Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

Глава 2.1

Глаза отца, обычно такие же нежно-голубые, как и мои, приобрели оттенок грозового неба. И от жуткого взгляда я невольно встала с кресла за письменным столом, где сидела до этого, и сделала реверанс. Понятия не имею, чем это должно было его смягчить, и в чем я опять оказалась без вины виновата, но, вне всякого сомнения, отцу что-то наговорила дорогая матушка. И скорее всего умудрилась даже предоставить какие-то доказательства. Только я, как обычно, была в проигрышной позиции, потому что даже не догадывалась, в чём меня снова обвиняют.

Было очень глупо думать, будто матушка не найдёт способа вновь испортить мне жизнь. Наивно и самонадеянно. Но отец молчал, а я продолжала гадать, что же всё-таки не так. Наконец, ему столь же надоела эта оглушающая тишина, как и мне, и он произнёс:

– Ты ничего не хочешь сказать в своё оправдание, Коринна?

Голос отца казался каким-то тяжёлым, и сам он как будто потемнел и за короткий миг стал старше. Это что же она ему наговорила?

– Я не могу оправдываться, когда даже не знаю обвинений, отец, – ответила я, постаравшись говорить как можно более спокойно. В конце концов, самым большим моим преступлением было то, что я позволила себе неуважение к его обожаемой супруге. Но больше-то я ничего не делала! Сидела в собственной комнате, вспоминала про жемчужину, подаренную Геллерхольцем в детстве. Даже слуг не звала, хотя, конечно, моя личная служанка Марта могла прийти в любой момент. Так что же не так?

– Ты оскорбила Белинду до глубины души. Ты позволяла себе близкое общение с молодыми людьми, хотя тебя посватал герцог. И ты говоришь мне, что не знаешь, в чём тебя обвиняют?! – последнюю фразу отец взревел, и я невольно отшатнулась.

– Единственный мужчина, с которым я общалась последнее время, это вы, отец. Даже с Эданом мы не перекинулись и парой слов. Поэтому я не знаю, о чем вы. А что касается матушки… – стоило бы смягчить, или и вовсе смолчать, но что-то во мне сегодня лопнуло. Словно струна долго натягивалась неумелым бардом, и в конце концов лютня стала непригодной для игры. – Что касается матушки, то она оскорбляет меня до глубины души по семь раз на дню в ваше отсутствие, и по три, когда вы присутствуете. И её моя оскорблённость как-то не беспокоит. Вот и меня её настроение волновать перестало. Не буду я за это оправдываться. Хотите – смотрите мою память с помощью какого-нибудь мага, я готова. Но быть вечно в чём-то виновной без вины мне надоело.

– Значит, ты даже не раскаиваешься, и не хочешь признавать свою вину, Коринна. Жаль. Если бы я узнал о твоём недостойном поведении раньше – нашёл бы способ отказать по поводу твоей помолвки и последующей свадьбы с Геллерхольцем. Но, к сожалению, Белинда тебя жалела, светлой души женщина. Я разочарован. Что ж… у меня нет другого выбора, кроме как готовить тебя к свадьбе, но на мою поддержку больше не рассчитывай, – он со скорбным видом развернулся и снова хлопнул дверью.

Я лишь тихо сказала вслед:

– Никогда и не рассчитывала. Не на что.

Понятнее, что именно наговорила матушка, так и не стало. Мне никто ничего не хотел объяснять, только сплошь раскидывались своим разочарованием, и гневом. Что ж, придётся с этим просто смириться. В конце концов, рано или поздно до меня дойдут хотя бы слухи, что я опять сделала не так, или сестрицы придут позлорадствовать. Я достала первую попавшуюся книгу из личной библиотеки и постаралась сосредоточиться на чтении всё за тем же столом.

Глава 2.2

Жизнь потекла своим чередом. Мы с матушкой всё также грызлись, но я больше не проглатывала оскорбления и не позволяла рукоприкладствовать. В дом стали целыми пёстрыми стаями приходить модистки, белошвейки, и незнакомые мне служанки. Меня всё время обмеряли, задавали удивительные вопросы, крутили и вертели во все стороны. И несмотря на то, что я знала: у нас с герцогом нет никакого особого времени, помолвка лишь формальность, и для неё достаточно королевского указа и наших подписей, а дальше сразу последует свадьба…

Несмотря на это, к свадьбе я оказалась совершенно не готова. Слишком быстро пролетело время. Да, мне больше не дозволяли общаться с сёстрами, и слуги при мне преимущественно молчали – таковым оказалось наказание от отца. Но вокруг всё время что-то происходило, и этот круговорот настолько меня затянул, что я как будто пропустила все эти три недели. Кажется, это был рекордный срок от помолвки до свадьбы. И одна из немногих свадеб, где между этими событиями невеста вовсе не видела жениха.

К счастью, моя моральная неготовность никак не влияла на начало церемонии, потому что празднество создавали не мы. Родителям лишь нужно было подготовить меня и вовремя привезти в нужный храм, а уж в этом никакой сложности не было, даже если бы я и вовсе оказалась парализована и не могла бы вымолвить ни слова. Формально, я могла бы отказать ему. Не скрепить клятву, бросить у алтаря. Может, будь на месте Рэйнера какой-нибудь старый лавочник, я так бы и сделала. Но где-то в глубине души жила надежда, что, хотя бы от него я получу хоть толику тепла, раз уж в отчем доме его для меня не оказалось вовсе.

Рэйнер фир Геллерхольц – это не просто мужчина, и не просто маг. Это человек, который когда-то подарил мне чувство подлинного волшебства. Ощущение теплого костра, возле которого можно согреть руки в морозную зиму. Чувство, что и у меня тоже есть что-то внутри, и я не просто сомнительный актив нашего почтенного семейства, но девушка. Человек. И чего-то стою.

Я помнила день, когда мы впервые увиделись также ярко, как видела сейчас перед собой величественный храм Светлейшего, возвышающийся над еще сонным городом. Раннее утро – единственное приличное время для свадеб, только рассветные лучи угодны богу, но люди грешны, и предпочитают по утрам спать, что с ними ни делай. Это тоже Рэйнер так говорил. Он вообще был такой… живой…

Да, я помнила тот день. При всём желании не смогла бы выбросить его из головы. И будущего мужа, и наше с ним первое знакомство. Потому что его вообще не должно было оказаться там, в яблоневом саду матушки, где я пряталась от её гнева, а он – воровал яблоки. Ну, то есть, формально он был одним из гостей многодневного бала, затеянного дорогой мачехой, но в сад она никого не пускала.

А он не только проник туда, но и нахально забрался на дерево, уселся на самую толстую ветку, и жевал яблоко. Кажется, ему тогда было чуть больше двадцати? И приезжал он в том числе потому, что его родители надеялись: сам выберет себе невесту, увидев тех, кто подходит ему магически. Тогда я даже не знала, что вхожу в этот весьма узкий список. Я была наивной девочкой, и мечтала о мире, где нет либо меня, либо матушки.

Рэй спрыгнул со своей яблони, протянул мне другое, целое яблоко, широко улыбнулся, и сказал:

– Выше нос! Расстройство такой прекрасной юной леди ножом режет мне сердце! Может, это смешильное яблоко поможет?

И я против воли рассмеялась, хотя до его появления хотелось плакать. Как будто солнце осветило что-то внутри меня. Он даже проводил меня обратно в поместье, и передал с рук на руки Эдану. Впрочем, именно с того момента матушка помешалась на том, что у меня с ним скоро будет или уже была добрачная связь, и жизнь вроде бы стала еще хуже…

Глава 2.3

Но я не жалею. Нельзя жалеть о солнечном дне лишь потому, что потом разразилась буря. Нет никакой вины тепла в том, что вокруг разлился горный холод. Да и все эти годы, пусть изредка, но он крохотными штрихами дарил мне желание жить. Неужели я и правда скоро встречусь с ним с полного одобрения семьи? Ну, или хотя бы с условием, что семья не может отказать? Неужели я и правда выйду замуж не за какого-то старика, а за человека, о котором слушала интересные истории всё детство, и который осветил собой всю мою юность?

Если уж совсем честно – не верилось. Моя жизнь дана не для радости, а, чтобы матушке было, на ком сорвать злость. И в связи с этим верить в то, что бывает как-то иначе, не очень-то получалось, и я вновь тонула в своих мыслях, да в воспоминаниях. Брачный возраст уже два года как наступил, еще немного – и партиями для меня действительно стали бы состоятельные пожилые лавочники. А тут… Рэйнер. Рэй. Луч солнца.

Но во что я верила или не верила никого, как обычно, не беспокоило. Мы выбрались из кареты, и служанки несли за мною шлейф длинного атласного платья, белого, но расшитого золотом – символ того, что я чиста до брака и приношу себя в дар будущему супругу. Кажется, матушка предпочла бы, чтобы вышивка была красной, или лучше того – черной, а за мною следом шёл бы маленький ребёнок. Но к её несчастью, замуж я выходила за того единственного, с кем могла бы заставить нить заалеть.

Я посмотрела на рассветное небо – оно было чуть розоватым. Мы приехали с первыми лучами солнца, как следовало. На мгновение, мне показалось, будто Рэй не приедет, и это я окажусь позорно брошенной у алтаря. Однако, вскоре с мужской стороны храма показалась знакомая насыщенно-синяя карета, запряженная четверкой вороных. Впрочем, вздохнуть свободно так и не получилось. Мне нужно было его увидеть! Поверить…

Прошло несколько утомительно-долгих мгновений, когда дверь кареты открылась, и навстречу мне вышел мужчина, одетый в черное, но вышитое серебром. Он мог бы взять и золото, мог и красную нить, но предпочёл серебро. Уважение и принятие, вот как? Что ж, это уже больше, чем было дома. Хотя глаза всё равно защипало. Так хотелось…

Но все знали, что он без ума от Анны, а я, к сожалению, совсем не была ни светской красавицей, ни женой принца. Обычная девушка, к тому же проблемная. Бастард. Кто я – по сравнению с нею?

Под ритуальной маской не было видно лица, но я и так знала, что этот мужчина – Рэй. Я слышала его шаги, видела его жесты, даже как будто могла отличить его дыхание среди других. Нас проверили внутрь храма, и он показался мне совсем небольшим и довольно тёмным. Впрочем, внутри он был облицован черным мрамором, так что это и неудивительно. Белый снаружи, черный внутри – словно с какой-то тайной в сердце. Каждый храм Светлейшего был похож друг на друга, и одновременно с тем ни один из них не повторял другие точь-в-точь. Храмы-лабиринты, храмы-загадки.

Нас остановили на пороге храма двое послушников в черных одеяниях, взяв за предплечья.

Глава 2.4

Рэй чуть приблизился ко мне и взял руку в свою, после чего мы услышали зычный голос священника:

– Как Светлейший по небу с Двулучной, вы должны пройти рука об руку и дойти до алтаря. Жених и невеста, что пройдут по пути жизни, и сплетутся в одно. Невеста, ты доверяешь жениху своё будущее и настоящее, так иди же за ним, не глядя в лицо, и заслужи доверие снять маску. Жених, ты берешь на себя ответственность за невесту, и потому поведешь её сквозь невзгоды жизни, сквозь огонь и медь, сквозь серебро и воду – как сейчас ведешь сквозь храм к Пресветлому Алтарю. И если вы согласны скрепить этот союз – вы пройдёте этот путь до конца, как пройдете потом и жизненный путь. Так веди же её, слепую, ведь женщина не способна узрить куда ведёт лента судьбы, и только мужчина может провести её по дороге жизни.

Теперь ко мне подошли уже одетые в белое с золотой нитью юные девушки-послушницы, и я немного грустно вздохнула, глядя на них. Такие молодые – а им нельзя показывать оставшимся в миру даже ладоней, и потому они с ног до головы укутаны в ткань, а волосы убраны под платки. Хорошо, что такие правила только для тех девушек, кто решил посвятить себя Светлейшему, иначе жизнь совсем бы стала тоскливой.

Послушницы молча повязали мне ритуальную ткань на глаза. Одна из них скрепила руку Рэйнера и мою лентой, и мы пошли вперед. К счастью, он мог подсказывать мне вслух, как обойти то или иное препятствие, оставленное в храме для церемонии. Сейчас чаще всего просто ставили мебель, а когда-то давно к алтарю порой требовалось пройти по пустыне до оазиса, или преодолеть путь от поместья невесты до города, в котором расположен храм. Но нынче, к счастью, всё было проще.

И хотя я несколько раз умудрилась удариться, и едва не упала, запнувшись о собственное платье, а в конечном итоге мы добрались, и с моего лица сняли повязку, а с лица Рэя – маску. И мы увидели лата Вистана. Когда-то он сменил на посту храмового священника господина Ландхольца. А уж за что у последнего забрали право на уважительное обращение, и почему выгнали из ордена – я не знала. Но некоторые права он сохранил, поэтому матушка могла прибегать к его услугам для унизительных проверок. Хорошо хоть, для этого ему достаточно было заглянуть в мою суть, положить руки на плечи и заглянуть в глаза.

Не представляю, что бы я делала, если бы проверки проходили, как у крестьян. Никогда этого не видела, конечно, но книги в библиотеке порой попадались разные. Я вновь пыталась провалиться в свои мысли, а еще невольно отмечала, что лату Вистану не идёт ни окладистая белоснежная борода, ни жреческая шапочка, ни даже сама белая с золотом мантия, в которой он стоял перед нами.

Вистан улыбался, как и должен был, и поднял наши руки над мраморным алтарём, как и положено, украшенном розовыми пионами. Я ощутила дрожь, и постаралась на смотреть на практически уже «свершившегося» мужа. Но чувствовала на себе его взгляд. Пристальный, изучающий, и всё же скорее тёплый. Не похоже, чтобы он успел испортить мнение обо мне.

А лат произнёс:

– Как Светлейший и Двулучная, вы прошли испытание, и доказали, что должны быть вместе. Если вы всё ещё хотите этого, и пройденные невзгоды не отвратили вас друг от друга – коснитесь друг друга устами, и станьте супругами перед богом и смертными.

Глава 2.5

Рэйнер притянул меня к себе, и нежно коснулся моих губ своими. И после этого, конечно, я уже не могла продолжать его игнорировать. Губы обожгло, в нос ударил запах нагретой солнцем кожи и терпкого винограда, а мне захотелось притянуть его к себе и зарыться пальцами в тёмные шелковистые волосы. Но я лишить позволила себе потянуться ему навстречу и немного задержать поцелуй. Не мне предназначена его любовь, не мне – и его страсть, так и незачем слишком уж сильно навязываться. Мы оба знали, ради чего нужен этот брак, и ни о какой любви с его стороны речи никогда и не шло. Браки в нашей среде заключались не для этого. Но так хотелось…

Впрочем, кого и когда волновало, чего бы мне там хотелось? Я отступила от мужа на шаг, и лат поднял правую руку перед собой, обозначая, что брак признан свершенным. На наши левые руки девушки-послушницы надели тяжелые серебряные браслеты с гравировкой. Теперь нас внесут в храмовые книги, а я официально стала Коринной фир Геллерхольц, и баронство Ледс перешло во владения Рэйнера…

Мы не обменялись ни словом больше. Лат Вистан объявил всем, кто ожидал нас у храма, что мы стали мужем и женой, и мы отправились на празднество в честь этого события. Уже в мой новый дом, но всё же вместе с матушкой и сёстрами, будь они все неладны. Я вдруг поняла, что даже немного расстроена: из-за последней выходки Белинды я не могла ни попрощаться с сестрами без посторонних, ни услышать хоть пару добрых слов от отца.

Папа был обижен на меня за что-то, о чём я так ничего и не знала, и ему не было никакого дела до того, что мы можем больше вообще никогда не увидеться вблизи. Или видеться только на приёмах, если Рэй будет не против, чтобы я их посещала. А ведь он при желании мог просто запереть меня в поместье, оставив наедине со слугами и какой-нибудь вышивкой.

Я, конечно, верила в то, что он так со мной никогда не поступит, но всё же… мало ли, какой он был дома, а не с забавными юными девочками, которые кажутся ему грустными. Я ведь совсем его не знаю по-настоящему. Да, мне это не мешает его любить – но очень мешает понять, что я могу от него ждать. Может, он будет также добр, как и всегда. Может, добр, но решать будет за меня. А может и что-то еще.

В любом случае, мы с отцом могли больше никогда не поговорить наедине, как семья и близкие люди. Но его это не волновало. Он «разочаровался» – и я не могла с ним попрощаться. Только смотрела, как он трогательно ухаживает за матушкой, подавая ей кушанья вместо слуги, поправляя одежду, или пряди, выбившиеся из высокой причёски.

А еще мы должны были танцевать. Счастливые влюбленные всегда танцуют, такова традиция, а на свадьбах нельзя разочаровывать гостей, и показывать, что ты несчастен или не влюблён. Более того, танец я должна была не только Рэю, хотя самый первый, безусловно, был за ним. Я должна была в танце познакомиться с тестем, в танце поговорить со всеми гостями, кто этого пожелает, и только затем мне будет дозволено просто посидеть где-то в углу. Хотя, конечно, лучше – когда невеста танцует до конца торжества.

Глава 2.6

Мысли невольно обратились внутрь, и я опять вспоминала дела давно минувших дней. Свадьбу Анны, на которую мы тоже были приглашены. Уж она-то сияла, словно её фейской пылью посыпали, и кружила мужа в танце с таким счастливым видом, словно обожала Его Высочество до глубины души. Хочется думать, что на самом деле она не любит никого, кроме себя, но я знаю, что во мне говорят ревность и обида. А какие чувства Анна де ла Лайона испытывает к своему супругу для меня совершеннейшая загадка. Зато никакой загадки не было в чувствах Рэя ко мне. Их не было.

Но что бы я ни думала, а свадебное празднество шло своим чередом. Я, наконец, заставила себя осмотреться вокруг, и даже поднять голову вверх. Большой двор, украшенный ухоженным садом с ровными аккуратными дорожками, и фруктовыми деревьями, плавно перетекал в большую лестницу с широкими ступенями. К счастью, из самого обычного мрамора, не из черного. Она вела к позолоченным белым воротам, а следом за ними открывался вид на бальный зал. Я поняла, что всё это время так и проторчала на пороге, а Рэйнер стоял рядом со мною, и терпеливо ждал, пока я приду в себя. Гости же проходили мимо нас, тактично делая вид, что ничего необычного не происходит. Хорошо, что сам танец объявляли всё же не сразу. Вероятно, у Рэйнера была какая-то программа, составленная заранее?

Он, наконец, заговорил со мной:

– Коринна, прости меня за эту скорую свадьбу, – тихо сказал он, подойдя совсем близко, и убирая прядь моих светлых волос, выбившихся из причёски. – Мне не оставили выбора, и честно говоря я несколько ошарашен, как, наверное, и ты. Но прежде, чем мы сможем обо всём поговорить…

– …нам нужно пережить торжество в нашу честь, – закончила за него я. – Я понимаю, Рэйнер. Пойдём? Я и так задержалась у входа, словно провинциальная кокотка, впервые попавшая на королевский бал, – я чуть улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ, снова перехватил мою ладонь, и мы отправились вглубь поместья. Гости всё прибывали и прибывали, я смотрела на бесчисленное множество слуг, сновавших туда-сюда с очень занятым видом, и понимала, что управлять этим всем, вероятно, придётся мне. И это меня пугало. Хотя и не так расстраивало, как прямое признание Рэя в том, что жениться на мне его заставили. Я знала об этом и так, но услышать от него лично было… больно, если уж не врать самой себе.

В уголках глаз едва не собрались слезинки, но я напомнила себе, что мы должны хотя бы выглядеть счастливыми. Да и я не могла подвести Рэя, он никогда и ничего плохого мне не делал. Он – не матушка, и я была благодарна уже за то, что её и сестёр провели отдельно, и ехала она сюда достаточно далеко от нас, чтобы я даже не видела её карету. Но на празднестве она, несомненно, будет. Перед законом у меня не было другой матери. Впрочем, покуда я понятия не имею даже, жива ли моя родная мама, это не имеет значения.

Мы прошли в зал, где должно было проходить торжество, и я невольно ахнула, прикрыв рот рукой в белой перчатке. Хотя на дворе стояла поздняя весна, здесь всё было изумительно-зимним. Даже большие арочные окна были украшены чем-то, напоминающим изморозь. Стены были задрапированы тёмно-синей тканью в маленьких драгоценных камнях – словно звёздное ночное небо.

А белоснежные пушистые ковры, украшающие буквально всё, кроме той части залы, где полагалось танцевать, отчаянно напоминали мне сугробы. Только уютные и пушистые, словно большие белые собаки или хорошо взбитая пуховая перина. А колонны, удерживающие высокие потолки зала, были оплетены тонкими темными ветками, отчего казалось, будто это такие в высшей степени необычные деревья удерживают на себе тяжесть небес.

Рэй совсем не знал меня, не считая тех мгновений, когда дарил радость просто мимолётно осветив мою мрачную жизнь собой. И всё же он сумел сделать так, что я забыла обо всём от восторга. Наверное, у меня был на редкость глупый вид, когда я снова замерла на пороге, и залюбовалась.

– Нравится? – улыбнулся вновь мой… новоиспеченный муж. Отчего-то эта мысль вызывала желание прятать лицо и избегать его взгляда.

Но я всё же ответила ему, собравшись с духом:

– Здесь безумно красиво. Настоящая зимняя сказка в начале лета. Это… волшебно.

– Рад, что сумел угодить, – он одарил меня ласковым взглядом. – Пройдём вперед, нас, к сожалению, ждут на первый танец. Без нас начать никак не получится.

Вот как, значит. Даже танец со мной для тебя – «к сожалению», – я горько улыбнулась про себя, но вместо того, чтобы как-то показать это, кивнула Рэю. Мы и правда должны были порадовать всех присутствующих. А расстроиться от того, насколько я обуза для своего мужа я ещё успею. Это в любом случае лучше делать, когда все разойдутся по домам, и мы останемся в поместье среди слуг, но всё же вдвоём.