Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 46 страниц)

Под впечатлением неудачного исхода заговоров «Молодой Италии» в 30-е годы Мадзини в этот период не стремился к организации восстаний, считая, что обстановка не благоприятствует им. Однако было немало патриотов, последователей Мадзини, которые, продолжая заговорщические традиции освободительной борьбы, предприняли ряд попыток немедленного революционного действия.

В 1840–1843 гг. Никола Фабрици старался объединить силы различных тайных обществ, чтобы поднять восстание в Центральной и Южной Италии, намереваясь с помощью итальянских офицеров-эмигрантов развязать партизанскую войну, план которой был выдвинут в свое время Мадзини. Заговорщики надеялись поднять восстание одновременно в Папском государстве и Неаполитанском королевстве, а затем распространить его на всю Италию. Однако папским властям удалось раскрыть заговор. Более ста человек было предано суду, семеро патриотов повешено. Несколько неудачных попыток революционных выступлений сделали в начале 40-х годов также неаполитанские конспираторы.

Серию заговоров и местных восстаний завершила экспедиция братьев Бандьера. Аттилио и Эмилио Бандьера были морскими офицерами австрийского флота. Однако в отличие от их отца, адмирала австрийского флота Франческо Бандьера, верно служившего Австрийской империи, сыновья его прониклись патриотическими идеями, и в 1840 г. Аттилио Бандьера основал с помощью брата тайное общество «Эсперия» с республиканской и унитаристской программой. В 1842 г. верховным руководителем общества был признан Мадзини, а сами братья Бандьера вступили в «Молодую Италию»^[253]. К организации братьев Бандьера примкнуло большое число офицеров и моряков-итальянцев, служивших на австрийских военных кораблях. В начале 1844 г., узнав о том, что их организация раскрыта австрийскими властями, братья Бандьера бежали на остров Корфу, откуда в июне того же года отплыли вместе с 17 своими сторонниками в Калабрию, надеясь поднять там восстание. Однако бурбонские войска после короткого боя захватили маленький отряд. 25 июня 1844 г. девять патриотов, в том числе Аттилио и Эмилио Бандьера, Никола Риччотти, Доменико Моро, были расстреляны.

Трагическая гибель братьев Бандьера и их товарищей всколыхнула всю Италию и вызвала отклики в европейских странах. Умеренные использовали неудачи восстаний и заговоров первой половины 40-х годов для доказательства бесполезности и порочности революционных методов борьбы и для усиления пропаганды своих планов разрешения всех волновавших итальянцев проблем посредством реформ.

С середины 40-х годов в Италии постепенно складывается новая политическая ситуация. Национально-патриотическое движение, получившее благодаря выступлениям либеральных писателей и публицистов новый импульс к развитию, расширялось и оказывало возрастающее давление на абсолютистские режимы. Раскол в правящих классах ряда итальянских государств, умножавшиеся требования реформ, в поддержку которых теперь выступало немало представителей господствующих социальных групп, еще недавно стоявших в стороне от патриотического движения, наконец, мужественные выступления революционно настроенных патриотов, готовых на самопожертвование ради того, чтобы приблизить час освобождения от тирании, – все эти факторы вынуждали абсолютистские правительства идти на некоторые уступки буржуазно-либеральным и патриотическим кругам.

2. Италия в 1848–1870 гг. второй этап Рисорджименто

^{В. Е. Невлер}

Революция 1848–1849 гг.

Вторая половина 40-х годов ознаменовалась обострением противоречий феодально-абсолютистской системы во всех итальянских государствах. Усилилась политическая борьба буржуазии и обуржуазившегося дворянства. Разгоревшееся национально-освободительное движение все больше охватывало широчайшие общественные слои – от либерального дворянства до революционных городских низов.

Однако либеральная буржуазия, возглавившая движение, вначале делала весьма робкие шаги: она боялась революционного взрыва и противилась активизации низов и широких крестьянских масс. Движение носило легальный характер.

Либеральное движение в Италии особенно усилилось с лета 1846 г., в связи с избранием нового папы. 1 июня умер папа Григорий XVI, отличавшийся крайней реакционностью. Широкие массы итальянцев ожидали, что новый папа предпримет реформы, о необходимости которых уже много лет говорили не только разные общественные деятели итальянских государств, но и напоминали великие европейские державы.

Во всей Италии с нетерпением ожидали избрания нового папы. На конклаве кардиналов, собравшихся в Квиринале для избрания папы, завязалась острая борьба между сторонниками реформ и группой кардиналов австрийской ориентации, враждебных каким бы то ни было нововведениям. Победила группа сторонников проведения политики реформ, выдвинувшая кандидатуру кардинала Мастаи Ферретти. 16 нюня 1846 г. он был избран папой и принял имя Пия IX.

Пий IX родился в дворянской семье. Он получил весьма поверхностное образование, но отличался крайним религиозным фанатизмом. Он не обладал административными способностями и часто поддавался влиянию окружавших его людей. После вступления на престол ясной политической программы Пий IX не имел.

Одним из первых мероприятий нового папы было создание правительственной комиссии для изучения наиболее важных политических проблем. В первую очередь эта комиссия занялась вопросом об амнистии политических заключенных. Вопрос об амнистии был наиболее актуальным, и на скорейшем рассмотрении его настаивало общественное мнение, возбужденное свирепыми репрессиями, проводившимися предшественником Пия IX. В результате террора правительства Григория XVI в тюрьмах Папского государства томились 13 тыс. политических заключенных, а 19 тыс. граждан этого небольшого государства находились в изгнании^[254]. Состояние умов в Папском государстве накануне проведения амнистии ярко описал в своих воспоминаниях известный итальянский революционер Феличе Орсини. «До того дня, – рассказывает Орсини, – когда папой Пием IX была провозглашена амнистия, Папская область походила на вулкан, по временам обнаруживающий признаки предстоящего страшного извержения, которое уже невозможно было задержать и которое грозило смести как духовную, так и светскую власть папы»^[255].

16 июля 1846 г. эдикт Пия IX об амнистии был опубликован. Амнистия коснулась почти всех политических заключенных и эмигрантов, и весть о ней вызвала всеобщий восторг. В дни, последовавшие за опубликованием эдикта об амнистии, в Риме и во многих других городах Папского государства происходили многолюдные манифестации, факельные шествия и пр. Создание правительственной комиссии и амнистия сделали Пия IX популярным. Волна демонстраций в честь Пия IX захватила и другие итальянские государства и вызвала всеобщий патриотический подъем. Однако манифестанты не только прославляли Пия IX, но и требовали быстрейшего проведения реформ – экономических, административных, судебных и других. Эти шумные июльские дни 1846 г. являлись провозвестниками революции, которая вскоре разразилась по всему Апеннинскому полуострову.

Революционный кризис в Италии назревал с каждым днем, и классовая борьба все более обострялась. В потоке бурных демонстраций летом 1846 г. уже можно было различить голоса, призывавшие к разным способам разрешения национальной проблемы Италии и выражавшие интересы различных общественных сил. Борьба между классовыми группировками и партиями нашла свое отражение особенно в полемике, которая развернулась – в печати, клубах, частной переписке – между демократами и умеренными либералами, между отдельными группами внутри либерального лагеря, а также между либералами и консервативными силами.

О политической обстановке и классовой борьбе в Папском государстве тех дней и о политике Пия IX красноречиво писал русский посланник А. П. Бутенев министру иностранных дел России. «Можно было предвидеть, – замечал Бутенев в депеше от 5 сентября 1846 г., – что все это (т. е. амнистия и реформы – В. Н.) вызовет, с одной стороны, тайное противодействие, а с другой – доведет до увлечения коноводов либеральной партии и тем поставит в затруднительное положение папское правительство. Действительно…. начинают опасаться, что увлечения со стороны одних и злонамеренность со стороны других не затруднили бы нового управления, представляя в ином виде благие намерения его святейшества». Сообщая далее, что папское правительство позаботилось о том, чтобы «успокоить умы» и объяснить действительные желания и намерения Пия IX, выражением которых послужила амнистия, посланник пишет, что статс-секретарь кардинал Джицци по указанию папы опубликовал циркуляр, чтобы изложить политические взгляды папского правительства, «выразить несогласие с ожиданием либеральной партии и отвергнуть всякую связь с коноводами волнений или утопистами»^[256].

9 ноября 1846 г. Пий IX опубликовал энциклику под названием «Qui pluribus», в которой предал анафеме социализм и коммунизм как опасные доктрины, могущие привести «к уничтожению всей собственности и человеческого общества». Когда К. Маркс и Ф. Энгельс год спустя написали в «Коммунистическом манифесте», что все силы реакции, в том числе и папа, объединились для травли призрака коммунизма, они имели в виду также и указанную энциклику Пия IX.

Однако в создавшейся обстановке нельзя было оставить нетронутой реакционную государственную систему Григория XVI, и папское правительство вынуждено было приступить к проведению некоторых реформ. Одним из первых значительных мероприятий правительства Пия IX явился эдикт о печати (от 15 марта 1847 г.), смягчивший цензуру. После опубликования эдикта увеличилось число политических газет. К концу 1847 г. лишь только в Риме это число возросло до двадцати^[257].

В апреле 1847 г. было объявлено решение Пия IX об учреждении Государственной Консульты (Совета), в которую включались представители провинций. Консульта рассматривалась как зародыш представительной системы; в июне была создана гражданская гвардия. В том же месяце впервые в Папском государстве был образован совет министров. Эти реформы и нововведения не могли не вызвать удовлетворения у либералов. Однако демократические круги, широкие народные массы требовали большего. В течение второй половины 1847 г. в городах Папского государства продолжались внушительные манифестации, на которых выдвигались требования обновления всего государства и проведения национальной политики. В движение включились городские низы.

Организатором демонстраций в Риме выступил Анджело Брунетти (1800–1849), прозванный народом за ораторский талант Чичеруаккьо («подобный Цицерону»). Смелый и энергичный, Чичеруаккьо был тесно связан с народными массами. В молодые годы он был ремесленником, затем стал мелким торговцем. Он находился под влиянием республиканских идей Мадзини и поддерживал организацию «Молодая Италия». В годы революции он был связан с видными демократическими деятелями, в том числе с Гарибальди. В 1846–1847 гг., собирая на площадях Рима толпы людей и произнося яркие, зажигательные речи, Чичеруаккьо много сделал для вовлечения в патриотическое движение простолюдинов Рима. Он был одним из инициаторов составления петиций на имя Пия IX, в которых выдвигались требования народа. Часто он сам являлся автором этих петиций. Весьма интересна петиция, составленная Чичеруаккьо во время огромной демонстрации 27 декабря 1847 г. на площади Квиринала, на которой присутствовало 7–8 тыс. человек. Русский посланник А. П. Бутенев сразу же обратил внимание на значимость требований, содержащихся в этой петиции, и не замедлил препроводить копию ее текста вместе со специальной депешей по этому поводу министру иностранных дел России. Петиция содержит следующие требования: свобода печати; гражданское вооружение; строительство железных дорог; запрещение произвола полиции; кодекс полезных и беспристрастных законов; гарантия свободы личности; реформа «мертвой руки»; отмена фидейкомисса и пр.^[258] Предъявление этих требований во время шумной многотысячной демонстрации явилось показателем назревания революционной ситуации и высокого накала классовой борьбы.

Вторым итальянским государством, вставшим на путь либеральных реформ, была Тоскана. Еще в 1846 г., до избрания Пия IX, в этом герцогстве начались волнения. После событий в Риме летом 1846 г. либеральное движение в городах Тосканы усилилось. Одним из его лидеров стал маркиз Джино Каппони – представитель либеральной буржуазии и обуржуазившегося дворянства. Важнейшими деятелями освободительного движения в Тоскане явились Джузеппе Монтанелли, профессор права и писатель Ф. Д. Гуеррацци. Значительным влиянием пользовались в Тоскане, особенно во Флоренции, сторонники Мадзини. В Ливорно – крупном центре ремесленного пролетариата – было развито не только демократическое движение, но и социальное, которое уже в 1847 г. привело к острым классовым столкновениям. Там образовалась группа энергичных народных вожаков. Одним из них был Антонио Петракки, ревностный почитатель Гарибальди. Некоторые из деятелей демократического движения в Ливорно находились под влиянием идей утопического социализма^[259].

Не устояв перед давлением общественного движения, великий герцог Тосканы Леопольд II вынужден был приступить к проведению реформ. В мае 1847 г. был опубликован закон о печати, смягчивший цензуру, позже проведены судебные и административные реформы. В Тоскане появились первые политические газеты. С одной из них, газетой демократического направления «Альба», Маркс вскоре установил связь и сообщил в редакцию, что немецкие демократы поддерживают политическую линию газеты, как и борьбу итальянского народа за свободу и независимость своей родины^[260].

В течение лета 1847 г. в Тоскане, особенно в Ливорно, происходили массовые демонстрации, забастовки, волнения. Трудящиеся боролись за повышение заработной платы и улучшение условий труда; они требовали ликвидации пауперизма и безработицы^[261].

Следует отметить, что в 1847 г. положение трудящихся резко ухудшилось почти во всех итальянских государствах. Многократный неурожай вызвал возрастание цены на продовольствие и породил голод. Крестьяне многих областей бежали в города, где скопились тысячи безработных. В 1846–1847 гг. во многих городах Италии прокатилась волна голодных бунтов и демонстраций, являвшихся предвестниками революции.

Под влиянием событий в Папском государстве летом 1846 г. усилилось либеральное и патриотическое движение в Сардинском королевстве (Пьемонте). Здесь выявилась острая поляризация политических сил. Лагерю реакции, выступавшему против каких бы то ни было реформ и возглавленному министром иностранных дел Соларо делла Маргарита, противостоял либеральный фронт, поддерживаемый демократическими силами. Виднейшими деятелями умеренных либералов были Чезаре Бальбо, Массимо д’Адзелио и Камилло Кавур. В борьбе за реформы активную роль играли и буржуазно-радикальные деятели – такие, как Лоренцо Валерио и Анджело Брофферио. Центром радикальной буржуазии была Генуя, где сторонники идей Мадзини – Гоффредо Мамели, Нино Биксио и другие – основали полулегальное общество «Энтелема».

В течение сентября и октября 1847 г. в городах Сардинского королевства происходили многолюдные шумные демонстрации. Особенно бурно прошла демонстрация в Генуе 8 сентября, во время которой была составлена петиция на имя короля с требованием реформ. 1 октября демонстрацию в Турине разогнала полиция. Этот факт вызвал мощный протест. 29 октября Карл Альберт решился провести реформы. Основными из серии объявленных реформ были: гласность судопроизводства; введение выборности муниципальных советов; ограничение прав полиции; смягчение цензуры.

Эти реформы не были столь значительными, чтобы удовлетворить общественное мнение. Либеральная буржуазия ожидала и требовала большего. Тем не менее они вызвали энтузиазм и способствовали новому подъему освободительного движения.

Ширилось и укреплялось патриотическое движение в Ломбардо-Венецианской области. Сообщения о волнениях и реформах в Папском государстве вызвали восторг ломбардской буржуазии, стремившейся к избавлению от австрийского господства и готовившейся к борьбе. В 1847 г. брожение в Ломбардо-Венецианской области усилилось; на демонстрациях провозглашался лозунг «Да здравствует Италия!». Во время демонстрации 8 сентября в Милане имели место кровавые столкновения между демонстрантами и полицией; расправа полиции с безоружной толпой вызвала мощный протест народа. Политическая обстановка в этом австрийском владении все более накалялась. Становилось очевидным, что невозможно добиться уступок от австрийского правительства мирным путем (хотя на мирных формах борьбы настаивали в 1847 г. даже такие видные деятели республиканского движения, как Карло Каттанео^[262]). Революционный взрыв в Ломбардо-Венецианской области приближался с каждым днем.

Аналогичным было положение в Королевстве Обеих Сицилий. Здесь полицейский произвол сочетался с крайним деспотизмом всего государственного аппарата. В 1847 г. в Неаполе был напечатан и тайно распространен в королевстве яркий памфлет Луиджи Сеттембрини «Протест народа Обеих Сицилий». Этот памфлет, разоблачавший пороки и преступления монархии, сыграл большую роль в возбуждении общественного мнения против тирании Фердинанда II.

Как и в других итальянских государствах, буржуазия Королевства Обеих Сицилий жаждала реформ и стремилась покончить с деспотическим режимом. Значительное влияние на развитие событий в этом королевстве оказывали представители радикальной буржуазии, которые считали, что без восстания нельзя будет добиться никаких изменений в государстве. В Сицилии пользовались влиянием демократы, сторонники Мадзини. В Неаполе и провинциальных городах королевства существовали тайные кружки и общества различных политических оттенков.

Либеральное движение в королевстве усилилось летом 1847 г. В ряде городов происходили тайные совещания, на которых обсуждался вопрос о восстании. Инициативу проявили патриоты провинциальных городов – Реджо-ди-Калабрии и Мессины, решившие выступить первыми. 1 сентября 1847 г. начал восстание отряд Мессины во главе с Антонио Праканика. Но после нескольких стычек с жандармами он был разбит. 2 сентября выступил повстанческий отряд Реджо-ди-Калабрии численностью около 500 человек; его возглавили братья Ромео, К. де Льето и другие. Вскоре отряд завладел городом, после чего было образовано временное правительство. Восстания произошли в ряде других населенных пунктов провинции. 4 сентября королевский флот начал обстреливать Реджо-ди-Калабрию и вынудил повстанцев отступить в горы. Прибывшая военная экспедиция рассеяла и другие отряды повстанцев и произвела многочисленные аресты.

Правительство Фердинанда II учинило жестокую расправу над повстанцами. Их судили военные суды, 47 человек были расстреляны. Восстания немногочисленных отрядов патриотов в Королевстве Обеих Сицилий оказали значительное влияние на дальнейшее развитие революционной борьбы во всей Италии.

К осени 1847 г. Италия была разделена как бы на две части: те государства, которые провели некоторые реформы, и те, которые стремились во что бы то ни стало сохранить абсолютистские режимы, жестоко подавляя оппозиционное движение. В этой обстановке возник миф о Пие IX, открывшем эру либеральных реформ, как об освободителе Италии. Энгельс иронически писал по поводу мифа о Пие IX, который, по его выражению, играл тогда роль «первого буржуа Италии»: «В Италии мы являемся свидетелями удивительного зрелища: человек, занимающий самое реакционное положение во всей Европе, представитель окаменевшей идеологии средневековья – римский папа – стал во главе либерального движения»^[263]. Волна энтузиазма и манифестации в честь Пия IX были настолько сильны, что увлекли даже некоторых видных демократических деятелей, поверивших, пусть на мгновение, что папа в состоянии возглавить борьбу против реакции, за национальные интересы Италии. В числе их были Мадзини и Гарибальди.

8 сентября 1847 г. Мадзини написал открытое письмо Пию IX, которое почти три месяца распространялось в списках по рукам, затем было опубликовано. Мадзини призывал первосвященника встать во главе движения за объединение и независимость Италии и «провозгласить новую эру прогресса и справедливости». Вместе с тем Мадзини счел необходимым подчеркнуть в этом письме, что он «не коммунист» и что всегда и везде выступал против «пороков материализма»^[264].

Это письмо Мадзини вызвало разные суждения как его современников, так и исследователей. В исторической литературе высказывалось мнение, что письмо выражало попытку Мадзини лишь воспользоваться силой и влиянием Пия IX для скорейшего достижения объединения Италии^[265].

Это мнение, видимо, близко к истине. О том, что по письму Мадзини Пию IX нельзя судить о его отношении к первосвященнику и папству вообще, видно из письма его к французской писательнице Жорж Санд от 26 ноября 1847 г. Мадзини сообщал ей, что он направил папе письмо в момент, когда тот «стоял на распутье»; а по поводу заявления Пия IX в речи перед членами Консульты, что всякая мысль о преобразовании папской власти является утопией, Мадзини отметил, что «в одно прекрасное утро эта утопия проглотит папу вместе с его безжизненным делом»^[266].

Совсем иное мнение по поводу письма Мадзини Пию IX высказал известный итальянский историк Дж. Канделоро. Он считает, что это письмо свидетельствует о «стремлении Мадзини приблизиться к неогвельфскому и умеренно-либеральному мировоззрению»^[267]. Это заключение ничем не обосновано и из указанного письма не вытекает. Ни в те дни, когда Мадзини писал письмо, ни когда-либо позже он не стремился приблизиться к умеренно-либеральному мировоззрению. Однако Мадзини, как и многие другие руководящие деятели демократического движения, готов был вступить в союз с либералами и даже с папой ради достижения объединения Италии. Но Мадзини всю жизнь боролся как с папством, так и с умеренными либералами – защитниками монархии.

^{Джузеппе Мадзини в 40-х годах}

Тот факт, что Мадзини в письме Пию IX подчеркнул, что он не коммунист, лишь подтверждает правильность глубокого замечания Маркса и Энгельса о том, что в то время призрак коммунизма пугал не только реакционеров, но и представителей радикальной буржуазии^[268], поэтому последние старались отмежеваться от коммунистических идей. Но из этого факта вовсе нельзя заключать, как это сделал Д. Канделоро, что письмо Мадзини Пию IX свидетельствует о консерватизме его социальных взглядов^[269].

Гарибальди также испытал на себе влияние мифа о Пие IX. Вместе со своим другом Ф. Анцани Гарибальди написал (12 октября 1847 г.) из Монтевидео папскому представителю в Рио-де-Жанейро письмо, в котором заверял, что весь Итальянский легион Уругвая готов сражаться за дело Пия IX, «чтобы быть соучастником его освободительной миссии». Вместе с тем Гарибальди подчеркивал, что его братья по оружию «придерживаются того самого образа мыслей, вследствие которого были осуждены к изгнанию»^[270].

Подъему престижа Пия IX в те дни среди итальянских патриотов способствовала также инициатива, проявленная папским правительством, в отношении заключения таможенного союза между итальянскими государствами. Переговоры об этом союзе, прообразом которого должен был служить Германский таможенный союз («Цолльферейн»), начал еще в августе во Флоренции представитель папы Дж. Корболи-Бусси, придерживавшийся либеральных взглядов. Для проявления этой инициативы у папского правительства были достаточные основания. Экономический кризис, который переживали итальянские государства, как и другие европейские страны, в 1847 г., особенно остро ощущался в Папском государстве. Кризис сильно отразился на состоянии финансов страны. Неимоверно возрос государственный долг, который в 1847 г. в 4 раза превышал доходную часть бюджета. В этой ситуации правящие круги сочли возможным принять план умеренных либералов о заключении между итальянскими государствами таможенного союза, для того чтобы способствовать радикальному улучшению экономического положения страны.

Известное влияние на развитие событий в Италии, в частности на предложения о заключении таможенного союза, оказал лорд Г. Э. Минто, прибывший в Турин в конце сентября 1847 г. с чрезвычайной миссией английского правительства. Он побывал в Сардинском королевстве, Тоскане, Папском государстве и в Королевстве Обеих Сицилий. Английское правительство было заинтересовано в ослаблении влияния Австрии в Италии и одновременно стремилось предупредить возможную инициативу Франции в итальянских делах. Минто вел переговоры с правителями итальянских государств, побуждал их пойти по пути реформ и заверял, что английское правительство будет препятствовать какой бы то ни было интервенции в Италии. Минто настойчиво рекомендовал Карлу Альберту участвовать в создании таможенного союза.

3 ноября 1847 г. затянувшиеся переговоры были завершены, и в Турине представители Сардинского королевства, Папского государства и Тосканы подписали прелиминарное соглашение о таможенном союзе.

События в Италии 1847 г. приковывали к себе внимание политических кругов Европы. Энгельс, отмечая, что этот год был самым бурным из всех пережитых за долгое время, подчеркнул, что он принес с собою неожиданное быстрое оживление политической жизни в Италии. В 1847 г. освободительное движение приобрело могучий размах. Инициатором и гегемоном движения была буржуазия; она являлась наиболее передовым классом, за которым шли другие общественные силы. Как отмечал Энгельс, на первое время буржуазия добивалась только административных реформ и старалась избегать всяких серьезных конфликтов с правительствами для того, чтобы сохранить наибольшее единство перед лицом превосходящих иноземных сил; но все проведенные в 1847 г. реформы были в интересах буржуазии. Говоря о роли буржуазии в национально-освободительном движении, Энгельс писал в статье «Движения 1847 года», что «в Италии буржуазия становится – благодаря своему растущему богатству, а особенно благодаря возрастающему значению промышленности и торговли для жизни всего народа – тем классом, от которого главным образом и зависит освобождение страны от чужеземного господства»^[271]. Вместе с тем Энгельс в этой же статье указывал, что в итальянском обществе зреет та сила, на которую буржуазия уже тогда смотрела с опаской и которая после свержения австрийского ига выступит противником буржуазии: рабочий класс, осознавший, что его дело только начинается. Этим блестящим определением Энгельс сформулировал одно из главных противоречий Рисорджименто вообще и революции 1848 г. в частности.

Начало первого периода революции в итальянских государствах

Так называемая «эра либерализма» 1846–1847 гг. была лишь предзнаменованием революции 1848–1849 гг. Как вообще в Европе, так в особенности в Италии кризис 1847 г. являлся предвестником революции, а либеральное и патриотическое движения этого года подготовили ее. Движения, как и проведенные реформы, показали, что массы не хотели жить по-старому, а правители уже не могли властвовать прежними методами.

Уже первые дни 1848 г. предвещали приближение революционного взрыва в Италии. Революция началась в государствах, где произвол власти и угнетение масс были наиболее сильны: в Ломбардо-Венецианской области и в Королевстве Обеих Сицилий. Народные массы Ломбардо-Венецианской области страдали не только от политического произвола, но и от налогового гнета. Налоги накладывались на все съестные припасы – на хлеб, мясо, а также на табак, вино и пр. Главнокомандующий австрийскими вооруженными силами в Ломбардо-Венецианской области фельдмаршал Радецкий, который обладал диктаторской властью, превратил эту область по существу в огромную тюрьму. Почти за каждым домом итальянца следил австрийский шпион. За малейшее проявление недовольства бросали на долгие годы в тюрьму. 82-летний солдафон Радецкий, воплощение преторианского духа австрийской армии, стремился «кровью и железом» держать в повиновении Ломбардо-Венецианскую область. «Три кровавых дня, – говорил он незадолго до начала революции, – дадут нам тридцать лет спокойствия».

Жителям Ломбардо-Венецианской области стало ненавистно все австрийское. Большое распространение получила такая форма антиавстрийской борьбы, как пассивное сопротивление. В конце декабря 1847 г. миланские патриоты обратились с призывом к населению воздержаться с нового года от курения, чтобы этим нанести ущерб Австрии, получавшей громадные доходы от табачной монополии. 1 и 2 января 1848 г. никто из итальянского населения Милана не курил, лишь одни солдаты и полицейские ходили по улицам и демонстративно курили сигары. Миланцы встречали их свистом и криком. Тогда власти решили спровоцировать народные массы на выступление, чтобы иметь возможность вооруженной силой в корне задушить волнения. 3 января переодетым в штатское полицейским и офицерам было выдано большое количество сигар и приказано ходить по улицам и демонстративно курить. Они курили и пускали клубы дыма в лица прохожих. Последние бросали в них камни. По приказу Радецкого на безоружную толпу бросилась кавалерия. В результате этого налета 6 человек было убито и более 50 ранено.

Эта кровавая провокация австрийских властей вызвала мощный протест всего населения Милана. Волна негодования прокатилась и по другим городам Ломбардо-Венецианской области. Тяжелые столкновения между полицией и населением произошли в Павии и Падуе. Австрийцы усилили террор. 18 января были арестованы в Венеции видные деятели освободительного движения Даниэль Манин и Николо Томмазео^[272].

^{О. Домье. «Пробуждение Италии»}

События в Ломбардо-Венецианской области вызвали волну протестов и демонстраций во всех итальянских государствах, они дали толчок новому подъему патриотического движения.

Спустя несколько дней после этих волнений в Ломбардо-Венецианской области началось уже настоящее восстание в столице Сицилии – Палермо. Существовавшие в Неаполе и Палермо тайные кружки патриотов-демократов и либералов стремились возглавить стихийное движение масс и подготавливали восстание. Особую активность проявили сицилийский демократ Розалино Пило и близкий к демократам сицилиец Джузеппе Ла Маза, проживавший до восстания во Флоренции. 8 января Ла Маза прибыл в Палермо, где связался с местными патриотами. На следующий день в Палермо была распространена прокламация, которая призывала народ к оружию. В прокламации указывалось, что время напрасных просьб и мирных демонстраций миновало, что народные массы, попавшие в кабалу и доведенные до нищеты, не могут больше терпеть. Сицилийцы призывались быть готовыми к восстанию «на заре 12 января» 1848 г.