Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 46 страниц)

Зная заранее о подготавливаемом восстании, власти Палермо привели в боевую готовность армию и полицию. Утром 12 января толпы народа заполнили улицы Палермо. Руководители тайных организаций стали раздавать оружие. Патриоты ударили в набат в одной из церквей и в монастыре Ганча. Под руководством Ла Мазы быстро стали формироваться повстанческие отряды, состоявшие большей частью из городской бедноты и предводительствуемые буржуазными элементами. Начались первые столкновения с полицией и армией. В этот же день был создан Временный комитет во главе с Ла Мазой и стали сооружаться баррикады. На следующий день к повстанцам Палермо присоединились крестьяне из нескольких окрестных деревень.

Восстание возглавили демократические силы острова. Они требовали независимости Сицилии в рамках итальянской федерации и восстановления конституции 1812 г. с внесением в нее некоторых изменений в интересах демократии. Предполагалось, что освобожденная от гнета Бурбонов Сицилия будет связана федеративным союзом с освобожденным Неаполитанским королевством и что вместе они вступят в федерацию итальянских государств. Чтобы усилить фронт борьбы против реакционных сил, руководители демократов привлекли к руководству движением также представителей умеренных либералов. Последние присоединились к движению 14 января.

Уже 14 января повстанцы завладели большей частью города. Однако упорные уличные бои в Палермо продолжались почти две недели. 15 января правительственные войска получили значительные подкрепления – 5 тыс. солдат. Но повстанческие отряды героически сражались, отвоевывая у королевских войск одну позицию за другой. 23 января был создан Генеральный комитет, который выполнял функции новой власти. Председателем его стал участник сицилийской революции 1820 г. Руджеро Сеттимо – 70-летний адмирал в отставке.

В последней декаде января почти весь остров был охвачен революцией. Правительственные войска не могли устоять перед натиском восставшего народа и 27 января покинули Палермо. В начале февраля 1848 г. Сицилия, за исключением крепости Мессины и города Сиракузы, была очищена от королевских войск.

В первых числах февраля Генеральный комитет Палермо был реорганизован, он принял на себя функции Временного правительства острова. Большинство членов правительства являлись представителями умеренных либералов. В состав правительства входили также видные деятели демократического движения – Ф. Криспи и П. Кальви, пользовавшиеся большим влиянием.

Восстание в Палермо открыло революцию 1848 г. в Европе. Героическая борьба горсти плохо вооруженных повстанцев, которые атаковали мощный королевский гарнизон, «проявив неслыханную храбрость» (Энгельс), их победы, полные драматизма, вызывали сочувствие и восхищение во всех итальянских государствах и других странах Европы. Революция в Сицилии дала толчок развертыванию революции не только в остальной Италии, но и во всей Европе. Маркс отмечал, что палермское восстание, «как электрический ток», подействовало на народные массы Франции^[273].

Искры революции в Сицилии быстро донеслись до Неаполя и способствовали возгоранию пламени восстания в континентальной части королевства. Всего через пять дней после начала восстания в Палермо – 17 января – подняли восстание патриоты Чиленто, расположенного недалеко от Неаполя. Восстание возглавили представители радикальной буржуазии под руководством Костабиле Кардуччи. Повстанцы образовали несколько отрядов и быстро овладели рядом городов и районов провинции Салерно. Они держали курс на Неаполь, где царило возбуждение и происходили бурные демонстрации. Теперь, когда пламя революции перебросилось на континент, Фердинанд II был вынужден пойти на некоторые уступки. 18–20 января он издал ряд декретов о предоставлении Сицилии ограниченной автономии, о расширении прав провинциальных советов, об амнистии политических заключенных и др.

Однако это не могло удовлетворить возбужденные массы. 25 и 27 января в Неаполе прошли бурные демонстрации, на которых выдвигалось требование предоставления конституции. Над демонстрантами развевались знамена итальянских национальных цветов и цветов карбонариев. Теперь даже генералы убеждали короля в необходимости уступить, заявляя, что трудно рассчитывать на солдат^[274]. И Фердинанд II уступил: 29 января был опубликован декрет о «даровании» конституции, а 11 февраля опубликован ее текст, составленный по образцу французской конституции 1830 г. Конституция предусматривала введение двухпалатного парламента – палату пэров назначал король, палата депутатов избиралась, но за королем сохранялась огромная власть; вводилась ограниченная свобода печати и т. д. Несмотря на весьма умеренный характер этой конституции, Королевство Обеих Сицилии оказалось первым итальянским государством, установившим конституционный строй.

Вести о событиях в Неаполе вызвали восторг патриотических масс в Сардинском королевстве. В первых числах февраля в Турине и Генуе произошли бурные демонстрации. Брожение широких масс все более усиливалось. Последний толчок дал туринский муниципалитет, принявший на заседании 5 февраля петицию к королю с требованием конституции. Примеру Турина последовали муниципальные советы нескольких других городов. Увидев, что конституции требуют не только народные массы, заполнявшие улицы столицы, но и муниципальные власти, Карл Альберт решил созвать совещание совета министров и других высших сановников.

Совещание, состоявшееся 7 февраля 1848 г. под председательством короля, утвердило основные положения Статута – будущей конституции; 4 марта король подписал Статут, а 5 марта он был опубликован. Конституция Сардинского королевства (так называемый Альбертинский статут) также была составлена по образцу французской конституции 1830 г.^[275] Согласно Альбертинскому статуту, исполнительная власть принадлежала одному лишь королю, а законодательная власть осуществлялась совместно королем и двумя палатами – палатой депутатов, избираемой на основе имущественного ценза, и сенатом, члены которого назначались королем пожизненно. Конституция предусматривала свободу собраний и печати, но с некоторыми ограничениями. После объединения Италии Альбертинский статут с некоторыми изменениями оставался основным законом страны почти сто лет.

После провозглашения конституций в Королевствах Обеих Сицилий и Сардинском не мог противостоять народному давлению и герцог Тосканы Леопольд II. Еще в первых числах января 1848 г. в городах Тосканы происходили многолюдные демонстрации. В герцогстве движение носило не только либеральный, но и национальный характер. Русский генеральный консул в Тоскане А. Гуеррацци с тревогой сообщал в депеше от 10 января, что в последние дни во Флоренции происходят «шумные сборища», которые выдвигают «дерзкое требование» предоставить народу оружие для борьбы с иностранцем^[276]. Особо сильным было движение в Ливорно, где большим влиянием пользовались республиканцы. В этой же депеше Гуеррацци сообщал, что в Ливорно многотысячные «анархические демонстрации» происходят периодически; демонстранты провозглашают: «Мы требуем оружия! Долой правительство! Да здравствует конституция!» Для устрашения народа на улицы Ливорно были выведены войска – кавалерия и пехота. Возмущенные массы их встретили свистом и криком. Но войска не осмелились стрелять в народ и вернулись в свои казармы^[277]. По поводу волнений в Ливорно Леопольд II опубликовал 7 января прокламацию, в которой обрушился на «врагов порядка и общественного спокойствия» и одновременно уверял, что твердо намерен осуществить начатые уже реформы^[278].

В ночь на 10 января по указанию Леопольда II в Ливорно арестовали 14 человек как руководителей «революционной партии».

В числе арестованных был популярный в народе писатель Ф. Д. Гуеррацци. Гуеррацци и его друзей сразу же отослали на остров Эльба и заключили в крепость^[279]. Этот акт вызвал глубокое возмущение широких масс народа и способствовал еще большему усилению накала борьбы. Массы требовали освобождения Гуеррацци и его друзей и провозглашения конституции. В то же время в Тоскане стало известно о событиях в Сицилии и Неаполе. Как свидетельствует депеша русского генерального консула в Тоскане, эти вести вызвали новую волну демонстраций^[280]. Теперь и министры стали настойчиво советовать Леопольду II «даровать» конституцию. 11 февраля герцог объявил о намерении ввести конституционное управление.

Тосканская конституция, обнародованная 17 февраля, как и конституции других итальянских государств, была составлена по образцу французской конституции 1830 г. Ее провозглашение широкие массы встретили с огромным энтузиазмом.

Движение за конституцию охватило также Папское государство, давшее первый толчок либеральным реформам. Уже осенью 1847 г. стало ясно, что осуществление принятых реформ, как и проведение дальнейших, наталкивается на враждебное отношение правительственных властей и государственного аппарата, который в Папском государстве оставался прежним. Медлительность в проведении реформ вызывала глубокое недовольство народных масс и либеральных кругов. У многих сложилось ложное мнение, что Пий IX был бы готов пойти на дальнейшие уступки, но этому мешает его окружение. Особую ненависть вызывали иезуиты, пользовавшиеся большим влиянием на государственный аппарат. Когда 2 января 1848 г. папа проезжал по улицам Рима, толпы народа его встретили возгласами: «Да здравствует один лишь Пий IX! Смерть иезуитам!»

В течение января 1848 г. возбуждение в Папском государстве все более усиливалось, особенно из-за медлительности в осуществлении решения Консульты о реорганизации армии и ее вооружении (на этом настаивали широкие круги общественности, чтобы быть готовыми противостоять опасности австрийской интервенции). 8 февраля в Риме состоялась огромная демонстрация, на которой раздавались возгласы: «К оружию! Смерть иезуитам! Да здравствует независимость Италии!»^[281]. Массы требовали изменить состав кабинета министров, увеличив число светских лиц. Когда делегация от народа не была допущена в Квиринал, резиденцию папы, демонстранты направились к мэру города князю Т. Корсини и заставили его поехать к папе, чтобы изложить ему требования народа. Как сообщал русский посланник в Папском государстве

А. П. Бутенев, до 6 часов вечера толпы народа наполняли улицы Рима и провозглашали свои требования^[282]. Вернувшись от Пия IX, Корсини сообщил ожидавшим на улицах народным массам, что папа принимает требования об изменении состава правительства. Это сообщение было встречено с восторгом.

9 февраля совет министров подал в отставку, а на следующий день папа опубликовал манифест, в котором, всячески восхваляя проведенные реформы, заявил, что будет сопротивляться требованиям, «несовместимым с его обязанностями». Но в этом манифесте, которым Пий IX стремился успокоить народное возбуждение, была одна фраза, вызвавшая всеобщий энтузиазм, – слова о благословении всей Италии. Массы это поняли как благословение национального движения и ответили восторженной демонстрацией. Выступая с балкона перед собравшейся у Квиринала толпой, Пий IX призывал к всеобщему «согласию и доверию» и просил не обращаться к нему с требованиями, «противоречащими святости церкви». 11 февраля состоялась более внушительная демонстрация, в которой приняли участие около 10 тыс. человек. Над колоннами демонстрантов, кроме знамен Папского государства, реяли трехцветные итальянские знамена. Демонстранты провозглашали: «Да здравствует папа! Да здравствует независимость и единство Италии!»^[283].

Обстоятельства заставляли Пия IX делать дальнейшие уступки. 12 февраля было образовано новое правительство. Из девяти министров этого кабинета четверо являлись светскими лицами. 14 февраля создана комиссия для разработки положения о координации деятельности уже созданных институтов и образования новых. Однако в обязанность этой комиссии не входила разработка проекта конституции. Пий IX хотел лишь несколько расширить права существующих институтов. Многие ошибочно поняли, что комиссии поручено разработать проект конституции. Так, сообщая о создании этой комиссии, «Гадзетта ди Фиренце» писала, что Пий IX решил предоставить своим подданным конституцию и этим самым «итальянцы, поднявшиеся к новой жизни, обретают полную национальную независимость, к которой они стремились много веков»^[284].

В создавшейся обстановке Папское государство не могло оставаться больше без конституции. Когда стало известно о предоставлении конституции в Королевстве Обеих Сицилии, в Тосканском великом герцогстве и Сардинском королевстве, волнения в Папском государстве усилились. В Квиринал поступала масса петиций из разных городов с требованием конституции. Возбуждение широких масс дошло до предела, когда стало известно о февральской революции в Париже. Пий IX понял, что он не в состоянии противостоять либеральному и национальному движению, и вынужден был снова пойти на уступки. 10 марта по указанию папы было образовано новое правительство. В него вошли только три церковника, а большинство светских лиц составили умеренные либералы. 14 марта был опубликован подписанный Пием IX «Основной статут светского управления церковного государства». Это была конституция с двухпалатной системой. Верхняя палата назначалась папой пожизненно; палата депутатов избиралась на основе ценза. Но над этими двумя палатами стояла коллегия кардиналов, наделенная конституционными функциями. Эта коллегия церковников обладала правом вето и могла отменять решения палат. Из всех итальянских конституций конституция Папского государства была наиболее консервативной. Тем не менее провозглашение конституции в этом государстве, где безраздельно господствовало духовенство, имело важное значение для всей Италии, так как самим этим фактом наносился мощный удар по реакционным клерикальным силам всего полуострова.

Таким образом, начиная с осени 1847 г. до середины марта 1848 г. движение в Италии развивалось с поразительной быстротой. Как отмечал Энгельс, для итальянских государств это было время, когда «одна страна толкала вперед другую, один прогрессивный акт всякий раз вызывал за собой какой-нибудь новый»^[285]. В развертывании событий в Италии огромную роль сыграло восстание в Палермо, явившееся началом революционного кризиса. Этот кризис привел к установлению конституционного строя во всех итальянских государствах, за исключением Ломбардо-Венецианской области и герцогств Пармы и Модены. Последние были оккупированы Австрией, согласно договору между нею и правительствами этих герцогств, заключенному 24 декабря 1847 г.

Значение революции в Палермо заключалось в том, что она разбудила широкие народные массы всего Апеннинского полуострова и всколыхнула буржуазию. Испугавшись силы народных движений, правящий класс и государи вынуждены были пойти на компромисс с умеренными либералами. Этот компромисс нашел выражение в предоставлении конституций, которые все более становились настоятельной потребностью буржуазии, но которые вместе с тем имели своей целью задержать и остановить дальнейшее развитие движения, дабы избежать революции^[286]. Однако избежать революции в Италии уже было невозможно. После февральской революции в Париже разразилась мартовская революция в Вене, а затем новая революционная волна охватила всю Италию.

Революция в Венеции и Милане

Революция в Австрийской империи всколыхнула революционные страсти народных масс в Ломбардо-Венецианской области В этой части Италии, находившейся под господством Австрии, теперь движение приняло более бурный характер, чем в каком-либо другом итальянском государстве. Известие о восстании в Вене, о бегстве Меттерниха и о предоставлении конституции в Австрии вызвало необычайный энтузиазм венецианцев. 17 марта 1848 г. в Венеции на площади св. Марка состоялась бурная демонстрация. Народ требовал освобождения известных деятелей республиканского движения Манина, Томмазео и их друзей, арестованных в январе. Не дожидаясь ответа властей, демонстранты бросились к тюрьме, освободили узников и несли их на руках до площади св. Марка, где Манин выступил с яркой патриотической речью. На следующий день волнения в Венеции усилились. На площади св. Марка снова произошла бурная демонстрация, причем австрийские солдаты открыли огонь по толпе и убили 5 человек. Кровавый акт австрийских властей вызвал возмущение венецианцев. Патриоты вывешивали трехцветные знамена, звонили в колокола. По предложению Манина муниципалитет обратился к губернатору Венеции графу Палффи с требованием учредить гражданскую гвардию. Губернатор Палффи вынужден был уступить и дать согласие на ее организацию.

В первые дни революции в Венеции Манин не выдвигал требования провозглашения республики, видимо, по тактическим соображениям, чтобы не расколоть патриотические силы^[287] (в его заметках, набросанных еще в тюрьме в марте, это требование фигурировало как главное). Манин разработал план восстания. Он считал, что важнейшей опорой восстания будут рабочие арсенала, личный состав флота, укомплектованного главным образом итальянцами, и гражданская гвардия. Восстание должно было начаться с захвата арсенала, где патриоты имели много друзей среди рабочих. Начало его было назначено на утро 22 марта. Еще до прихода Манина в арсенал рабочие убили жестокого начальника арсенала полковника Мариновича, после чего Манин с несколькими десятками солдат гражданской гвардии без боя захватил арсенал. К повстанцам присоединились части морской пехоты и артиллерии; другие части не оказали сопротивления. Вскоре к губернатору Палффи явилась делегация от муниципалитета, которая потребовала передать власть муниципалитету. Однако Палффи вручил ее военному коменданту графу Зичи. После некоторого сопротивления Зичи подписал акт о капитуляции, передав власть муниципалитету.

^{Даниэле Манин}

На площади св. Марка, которая была заполнена гражданской гвардией и вооруженным народом, Манин выступил с пламенной речью. Он провозгласил республику и заявил, что Венеция будет «одним из центров, которые должны служить делу постепенного слияния Италии в единое целое»^[288]. Утром 23 марта 1848 г. Манин сформировал Временное правительство Венецианской республики.

Революции в Венеции и Ломбардии произошли одновременно.

17 марта вечером, как только в Милане стало известно о революции в Вене, в городе начались волнения. Деятели освободительного движения созывали собрания для разработки плана действия и для подготовки народа к борьбе. Было решено организовать

18 марта демонстрацию. Среди патриотов не было единого мнения по вопросу о характере предстоящей борьбы. Даже некоторые видные руководители республиканцев, как, например, Карло Каттанео^[289], считали, что начать восстание пока нельзя, так как оно еще недостаточно подготовлено. Что касается умеренных либералов, то они стремились лишь добиться некоторых реформ и дождаться военной помощи от Сардинского королевства. Политику умеренных наиболее четко выражал мэр города Милана Габрио Казати, который всеми силами стремился сдерживать массы и всячески лавировал, дабы избежать вооруженной борьбы.

Однако в те дни уже нельзя было удержать народ Милана от стихийного порыва к смертельной схватке с ненавистным врагом. 18 марта накал патриотического движения поднялся до высшей точки. В этот день, утром, миланцы, увидели на стенах зданий расклеенный имперский эдикт за подписью вице-губернатора О’Доннеля, которым сообщалось, что император обещал своим подданным свободу печати, а также созыв (не позднее 3 июля) провинциальных собраний. На всех экземплярах этого эдикта патриоты сделали надписи «Слишком поздно!». А рядом с ним было расклеено анонимное печатное воззвание, в котором перечислялись требования народа: уничтожение старой полиции, амнистия политических заключенных, свобода печати, выборы в Национальное собрание, учреждение национальной гвардии и нейтралитет имперских войск. Прокламация заканчивалась призывом: «В 3 часа всем явиться в Аллею рабов», где обычно собирались патриоты.

Вскоре толпы народа заполнили улицы Милана. Стихийно образовались колонны, которые устремились в губернаторский дворец. Здесь произошло столкновение с охраной. Один часовой был убит, другие обезоружены и схвачены; затем демонстранты арестовали О’Доннеля. Патриоты заставили его подписать декреты об учреждении гражданской гвардии и увольнении руководства полиции. В Милане разгоралось восстание. Происходили первые уличные столкновения между народом и австрийской армией. Выведенных на улицы солдат забросали камнями, черепицами, бутылками. Патриоты ударили в колокола. Повсюду начали сооружаться баррикады. В ночь с 18 на 19 марта почти весь город был покрыт баррикадами, их насчитывалось свыше 1600.

Душой восстания являлись демократы, радикальные элементы буржуазии, возглавлявшиеся К. Каттанео и его друзьями. Особенно выделялся в эти героические дни молодой демократ Энрико Чернуски. Темпераментный 20-летний юноша, он был олицетворением неустрашимой итальянской молодежи. Чернуски выступал за энергичные действия и увлекал массы на самоотверженную борьбу. Слабовооруженные повстанцы – главным образом рабочие, ремесленники и мелкая буржуазия – проявляли чудеса храбрости и героизма. На баррикадах сражались старики и юноши, женщины и дети.

20 марта был создан Военный совет, который осуществлял руководство восстанием. Членами совета стали Каттанео, Чернуски и др. На помощь миланцам стекались повстанцы из ближайших городов и селений. В ряде районов восстали крестьяне, которые вместе с населением городов сражались против австрийских войск.

Уже 20 марта главнокомандующий австрийских войск фельдмаршал Радецкий понял, что положение становится безнадежным, и через посредников предложил перемирие. Муниципалитет, возглавляемый умеренным либералом Казати, был склонен принять предложение Радецкого. Однако Военный совет и все демократические деятели категорически высказались против перемирия с австрийцами, требуя продолжения борьбы. Тогда умеренные предложили обратиться за помощью к Карлу Альберту. Этот вариант также был отвергнут демократами, считавшими, что обращение за помощью к одному лишь Карлу Альберту приведет к подчинению Ломбардии Сардинскому королевству. Демократы распространяли написанное Каттанео воззвание, в котором говорилось: «Город Милан, желая добиться победы и изгнать навсегда за Альпы врага всей Италии, взывает к помощи всех народов и государей Италии и особенно к помощи соседнего воинственного Пьемонта»^[290].

22 марта муниципалитет Милана объявил себя Временным правительством. Председателем его избрали Казати. В это правительство, состоявшее из умеренных либералов, был включен лишь один демократ – Чезаре Корренти. Военный совет был объединен с Комитетом обороны Временного правительства. В комитет от демократов вошли Каттанео и Чернуски. Таким образом, при формировании новой власти победу одержали умеренные.

Положение австрийской армии в Ломбардии стало катастрофическим. За 5 дней боев она была изрядно потрепана и деморализована, потеряв тысячи убитыми, ранеными и пленными. Вечером 22 марта австрийская армия начала отступление под прикрытием сильного артиллерийского огня. Героическая борьба народных масс (вошедшая в историю как «Пять дней Милана») превратила это отступление в трусливое бегство.

Утром 23 марта Временное правительство Ломбардии опубликовало прокламацию, в которой народ призывался к сохранению баррикад и к борьбе за свободу для всей Италии.

В самоотверженной борьбе народ одержал свою первую победу над австрийским деспотизмом. Энгельс, следивший с величайшим вниманием за борьбой миланцев, отмечал, что героический Милан совершил «самую славную революцию из всех революций 1848 года»^[291].

Первая война за независимость

Победа миланской революции оказала огромное влияние на дальнейшее развитие освободительного движения в Италии. Эта победа ускорила начало войны с Австрией. Как только стало известно о борьбе миланцев, молодежь различных итальянских государств устремилась в Ломбардию. Патриотический порыв особенно усилился, когда до широких масс дошли вести о героической победе народа Милана. Участник освободительного движения, выдающийся революционер Феличе Орсини писал в своих воспоминаниях о мощном воздействии, оказанном этой победой на умы итальянцев: «Итальянцы, которых обвиняли в неумении владеть оружием, народ, над которым так часто издевались, указывая на его подкупность и изнеженность, на глазах изумленной Европы взялся за оружие против врага… При известии о революции в Милане Италию охватило пламя. «На войну! В лагерь!» – такие крики слышались со всех сторон…»^[292].

Восставшие в марте 1848 г. народные массы в герцогствах Парме и Модене изгнали своих правителей и австрийские войска (находившиеся в этих герцогствах в соответствии с договором 1847 г. между Австрией и правительствами Пармы и Модены). Временные правительства, образованные в этих герцогствах, провели плебисцит, решивший положительно вопрос об их присоединении к Сардинскому королевству.

Очень сильным было возбуждение в Сардинском королевстве. Почти во всех городах происходили массовые демонстрации, на которых выдвигалось требование войны против Австрии. Карл Альберт после некоторого колебания вынужден был уступить давлению широких масс. 24 марта он опубликовал обращение «К народам Ломбардии и Венеции». В нем король извещал, что войска королевства, «во имя бога и Пия IX», вступают на территорию Ломбардии и Венеции «под трехцветным итальянским знаменем с савойским гербом» для оказания помощи «защитникам попранных прав» – той помощи, которую «друг ожидает от друга, а брат от брата»; Карл Альберт подчеркнул, что тем самым он желает «продемонстрировать чувство национального единства» и что «Италия справится сама».

Одновременно министр иностранных дел Сардинского королевства Л. Парето в нотах, разосланных представителям великих держав, оправдывал вмешательство его страны необходимостью помешать установлению в Ломбардии демократического строя. Конечно, объяснение министра более точно вскрывало истинные причины вступления Сардинского королевства в войну, чем фразы Карла Альберта о «национальных чувствах». Правители Сардинской монархии более всего опасались движения народных масс и установления республиканского строя в Ломбардо-Венецианской области. Своим военным вмешательством они стремились присоединить эту территорию к Сардинскому королевству, чтобы образовать Североитальянское королевство под эгидой Савойской династии. Преобладание династических интересов над национальными обусловило медлительность Карла Альберта и явилось главной причиной поражения сардинской армии в войне.

В самом деле, после бегства из Милана австрийская армия была ослаблена и деморализована, и если бы сардинская армия или волонтерские части проявили такую же энергию, как народ Милана во время «Пяти дней», то австрийская армия была бы полностью разгромлена. Но сардинская армия, которую народные массы Ломбардии и Венеции ожидали с таким нетерпением и глубокой надеждой, медлила с выступлением. Только 25 и 26 марта ее передовые колонны переправились через Тичино, а основные силы подтянулись лишь через несколько дней и продвигались крайне медленно. Лишь 6 апреля произошли первые стычки между пьемонтскими и австрийскими войсками.

Сардинская армия была плохо подготовлена к войне; у генерального штаба не было подробно разработанного стратегического плана, командование не имело даже географических и топографических карт Ломбардии. Карл Альберт, являвшийся верховным главнокомандующим, придерживался тактики позиционной войны. Хотя в конце апреля и в первых числах мая австрийской армии были нанесены поражения (в битвах у Пастренго и Санта-Лючия), командование сардинской армии не сумело закрепить победу и дальнейшей своей медлительностью дало Радецкому возможность дождаться новых подкреплений, произвести перегруппировку сил и перейти в наступление.

Медлительность и нерешительность действий сардинской армии, обусловившие ее неудачи, объяснялись не только плохой технической подготовкой и недостаточным вооружением, но главным образом политическими целями, которые Карл Альберт и его окружение преследовали в этой войне. С самого начала войны правительство Пьемонта добивалось от Временного правительства Ломбардии решения о ее присоединении к Сардинскому королевству: действия пьемонтской армии (дальнейшее развитие или прекращение военных операций) ставились в зависимость от решения этого вопроса. О том, что при выполнении военных операций командование армии руководствовалось именно этой политикой, весьма недвусмысленно писал сын Карла Альберта герцог Генуэзский, который находился на фронте во главе дивизии: «Мы будем ждать, – говорилось в его письме от 18 апреля, – пока Ломбардия примет решение в пользу короля или республики, если, как я думаю, она через несколько дней решит в нашу пользу, тогда мы окажем ей деятельную помощь; если же она не захочет нас, мы отступим на правый берег По»^[293].

Естественно, что проводя такую политику, Пьемонт не мог победить в войне. Эта политика являлась помехой созданию единого национального фронта в борьбе против Австрии; она привела к ослаблению военных усилий и не позволяла использовать великие потенциальные возможности народа, поднявшегося на решающую битву за свою независимость.

В бурные мартовские дни 1848 г. правители итальянских государств под давлением народных выступлений вынуждены были послать в Ломбардию свои военные подразделения. 19 марта, как только во Флоренции стало известно о революции в Милане, там начались волнения. В городах Тосканы устраивались массовые демонстрации, на которых выдвигалось требование объявления Австрии войны.

Опасаясь революционного взрыва в своем государстве, великий герцог Тосканы Леопольд II 21 марта опубликовал воззвание, в котором сообщалось о формировании добровольческих отрядов для отправки в Ломбардию и о концентрации регулярных армейских частей у границы. Отдавая дань патриотическим чувствам народа, Леопольд II писал в этом воззвании, что «настал час полного возрождения Италии» и что он позаботится об «ускорении создания сильной Лиги итальянских государств»^[294]. Но лишь 5 апреля великий герцог дал указание об отправке в Ломбардию нескольких тысяч человек – солдат регулярной армии и волонтеров, укомплектованных главным образом из студентов университетов Пизы и Сиены.

Вынужден был дать согласие на отправку в Ломбардию военных контингентов и Пий IX. Революция в Милане вызвала в Риме бурные антиавстрийские демонстрации. Либеральная буржуазия и широкие массы требовали участия Папского государства в войне против Австрии. Не согласившись отправить войска на театр военных действий, папское правительство приняло, однако, решение послать корпус регулярной армии и добровольцев к северным границам государства – с указанием не переправляться через реку По. 24 марта армейский корпус численностью около 7 тыс. человек, под командованием генерала Джованни Дурандо, выступил из Рима. Двумя днями позже к северным границам направились отряды волонтеров, большую часть которых составляли рабочие и ремесленники (более 6 тыс. человек), под командованием генерала Андреа Феррари. На фронт двинулся также батальон студентов Римского университета. Добровольцев нельзя было удержать на границе, и в первых числах апреля они перешли через По. После того, опасаясь революционных выступлений, Пий IX вынужден был уступить требованию своих министров-либералов и неофициально разрешить генералу Дурандо переправиться через По для участия в войне с Австрией. 21 апреля корпус Дурандо включился в военные действия.