Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 46 страниц)

К этому еще добавились неудачи, которые потерпела «Партия действия» при попытках поднять восстания в 1855–1857 гг. Наиболее значительной из них была экспедиция в Сапри (Королевство Обеих Сицилий) в июне 1857 г. под руководством самоотверженного Карло Пизакане^[338]. К экспедиции, насчитывавшей всего 25 человек, присоединилось несколько сот повстанцев. Но восстание было жестоко подавлено бурбонскими войсками, а тяжело раненный Пизакане покончил с собой. В те же дни были подавлены попытки восстания в Ливорно и Генуе.

Поражения восстаний нанесли урон личному престижу Мадзини и вызвали дезорганизацию демократических сил. Этими обстоятельствами воспользовались деятели «Итальянского национального общества» для усиления своего влияния. Вскоре произошло событие, которое способствовало активизации деятельности этой просавойской организации и ускорило процесс подготовки войны против Австрии.

Вторая война за независимость

14 января 1858 г. видный итальянский революционер, бывший сторонник Мадзини, Феличе Орсини вместе с несколькими друзьями совершил неудачное покушение на Наполеона III. Орсини считал, что Сардинское королевство давно уже начало бы войну за объединение Италии, если бы не Наполеон, являвшийся опорой европейской реакции^[339]. Покушение Орсини выражало не только самоотверженность, но и отчаяние тех революционеров, которые после ряда неудавшихся восстаний искали выход в индивидуальном терроре.

^{Карло Пизакане}

Однако покушение Орсини, как и его казнь, не прошли бесследно. Это в известной мере ускорило заключение Наполеоном III антиавстрийского союза с Пьемонтом, чтобы вытеснить Австрию с Апеннинского полуострова и нейтрализовать революционные силы Европы (прежде всего Италии). Как отмечал Маркс, «угрозы личной мести со стороны соотечественников Орсини лишили узурпатора сна… Ужас перед местью со стороны итальянцев стоит не на последнем месте в числе факторов, неумолимо толкающих его на войну»^[340].

В июле 1858 г. Наполеон III предложил Кавуру прибыть к нему на курорт Пломбьер. Здесь между ними было достигнуто соглашение о союзе для войны против Австрии. В январе 1859 г. тайный договор о союзе между Сардинским королевством и Францией был подписан. Согласно договору, после победы над Австрией Сардинское королевство получало Ломбардо-Венецианскую область и в компенсацию за это уступало Франции Савойю и Ниццу.

Эта сделка ничего общего не имела с борьбой итальянского народа за независимость и объединение страны. Как впоследствии отмечал Ленин, Наполеон III объявил в 1859 г. войну Австрии «якобы ради освобождения Италии, а на деле в своих династических целях…»^[341] Наполеон III, который делал вид, что «хочет выступить в роли паладина итальянской независимости» (Энгельс), стремился лишь заменить влияние Австрии на Апеннинском полуострове другим влиянием – французским.

1 января 1859 г. во время новогоднего приема дипломатического корпуса в Тюильрийском дворце Наполеон III сказал австрийскому послу: «Я сожалею, что наши отношения с вашим правительством не так хороши, как прежде». После этого заявления никто уже не сомневался в том, что война неизбежна. Однако Наполеон III стремился заставить Австрию начать войну первой: в связи с тем, что конституция Германского союза давала Австрии право требовать военной помощи от союза лишь в случае, если война с ее стороны будет оборонительной, Наполеон III и Кавур хотели добиться, чтобы Австрия формально оказалась нападающей стороной и была поэтому лишена помощи. Через посредство России Наполеон III предложил созвать конгресс великих держав для обсуждения итальянского вопроса. Этот маневр нужен был Наполеону, чтобы выиграть время для завершения военных приготовлений.

Однако Австрия в качестве предварительного условия созыва конгресса потребовала разоружения Сардинского королевства и недопущения его представителя на конгресс. Эти нелепые требования не могли быть приняты Сардинским королевством, и дипломатические переговоры о созыве конгресса затягивались.

Готовясь к войне против Австрии, Наполеон III учитывал возможную позицию России в итальянском вопросе. Обстановка в 1859 г. сложилась так, что Россия должна была способствовать делу итальянской независимости. После Крымской войны Россия была заинтересована в ослаблении Австрии и в создании сильного государства на севере Апеннинского полуострова. Ухудшение отношений с Австрией содействовало русско-французскому сближению, которое было закреплено подписанием секретного договора между Россией и Францией 3 марта 1859 г. По этому договору Россия обязалась в случае войны Франции и Сардинского королевства с Австрией, занять позицию благожелательного нейтралитета в отношении первых. Конгресс великих держав не состоялся. Франция, выиграв время, успела подготовить свою армию к войне, антиавстрийский союз держав с каждым днем укреплялся. Это заставило Австрию, боявшуюся упустить время, начать войну первой. 23 апреля она предъявила Сардинскому королевству заведомо невыполнимый ультиматум о разоружении в течение трехдневного срока. Это означало объявление войны. Как отмечал Маркс, «в дипломатическом отношении Наполеон прижал Австрию к стене, ибо он заставил ее первой произнести священное слово – объявить войну»^[342].

^{Английская карикатура «Трубка мира»: Боевые собаки – Франция и Австрия – дерутся за кость; Англия в стороне}

26 апреля Сардинское королевство отвергло австрийский ультиматум, а 29-го передовые части Австрии переправились через Тичино и война началась.

Заключив сделку с Францией, сардинское правительство надеялось привлечь на свою сторону и итальянских республиканцев, используя настроения главным образом той их части, которая верила в Сардинское королевство как в оплот борьбы за освобождение и объединение Италии. В феврале 1859 г. Кавур пригласил к себе Гарибальди и предложил ему начать вербовку волонтерских отрядов. Хотя народный герой недоверчиво отнесся к планам Кавура относительно войны против Австрии, он все же принял это предложение, надеясь, что война приведет к объединению Италии. Как только Гарибальди явился в Турин, толпы добровольцев начали стекаться к нему со всех концов полуострова.

Перед началом антиавстрийской войны «Партия действия» разоблачала династические планы Наполеона III и Сардинского королевства и призывала к развертыванию народной войны за независимость и объединение Италии. Лидер «Партии действия» Мадзини в ряде статей указывал на династический характер подготавливавшейся войны и подчеркивал, что провозглашение войны за независимость под покровительством Франции является «национальным несчастьем», так как инициаторы войны хотят заменить одно чужеземное иго другим. После начала войны мадзинисты изменили свою тактику. Они стали поддерживать войну, стремясь придать ей национальный характер. Мадзини писал, что, раз война началась, необходимо расширить ее рамки, итальянизировать ее, использовать королевско-императорскую войну для достижения целей нации 90. Война вызвала всеобщий подъем в Италии, так как народ связывал с ней надежду на освобождение страны от иностранного гнета и ее объединение. В начале войны сардинская армия насчитывала 63 тыс. человек, включая бригаду волонтеров («Альпийские стрелки»), которой командовал Гарибальди, а союзная с ней французская армия – 116 тыс. человек. Австрия же направила на фронт 120-тысячную армию, которая затем увеличилась до 170 тысяч.

После ряда мелких стычек 20 мая произошло крупное сражение у Монтебелло, в котором^[343] союзные войска отбили атаку австрийской армии. Но первые значительные победы над врагом одержали волонтеры Гарибальди. В 1848 г. Гарибальди последним покинул Ломбардию, а в 1859 г. первым вступил в нее. 23 мая Гарибальди занял город Варезе. Жители ломбардских городов восторженно приветствовали своих освободителей от австрийского ига. После победы при Варезе отряды волонтеров заняли ряд других городов – последовали победы при Комо, Бергамо, Паладзоло и др. К началу июня отряды Гарибальди очистили большую часть Ломбардии от неприятеля.

4 июня союзная армия одержала крупную победу при Мадженте, в результате которой почти вся Ломбардия оказалась освобожденной. Наиболее упорными и кровопролитными были битвы при Сольферино и Сан-Мартино (24 июля); в этих битвах союзная армия нанесла австрийцам решающее поражение.

Успешная борьба на фронтах способствовала росту революционного движения в Италии. Уже к моменту объявления войны, 21 апреля, вспыхнуло восстание в Тоскане. В течение мая и июня народные восстания разгорелись в герцогствах Парма и Модена и в ряде областей Папского государства. Народные массы изгнали герцогов и австрийские оккупационные войска. В герцогствах были образованы временные правительства, а в папских легатствах – временные хунты. Они обратились с петициями к Виктору Эммануилу с просьбой о присоединении к Сардинскому королевству. Вскоре в герцогствах и легатствах были назначены сардинские королевские комиссары и губернаторы.

Большую роль в усилении патриотического движения сыграли блистательные победы Гарибальди и социальная политика в интересах народа, которую он проводил в освобожденных им районах (Гарибальди освобождал крестьян от податей и налогов). Популярность народного героя среди широких масс пугала Кавура и Виктора Эммануила, приводила в ужас Наполеона III.

Национально-освободительное движение приняло широкий размах и могло привести к созданию единой и независимой Италии. А это уже не входило в планы Наполеона III. Поэтому, решив, что после одержанных побед он сможет добиться от австрийского императора нужных ему уступок, Наполеон III поспешил за спиной своего союзника закончить войну. 5 июля Наполеон обратился к Францу Иосифу с предложением начать переговоры о перемирии. Австрийский император принял предложение. 8 июля было подписано соглашение о прекращении огня, а 11 июля в Виллафранке встретились оба императора и согласовали условия перемирия.

Согласно перемирию, утвержденному затем Цюрихским мирным договором 1859 г., Италия оставалась раздробленной. Ломбардия уступалась австрийским императором французскому, который в свою очередь «дарил» ее королю Сардинского королевства. Верховная власть в Венеции оставалась за Австрией. Герцоги Тосканы и Модены должны были вернуться на свои троны. Оба императора обязывались содействовать созданию Итальянской конфедерации под председательством папы римского.

Виктор Эммануил II на эти условия согласился, но глава правительства Кавур подал в отставку в знак протеста.

Позорное Виллафранкское перемирие, которое дополнило австрийский гнет французским диктатом, вызвало взрыв возмущения в Италии. Это перемирие оскорбляло национальные чувства итальянского народа, поднявшегося на решающую борьбу с иноземным притеснителем и готового на любые жертвы, чтобы достигнуть объединения страны. «Возникновение итальянской нации, – писал Маркс по поводу Виллафранкского договора, – сопровождается изощренным оскорблением..»^[344] Демократические силы Италии, все патриоты отказались признать это перемирие. По всей стране поднялось мощное движение протеста. Отмечая это, Маркс писал в статье о Виллафранкском договоре, что «в дело может вмешаться итальянская революция, чтобы изменить картину всего полуострова»^[345].

Предвидение Маркса оправдалось. В течение лета и осени 1859 г. массовые выступления с каждым днем все расширялись, накал революционной энергии усиливался. В герцогствах Тоскана, Парма и Модена и в Романье были проведены выборы в ассамблеи. Ассамблеи приняли постановление о свержении прежних режимов и присоединении освобожденных территорий к Сардинскому королевству. Однако оформление присоединения затягивалось, так как Виктор Эммануил запросил мнение Наполеона, а тот в беседе с Ф. Арезе, посланным в Париж со специальной миссией, дал отрицательный ответ. Этот факт вызвал мощный протест широких масс итальянских государств.

Чтобы противостоять проискам Наполеона III и итальянских реакционеров, герцогства и Романья объединились, образовав 10 августа 1859 г. Военную лигу Центральной Италии, которая сформировала общее войско. В Центральную Италию прибыли Мадзини и Гарибальди. Каждый из них в разных городах развернул энергичную деятельность по организации демократических сил и подготовке освободительных экспедиций в Папское государство и Южную Италию.

Готовясь к решающей битве за объединение Италии, вожди демократического движения стремились создать единый фронт национально-освободительных сил. Учитывая большое влияние умеренных либералов, а также стремясь использовать вооруженные силы Сардинского королевства, Мадзини еще 20 сентября 1859 г. обратился с письмом к Виктору Эммануилу. Вождь республиканцев призывал короля возглавить национальную революцию и начать поход за освобождение Южной Италии, Рима и Венеции. Однако король и умеренные либералы, завладевшие властью в бывших герцогствах, всячески старались потушить революционный пожар и использовать национальное движение в своих узких интересах. Не везде умеренным либералам удавалось подчинить себе национальное движение. В Южной Италии, особенно в Сицилии, значительным влиянием пользовались демократы. Они продолжали готовиться к выступлению, стремясь стать во главе развернувшегося стихийного движения масс. В сентябре – октябре 1859 г. брожение широких масс особо усилилось в Сицилии. Это объяснялось историческими традициями и социально-экономическими условиями острова. Большую роль в подготовке восстания в Сицилии сыграли Ф. Криспи, Дж. Кампо, Н. Фабрици и Р. Пило.

О тяжелых условиях, в которых находились народные массы Сицилии, не раз писали Маркс и Энгельс, проявлявшие живой интерес к революционным событиям в Италии. Маркс отмечал, что в Сицилии политический, административный и фискальный гнет тяготел над всеми классами. Но особенно тяжелым было положение крестьянства, огромное большинство которого работало почти исключительно на сборщиков налогов и баронов. Говоря о массовых движениях в Сицилии 1859–1860 гг., Маркс с горечью писал, что Сицилия истекает кровью под ударами неаполитанского тирана. «История человечества, – подчеркивал Маркс, – не знает другой такой страны и другого такого народа, которые бы столь мучительно страдали от рабства, от завоеваний и иностранного гнета и которые столь неутомимо боролись бы за свое освобождение, как Сицилия и сицилийцы»^[346].

Таким образом, сами условия жизни на острове, как и на всем юге, исподволь подготавливали взрыв возмущения широких крестьянских масс. Республиканцы учитывали это обстоятельство. Говоря о силе демократов, Мадзини указывал, что их действительной точкой опоры является Юг^[347].

В октябре 1859 г. сицилийские демократы подготавливали восстание. Мадзини в «Воззвании к сицилийцам» говорил, что речь идет об освобождении всей итальянской земли, Сицилия лишь даст первый сигнал, как и в 1848 г. Но восстание, начавшееся 10 октября, было плохо подготовлено и подавлено в первые же дни.

Неудача восстания в Сицилии не обескуражила демократов. Руководители итальянской демократии Мадзини и Гарибальди не оставляли планов свержения монархии в Южной Италии революционным путем. Они по-прежнему уделяли большое внимание Сицилии, считая ее исходной базой для дальнейших выступлений.

Руководители демократического движения хорошо понимали, что для победы над врагом необходимо не только подготовить массы, но иметь и достаточное количество оружия. Еще в сентябре 1859 г. Гарибальди организовал подписку в фонд «Миллион ружей». Эта подписка имела огромный успех. Широкие массы итальянцев отдавали в фонд последние сбережения. Оружие, купленное на средства фонда, завозилось в миланский арсенал на временное хранение. Шла подготовка к решающей битве за объединение Италии.

Между тем неопределенное положение в Центральной Италии грозило вылиться в революционный взрыв. Народные массы требовали быстрейшего присоединения освобожденных территорий к Сардинскому королевству. Сложность обстановки заставила Виктора Эммануила II снова призвать к власти Кавура – на смену неспособному и робкому правительству Ла Марморы. 21 января 1860 г. Кавур сформировал новое правительство.

В течение первых месяцев 1860 г. Кавур вел интенсивную дипломатическую переписку и переговоры с великими державами, главным образом с Францией, чтобы убедить их в неизбежности присоединения Центральной Италии к Сардинскому королевству. Наконец, Наполеон III дал свое согласие, но потребовал Савойю и Ниццу. Англия, Россия и Пруссия также заявили, что не будут препятствовать присоединению территорий бывших герцогств к Сардинскому королевству. Переговоры завершились заключением между Виктором Эммануилом и Наполеоном III тайного соглашения (12–14 марта), по которому Виктор Эммануил соглашался на присоединение Савойи и округа Ниццы к Франции «по воле населения». В марте 1860 г. в Центральной Италии был проведен плебисцит: подавляющее большинство проголосовало за присоединение к Сардинскому королевству. Чтобы замаскировать сделку между Виктором Эммануилом и Наполеоном III, в апреле плебисцит провели также в Савойе и Ницце: итоги голосования были теми же. Голосование здесь проходило под давлением французских войск, временно расположенных в Савойе и Ницце, и агентов Наполеона III, которые приложили немало усилий, чтобы «обработать» общественное мнение.

Передача Франции этих итальянских территорий вызвала в Италии глубокое негодование. Со страстной речью в палате депутатов выступил Гарибальди, депутат от Ниццы. Он требовал отставки Кавура и привлечения его к ответственности. Однако палата, подавляющее большинство которой составляли умеренные либералы, утвердила соглашение с Наполеоном III.

Таким образом, к весне 1860 г. Ломбардия и государства Центральной Италии были присоединены к Сардинскому королевству. Народные восстания и мощное патриотическое движение в значительной степени сорвали осуществление условий Виллафранкского договора, навязанного Италии Наполеоном. Было создано сильное итальянское государство. Оно еще не являлось общенациональным государством, но уже не было старым Сардинским королевством: присоединенные государства внесли свою струю в его общественную жизнь, и многое видоизменилось не только в административном устройстве страны.

Лишь на Юге Италии, в Королевстве Обеих Сицилий – наиболее деспотическом государстве Апеннинского полуострова – почти все осталось без изменений. Но революционная волна подымалась и здесь.

Поход гарибалъдийской «Тысячи»

В начале весны 1860 г. в Сицилии с новой силой развернулись народные волнения. Руководители демократического движения ускорили подготовку восстания на острове. Особенно энергичную деятельность проводили двое друзей Мадзини – Розалино Пило и Джованни Коррао, которые 26 марта отправились из Генуи в Сицилию. Когда 9 апреля отважные революционеры высадились в Мессине, почти весь остров был уже охвачен народными волнениями. Пило и Коррао устремились из одного города в другой; разъезжая по острову, они воодушевляли народ на борьбу.

Восстание началось в Палермо на рассвете 4 апреля. Набатом с колокольни монастыря Ганча, расположенного на рабочей окраине города, водопроводчик Франческо Ризо возвестил о начале восстания. Ризо был руководителем подпольного комитета, разработавшего план выступления. Всего насчитывалось 52 участника конспиративной организации, которая должна была дать сигнал к восстанию и увлечь за собой патриотов всего города. Однако вследствие предательства власти узнали о подготовке к восстанию. Когда раздался звон колокола, в монастырь ворвались солдаты королевских войск. Около монастыря собралось несколько сот повстанцев, пытавшихся проникнуть внутрь. Между солдатами и восставшими началась перестрелка, в результате которой защитникам Бурбонов удалось разбить слабо вооруженных патриотов. Было много убитых и раненых (среди последних – Ф. Ризо, скончавшийся в тюрьме). Тринадцать наиболее отважных революционеров военный трибунал приговорил к смертной казни, и их расстреляли.

Правительству Франциска II удалось подавить восстание в Палермо, но оно с еще большей силой разгорелось в окрестностях столицы и во многих других городах острова. В депеше от 10 апреля русский посол в Неаполе Кокошкин писал, что, несмотря на сообщения об усмирении восстания, революционные отряды крестьян появляются во многих деревнях и что особенно неустрашимы горцы^[348]. Вскоре почти по всему острову стали действовать партизанские отряды, главным образом отряды «пиччотги», состоявшие вначале преимущественно из крестьянской молодежи.

Весть о восстании в Сицилии быстро распространилась по всей Италии. 7 апреля об этом стало известно в Генуе, где был организован комитет для оказания помощи повстанцам. В Генуе тогда находились многие из друзей Мадзини и Гарибальди, и среди них А. Бертани, самоотверженный революционер, который сыграл большую роль в организации экспедиции «Тысячи». Он написал Гарибальди письмо, в котором просил оказать помощь повстанцам. С этим письмом Ф. Криспи и Н. Биксио отправились к Гарибальди для переговоров об организации экспедиции в Сицилию. Гарибальди обещал возглавить экспедицию, если сообщение о восстании будет подтверждено^[349]. 15 апреля Гарибальди переехал в Геную. Он поселился в доме своего старого друга Аугусто Векки, в вилле Спинола, расположенной на берегу Генуэзского залива в Кварто. Этот дом стал штабом подготовки экспедиции «Тысячи».

Три недели, до момента отплытия «Тысячи», продолжалась напряженная, кипучая деятельность Гарибальди и его сподвижников. Подготавливали людей, оружие, продолжали собирать деньги, разрабатывали план. Большие затруднения возникли при заготовке оружия. В миланском арсенале хранилось 12 тыс. ружей, купленных за счет фонда «Миллион ружей». Но губернатор Милана д’Адзелио, по указанию правительства, распорядился не выдавать их. Небольшим количеством ружей располагало «Национальное общество», секретарем которого был Дж. Ла Фарина. Он передал для экспедиции 1019 ружей, ржавых, вышедших из употребления в армии и списанных.

Правительство Сардинии всем, чем могло, старалось помешать экспедиции «Тысячи». Кавур не только пытался заставить Гарибальди отказаться от экспедиции, но и намеревался арестовать его. Гарибальди не был арестован лишь потому, что король не решился на этот шаг^[350], считаясь с духом времени. Сам Гарибальди писал по этому поводу впоследствии: «Люди Кавура не могли открыто сказать «не хотим экспедиции в Сицилию» – общественное мнение нашего народа осудило бы их…»^[351] На протест посла Королевства Обеих Сицилий против подготовки экспедиции Кавур ответил, что невозможно помешать Гарибальди, не компрометируя при этом правительства^[352].

Поход «Тысячи» проходил под лозунгом «Италия и Виктор Эммануил!» Этот лозунг вытекал из политики «Партии действия», проводившейся ею уже в период второй австро-итальянской войны 1859 г.; он придал экспедиции официальный характер и в какой-то мере связал Кавуру руки.

Своей дальнейшей деятельностью Гарибальди доказал, что, выдвигая лозунг «Италия и Виктор Эммануил!» по тактическим соображениям, он отнюдь не отказывался от республиканских убеждений и до конца жизни остался горячим приверженцем демократии.

5 мая все приготовления к отправке экспедиции были завершены. Вечером группа волонтеров под командой Н. Биксио отправилась в Генуэзский порт для захвата двух кораблей пароходного общества Рубаттино. Им не пришлось приложить много усилий для овладения пароходами «Пьемонт» и «Ломбардия», так как «захват» их был заранее согласован с администрацией общества. Ночью началась погрузка экспедиции на пароходы. Гарибальди не мог включить в состав экспедиции всех желавших отправиться на помощь восставшей Сицилии. Из огромного числа волонтеров, прибывших в Геную, было отобрано 1170 человек – главным образом из числа бывших альпийских стрелков и сподвижников Гарибальди в других битвах за свободу Италии. Ограничение численности экспедиции по предварительному плану одной «Тысячей» диктовалось отсутствием оружия. Но Гарибальди заранее предусмотрел, что на помощь «Тысяче» будут снаряжены дополнительные экспедиции.

С точки зрения социальной принадлежности почти половину «Тысячи» составляли народные низы – рабочие, ремесленники, городская беднота; много было студентов, представителей мелкой буржуазии и интеллигенции. Возрастной состав «Тысячи» был довольно пестрый, но преобладала молодежь в возрасте 18–25 лет. Гарибальдийцы были одеты в красные рубашки (форма, принятая ими в Латинской Америке).

В экспедиции приняли участие добровольцы ряда других стран. Так, известный русский ученый и общественный деятель Л. И. Мечников включился в одну из дополнительных экспедиций.

На рассвете 6 мая экспедиция отплыла из Кварто. По пути Гарибальди решил остановиться в тосканской гавани Таламоне, чтобы попытаться раздобыть оружие. Здесь и в крепости Орбетелло, находящейся недалеко от Таламоне, ему удалось достать 4 пушки и значительное количество боеприпасов.

Для отвлечения внимания держав и неприятеля от Сицилии Гарибальди в Таламоне выделил из «Тысячи» группу в 64 чел. для вторжения в Папское государство, чтобы дать повод предполагать, будто экспедиция направилась туда. В известной мере этот маневр удался.

В полдень 11 мая экспедиция достигла гавани Марсалы (западный берег Сицилии), где намечалось произвести высадку. Три бурбонских судна, заметивших приближение «Пьемонта», и «Ломбардии» к берегу, направились за ними вдогонку. Но они не могли сразу начать обстрел, так как на рейде стояли два английских корабля, капитаны которых просили не открывать огонь до тех пор, пока не погрузится на борт их экипаж, находившийся на берегу. Когда неприятель открыл огонь, уже заканчивалась выгрузка «Тысячи» – почти без всякого урона.

Волонтеры беспрепятственно овладели городом. Здесь Гарибальди выпустил прокламацию, в которой призывал население Сицилии к оружию. С прибытием экспедиции восстание в Сицилии вспыхнуло с новой силой. К «Тысяче» стали присоединяться небольшие отряды «пиччотти», вооруженные пиками, саблями, ножами, кинжалами и т. д. Гарибальди действовал в Сицилии в тесном контакте с руководителями повстанческого движения.

Было решено, что «Тысяча» направится в Палермо. По пути из Марсалы в Палермо отряду пришлось выдержать крупную битву, которая оказалась решающей в походе 1860 г. Сражение произошло 15 мая близ города Калатафими. Противник уже заранее ждал гарибальдийцев, заняв очень удобную позицию. Хорошо вооруженный корпус численностью около 3 тыс. человек под командованием опытного генерала Ланди разместился на окружающих город холмах. Отряду Гарибальди, насчитывавшему 1500 человек, пришлось атаковать неприятеля с незащищенной равнины. Но бурбонские войска не выдержали натиска гарибальдийцев и повстанцев. В результате 6-часовой кровопролитной битвы враг был обращен в бегство. Это была первая победа «Тысячи» в Сицилии. Гарибальди отмечал позже, что следствием этой победы стало повсеместное восстание населения против отступавшего врага. Всюду образовывались вооруженные отряды, которые присоединились к краснорубашечникам.

Энгельс, подробно изучивший битву при Калатафими, как и весь поход «Тысячи», писал, что она явилась одним из «наиболее удивительных военных подвигов нашего столетия»^[353].

В эти напряженные дни безостановочных маршей, проходя сквозь огонь и разрушения, демократические деятели думали не только об уничтожении династии Бурбонов, но и о тяжелой жизни народа, о насущных социальных проблемах. Первым социальным мероприятием Гарибальди был декрет, подписанный 17 мая в Алькамо, близ Калатафими. Этим декретом отменялся налог на помол и ликвидировались ввозные пошлины на зерно, картофель и овощи^[354]. Другим декретом от 17 мая восстанавливались законы о муниципальных советах, изданные в Сицилии в период революции 1848 г., и отменялись законы, принятые после подавления революции. Этим самым подчеркивался революционно-демократический характер новой власти, которую стремились установить после победы инициаторы похода «Тысячи».

24 мая гарибальдийцы приблизились к Палермо. Вместе с отрядом «пиччотти» Гарибальди имел в своем распоряжении более 4 тыс. человек. В столице Сицилии волонтеров и повстанцев ожидала хорошо вооруженная 20-тысячная армия под командованием генерала Ланца. Около Палермо Ланца сконцентрировал также королевский флот для обстрела города с моря.

Искусным маневром Гарибальди решил сначала попытаться обмануть неприятеля. Отходом небольшой части волонтеров и отводом пушек в глубь острова партизанский вождь хотел создать впечатление, что отряд отступает; тогда противник своими основными силами станет преследовать отступающих и тем самым будет отвлечен от города. Этот маневр удался. Ночью 26 мая Гарибальди совершил фланговое движение с главными силами и появился в таком месте, где его совсем не ждали.

27 мая на рассвете, после стремительной атаки форта Термини, Гарибальди вступил в город. Хотя ему и удалось обмануть неприятеля, все же в Палермо у Бурбонов оставались значительные силы. Волонтеры готовились к неминуемому сражению. Горожане были ошеломлены вступлением плохо вооруженных партизан в Палермо, где имелись мощные крепости, большая армия, арсеналы… Но вскоре горожане поднялись на борьбу. Даже женщины, старики и дети строили баррикады; борьба приняла характер народного восстания^[355].

Королевская армия и флот начали бомбардировать Палермо с двух сторон – с суши и с моря. Но гарибальдийцы и восставший народ были неустрашимы и проявляли сказочный героизм. К вечеру 27 мая все население города вышло на улицу с трехцветными значками, сообщал русский консул^[356]. В течение трех дней бурбонские войска обрушивали на город тысячи бомб и ядер. Но они не могли устоять перед натиском восставшего народа. 30 мая представители королевской армии предложили перемирие и вскоре после того подписали акт о капитуляции, а бурбонская армия покинула столицу Сицилии.

Энгельс, следивший с величайшим вниманием за каждым шагом Гарибальди, отмечал, что маневры, предпринятые Гарибальди с целью подготовки штурма Палермо, как и все операции по взятию города, «носят печать военного гения»^[357].

Победа революции в столице Сицилии решила судьбу острова, к тому времени охваченного пламенем восстания. Вскоре почти вся Сицилия была освобождена от власти ненавистных Бурбонов. Лишь в Мессинской крепости Бурбонам удалось удержаться еще несколько месяцев.