Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

Глава 30.2

И дарэ Рангтгмарк действительно начал читать переписку вслух. Анна выражалась в письмах завуалированно, но для тех, кто знал, что именно она творила, её послания звучали неоспоримыми доказательствами. Как правило, она состояла с адресатами писем в любовной связи, или намекала на такую возможность, а взамен получала сведения, помощь, и даже участие в заговоре против Его Величества.

Нашли у неё и большой сборник рецептов ядов с пометками, правда, дарэ Рангтгмар заявил, что по этой книге неясно, чем именно она травила Его Величество, потому что она явно много экспериментировала с травами. И даже нечто вроде дневника у неё нашлось. Где эта женщина сетовала, что после ритуала больше не может даже просто зажечь свечу. Правда, когда читали дневники, странно выглядели Чезаре и принц Никлас. Они переглядывались. Задерживали взгляды друг на друге, и, как будто бы на мне – но скорее на Рэйнере, который сидел рядом и держал меня за руку.

Что-то этим троим было известно насчёт то ли самой Анны, то ли её дневников. Не знаю даже, что именно, гадать не хотелось. Хотелось допросить так называемого мужа потом, после процесса. Но сейчас я могла только думать в эту сторону, и не более того. Потому что дарэ Рангтгмарк начал вызывать свидетелей по одному. К счастью, начал не с меня, и не с Рэйнера, а с каких-то малознакомых мне аристократов.

Они в основном рассказывали про чрезмерно вольное для будущей королевы поведение Анны, и о том, какие растения ей возили, и как она любила получать в подарок редкие компоненты для зелий. Говорила, что коллекционирует их, и это просто необычная причуда уставшей благородной даэ. О наличии любовной связи оба опрошенных дружно промолчали, но у того, что помоложе, подозрительно заалели щёки, так что я имела все основания думать, что связь была. И, разумеется, любовники Анны понятия не имели друг о друге.

О том, что в неё влюблён Рэй все, конечно, знали – это всегда было общеизвестно. Но благодаря тому, что общались они в основном по переписке, то, что она поддерживает эту влюблённость до бала в нашем доме в высшем свете и не подозревали. Я вспомнила те слова, которые слышала, когда мне помог дом. «Он должен был изучать твои бёдра». Кажется, принц Стефан просто использовал супругу, как дорогую куртизанку, а та подчинялась. Какая мерзость! Я почти испытывала к Анне сочувствие. Почти.

Вызвали как свидетеля и родную мать Анны, Марию де ла Лайона. И вот в этот момент я вся обратилась в слух, хотя полный её титул, конечно, пропустила. Но дарэ Рангтгмарк говорил:

– Даэ де ла Лайона, вас никто ни в чём не обвиняет. Вы выдали дочь замуж, и после этого за неё отвечал супруг, и она сама, а никак не вы. Однако, если вы будете препятствовать следствию, это может измениться, – не слишком хорошо завуалированная угроза звучала в словах Главного Дознавателя. – В ваших интересах говорить правду, и ничего кроме правды. Веруете ли вы в Светлейшего и готовы ли дать клятву на его Жизнеописании?

Сухонькая и какая-то несчастная женщина с длинными седыми волосами тихо ответила:

– Верую. Готова.

После чего произнесла стандартную клятву, и как-то затравленно посмотрела на дарэ Матиаса. В больших карих глазах светился непонятный мне то ли ужас, то ли благоговение.

Вспомнились наставления латов и Жизнеописание Светлейшего. Жена да следует за мужем след в след, и помнит, что у мужчины нет второй Луны, и потому он всегда обращён к свету. Кажется, примерно так я и должна была смотреть на любого, кому посчастливилось родиться нужного пола. Но мне совсем не хотелось. Никогда не хотелось, если честно. Я видела множество глупых, слабых, или озлобленных мужчин… и никогда не понимала, почему это они вдруг лучше меня. А эта женщина, кажется, понимала. Или думала, что понимает. Но принесло ли это ей счастье?

Мать Анны молчала и смотрела на Его Высочество и Главного Дознавателя. Принц вздохнул:

– Даэ де ла Лайона, если вы готовы сотрудничать, тогда расскажите про свою дочь.

– Что именно рассказать, Ваше Высочество? – едва слышно спросила она, и отвела взгляд к своим ногам. – Я не знала, что Аннет решит поддаться тёмной стороне Двулучной. Она хорошая девочка… была. Была хорошей девочкой, – женщина всхлипнула.

– То, что покажется вам важным, и чего не знаем мы. Как она росла, как вела себя с вами, общались ли вы, и тому подобное, – подсказал дарэ Рангтгмарк.

– Аннет всегда была очень послушной и старалась меня радовать. Только старшую сестру, мою маленькую бедную Эстер, задирала. Очень по-девчоночьи, не подумайте. То платье испортит, то на кухне пирожное утащит и стол им ей испачкает. Аннет не нравилось, что Эстер красуется на балах, а она ещё слишком маленькая. А потом… потом моя старшая дочь погибла, и всё пошло наперекосяк.

Глава 30.3

– Мы понимаем, что это неприятно вспоминать, но всё же нам нужно это знать, – мягко сказал Его Высочество. – Как именно погибла ваша старшая дочь?

– Аннет была осквернена магией, вы же знаете… – тихо начала женщина. – Мы говорили ей, что это проклятие для женщины, и что его не нужно использовать. Учили сдерживать силу, нанимали тех, кто может её заблокировать. Тем более, что моя девочка, она… у неё бывали случаи, когда она делала что-то совсем случайно. Распереживается, расплачется – а кругом предметы летают, или вода изниоткуда льётся, или молния бьёт из потолка. Каких только бед у нас не случалось! И всё потому, что этот яд проник в нашу девочку. И знаете, не помогало её воспитывать. Она как на хлебе и воде посидит, так она сама смирнеет, а чары эти богомерзкие только сильнее становятся, и наказанию тоже мешают. Она один раз новый подземный ключ у нас в подвале устроила даже.

Никогда бы не подумала, что такое возможно, но я начинала сочувствовать Анне. Меня истязала не родная мать, а совершенно посторонняя женщина, которую, к тому же, глубоко обидел мой отец. А у неё… мать ведь любила Анну! Странной, безумной любовью, но всё же…

– К чему вы об этом рассказываете, если вопрос был другим? – с какой-то едва замаскированной брезгливостью поинтересовался дарэ Рагнгтмарк.

– Я про это и говорю. Это Аннет была. Её магия, – неожиданно твёрдым голосом ответила та. – Мы уже думали, управились с напастью. Думали, она полноценным человеком стала, ну, насколько это можно для скверной. Гордились очень. Никому не говорили, конечно, ни про проклятье магическое это, ни про то, что нам удалось его перебороть. Говорили просто, что больна у нас, и что вылечили потом. В Ланнаре не поняли бы, там не верят в Светлейшего, и истинно верующих тоже не любят. Я и молилась тайно, знаете. Что Анна станет такой же нашей красой и гордостью, как Эстер, будет блистать на балах, родит нам чудесных внуков… – она замолчала, собираясь с мыслями, а я продолжала смотреть на принца, дарэ Рагтнтмарка, даже на Рэйнера.

И все они с трудом сдерживали разные совсем не светлые чувства. Рэй даже обхватил мою ладонь обеими руками, и прижимал к себе, хотя это было не слишком-то прилично. Я не отняла руки, пусть его. И снова обратилась в слух, когда даэ Мария заговорила:

– Но так не вышло. Эстер была, наверное, дана нам свыше, а мы не поняли, и не уберегли. Не было у неё ни искорки этой магии, но она потому и защититься не смогла. Мы, когда решили, что Аннет вылечилась, начали позволять ей гулять с сестрой в саду, и посещать камерные публичные мероприятия. И маленькие балы, которые мы давали для своих. Аннет очень радовалась, а Эстер расстроилась.

– И как это связано с её гибелью? – начал терять терпение дарэ Рагтнтмарк.

– Да самым прямым образом связано, – вздохнула даэ Мария. – Поссорились они, пока меня не было рядом, только дуэнья была. Я не знаю, в чём точно дело было, но подозреваю, не поделили какого-нибудь кавалера на балу. Суть в том, что в Аннет снова поднялось её проклятие, и она подняла в доме ураган. Перевернула всё вверх дном, дуэнья не сильно пострадала, а вот наша девочка… на неё падали и падали предметы, пока она совсем не перестала дышать. Много бед было с моей Аннет, до того она и вовсе спуталась с каким-то проходимцем, и прижила от него ребёнка. Мы, конечно, помогли ей с этим справиться. Но после этих бед нам ничего не оставалось, только переехать.

Принц странно посмотрел на женщину, и спросил:

– Сейчас нам известно, что Анна дэ ла Лайона была бесплодна. Есть ли у вас какие-то комментарии к этой информации?

Мария отвела взгляд:

– Я не до конца уверена. Понимаете, мы много к кому ходили с этой проблемой. Даже… даже к жрецам ложных богов. Они говорили, на моей девочке вина, и что она могла остановиться и Эстер бы выжила. И это проклятие, мол, и она должна раскаяться и искупить свою вину помощью другим. Боги недовольны, посягнула на родную кровь… но моя девочка не могла! Это всё магия, случайность! Да и мы же вытравили беременность, всем известно, что это не всегда кончается хорошо. Так я и осталась без внуков. Эстер погибла, а Аннет… вот так. Она искала способ всё исправить, я знаю, но теперь нет у меня дочерей.

Чезаре как обычно не щадил ничьих чувств, и ядовито заметил:

– Светлейший не считает девочку за отпрыска, так что вы как были бездетной, так и остались, даэ де ла Лайона. Всего лишь женщины, да ещё и отмеченные скверной кровью, отравленной чарами, не так ли?

Глава 30.4

А я задумалась. Если боги могут вмешиваться в судьбы тех, кто им даже не молится, то почему никто из них не попытался остановить Стефана? Почему он не проклят как-нибудь особенно заковыристо, особенно если учесть, что он пытался убить отца и брата? Чем вообще отличалась Анна с её желанием избавиться от сестры, от любого королевского сына, который пытался поскорее сесть на трон? Ведь много раз было такое в истории… но боги выбирают какими-то неведомыми смертным путями.

Мария не стала возражать Чезаре, только глубже склонила голову. Его Высочество же сказал:

– Опрос этого свидетеля окончен. Уведите её, и проследите, чтобы даэ де ла Лайона вместе с супругом успешно отбыла из Даланны.

Двое стражников вышли откуда-то из-за трибун, и действительно увели мать Анны. Никто ничего не говорил, и, кажется, никто не хотел, чтобы эта женщина оставалась здесь. Ведь если я правильно понимаю, она постоянно издевалась над младшей, пытаясь заставить её стать «нормальной». А старшая слушала маму, и гордилась тем, какая она правильная, чем и тыкала в сестру. И, вероятно, очень болезненно, если в итоге всё кончилось… так.

По себе я знала: магические выбросы не случаются просто так. Это всегда апофеоз душевной боли или невероятной радости, сильное потрясение. И сколько же раз Эстер колола сестру своим мнимым превосходством, что выбросы были постоянными? Так «хорошо» этого добиваться не получалось даже у Белинды.

Вызвали ещё несколько любовников Анны, насколько я поняла по косвенным оговоркам. Как по мне, ничего дельного они не сказали, так или иначе подтверждая, что Анна метила в королевы, и намекала, что никого не забудет, когда получит трон. А потом Главный Дознаватель сказал:

– Вызывается герцог Рэйнер фир Геллерхольц.

И я вздрогнула. Впервые мою руку не держала его рука, хотя отпускал он очень неохотно и медленнее, чем стоило бы, выходя свидетельствовать. Но всё же, я как будто лишилась защиты, стало очень не по себе. Поёжилась, и попыталась держать спину ещё более прямо, чем до того. В конце концов, я же, кажется, собираюсь просить у Его Высочества развода… так почему мне хочется, чтобы Рэй меня оберегал? Я должна сама справляться и с взглядами Белинды, и со всем остальным.

Постаралась взять себя в руки и снова обратилась в слух. Сейчас, быть может, я узнаю что-то ещё более неприятное. А может и нет, но в любом случае после Рэя должны позвать меня, если я хоть что-то сейчас понимаю. А Рэй расположился на своей трибуне, и посмотрел в зал. Поймал мой взгляд и слегка улыбнулся, отчего мне невольно захотелось улыбнуться в ответ. Да что ж ты делаешь, герцог Геллерхольц! Сама уже не уверена, нужен ли мне развод с тобой…

– Суду, да и большинству присутствующих хорошо известно, что вы были влюблены в покойную подсудимую, – начал дарэ Рагтнтмарк. – Состояли ли вы с ней в связи, или всё ограничивалось переписками?

Принц поморщился:

– Матиас, этот вопрос некорректен. Ты не задавал его никому из тех, кто выходил сюда до Рэйнера. Будь любезен воздержаться от него и впредь, у многих здесь присутствуют супруги.

– Как скажете, Ваше Величество, – «оговорился» Главный Дознаватель.

– Нет, я отвечу, – несколько раздражённо возразил Рэй. – Мы состояли только в переписке. Я никогда не посмел бы оскорбить замужнюю женщину и, позже, собственную супругу подобным образом. Это было бы насмешкой над выбором нас обоих.

Чезаре не таясь закатил глаза, и мне даже на мгновение показалось, что под иллюзией мелькнуло его настоящее лицо:

– Большинство состоящих в браке не придерживаются подобных… благородных органичений, – усмехнулся он.

– Мне об этом известно, – пожал плечами Рэй. – А большинство защитников обычно опрашивают свидетелей, а не комментируют их личную жизнь, но вас же это не остановило.

Глава 30.5

Чезаре лишь рассмеялся и поймал мрачный взгляд дарэ Рагтнтмарка. Тот сделал вид, что ничего из ряда вон выходящего не случилось, и продолжил:

– Как долго вы состояли в подобного рода переписке? О чём именно разговаривали?

Рэй вздохнул:

– Я передал все письма Его Высочеству, ещё когда заподозрил, что Анна участвует в попытке переворота наравне с мужем. Это было после навязанного якобы Его Величеством бала в нашем доме. После того, как увидел, как она ведёт себя с моей супругой.

Этого я не знала. Получается, вот почему он бросал на Анну взгляды. Не тоскливые. Он просто подозревал её! Значит ли это… нет, я не могу так легко верить в то, во что мне хочется верить. Слишком больно будет разочароваться.

– Что именно вас не устроила в поведении подсудимой? И каким образом вы могли его видеть, если отсутствовали в доме длительное время?

Рэй в ответ подробно рассказал про амулеты, оставленные Йонне, и про то, что ему самому казалось подозрительным, что Анна неожиданно начала проявлять к нему неуместное внимание. А ещё сказал фразу, от которой меня всю прошибло током:

– Мне не понравилось, что бал начался именно перед нападением на Его Высочество. Мне показалось, что Анна срывает злость на моей Кори за что-то, – «моей Кори»! Как давно он называл меня так мысленно? Не просто же так эти слова вырвались! А Рэй продолжал: – Поэтому я передал письма. А что касается длительности переписки – время от времени мы переписывались около трёх лет. Но если в её словах и были какие-то намёки, боюсь, я не видел их или не хотел видеть. Это будет проще увидеть со стороны, я предпочёл бы никогда больше не касаться той переписки. Читайте, дарэ Рангтгмарк, я не ограничиваю вас в этом ничуть.

Тот равнодушно кивнул и перешёл к следующему вопросу:

– Как подсудимая вела себя в вашем доме? Не казалось ли что-то в её поведении подозрительным?

Рэй фыркнул.

– Она себя вела… навязчиво. Я не хочу вдаваться в подробности, это неприятно и мне, и будет неприятно присутствующим, но Анна вела себя так, словно она передумала и предпочла бы стать моей супругой. Если учесть, что раньше она говорила иное, и мягко давала понять, что ничего кроме дружбы между нами быть не может, это само по себе оказалось для меня странным. Я предполагал, что дело в поступках Его Высочества, который не проявлял к ней внимания, но… скажу так: люди не меняются без серьёзной причины, и отношения к другим не меняют тоже. Я такой причины для неё не видел.

– Вы не думали, что она просто ревнует вас к супруге? – поинтересовался Главный Дознаватель.

– Нет. Коринна ей не нравилась, это правда, и поначалу я подозревал, что дело в ревности. Однако, для этого она слишком мало обращала внимание на нас вместе. Не было ни взглядов, ни попыток вмешаться, по крайней мере, значимых. Напротив. Когда я был рядом с Коринной, она была очень вежливой и даже слишком… слащавой. Как будто набивалась к Кори в подруги. Это резко контрастировало с тем, что показали мне амулеты. Ревнивая женщина злилась бы на соперницу постоянно, и точно не пыталась бы общаться втроём.

– Значит, вы всё это время присматривались к Анне, и пытались понять, что не так с нею? – уточнил дарэ Матиас.

– Да, всё верно, – кивнул Рэй, и у меня как будто камень с плеч упал.

Если так, то он уже тогда не любил её. Может, надеялся, что ни в чём она не виновата, но письма ведь передал…

– У меня больше нет вопросов. Ваше Величество? Дарэ Бальтазар?

– Высочество, – всё-таки поправил Никлас. – У нас тоже больше нет вопросов. Рэйнер, приведи, пожалуйста, свою супругу.

Дарэ Рагтнтмарк всё равно объявил меня, а Рэй взял за руку и проводил к трибуне, снова встав за моей спиной. Только в этот момент я поняла, что меня мелко трясло всё время, пока его не было рядом. Раньше я предположила бы, что так проявляется загадочная магическая совместимость. Теперь же… я точно знала, что её не существует. А что тогда существует? Почему я так реагирую?

Глава 30.6

– Даэ Коринна, мы понимаем, что из-за демонических чар, вы не на любые вопросы сможете отвечать. Поэтому я спрошу иначе. Позволяете ли вы показывать информацию, полученную с помощью магических амулетов и иных артефактов подобного толка?

– Да, я готова к этому, – тихо вздохнула.

На самом деле, я не очень была готова, но догадывалась, что именно так они обойдут ограничение. Я здесь и правда ничего не доношу, как выразился Стефан, «ни словом, ни действием, ни намёком». Хотя, как его демон будет трактовать намёки – не знаю.

Рэй вдруг сказал:

– Я смогу понять, если за Коринну начнёт отвечать Аролгос. Он… неубедительно имитирует мою супругу. Поэтому я буду поднимать руку вверх, если это будет происходить. Мы установили уже, что он может слышать, если что-то говорится в момент нарушения условия приказа. Не знаю, передаёт ли тварь эти знания призвавшему, но ни к чему рассказывать Стефану лишнее, – Рэй обернулся и бросил на меня виноватый взгляд, тихо произнеся: – Стоило сказать тебе, но я боялся напугать, прости.

Дарэ Рангтгмарк недовольно посмотрел на него, поджав губы, но никак не прокомментировал. Только сказал:

– Хорошо, это разумная мысль. Заодно мы сможем продемонстрировать присутствующим действие этих чар.

Я тоже кивнула, и Дознаватель задал новый вопрос:

– Расскажите, как вы познакомились с подсудимой. Знали ли вы её до замужества?

Я вздохнула.

– Моя мачеха, даэ Белинда и другая подсудимая, общалась с нею. Но мы никогда не разговаривали до того, как встретились в доме Рэйнера. Она… я не знаю, за что она меня так ненавидела, правда. И я не могу пересказать, что было, когда не было Рэйнера – вы знаете, почему, тут слишком много тех, кто не знает или не верит в конкретные преступления младшего принца.

Дознаватель кивнул, и продемонстрировал всем сцены из нескольких амулетов. Включая те, которые мы с Йонной показывали Рэю, так что я отвернулась. А герцог опять наплевал на все правила приличия, развернул меня к себе и крепко обнял. Очень хотелось его ударить, но вместо этого я спрятала лицо у него на груди. Когда звуки оскорблений стихли, дарэ Рангтгмарк внезапно сказал:

– Этого достаточно. Даэ и дарэ Геллерхольц, вернитесь на свои места.

Я только благодарно кивнула. И в самом деле. Но прежде чем я села, Чезаре спросил:

– Один только момент. Даэ Коринна, расскажите, когда Его Высочество начал вам угрожать, и что именно он говорил?

Я собиралась было отругать его, потому что я не могу отвечать на такие вопросы! Но магия Стефана, или, точнее, демона, ответила за меня:

– Его Высочество никогда мне не угрожал, это всё Анна. Может, она и вовсе до сих пор жива, и призывает новых демонов! Эта женщина ужасна, я боюсь её, мне хотелось бы, чтобы меня от неё защитили…

«Я» говорила очень высоким голосом, и на себя действительно не была похожа совершенно. Всю эту чушь я продолжала нести ещё несколько минут, и только после того, как демон умолк, почувствовала, что чары больше не управляют мной и смогла сесть. Прожгла Чезаре мрачным взглядом, на что он лишь улыбнулся и сказал:

– Стоило всё же продемонстрировать присутствующим, как это выглядит, чтобы они понимали, чего опасаться.

Хотелось сказать: «Вы могли хотя бы спросить разрешения!», но какой в том смысл? Это Чезаре, он ни у кого не спрашивает разрешения, и ведёт себя как хочет. Я не уверена, что есть хоть одна страна, в дела которой он не успел сунуть свой пронырливый нос. Если уж он даже на суд каким-то образом пробрался…

Я просто села на своё место, утянув за собой и Рэйнер тоже, и уткнулась в его плечо, прикрыв глаза. Всё ещё неприлично, даже слишком. Но… мы ведь женаты, верно? И я так и не решила, точно ли хочу высказать свою просьбу. А рядом с ним тяжёлая, как мокрый меховой плащ на плечах, усталость – отступала.