Текст книги "История Италии. Том II"

Автор книги: Сергей Сказкин

Соавторы: Инна Полуяхтова,Светлана Грищенко,Л. Лебедева,Владимир Невлер,Валериан Бондарчук,Каролина Мизиано,Кира Кирова,Цецилия Кин,Ирина Григорьева,Зинаида Яхимович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)

15 мая в Рим прибыл с дипломатической миссией из Франции Ф. Лессепс. Между Мадзини и Лессепсом начались переговоры о перемирии. Мадзини надеялся на изменение французской политики и полагал, что заявление Лессепса о готовности Франции защищать территорию Римской республики от чужеземного нашествия не является лицемерным.

Учитывая создавшуюся обстановку, триумвират решил в первую очередь направить армию против войск Фердинанда II, которые все еще находились на территории республики. Главнокомандующим армии был назначен генерал Розелли. В авангарде шел отряд Гарибальди; 19 мая у Веллетри этот отряд атаковал неаполитанский корпус. Гарибальди вынудил армию неприятеля к беспорядочному отступлению и через несколько дней перешел границу республики. На территории Неаполитанского королевства Гарибальди приветствовали как освободителя. Гарибальди намеревался продвигаться в глубь королевства, где население готово было восстать^[326], но получил неожиданный приказ триумвирата вернуться в Рим, которому снова угрожали войска Удино. На помощь французским интервентам поспешили испанцы, высадившиеся 28 мая в Гаэте.

К этому времени Удино получил подкрепления – 30-тысячную армию, вооруженную первоклассной техникой. 30 мая Лессепс подписал перемирие, а 1 июня Удино заявил, что не признает соглашения о перемирии и 4 июня начнет военные действия.

Французские интервенты военные действия начали на день раньше – на рассвете 3 июня у ворот Сан-Панкрацио. Используя момент внезапности, они обрушили удар на передовые позиции римских войск у вилл Памфили и Корсини, расположенных на господствующих над городом возвышенностях. Дальнейшая судьба Рима зависела во многом от того, в чьих руках останутся эти возвышенности. Жестокая борьба завязалась у виллы Корсини, которая 3 июня переходила три раза из рук в руки. Гарибальдийцы, оборонявшие эти позиции, проявили чудеса храбрости и героизма; но плохо вооруженные волонтеры не могли сломить противника, располагавшего первоклассной техникой и намного превосходившего их численностью. К вечеру Удино окончательно укрепился на этих позициях.

В течение всего июня войска республики самоотверженно сражались у стен города. Но осажденный город изнемогал и не мог больше сопротивляться. 30 июня в Учредительном собрании решался вопрос: продолжать оборону или прекратить ее? Собрание вызвало с передовой линии Гарибальди, чтобы узнать его мнение. После того как он подтвердил, что дальнейшее сопротивление невозможно, Собрание приняло решение о прекращении обороны.

1 июля Учредительное собрание утвердило конституцию республики, которая была самой прогрессивной из всех итальянских конституций.

В конституции провозглашался принцип народного суверенитета, равенства, свободы и братства всех граждан. Она включала обязательство в социальной области: «способствовать улучшению духовных и материальных условий жизни всех граждан». Конституция провозгласила принципы братства народов и предусматривала свободу вероисповеданий.

3 июля армия Удино вступила в Рим, и последние депутаты, оставшиеся в Капитолии, были разогнаны силой оружия.

Несмотря на падение Римской республики, Гарибальди не считал дело итальянской революции безнадежным. Он решил еще раз «попытаться изменить судьбу родины»^[327] и с этой целью устремился на помощь Венецианской республике, истекавшей кровью под ударами австрийцев. 2 июля Гарибальди собрал своих волонтеров на площади св. Петра и призвал всех, кто любит родину, последовать за ним, предупредив, что им предстоит тяжелый путь, в котором придется испытать голод, холод и зной, вытерпеть форсированные марши, выдержать штыковые атаки. За Гарибальди последовало 4 тыс. человек.

Подобный поход мог предпринять только такой беззаветно преданный революции человек, как Гарибальди. Чтобы добраться до Венеции, нужно было пройти всю Центральную Италию, занятую австрийскими войсками. В течение месяца Гарибальди десятки раз вырывался из железного кольца армий интервентов (французских, испанских и австрийских), приводя неприятеля в изумление своей отвагой. Австрийцам удалось нанести отряду несколько ощутительных ударов. Постепенно Гарибальди терял многих из сподвижников, истощенных и измученных. Добравшись до нейтральной республики Сан-Марино, Гарибальди распустил отряд. С 300 лучших сподвижников он 1 августа направился к берегам Адриатического моря, чтобы на лодках добраться до Венеции. Героям удалось сесть на лодки, но вскоре они были обнаружены в море искавшими их австрийскими судами. Австрийцы открыли пушечный огонь по лодкам и большую часть из них захватили. Лишь небольшой группе храбрецов во главе с Гарибальди удалось высадиться на берег и спастись.

В этом тяжелом походе погибла жена и боевой товарищ народного героя Анита Гарибальди. Она геройски сражалась в дни обороны Рима, но не выдержала мучительного пути отступления и скончалась. Многих схваченных сподвижников Гарибальди австрийцы подвергли зверским пыткам, а затем расстреляли. В их числе были Уго Басси – бывший римский монах, а затем неразлучный спутник Гарибальди во всех его сражениях, и вожак римского плебейства Чичеруаккьо с двумя сыновьями.

После подавления Римской республики в Италии еще оставался один бастион революции – свободолюбивая Венеция, которую Радецкому долго не удавалось покорить. Почти год, с небольшими перерывами, народные массы Венеции мужественно боролись против австрийских войск. На оборону Венеции встало почти все население города. Находясь почти в полной блокаде – с суши и с моря, – город переживал тяжелые затруднения: финансовые, экономические, продовольственные. Но когда командующий австрийской армией в Венецианской области известил Манина о подписанном в Новаре перемирии и предложил Венеции капитулировать, Ассамблея Венецианской республики постановила, что «Венеция будет сопротивляться австрийцам до последней капли крови»; для ведения войны Манин был облечен неограниченной властью. Особенно самоотверженной и упорной была борьба венецианских патриотов начиная с мая 1849 г., когда враг, закончивший в марте военные действия против Пьемонта, сконцентрировал все силы вокруг Венеции и открыл по ней ураганный огонь. С каждым днем австрийцы усиливали обстрел города: было разрушено две трети Венеции, и геройским защитникам приходилось жить на чердаках оставшихся домов. Но венецианцы все еще не сдавались. В начале августа Венеция переживала трагические дни. Иссякли почти все запасы продуктов, в городе свирепствовали голод, эпидемии тифа и холеры. 5 августа собралась Ассамблея, где выступил Манин. «Наше положение ужасно, – говорил он. – Мы близки к тому, чтобы израсходовать последний кусок хлеба… Не хватает людей, чтобы перевозить и погребать трупы. Пожары от бомб и гранат умножаются с каждым днем, с каждым часом… Военные припасы истощаются… Гражданская гвардия дезорганизована вследствие отступления из одной части города в другую. Никакой надежды на помощь извне…»^[328]

После бурной дискуссии Ассамблея поручила Манину вступить в переговоры о капитуляции. 22 августа 1849 г. город капитулировал. Последний очаг итальянской революции был уничтожен.

Еще за две недели до этого, 6 августа, в Милане был подписан мирный договор между Сардинским королевством (Пьемонтом) и Австрией. Согласно этому договору Пьемонт уплачивал Австрии 75 млн. франков контрибуции, границы Пьемонта определялись в рамках, существовавших до начала войны и установленных Венским конгрессом. Австрийское владычество вновь было восстановлено по всей Ломбардо-Венецианской области.

* * *

Выше отмечалось, что уже в 40-е годы в итальянских городах, главным образом в Пьемонте и Ломбардии, стали создаваться новые и расширяться существовавшие ранее рабочие организации. Это были общества взаимопомощи, которые ставили задачу взаимной поддержки в случае болезни или безработицы, а также стремились содействовать воспитанию и образованию.

Уже в период революции 1848–1849 гг. вспыхивали забастовки и волнения рабочих ряда городов. Однако они не носили организованного характера, а явились стихийными выступлениями рабочих против эксплуатации и произвола предпринимателей. До 1859–1860 гг. в Италии не было организованного рабочего движения^[329]. Существовавшие в итальянских государствах абсолютистские режимы и произвол властей подавляли в самом зародыше любые выступления рабочих.

Исключение составляло Сардинское королевство, где благодаря сохранившемуся конституционному строю допускалась свобода союзов и собраний. Здесь организованное рабочее движение зародилось в середине XIX в. Еще в 1848 г. в Турине было создано Общество сопротивления – организация типографских рабочих для проведения забастовок и защиты от произвола хозяев. Вскоре в Сардинском королевстве возникли аналогичные организации рабочих других профессий. Но все они оказались недолговечными^[330]. Рабочий класс Италии того времени представлял собой не фабрично-заводской пролетариат: подавляющее большинство армии труда в городах составляли рабочие мануфактур и ремесленных мастерских. Руководство рабочими организациями находилось в руках буржуазных либералов, которые стремились ограничить деятельность этих организаций рамками простой взаимопомощи. Рабочие общества в Сардинском королевстве долгие годы оставались крепостью умеренных либералов^[331].

В Сардинском королевстве были сделаны первые шаги по объединению рабочих организаций разных профессий. В 1850 г. организовалось Генеральное рабочее общество Турина и создана конфедерация рабочих обществ ряда городов королевства, а в октябре 1853 г. в Асти состоялся первый съезд рабочих обществ. На нем было представлено 30 организаций. С тех пор, вплоть до объединения Италии, в Сардинском королевстве ежегодно созывались съезды рабочих обществ, причем число последних неуклонно возрастало, как и процент рабочих среди делегатов конгрессов.

Буржуазная революция 1848–1849 гг. в Италии не выполнила своих основных задач: она не принесла национального объединения и не освободила страну от иностранного гнета. В отличие от предшествовавших революционных выступлений в Италии, которые охватывали лишь отдельные местности или государства, эта революция носила общенациональный характер. Но она была подавлена при помощи интервенции. Главными душителями революции в Италии выступали австрийские и французские интервенты. Трагедия итальянской революции заключалась в том, что она достигла своего кульминационного пункта лишь тогда, когда европейская революция переживала уже нисходящую фазу развития. Революционные правительства в Риме и Тоскане были образованы уже после победы июньской контрреволюции во Франции. Вместо помощи от европейской революции итальянское национально-освободительное движение дождалось разгрома европейской контрреволюцией.

Однако победа контрреволюции в Италии обусловливалась не только внешними, но и внутренними причинами. Итальянская буржуазия, возглавившая революцию, не способна была довести ее до победного конца. Буржуазия не была однородной, и различные прослойки ее преследовали в революции разные цели. Пролетарские массы городов, хотя и принимали активное участие в революции, не могли стать руководящей силой. Рабочий класс еще был слабо развит, не имел и не мог тогда иметь своей собственной партии и не играл самостоятельной роли.

Партия умеренных либералов, отражавшая интересы крупной буржуазии и возглавившая революцию на первом ее этапе, до августа 1848 г., была напугана размахом революции. Охваченная страхом перед поднявшимся на борьбу народом, она в ходе революции правела и пошла на сделку с монархией. Говоря о причинах поражения итальянской революции 1848 г., А. Грамши отмечал, что «неопределенная, трусливая, двусмысленная… политика, проводившаяся правыми пьемонтскими партиями, была главной причиной поражения»^[332]. Грамши далее подчеркивал, что эти партии стремились не к объединению Италии, а к пьемонтской экспансии.

Среди итальянских либералов было значительное число землевладельцев, сдававших крестьянам землю в аренду. Эта прослойка буржуазии больше всего боялась аграрной революции.

После августа 1848 г. в некоторых итальянских государствах (в Папском государстве и в Тоскане) революция приняла буржуазно-демократический характер; руководство взяли в свои руки революционные демократы, мелкобуржуазные элементы. Но и это наиболее революционное крыло буржуазии не решилось связать национальное движение с аграрной революцией. Революционная буржуазия относилась к крестьянству с недоверием, недооценивала его как одну из движущих сил революции. Поэтому в большинстве итальянских государств крестьянство не поддержало революцию.

Несмотря на поражение, революция 1848–1849 гг. в Италии сыграла огромную роль в борьбе за объединение страны. Революция расшатала устои феодально-абсолютистской системы и тем самым ускорила развитие Италии по капиталистическому пути. В огне революции закалялись и воспитывались народные массы и руководители освободительного движения. Опыт этой революции оказался весьма полезным при подготовке к последующим этапам борьбы за национальное объединение.

Революция 1859–1860 гг.

Завершение объединения Италии (1870 г.)

Положение в Италии после подавления революции 1848–1849 гг.

После подавления революции во всех итальянских государствах, за исключением Сардинского королевства, были отменены конституции. По всей стране свирепствовал террор. Тысячи патриотов были брошены в тюрьмы, сотни лучших сынов итальянского народа казнены. Иностранное господство еще более усилилось. Австрийские войска, кроме Ломбардо-Венецианской области, разместились в северной части Папского государства и в Тоскане. В Риме содержался французский гарнизон.

Ухудшилось материальное положение широких народных масс. После революции итальянские государства испытывали финансовые затруднения. Это вызвало временное относительное замедление темпов экономического развития. Правители ряда государств, стремясь покрыть издержки войны и революции за счет народа, повысили прямые и косвенные налоги. К тому еще добавился плохой урожай в начале 50-х годов, который вызвал повышение цен на продукты и голод. Замедленный темп экономического развития в первой половине 50-х годов привел к увеличению безработицы.

Эти обстоятельства вызывали глубокое недовольство и брожение народных масс. Снова вставали прежние проблемы. Но их не могли решить реакционные правительства. Объединение Италии, свержение иностранного гнета и после поражения революции оставалось первоочередной исторической задачей. В объединении страны была заинтересована не только буржуазия, но и часть дворянства, земельная собственность которого все более втягивалась в систему капиталистического хозяйства. Но в эти тяжелые дни всеобщей реакции силы освободительного движения были дезорганизованы, и не было такой партии, которая могла бы сплачивать народные массы и готовить их к новым битвам.

После подавления революции лагерь умеренных либералов и демократические силы переживали глубокий кризис. Начался период идейного разброда. В последующие годы все группы и партии, участвовавшие в революции, претерпели значительные изменения. Многие из умеренных либералов переметнулись в лагерь реакции, вместе с тем происходила внутрення консолидация либералов. Часть демократов перешла на позиции пьемонтских умеренных либералов. Некоторые бывшие деятели республиканской партии отошли от политической борьбы.

В этой обстановке глубокого кризиса национального лагеря Джузеппе Мадзини, более чем кто-либо иной, проявил несгибаемую волю и огромную энергию; он старался сплотить различные группы демократов, все национальные силы вокруг знамени борьбы за объединение страны и освобождение ее от иностранного гнета.

В октябре 1850 г. Мадзини создал в Лондоне «Итальянский национальный комитет». Этот комитет пытался осуществить руководство подпольными группами, созданными в разных городах Италии вскоре после подавления революции, он стремился объединить их вокруг своей программы, основным требованием которой была борьба за независимость и объединение Италии. По мнению Мадзини, эта программа могла быть осуществлена путем организации национального восстания. В первом манифесте Комитета обходились вопросы социальных реформ и государственного устройства будущей объединенной Италии (монархия или республика). Мадзини их не выдвигал по тактическим соображениям, полагая, что тем самым облегчится создание широкого фронта патриотических сил.

Эта политика Мадзини вызывала критику со стороны левых демократов. Особенно нападали на нее Джузеппе Феррари и Карло Пизакане, которые считали, что итальянская революция победит лишь при участии в ней широких масс крестьянства, ремесленников и рабочих и что в силу этого революция в Италии должна носить не только национальный, но и социальный характер.

Недовольство политикой Мадзини, его отказом от выдвижения социальных требований, вызвало раскол «Итальянского национального комитета» (август 1851 г.). Левые демократы попытались создать более радикальную партию, однако ввиду идейного разброда среди итальянской революционной эмиграции эти попытки не увенчались успехом.

Критика левых демократов (к которой с одобрением относились Маркс и Энгельс) оказала некоторое воздействие на Мадзини. 30 сентября 1851 г. Мадзини и его сторонники опубликовали новый манифест «Итальянского национального комитета». В этом манифесте отстаивались республиканские принципы и выдвигались требования установления в свободной и единой Италии «более справедливых взаимоотношений между крестьянином и земельным собственником, между рабочим и обладателем капиталов»^[333].

Таким образом, новая программа Мадзини, при помощи которой он стремился объединить вокруг демократов широкие народные массы и поднять их на восстание, содержала уже некоторые, хотя и неясно выраженные, социальные требования. Однако Мадзини не отказался от чисто заговорщической тактики, при которой не учитывались объективные условия и возможности для развязывания революционной инициативы масс.

Так, с осени 1852 г. Мадзини начал форсировать подготовку восстания. Благодаря неутомимой деятельности Мадзини и его сторонников к этому времени в Северной и Центральной Италии активно действовали подпольные организации, готовые по первому зову Мадзини поднять восстание. Согласно плану Мадзини, первыми должны были выступить миланцы, за ними – патриоты Папского государства и герцогств. Некоторые республиканцы считали план Мадзини нереальным. 6 февраля 1853 г. началось восстание в Милане. Несколько сот рабочих и ремесленников, вооруженных холодным оружием, бросились в Королевский дворец и казармы. Завязалась упорная схватка между восставшими и солдатами. Но широкие народные массы и буржуазия не поддержали восстание. В тот же день оно было подавлено самым жестоким образом. Австрийские власти прибегли к массовому террору; сотни итальянцев были арестованы, десятки из них – казнены.

Восстание в Милане показало, что Мадзини и его сторонники не учитывали реальную обстановку. В то время нельзя было думать о всеитальянском восстании: массы не успели еще оправиться от кровавого террора после подавления революции; республиканская партия была расколота и ослаблена внутренними разногласиями.

После поражения миланского восстания Мадзини пришел к выводу, что необходимо создать новую, боеспособную партию, которая состояла бы из самоотверженных революционеров. Весной 1853 г. Мадзини приступил к формированию новой республиканской организации, которую он назвал «Партией Действия».

Если во всех итальянских государствах была подавлена всякая оппозиция и борьба против реакции проводилась только в условиях подполья, то в Пьемонте происходила открытая политическая борьба, временами довольно острая, и в парламенте сохранилась оппозиция. Виктор Эммануил II и консервативные круги Сардинского королевства сделали все, что могли, чтобы обуздать демократические силы, уменьшить или вовсе парализовать влияние левых в парламенте и стране. В течение 1849 г. Виктор Эммануил дважды распускал палату депутатов, в которой демократы и блокировавшиеся с ними другие левые элементы имели подавляющее большинство. В ноябре 1849 г. король, распустив палату, которая отказалась утвердить мирный договор с Австрией, заявил, что он сделал это для того, чтобы «спасти народ от тирании партий». В манифесте короля по этому поводу содержались угрозы на случай, «если страна и избиратели откажут в содействии» королевской власти. Реакционные круги советовали Виктору Эммануилу произвести государственный переворот, ликвидировать конституцию. Однако король и его окружение не пошли на этот шаг, так как он мог бы поставить под угрозу существование Савойской династии.

После такого нажима короля и беспрецедентного вмешательства монарха в избирательную кампанию была избрана палата, в которой подавляющее большинство принадлежало правым силам – умеренным либералам и консерваторам. Новая палата 9 января 1850 г. почти беспрекословно утвердила мирный договор с Австрией.

Зато острая дискуссия в парламенте Сардинского королевства развернулась по ряду других вопросов, в частности по вопросу о реформе церковного законодательства.

В феврале 1850 г. министр юстиции Дж. Сиккарди внес в палату депутатов законопроект об отмене церковного суда и некоторых других средневековых привилегий церкви. В дискуссии по этому вопросу особую активность проявил Кавур, к этому времени уже ставший общепризнанным лидером умеренных либералов. Кавур, как и большинство либералов, понимал, что необходимо утвердить верховенство судов конституционной монархии, а для этой цели – покончить с привилегиями церкви, ущемлявшими интересы буржуазии и противоречившими конституции. После горячих дебатов предложения либералов были утверждены парламентом. Они вошли в историю под названием «законов Сиккарди».

В октябре 1850 г. Кавур был включен в правительство д’Адзелио и вскоре стал играть в этом правительстве руководящую роль. Граф Камилло Кавур, обуржуазившийся пьемонтский помещик, имел крупное поместье (в Лери), поставленное на капиталистический лад. В своем хозяйстве Кавур применял имевшиеся в то время сельскохозяйственные машины; он сеял технические культуры, лучшие сорта зерновых культур, занимался прорытием каналов на своих полях; он построил фабрики искусственных удобрений, свечей и сахарный завод, участвовал своими капиталами в банках и промышленности. Как помещик, предприниматель и делец, Кавур выражал классовые интересы обуржуазившегося дворянства и крупной буржуазии. Как политический деятель, лидер умеренных либералов, он выступил за объединение Италии «сверху», под эгидой Савойской династии, создание объединенного итальянского государства в форме конституционной монархии, в которой руководящую роль играли бы буржуазно-дворянские элементы.

Еще в молодости, чтобы изучить «нравы конституционного правления», Кавур уехал за границу и несколько лет провел в Англии и Франции. В Англии он сделался поклонником английской конституции, во Франции же, где социалистические доктрины были популярны в массах, он стал врагом социализма.

Став министром, Кавур оказал огромное влияние на политику Сардинского королевства. В 1850–1852 гг. он занимал пост министра земледелия и торговли, затем – финансов, а с ноября 1852 г. (после непродолжительной отставки) был назначен премьером и продержался на этом посту (с полугодовым перерывом в 1859 г.) до самой смерти.

Кавур был энергичным поборником экономической доктрины фритредерства. Своей деятельностью он способствовал экономическому прогрессу в Сардинском королевстве. В 1850–1854 гг. Кавур заключил торговые договоры с Францией, Англией и Бельгией, по которым значительно снижались пошлины на промышленные товары. Политика свободной торговли была выгодна помещикам и крупной буржуазии, ввозившей оборудование для развивавшейся промышленности. Фритредерская политика Кавура была рассчитана также на привлечение Англии и Франции на сторону Сардинии в случае нового конфликта с Австрией.

Для упрочения позиций либералов Кавур заключил союз с левым центром, лидером которого в палате депутатов являлся У. Раттацци. Это неписаное соглашение между двумя партиями, вошедшее в историю под названием «брачного союза», было направлено не только против крайне правой группировки в парламенте, стремившейся к ликвидации конституционного режима, но и против левых демократических сил. В дальнейшем «брачный союз» способствовал поглощению левых элементов партией умеренных либералов и заложил основу тенденции к трансформизму, столь пагубной для демократического движения^[334], о чем подробнее будет сказано ниже.

^{Камилло Кавур}

Внешняя политика правительства Кавура имела целью привлечение союзников на сторону Сардинского королевства для достижения объединения Италии вокруг пьемонтской монархии. И Кавур, и Виктор Эммануил считали, что их лучшим союзником в этом мог бы быть Наполеон III. Удобным поводом для более тесного сближения с императором французов послужила Крымская война 1853–1856 гг. России против коалиции Англии, Франции и Турции. Однако сразу присоединиться к антирусскому союзу воюющих держав правящие круги Сардинского королевства не решились, ибо общественное мнение страны было против участия Сардинии в Крымской кампании. Проект договора о союзе с антирусской коалицией встретил сильную оппозицию в парламенте. Многие задавали вопрос: для чего нужна Сардинии война с Россией, с которой у нее нет никаких спорных вопросов?

Однако Англия и Франция оказывали на Сардинское королевство сильное давление, и после долгих колебаний оно присоединилось к их коалиции против России. 10 января 1855 г. Сардинское королевство объявило о своем присоединении к союзу западных держав. Но лишь через месяц, после острых дебатов, договор о союзе утвердила палата депутатов незначительным большинством голосов; на утверждение его сенатом потребовалось еще три недели 4 марта 1855 г. Сардинское королевство объявило России войну.

Подготовка экспедиционного корпуса для отправки в Крым закончилась 25 апреля. В начале мая корпус под командованием генерала Альфонсо Ла Марморы высадился в Крыму. Он насчитывал около 18 тыс. человек (из них 3 тысячи вскоре заболели холерой). Этот корпус участвовал всего в одной битве (16 августа на Черной речке), где потерял около 200 человек. В основном он играл вспомогательную роль, оказывая содействие французской армии. После окончания войны правящие круги Сардинии и представители официальной историографии утверждали, что участие Сардинии в Крымской войне явилось «гениальным актом» Кавура, предвидевшего, что этот факт будет иметь большое значение для судеб Италии. Однако в действительности Кавур проявил длительные колебания перед тем, как решился участвовать в Крымской войне, хотя и не отдавал себе отчета в интригах Наполеона III ив двойной игре Австрии. Впоследствии Кавур признавал, что принять участие в войне Сардинию «вынудила злосчастная политическая конъюнктура»^[335].

Результаты войны и особенно условия созыва мирного конгресса, открывшегося в Париже 25 февраля 1856 г., вызвали разочарование Кавура и правящих кругов Сардинского королевства. Вначале Кавур даже отказался поехать на конгресс, пытаясь переложить эту неприятную миссию на Д’Адзелио. Австрия возражала против допуска на конгресс представителя Сардинии на равных правах с другими представителями. После настояний Англии и Франции эта дискриминация по отношению к государству, участвовавшему в войне, была снята.

30 марта 1856 г. был подписан мирный договор. Кавур полагал, что в качестве компенсации за участие Сардинского королевства в войне Парижский конгресс рассмотрит итальянский вопрос. Однако в мирном договоре об итальянских государствах не говорилось ни слова. После многих хлопот и закулисных переговоров Кавур добился, что на одном из заседаний конгресса итальянский вопрос был поставлен, однако никаких решений не было принято. Представители Англии и Франции резко осудили политическое положение в Папском государстве и Королевстве Обеих Сицилий. Представители Австрии, России и Пруссии заявили, что не имеют полномочий от своих правительств для обсуждения итальянского вопроса. Затем с протестом выступил Кавур. Он говорил, что ситуация в Италии представляет опасность для европейского мира, ибо австрийское господство в преобладающей части ее способствует усилению революционного брожения на всем Апеннинском полуострове. Запугивая революцией, «беспорядками», Кавур пытался склонить державы к решению итальянского вопроса в династических интересах сардинской монархии. Претензии Кавура на присоединение к Сардинскому королевству герцогств Парма и Модена, предъявленные им в кулуарах конгресса в качестве компенсации за участие в войне, союзники не поддержали. Таким образом, Сардиния ничего не получила в результате Крымской войны и, как отмечал Маркс, как была, так и осталась «игрушкой в руках иностранных держав»^[336].

Необходимо, однако, отметить, что обсуждение итальянского вопроса на Парижском конгрессе, состоявшееся благодаря настойчивым требованиям Кавура, способствовало повышению авторитета Сардинского королевства в глазах либералов и части эмигрантов и содействовало усилению гегемонии этого королевства в итальянском национально-освободительном движении^[337].

Эти обстоятельства способствовали переходу части правых республиканцев, бывших сторонников Мадзини, на сторону либералов. Уже с осени 1854 г. в лагере республиканцев началась дискуссия – в частной переписке и в печати – по вопросу о необходимости создания новой национальной партии, чтобы объединить в ней все патриотические силы. В 1855–1856 гг. споры о путях достижения независимости и объединения Италии разгорелись с особой силой. Некоторые видные деятели демократического движения – Дж. Паллавичино, Д. Манин и др. – выступили инициаторами создания партии, которая объединила бы республиканцев и монархистов на основе лозунга «независимость и объединение». Паллавичино, Манин и многие другие деятели освободительного движения пришли к убеждению, что Пьемонт может и должен возглавить борьбу за национальную независимость. Постепенно движение за объединение Италии вокруг Сардинской монархии усиливалось. К этому движению примкнули такие выдающиеся революционеры-демократы, как Гарибальди и Орсини, которые считали, что без использования военной силы Сардинского королевства невозможно будет достигнуть объединения Италии. Большую роль в формировании этого движения сыграл Дж. Ла Фарина, деятель революции 1848–1849 гг. в Сицилии, который поддерживал тайные связи с Кавуром, поощрявшим движение. В августе 1857 г. новая организация окончательно оформилась под названием «Итальянское национальное общество». Она выступала с программой объединения Италии под эгидой Савойской династии и существовала в Пьемонте легально. Созданием этой организации «Партии действия» был нанесен новый сильный удар.