизненно, отбирались королем из представителей высшей церковной иерархии, генералитета, высокопоставленного чиновничества различных ведомств, из тех, «кто своими заслугами и своими выдающимися талантами делают честь своей родине», а также из числа лиц, уплачивающих в течение по крайней мере трех лет не менее чем по 3000 лир прямых налогов со своей земельной собственности или промышленных предприятий. В сенат по закону входили также принцы королевского дома.

Палата депутатов была выборной, но избирательный закон 1860 г. давал право голоса лишь мужчинам в возрасте старше 25 лет, умеющим читать и писать и уплачивающим не менее 40 лир прямых налогов в год или же принадлежащим к определенным профессиональном категориям (чиновники, служащие и т. д). Состав избирательного корпуса регулировался прежде всего имущественным цензом, который отстранял от участия в голосовании не только рабочих и крестьян (часто не имевших избирательного права и по причине неграмотности), но и значительную часть городской мелкой и даже средней буржуазии. В результате всех этих ограничений в списки избирателей по закону 1860 г. попадало лишь около 2 % всего населения Италии.

Конституция декларировала равенство перед законом всех уроженцев королевства, гарантию личной свободы, неприкосновенность жилища, свободу печати, право граждан «собираться мирно и без оружия, сообразуясь с законами, устанавливающими в интересах общественного блага правила о собраниях»^[382]. Но в ней же самой содержались оговорки, ограничивавшие возможности практического осуществления основных демократических свобод. Так, печать объявлялась свободной с тем условием, что «закон будет карать ее злоупотребления»^[383]. Статья о свободе собраний не относилась к собраниям в общественных или открытых для публики местах, остававшимся – как указывалось в конституции – всецело в компетенции полицейского законодательства.

В числе основных прав граждан конституция провозглашала и неприкосновенность всякой без исключения собственности – с оговоркой о том, что, согласно законам, собственник может быть обязан уступить ее целиком или в части за справедливое вознаграждение в случае, если того требуют законно констатированные общественные интересы. Тем самым наряду с собственностью буржуазии бралась под защиту полуфеодальная собственность класса помещиков, чьи материальные привилегии не были затронуты в ходе Рисорджименто. Оставались в силе дворянские титулы, которые король, согласно конституции, мог жаловать и впредь.

Специфические интересы буржуазной частной собственности обеспечивались в конституции указанием на необходимость согласия палат для введения или взыскания любого долга, а также признанием нерушимости обязательств государства по отношению к его кредиторам.

В целом конституция Итальянского королевства оформила политическое господство буржуазии, но не в чистом виде, а на началах компромисса с консервативными силами итальянского общества. Отражением этого компромисса было и сохранение института монархии, и широта прерогатив короны при сравнительно скромном объеме полномочий палат, и возможность доступа к важным позициям власти для старой землевладельческой аристократии, из среды которой продолжал пополняться сенат, высшие военные и дипломатические кадры и т. д.

Непосредственно у власти в новом государстве находился лишь верхний слой землевладельческой, торговой и финансовой буржуазии, с которым практически слилась обуржуазившаяся часть дворянства. В ходе Рисорджименто эти силы прилагали все старания к тому, чтобы не допустить народные массы к активному участию в борьбе за национальное единство; естественным продолжением такого политического курса явилось закрепление конституцией норм буржуазной демократии в урезанном, ограниченном виде и цензовая избирательная система, превращавшая право голоса в привилегию имущих классов.

Вплоть до 1876 г. интересы крупной буржуазии и обуржуазившегося дворянства представляла в качестве правительственной партии умеренно-либеральная группировка кавуристского толка, за которой после объединения Италии утвердилось название «правой». Ее наиболее видными лидерами были такие политические деятели, как Джованни Ланца, Квинтино Селла, Марко Мингетти.

Еще при жизни Кавура, в 1859–1860 гг. – одновременно с политическим объединением большей части итальянских земель – была осуществлена унификация их таможенного режима и ликвидированы таможенные барьеры между ними. В 1862 г. была введена единая для всей страны монетная система. Тем самым получили соответствующее юридическое оформление созданные объединением Италии новые условия развития национальной экономики, благоприятные для ее перестройки на буржуазной основе.

Расширению рыночных связей между различными областями Италии и ускоренному освоению буржуазией складывавшегося общенационального рынка способствовало развернувшееся в годы правления «правой» интенсивное строительство железных дорог, которое щедро субсидировалось государством. За период с 1862 по 1876 г. протяженность итальянской железнодорожной сети возросла почти втрое, а государственные субсидии железнодорожным компаниям составили 1172,48 млн. лир (около 7,5 % расходов бюджета), в том числе 542,22 млн. на строительство и 630,26 млн. – на гарантии по эксплуатации^[384].

Неизменно острой проблемой оставалось в годы правления «правой» состояние государственных финансов. Помимо обычных расходов казна должна была покрывать огромные материальные затраты, связанные с национальным объединением. Одна лишь война 1859 г. повлекла за собой издержки на общую сумму 443 млн. лир, а на протяжении 1861–1870 гг. расходы на военные нужды составили 2943 млн. лир, поглотив свыше ¼ бюджетных ассигнований^[385]. К тому же новое государство, где у власти встали поборники объединения «сверху», приняло на себя всю сумму государственных долгов свергнутых абсолютистских правительств и обязалось обеспечить пенсиями лиц, находившихся при этих правительствах на государственной службе.

Частично средства для оплаты всех этих «издержек по объединению» добывались путем займов. К 1876 г. государственный долг Итальянского королевства вырос более чем в 3,5 раза по сравнению с 1860 г. и составил вместе с процентами более 9162 млн. лир, что в 8 с лишним раз превышало величину доходной части бюджета^[386]. Но главным способом пополнения финансовых ресурсов государства был непрерывно усиливавшийся нажим на налогоплательщиков. Общая сумма поступлений в казну по основным налогам увеличилась с 1862 по 1876 г. в 2,5 раза, причем к концу этого периода до 45 % всех налоговых поступлений получалось за счет косвенных налогов, особенно обременительных для беднейших слоев населения^[387]. Удельный вес налогов в составе доходной части бюджета возрос за это время с 76 до 81 %, а поглощаемая ими доля национального дохода – с 6,96 % в 1862 г. до 11,38 % в 1880 г.^[388] По тяжести налогообложения Италия тех лет держала печальное первенство среди всех европейских стран.

Унификация налоговой системы после объединения была проведена таким образом, что главным объектом фискальной эксплуатации оказались более отсталые в экономическом отношении южные области страны. В основу исчисления новых налогов были положены ставки, ранее действовавшие в Пьемонте, которые были гораздо выше, чем в бывшем Неаполитанском королевстве. В результате, например, размер налога на сделки по передаче недвижимого имущества после его унификации увеличился для Ломбардии и земель Центральной Италии в 1,5 раза, а для Юга – в 8 раз^[389]. Унификация гербового сбора дала его увеличение в масштабе всей страны на 32 млн. лир, причем из этой суммы 22 млн. пришлось на долю Юга^[390]. Некоторые налоги, введенные в Итальянском королевстве по пьемонтским образцам, на Юге до объединения вообще не взимались. А между тем к моменту объединения средний доход на душу населения на Юге был, по данным новейших исследований, примерно на 20 % ниже, чем на Севере^[391].

В ущерб Югу была проведена и такая операция, как предпринятая правительством для удовлетворения неотложных финансовых нужд распродажа государственных земель и земель, конфискованных у церкви. Всего с момента образования Итальянского королевства до 1876 г. казна получила от этой распродажи около

I млрд, лир^[392], причем главным образом за счет южных районов, где находилась основная масса бывших неотчуждаемых земель. Тем самым была изъята значительная часть того довольно скромного запаса свободных капиталов, которым располагал Юг, и серьезно ограничены возможности модернизации его экономики. Но в еще большей мере, чем нехваткой капиталов, экономическое развитие Юга тормозилось засильем полуфеодального помещичьего землевладения, нисколько не поколебленным аграрной политикой «правой».

Побуждаемая заинтересованностью крупной торговой и землевладельческой буржуазии в широком доступе на внешние рынки, «правая» на протяжении всего своего пребывания у власти проводила политику свободы торговли. В известной степени эта политика была выгодна и промышленным кругам, так как давала им возможность по дешевой цене восполнять за счет импорта недостаток в самой Италии сырья и оборудования для предприятий. Но одновременно она поставила итальянскую промышленность под удары иностранной конкуренции. Промышленность Севера смогла выдержать это испытание, которое стало для нее дополнительным стимулом к техническому прогрессу. На Юге же при его бедности капиталами ускоренная политикой фритреда гибель ремесла и мануфактуры не была возмещена развитием новой фабричной промышленности и лишь усугубила состояние общей экономической депрессии.

Таким образом, экономическая политика «правой» с неизбежностью вела к усилению отставания Юга по сравнению с Севером, к тому, что чисто количественные различия между уровнями их развития начали перерастать в качественные. В экономическом отношении Юг постепенно превращался для североитальянской буржуазии в своего рода «внутреннюю колонию». А действовавшая в Италии цензовая избирательная система ставила относительно более бедный и отсталый Юг в условия политического неравноправия с Севером: в 60-е годы на Севере правом голоса пользовался каждый 12-й, а на Юге – лишь каждый 38-й житель^[393].

Возникавшее противоречие между Севером и Югом новый правящий класс пытался преодолеть с помощью чисто бюрократических методов – введением единообразного административного устройства, основанного на принципах крайнего централизма. Самоуправление коммун и провинций было сведено до минимума, практически вся власть на местах находилась в руках префектов, назначаемых королем и подчиненных министерству внутренних дел. Кадры нового государственного аппарата формировались с явным предпочтением для выходцев из Пьемонта. На Юге представители новой власти действовали почти как в покоренной стране и в глазах населения оставались «чужаками», «завоевателями». В результате антагонизм между Севером и Югом не только не изживался, но становился все более острым.

В годы правления «правой» Юг неизменно оставался главным центром оппозиции ее политике. На парламентских выборах политические противники «правой» получали здесь большую поддержку, чем где бы то ни было. В кругах мелкой и средней буржуазии Юга в качестве реакции на фискальный и административный нажим из центра распространялись имевшие явно оппозиционную окраску идеи административной децентрализации и федерализма. Но особенно грозным симптомом для нового режима было постоянное глухое брожение в южной деревне.

Крестьяне Юга имели много причин для недовольства. Они связывали с переменой власти надежды на получение земли, на освобождение от гнета помещиков – и были обмануты в своих ожиданиях. Зато новая власть принесла им дополнительные налоговые тяготы, поставила над ними чиновников-«чужаков», ввела рекрутский набор, которого на Юге раньше не знали. Все это вызывало в крестьянских массах стихийный протест, выражавшийся то в террористических актах против сборщиков налогов, то в уклонении от призыва в армию, то в сообщничестве с сицилийской мафией в борьбе против официальной законности, то в «беспорядках» перед зданиями сельских муниципалитетов. Иногда враждебное отношение крестьян к новому государству пытались использовать в своих целях силы, заинтересованные в реставрации монархии неаполитанских Бурбонов.

На пассивное или открытое неповиновение сельского населения Юга «правая», будучи неспособна искоренить его причины, отвечала лишь одним способом – насилием. В 1861–1862 гг. было разгромлено объявленное «бандитским» крестьянское движение в южных провинциях; оно являлось продолжением антифеодальной борьбы предшествующих лет, но проходило под легитимистскими лозунгами.

Сицилия в течение всего периода правления «правой» была подчинена режиму исключительных законов и чрезвычайных мер, введение которых мотивировалось плохим состоянием общественной безопасности на острове.

На Юге антикрестьянская направленность политики «правой» нашла наиболее отчетливое, но отнюдь не единственное проявление. От ее фискальных мероприятий, от легализованных новым правительством захватов «господами» общинных земель страдали крестьяне всей Италии. Введение в 1868 г. налога на помол зерна вызвало взрыв возмущения в деревнях не только Юга, но и северных и особенно центральных областей, подавленный – как и «бандитизм» начала 60-х годов – применением военной силы. По явно неполным данным, при этом было убито 257 чел., ранено 1099 и арестовано 3788^[394].