Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

Отправил свое войско на театр военных действий также и Фердинанд II, король Обеих Сицилий. Он вынужден был считаться с массовыми антиавстрийскими демонстрациями и волнениями, происходившими в королевстве, как только стало известно о революции в Ломбардо-Венецианской области. Однако из 20-тысячной армии, посланной на фронт под командованием бывшего участника революции 1820 г. генерала Гульельмо Пепе, лишь небольшая часть принимала участие в боях с австрийцами, так как еще до переправы через По король отдал приказ о возвращении ее в Неаполь для подавления революции в Королевстве Обеих Сицилий. Пепе отказался выполнить приказ короля и призвал солдат и офицеров двинуться в Венецию. За ним последовали лишь два батальона волонтеров и незначительная часть солдат и офицеров регулярной армии; они самоотверженно сражались во время длительного периода обороны Венеции. Устремились на фронт также волонтерские отряды герцогств Парма и Модена.

Таким образом, на фронте сражались армейские части и волонтерские отряды всех итальянских государств. Однако им не хватало единого верховного командования, которое координировало бы и направляло усилия всех военных подразделений. Хотя Карл Альберт и являлся верховным главнокомандующим и претендовал на руководство всеми армейскими частями, на деле он не осуществлял этого руководства и не мог осуществлять, так как не обладал способностями полководца. Главное же заключалось в том, что в эти дни и месяцы высокого патриотического подъема и самоотверженной борьбы на фронтах основной заботой Карла Альберта было не обеспечение военных успехов, а подготовка условий для скорейшего присоединения герцогств, Ломбардии, а также Венеции к своему королевству.

Давление, оказанное Карлом Альбертом через своих эмиссаров и правых либералов на общественное мнение Ломбардии и Венеции, привело к обострению борьбы между политическими партиями и группировками на этих освободившихся от австрийского ига территориях. В Ломбардии происходила упорная борьба между правыми либералами и демократическими силами. Но и внутри демократического лагеря начались разногласия между различными группировками. Каттанео и Феррари предлагали организовать борьбу за свержение правительства умеренных и захват власти демократией. Для этого они созвали 30 апреля совещание, на котором присутствовал Мадзини, прибывший в Милан 7 апреля. Мадзини, хотя и был противником немедленного присоединения Ломбардии к Сардинскому королевству и вел решительную борьбу против умеренных, считал план Каттанео и Феррари нереальным. Действительно, у демократов тогда не было сил, чтобы свергнуть правительство умеренных, поддерживаемое Сардинским королевством.

Временное правительство знало о слабости демократов, понимало, что они не в состоянии помешать мерам по ускорению присоединения Ломбардии к Сардинскому королевству. Поэтому оно приняло постановление о проведении плебисцита по вопросу о присоединении и тем самым нарушило взятые на себя обязательства отложить решение судеб Ломбардии до победы над внешним врагом. Итоги плебисцита, закончившегося 29 мая, оказались в пользу присоединения.

В Венецианской области в апреле – мае 1848 г. создалась более сложная ситуация, чем в Ломбардии. Здесь сильны были противоречия между городами континентальной части области и Венецией. В период мартовской революции в провинциях области возникли местные временные правительства, которые были преобразованы в департаментские комитеты. Для усиления связи с провинциями и для подготовки избирательного закона по выборам в Учредительное собрание Временное правительство Венеции решило созвать Консульту (Совет), в которую каждая провинция должна была послать трех представителей. В декрете правительства (от 31 марта) говорилось, что Консульта должна «подавать советы относительно мер, желательных для осуществления национального дела по всем ведомствам управления»^[295].

На заседаниях Консульты, созванной 8 апреля, сразу же обнаружились острые разногласия. Представители провинций, встревоженные наступлением австрийской армии, сумевшей снова захватить значительные территории области, высказывались за немедленное присоединение к Сардинскому королевству, чему противилось большинство Временного правительства. Карл Альберт и его окружение воспользовались этими настроениями и усилили давление на Венецию.

В то же время правительство Ломбардии предложило правительству Венецианской области подготовить созыв единого Учредительного собрания для обеих областей. У Временного правительства Венеции не было единого мнения по этому вопросу, и оно медлило с ответом. Тогда департаментские комитеты ряда венецианских провинций созвали в Падуе совещание, которое одобрило проект единого ломбардо-венецианского собрания. Узнав, что правительство Ломбардии назначило плебисцит по вопросу о присоединении к Сардинскому королевству, некоторые провинции Венецианской области также решили провести плебисцит. Итоги голосования оказались в пользу присоединения. Но правительство Венеции пока не приняло определенного решения.

Как бы то ни было, военная обстановка помешала полностью оформить присоединение к Сардинскому королевству как Ломбардии, так и Венеции.

Во время этой первой фазы войны, начавшейся на севере страны, в других частях полуострова происходили важные события, которые во многом определили дальнейшее развитие освободительного движения и повлияли на расстановку классовых сил.

В те самые дни, когда на фронтах войны велись напряженные бои, когда Радецкий получил подкрепления и начал контрнаступление, реакционные силы в Италии начали поднимать голову. Они особенно активизировались в Папском государстве, где весной 1848 г. не утихали голодные бунты. Реакционеры стремились нанести удар национально-освободительному движению и полагали, что их выступление будет более эффективным, если его возглавит Пий IX. Они требовали, чтобы папа открыто выступил против движения за объединение Италии и против освободительной войны. Всячески запугивая папу, реакционные элементы утверждали, что его политика ведет к расколу церкви. Реакционеров Италии поддерживала реакция из-за рубежа (Австрии, германских государств), обвинявшая Пия IX в том, что его политика вызвала революцию не только в Италии, но и в других европейских странах.

В этой обстановке Пий IX поддался давлению реакции, тем более что он и сам считал, что пора покончить с либеральным движением. 29 апреля Пий IX выступил в консистории с «Обращением», в котором осудил войну с Австрией и заявил, что солдаты Папского государства были посланы к границам лишь для защиты целостности владений святой церкви. Указав, что как наместник бога на земле он должен заботиться о всех людях и нациях, папа далее заявил, что сделает все от него зависящее, чтобы «погасить пламя распрей и примирить враждующие сердца».

Это «Обращение» Пия IX обозначало крутой поворот в политике Папского государства. Оно развеяло миф о «папе – освободителе» Италии, миф, созданный умеренными либералами. «Обращением» от 29 апреля неогвельфской идее Джоберти и легенде о миссии папства был нанесен смертельный удар.

Поворот в папской политике вызвал волнения в Риме и в провинциях. В ряде городов происходили беспорядки. Народные массы требовали смены правительства. Папа снова вынужден был уступить. 4 мая 1848 г. он назначил новое правительство, которое формально возглавлялось кардиналом, но основную роль в нем играл умеренный либерал Теренцио Мамиани, бывший участник восстания 1831 г. и сторонник продолжения войны против Австрии.

«Обращение» Пия IX от 29 апреля окрылило Фердинанда II и всех реакционеров Королевства Обеих Сицилий, искавших только повод для подавления освободительного движения военной силой. Поводом послужили события в Палермо и Неаполе.

25 марта открылся сицилийский парламент (первый его созыв после начала революции). В парламенте преобладали умеренные либералы, придерживавшиеся сепаратистских тенденций. Было создано Временное правительство во главе с Руджиеро Сеттимо. 13 апреля сицилийский парламент принял декрет о лишении (навсегда) Фердинанда II и династии Бурбонов прав на сицилийский престол; в декрете говорилось о намерении возвести на трон одного из итальянских принцев. Фердинанд II опубликовал заявление, в котором указывалось, что решение сицилийского парламента «противозаконно» и не имеет никакой силы. Тайно король разрабатывал план удушения сицилийской революции.

Однако обстоятельства в королевстве сложились так, что контрреволюционное выступление Фердинанд II начал в Неаполе. После провозглашения конституции в отдельных провинциях континентальной части королевства не утихали крестьянские волнения. Они особенно усилились в марте и апреле, когда во многих местах крестьяне захватывали общинные и государственные земли. В то же время в Неаполе и других городах происходили волнения рабочих, боровшихся за увеличение заработной платы.

^{Баррикады в Неаполе в мае 1848 г.}

В эти неспокойные дни 18 и 30 апреля 1848 г. состоялись выборы в палату депутатов королевства. Избиратели относились настолько индифферентно к выборам, и в них принимала участие лишь одна пятая часть тех, кто имел право голоса согласно избирательному закону, предусматривавшему имущественный ценз. Подавляющее большинство избранных депутатов принадлежало к умеренным либералам. 13 мая большинство прибывших в Неаполь депутатов собралось на предварительное совещание по поводу церемонии открытия парламента. В программе церемонии, разработанной правительством, предусматривалось, что при открытии парламента депутаты должны будут принести присягу «дарованной» королем конституции. Но в тексте присяги ничего не говорилось об изменениях в конституции, обещанных правительством и подлежащих обсуждению парламентом. Депутаты поняли, что тем самым Фердинанд II стремился закрыть дорогу всяким реформам. На совещании, которое продолжалось и 14 мая, возникла острая дискуссия. Большинство депутатов потребовало изменения текста присяги, но король решительно отказался сделать это. Тогда правительство, возглавлявшееся умеренным либералом Карло Тройя, подало в отставку.

Вскоре в городе стало известно о конфликте между королем и парламентом, распространился слух, что король собирался арестовать депутатов. На улицах собирались толпы народа, раздавались призывы к восстанию. Вечером 14 мая на улицах Неаполя появились первые баррикады, а утром 15 мая началась перестрелка между восставшими и воинскими частями. Инициаторами восстания были демократические силы – ремесленники и мелкая буржуазия. Почти весь день происходили бои. Против восставших была брошена 12-тысячная армия, располагавшая кавалерией и артиллерией. Королевской армии помогали деклассированные элементы – неаполитанские лаццарони, которые вместе с солдатами учинили дикий разбой и грабеж мирного населения. Несмотря на героическое сопротивление, горстка восставших не могла устоять против хорошо вооруженной многотысячной армии и лаццарони.

После победы над восставшим народом Фердинад II назначил новое правительство и распустил палату депутатов и национальную гвардию. Переворот 15 мая привел к глубокому политическому кризису монархии Бурбонов и способствовал поляризации классовых сил во всей Италии. На примере кровавых событий в Неаполе широкие народные массы все более и более убеждались, что монархия является врагом национального движения. Как отмечал Энгельс, «контрреволюционным переворотом 15 мая Фердинанд Бурбон заложил первый камень в фундамент итальянской республики»^[296].

Реакционный переворот в Неаполе, за которым последовал отзыв с фронта корпуса генерала Пепе, и антинациональное выступление Пия IX не только ослабили военные силы Италии, но и отрицательно отразились на моральном состоянии армии. Эти обстоятельства изменили положение на фронтах в пользу Австрии: они облегчили наступательные действия австрийцев, которые в июне одержали ряд побед и снова заняли почти всю Венецианскую область, за исключением самой Венеции.

Ассамблея Венеции, собравшаяся 3 июля в обстановке тревоги и уныния, также приняла решение о присоединении Венеции к Сардинскому королевству. На заседании Ассамблеи произошла острая дискуссия. Многие республиканцы выступили против присоединения к Сардинской монархии. Очень взволнованно выступил Д. Мании, речь которого предопределила решение Ассамблеи. Он заявил: «Я держусь сегодня тех же взглядов, что и 22 марта, когда я перед воротами арсенала и на площади святого Марка провозгласил республику. И не только я, но и все тогда были того же мнения. Сегодня никто уже с этим не согласен… Я собираюсь высказать здесь слова примирения… Дадим отпор врагу… Докажем ему, что сегодня мы не думаем о том, роялисты ли мы или республиканцы. Мы думаем лишь, что все мы – итальянцы!»^[297]

За немедленное присоединение к Сардинскому королевству было подано 130 голосов, против – 3. После этого Манин подал в отставку, и в Венецию прибыли сардинские правительственные комиссары.

В это тяжелое для Италии время, когда решалась судьба страны, развернул свою кипучую деятельность человек, с именем которого связана вся дальнейшая борьба за единую независимую Италию, – Джузеппе Гарибальди. 21 июня 1848 г. он вернулся в Италию, пробыв в эмиграции 14 лет. Еще молодым моряком Гарибальди примкнул к революционному обществу «Молодая Италия».

За участие в неудавшемся восстании в 1834 г. он был заочно приговорен к смертной казни, но ему удалось бежать. В Южной Америке Гарибальди впервые проявил свой военный талант. Восемь лет во главе партизанских отрядов он почти без перерывов сражался за свободу и независимость Риу-Грандской и Уругвайской республик. В этой борьбе выковался искусный полководец, с крошечными отрядами побеждавший целые армии. Партизанские отряды Гарибальди не знали поражений.

За борьбой Гарибальди в Южной Америке следила вся революционная Италия, его имя стало здесь самым популярным, и угнетенные народные массы ждали его как избавителя. Как отмечал русский революционер, писатель-демократ С. М. Кравчинский (Степняк), «американские походы подготовили не только Гарибальди для Италии, но и Италию для Гарибальди». Сам же Гарибальди рассматривал свои американские походы как подготовку сил к будущей борьбе за освобождение Италии.

Еще в 1847 г., вскоре после того как австрийцы заняли город Феррару, принадлежащий Папскому государству, Гарибальди предложил свои услуги Пию IX для борьбы против Австрии. Но Папское государство не захотело воспользоваться помощью итальянского революционера. Услышав о начале антиавстрийской войны, Гарибальди вместе со своими сподвижниками немедленно устремился в Италию. Прибыв на родину, он поспешил в главную квартиру сардинской армии, к Карлу Альберту – тому самому королю, суд которого приговорил его в 1834 г. к смертной казни, – чтобы предложить ему свою шпагу. Как писал впоследствии Гарибальди в «Мемуарах», он и его товарищи по оружию «решили служить Италии и побеждать ее врагов, независимо от цвета флага, под которым придется сражаться в освободительной войне»^[298]. Король отнесся к Гарибальди с недоверием и принял его очень холодно. Он предложил ему отправиться в Турин, чтобы вести переговоры с военным министром Риччи. Гот встретил партизанского вождя враждебно и высмеял его предложение о создании партизанских отрядов.

Гарибальди был возмущен. Он немедленно уехал в Милан и предложил свои услуги Временному правительству Ломбардии. Это правительство назначило Гарибальди генералом и поручило ему организовать несколько волонтерских отрядов. Однако военный министр Собреро, который был сардинским генералом и пользовался большим влиянием в правительстве, всячески старался помешать созданию истинно народной и патриотической армии под командованием Гарибальди. Он тормозил экипировку отрядов под тем предлогом, что их форма (красная рубашка, на которой настаивал Гарибальди) слишком заметна и будет мишенью для врага. А когда отряды были созданы, Гарибальди долго все еще не получал назначения на театр военных действий.

В эти дни в сражении при Кустоце (25 и 26 июля) сардинская армия потерпела сильное поражение и отступила к Милану. Создалась угроза захвата врагом Милана. В ночь с 27 на 28 июля Временное правительство созвало совещание для решения вопроса об организации обороны столицы и создания Комитета общественной безопасности. На этом совещании присутствовал и Гарибальди. Он выступил со страстной обличительной речью, в которой обвинил сардинских генералов, в частности и Собреро, в бездеятельности. Был создан Комитет общественной безопасности, и Гарибальди, наконец, получил приказ двинуться с отрядом в 1500 человек в Бергамо.

Здесь партизанский вождь пополнил свой отряд до 3700 человек и готовился выступить против австрийцев, но получил распоряжение из Милана о возвращении и присоединении к сардинской армии. Предстояло генеральное сражение под стенами Милана.

Сражение за Милан длилось всего несколько часов. Трусливый Карл Альберт и его генералы решили капитулировать (4 августа). Помощь Гарибальди героическим миланцам опоздала. Можно было еще продолжать оборону города, призвав к оружию все население, но это чревато было новой революцией, чего больше всего боялся Карл Альберт, ибо в результате выступления народных сил под угрозой оказалась бы и сама Савойская династия.

6 августа фельдмаршал Радецкий снова вступил в Милан, а через три дня было подписано позорное капитулянтское перемирие, которое вошло в историю под названием «перемирия Саласко» – по имени начальника генерального штаба пьемонтской армии. В соответствии с перемирием демаркационная линия между двумя воюющими армиями становилась границей, и Пьемонт должен был отозвать свои войска из городов и крепостей Ломбардии и Венеции, а также из герцогств.

С горечью писал впоследствии Гарибальди о печальном исходе первой австро-итальянской войны: «Истерзанная Италия снова очутилась в рабстве, и не было руки, которая могла бы собрать ее силы и обратить их против врагов и предателей. Если бы эти силы были сплочены и имели хороших руководителей, их оказалось бы достаточно, чтобы разгромить всех врагов Италии»^[299].

Гарибальди не признал перемирия. 13 августа он выпустил прокламацию, в которой заклеймил позором Карла Альберта и призывал к продолжению войны. Он решил начать в Ломбардии партизанскую войну и двинулся во главе своих храбрых волонтеров в Альпы. Население везде оказывало ему теплый и радушный прием и помогало, чем только могло. Радецкий пытался окружить отряды Гарибальди, но безуспешно. Однако небольшой партизанский отряд не мог устоять против 15 тысяч австрийских солдат, и 26 августа, после упорного боя, Гарибальди вынужден был прекратить борьбу и отступить в Швейцарию. Но Гарибальди не сложил оружия. Он разработал новый план похода против австрийской армии и снова начал вербовать волонтеров.

Начало второго периода революции

Прекращение Карлом Альбертом войны против Австрии привело к обострению классовой борьбы во всей Италии и вызвало глубокое негодование народных масс. Перемирие привело к краху иллюзий «альбертизма», оно рассеяло веру в то, что пьемонтская монархия способна освободить Италию от иностранного гнета и возглавить движение за ее объединение.

Особое негодование капитулянтское перемирие вызвало в Венеции, из которой Сардинское королевство, в соответствии с перемирием, должно было вывести свою армию. Венеция готова была снова восстать. 11 августа, как только стало известно о перемирии, на площади святого Марка собралась огромная толпа, которая кричала: «Нас предали!» Массы требовали расправы с пьемонтскими комиссарами (к которым фактически перешла власть, в соответствии с решением о присоединении к Пьемонту). Выступивший перед возмущенными массами Д. Манин старался успокоить их, заявив, что через два дня будет образовано республиканское правительство и что в течение 48 часов он «сам будет править». Комиссары вынуждены были сложить с себя полномочия и уехать из Венеции. Собравшаяся 13 августа Ассамблея облекла Манина диктаторскими полномочиями.

События в Италии развертывались синхронно. Поражение при Кустоце и капитулянтское перемирие Саласко вызвали в Тоскане еще большие волнения, чем в Венеции. Особый размах они приняли в Ливорно, где сильны были социальные движения и где многочисленный пролетариат, ремесленники и мелкая буржуазия поддерживали радикальных демократов. Инцидент, происшедший 24 августа в связи с приездом в Ливорно священника А. Гавацци, послужил сигналом к восстанию. Гавацци был ранее выслан из Тосканы за свои пламенные демократические проповеди. Он прибыл в Ливорно, чтобы направиться в Болонью, но власти с ним грубо обошлись и под конвоем доставили к границе государства, а сопровождавших его патриотов арестовали. Народные массы Ливорно ответили на этот акт восстанием. Они захватили губернаторский дворец и крепость. Оружие, хранившееся в крепости, было распределено между восставшими. Как сообщал из Ливорно русский генеральный консул, власть в городе фактически перешла в руки вооруженного народа. Национальный клуб конституировался «в нечто вроде временного правительства»^[300]. Для подавления восстания правительство Тосканы отправило в Ливорно отряд Л. Чиприани. Его прибытие обострило борьбу восставших. В городе были сооружены баррикады, на которых плебейские массы героически сражались. 2 сентября отряд Чиприани был разбит восставшим народом^[301].

Восстанием в Ливорно начался новый период итальянской революции, приведший к образованию демократических правительств в Тоскане и Папском государстве. Монархические правители были опозорены, а умеренные либералы – скомпрометированы, инициатива борьбы за национальное возрождение Италии в августе 1848 г. перешла к демократическим силам.

Маркс очень высоко оценил героическое восстание народных масс Ливорно, указав, что оно явилось поворотным пунктом в революции 1848 г. «Ливорно, – писал Маркс, – единственный итальянский город, для которого падение Милана явилось толчком к победоносной революции, – Ливорно, наконец, увлек своим демократическим подъемом всю Тоскану…»^[302]

Это было время, когда фронт либеральной буржуазии был прорван; партия умеренных либералов раскололась. Одна часть ее примкнула к реакционным силам, образовав вместе с ними антилиберальный фронт. Другая ее часть отошла от политической борьбы, предоставив свободу действий демократам.

Еще до восстания в Ливорно Мадзини, обращаясь за помощью к французским демократам, писал (в письме Ж. Бастиду от 9 августа 1848 г.), что «королевская война закончилась, начинается война народа… Движение может быть только республиканским»^[303]. Такого же мнения придерживался и Гарибальди, который отказался признать перемирие и начал партизанскую войну. Восстание в Ливорно подтвердило правильность утверждений Мадзини, Гарибальди и других деятелей демократического движения, что республиканцы должны взять инициативу в свои руки.

События в Ливорно вызвали волнения в других городах Тосканы. На митингах и демонстрациях народные массы выдвигали требование создания демократического правительства. В это время в Тоскану вернулся из австрийского плена Джузеппе Монтанелли, популярный в народе деятель демократического движения. Выдвинутый им лозунг созыва итальянского учредительного собрания стал самым популярным требованием демократических масс Тосканы и всей Италии.

Правительство правых либералов во главе с Джино Каппони (сменившее в августе правительство Ридольфи) вынуждено было подать в отставку. Под давлением народа и чтобы успокоить царившее в стране возбуждение, Леопольд II поручил Монтанелли сформировать новое правительство. Тот принял предложение и 27 октября образовал правительство, в котором преобладали демократы. Большим влиянием в правительстве пользовался популярный писатель Ф. Д. Гуеррацци, занимавший пост министра внутренних дел. Но Гуеррацци не был решительным демократом, он старался сдерживать революционные устремления народа.

Бурные и драматические события происходили в конце лета и и начале осени 1848 г. в Папском государстве. Неудачи на австрийском фронте вызывали брожения среди широких народных масс; все громче раздавались голоса патриотов, указывавших, что антинациональная политика Пия IX явилась одной из причин поражений на фронтах. В Риме и в провинциальных городах участились демонстрации, на которых массы требовали оказания помощи фронту и участия Папского государства в войне против Австрии. Оживилась деятельность клубов разных направлений. Уже в июне выступивший на собрании в одном из клубов Рима Джоберти с сожалением констатировал, что «согласие, установленное между папой и народом, нарушается»^[304]. Либеральное правительство Мамиани почти весь период своего существования вступало в конфликты с Пием IX и его советниками. Основная причина конфликтов – отказ папы от любых мероприятий в поддержку войны с Австрией.

В начале августа правительство Мамиани подало в отставку. Пий IX назначил новое правительство во главе с правым либералом Э. Фаббри и одновременно вел переговоры с представителями консервативных кругов, чтобы окончательно избавиться от либералов. Правительство Фаббри просуществовало всего 6 недель – 16 сентября было образовано правительство Пеллегрино Росси (официально Росси занимал пост министра внутренних дел и полиции, но фактически исполнял обязанности главы правительства).

Росси и ранее оказывал значительное влияние на политику Пия IX. С 1845 г. он был послом Франции в Папском государстве, а после февральской революции 1848 г. остался в Риме в качестве частного лица. Враг демократии, Росси стремился создать «сильное правительство» для расправы с патриотическим, демократическим движением. С приходом к власти он принял меры, ограничившие свободу печати и усилившие полицейский аппарат. Он выступал с едкими филиппиками против демократии и создал сеть провокаторов и шпионов в римских клубах^[305]; Росси преследовал Гарибальди, когда тот вступил с остатками своего отряда в Папское государство, выдал неаполитанских политических эмигрантов Фердинанду II. Гарибальди считал Росси «самым опасным приспешником тирании».

Политика Росси вызывала глубокое негодование широких масс и демократической общественности. Демократическая печать обрушилась на Росси. Газеты указывали, что он заключил тайный союз с Фердинандом II, что он является врагом итальянской независимости и готовит государственный переворот. В ряде городов произошли волнения, особенно сильные – в Болонье.

На 15 ноября 1848 г. было назначено открытие в Палаццо делла Канчеллерия заседания парламента. Туда направился и Росси. Он знал о царившем в Риме возбуждении и отдал распоряжение стянуть войска в столицу. Росси намеревался распустить парламент, если правительству будет выражено недоверие. На площади перед зданием парламента состоялась громадная демонстрация. Вся площадь была заполнена народом. Массы встретили Росси возгласами негодования. Особо выражали свое возмущение бывшие волонтеры. У входа в дворец, когда Росси поднимался по ступенькам, он был окружен толпой волонтеров и одним из них смертельно ранен кинжалом. Совершивший покушение скрылся.

В парламенте началось замешательство, и заседание его было отложено. Как радикалы, так и реакционные элементы отрицали свою причастность к убийству Росси, но возбужденные патриотические народные массы восприняли убийство ненавистного министра, угрожавшего им расправой, как сигнал к борьбе. Характерна оценка, которую дал Гарибальди этому акту: «Удар кинжала разъяснил сообщникам чужеземцев, что народ понимает их и не желает быть снова отданным ими в рабство, которое они стремятся утвердить при помощи лжи и предательства… Гибель Росси показала римскому правительству, что нельзя попирать безнаказанно права и желания народа»^[306].

В то же время Гарибальди подчеркивал, что он – противник индивидуального террора и отрицательно относится «к удару кинжала Брута».

После убийства Росси растерявшиеся министры папского правительства подали в отставку. Приказ Пия IX начальникам карабинеров, гражданской гвардии и швейцарских войск приступить к арестам и другим репрессивным мерам те отказались выполнять, заявив, что не могут ручаться за верность своих воинских частей.

Поздно вечером 15 ноября в Риме возобновились демонстрации, факельные шествия. К демонстрантам примкнуло много солдат. После отставки правительства и прекращения заседаний парламента хозяином положения в Риме фактически стал Народный клуб. Он играл большую роль в политической жизни Рима тех дней, в него входили левые либералы и демократы^[307]. Президентом клуба был Пьетро Стербини – старый карбонарий, республиканец, друг Мадзини^[308].

Руководители Народного клуба и поддерживавшие их патриоты 16 ноября организовали в Риме огромную демонстрацию, в которой участвовали также солдаты и офицеры регулярных войск и гражданской гвардии. Демонстранты направились в Квиринал для вручения папе обращения. Они требовали созыва итальянского учредительного собрания, возобновления войны с Австрией и создания нового правительства, в которое были бы включены представители радикалов. Массы требовали проведения социальных реформ. Отказ Пия IX пойти на уступки вызвал гнев демонстрантов. Несколько тысяч человек окружили дворец; были подожжены одни из ворот Квиринала; на площади стали сооружаться баррикады. Охранявшие дворец швейцарцы открыли огонь по толпе и убили несколько демонстрантов. В ответ раздались ружейные залпы по Квириналу. Тогда папа заявил, что назначит требуемое народом правительство и что остальными вопросами займется парламент. В тот же день было образовано новое правительство с участием представителей левых либералов и демократов.

«Примирение» с радикалами и либералами явилось со стороны папы только маневром. 17 ноября Пий IX собрал дипломатический корпус и заявил, что эти уступки сделаны под Давлением силы и что он не будет одобрять решений правительства.

Волнения в Риме не прекращались. Дальнейшее пребывание в «мятежной столице» показалось папе опасным, и 24 ноября ночью он, переодевшись, бежал в пограничную неаполитанскую крепость Гаэту. Еще до того из Рима бежали почти все кардиналы. Бегству Пия IX содействовали посланник Баварии граф Шпаур и его супруга, а также французский посол д’Аркур. В письме Фердинанду II папа просил оказать ему гостеприимство и сообщал, что вынужден был покинуть столицу, «чтобы избежать обострения эксцессов»^[309].