Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)

Глава 19.3

Она вновь махнула рукой, и передо мной предстала привычная Йонна, а барьер исчез. Она этого не говорила, но я понимала: могущественной волшебницей была не только её мать. И свои навыки она отточила очень хорошо, даже несмотря на то, что для всех была всего лишь нянечкой герцога, которую он оставил из благодарности и любви.

Йонна ушла, а я решила найти уединенное место, где никто не живёт, и приступить там к упражнениям. Ноги сами собой понесли меня в бывшие покои Анны, откуда пока не успел выветриться даже шлейф её духов. Я очень подозревала, что, с методами работы королевского дознавателя, тот просто приказал ей вернуться домой, и никуда не выходить, пока ведётся расследование. Но даже если и так, дышать без даэ фир Даланна было намного легче.

Она была даже не как матушка – хуже матушки. Потому что молодая, полная сил, и нацеленная на власть любой ценой. Матушка, хоть меня и терпеть не могла, а отца использовала, убить его или его брата не смогла бы. Не того она склада была, её предел – на мне злость срывать, да от мужа всего требовать. А эта змея…

Сейчас мне казалось, что она и замуж вышла, чтобы протолкнуть мужа к трону и занять место подле него. А может, и вместо него, я бы не удивилась. Ведь понимала же прекрасно, что он пытался родного брата убить! Помогала ему в этом. Я уверена, и тварь эту они призвали, только знать бы, как. Его Высочество всё время на виду был, с нами в зале, как и Анна. Может, помогает им кто?

Дарэ Анцгейр говорил, что чары, помогающие находиться в нескольких местах одновременно, существуют, но очень сложны. Не мог же Стефан из пустышки превратиться в могущественного мага просто потому, что ему так захотелось? Или какие-то способы всё-таки есть? Что-то мне подсказывало, что если и есть, то это нечто запретное, способное серьёзно навредить. Иначе о таком знал бы дарэ Ангейр, или та же Йонна, раз уж она училась не у нас.

Думать о герцоге и его якобы желании меня спасать не хотелось вовсе. Даже если в самом деле так и есть, от подобных методов хотелось всё-таки попасть в него подносом. Да и в конце концов, Йонна его вырастила, конечно, она на его стороне была. И ей, кажется, нравилась идея нашего с ним брака… настоящего, а не как сейчас.

Хотя, когда я смотрела на комнату Анны, мысли неизменно возвращались именно к Рэйнеру и заговору, больше ни о чём думать не получалось. А стоило – об упражнениях. Но прежде чем я всё-таки заставила себя сосредоточиться на крупном ровном почерке неведомого переписчика, я осмотрелась в комнате. Вещей даэ де ла Лайона в комнате уже не было, но можно было сделать некоторые выводы.

Я ожидала, что Рэйнер поселит её с супругом в самые шикарные покои. И что комната у них будет одна, хотя это было вовсе не по этикету, и вместе селили только тех, кто сам об этом просил. И только пару, между которой были законные отношения, венчанные Светлейшим, конечно. Однако, я увидела самую обычную гостевую спальню. Не нарушающую никаких правил, не оскорбительную, но просто обычную. И по размерам, и по богатству. Не удержалась, и заглянула в соседнюю комнату. И вот эта комната оказалась достаточно роскошной для того, в чьих жилах течёт королевская кровь.

Глава 19.4

Задрапированные синим бархатом стены, красочный балдахин у кровати, дорогая мебель. Светлейший бы одобрил такую разницу, жена же всего лишь тень, и следует за мужем, как две луны за своим солнцем. А вот Анна наверняка была в бешенстве. До моего появления в этом доме, Рэйнер, должно быть, выполнял её капризы. И она наверняка считала, что всё из-за меня. Я разрушила их странные отношения, я открыла Рэю глаза на его «возлюбленную», всё я.

Всем мешала, всё время всё делала не так. И для матушки была одним сплошным препятствием, и сестер замуж выдавать вперёд меня не след, и вообще не волшебница, а помеха. И дар этот ещё, мешающий отдать меня за первого попавшегося зажиточного торговца лет эдак семидесяти от роду…

Как же они все меня достали! Злость колола на кончиках пальцев, и для отработки я взяла не первое упражнение, а последнее, со второй страницы. Мне нужно было направлять силу в мишень. Наверное, не предполагалось, что мишень будет после этого разлетаться в щепки, но с каждым ударом мне становилось чуточку легче. Я сама назначала себе цели. Сгиб правого подлокотника кресла – «убит». Гардина, которая держит штору в спальне – «убита». Ножка кровати – чуть промахнулась, и удар попал в облицовку стены, снеся деревянную панель с причудливым узором.

Я представляла, что на месте всех этих украшений – лично Анна, её муженёк, да и Белинда тоже. И никакая она мне не матушка! Посторонняя злобная мегера, которая жизнь портила с самого её начала! Кажется, это я и кричала. Кажется, по щекам опять текли слёзы. И никакого получаса отработки у меня не вышло вовсе, я не меньше двух там просидела. И когда закончила – от покоев, где жила Анна, остались лишь щепки и разруха.

Ещё вчера мне было бы жаль средств на то, чтобы всё это восстановить… но я не собираюсь быть племенной кобылой! Дети должны в любви расти, а не как я у Белинды и отца. Или не расти вовсе. Я тяжело дышала, и наконец, выбралась из комнаты в коридор. Ждала, что под дверью соберётся стайка подслушивающих служанок, но никого не было. Может быть, я их напугала. А может, Йонна предупредила.

Жаль, но и её тоже у двери не оказалось. Пусто. И если сначала мне показалось, что ничего необычного не происходит – может быть убираются в другой части поместья, может быть Йонна что-то им поручила… то немного постояв на пороге, я поняла, что не слышу вообще ничего. Ни скрипа половицы, ни тихих голосов издалека, ни шагов, ничего. Словно в поместье Геллерхольцев разом не осталось никого, кто мог бы издавать звуки. Сердце заколотилось как бешеное, а руки повлажнели. Я почувствовала неестественный холод, от которого мелко задрожала.

Но может быть, это просто расшалилось воображение? Может, всё ещё в порядке? Я медленно вышла из комнаты, и не поверила своим глазам. Это был всё тот же дом… и совершенно не он одновременно.

Глава 19.5

Исчезли все ковры, запылились шторы и стали похожи на рваные тряпки, окна кто-то выбил, а камни были склизкие, словно их заливало водой и тиной. Это был нежилой дом, причём нежилой давным-давно, словно я в одно мгновение переместилась в какое-то мрачное будущее.

Но так же не бывает? Дарэ Анцгейр говорил, что у магии есть несколько непреложных правил. Есть те, с которыми можно и поспорить, но эти – нерушимы. И правило первое гласило: вмешательство в ткань времени доступно только самым могущественным истинным демонам и божествам, ни один простой смертный не способен повернуть время вспять. Однако… что-то ведь случилось! И случилось бесшумно, или так тихо, что я не услышала, пока не перестала крушить мебель.

Я медленно вернулась в спальню Анны, и обомлела. Там тоже всё было иначе. Не было книги, упражнения из которой я выполняла. Не было и разрушенной мебели, да и вообще привычной обстановки. Сама комната видоизменилась, вытянувшись и превратившись в какой-то странный пиршественный зал. В центре её стоял очень длинный стол, под которым вместо ковров лежали шкуры невиданных раньше зверей. А на столе – золотая и серебряная посуда, полная давно испортившихся яств. По центру стола на огромном блюде лежал скелет то ли барана, то ли свиньи, а рядом с ним – огрызки яблок и ошмётки чего-то сгнившего, то ли плоти, то ли каких-то овощей.

Я вскрикнула, и потёрла глаза. Ничего не изменилось. Только во главе стола я заметила мужчину в дорогих одеждах. Очень медленно я подошла ближе, и крикнула:

– Кто вы?! Что вы делаете в поместье Геллерхольцев?!

Но никто не откликнулся. Тогда я медленными шажками подошла ещё ближе, схватила первый попавшийся поднос, стряхивая с него древние объедки, и приблизилась еще больше. И, наконец, узнала его! И он меня, судя по глумливой улыбке, что исказила неожиданно гладко выбритое лицо, тоже узнал:

– Я полагаю, мне нет нужды представляться, – усмехнулся принц Стефан, поднимая один из кубков, в его руках выглядевший так, словно он полон отличного вина.

– Где мы?! Что вы сделали?! – я не собиралась играть по его правилам. Даже попробовала и в него отправить сгусток силы, как те, которыми я крушила спальню его жены, но не почувствовала даже искорки тепла на кончиках пальцев. Хотелось вскрикнуть, но я сдержалась, не издав ни звука. Поднос так поднос. По этому человеку я не промахнусь!

Видя мой настрой, Стефан расхохотался, и произнес:

– Не хочу тебя расстраивать, воинственная недогерцогиня, но ты ничего не сможешь здесь сделать. Это сон. Наведенный морок. А знаешь, зачем ты здесь?

Я всё равно кинула в него поднос. И даже попала, но он растворился в воздухе за мгновение до того, как тот его коснулся, и появился вновь. Если это сон, то чего ты боишься, мерзкое высочество? Я не произнесла этого вслух, но Стефан всё равно ответил:

– Я здесь власть, девочка. И над твоими снами, и над твоей судьбой. А ещё я могу тебе приказывать и во сне тоже, – мерзкая улыбочка на его губах как будто стала ещё отвратительнее.

Я не выдержала:

– Вы притащили меня сюда с какой-то целью. Так извольте же хоть в этом поступить как мужчина, и изложить цель своего визита сразу!

Глава 19.6

Наверное, не стоило так себя с ним вести. Стефан опасен, у него в голове творится Светлейший знает что, и к тому же ему явно вывернуло все мозги желание власти. Проблема в том, что от злости я теряла контроль над собой. Как всегда.

Но мне повезло. Безумное высочество моё возмущение только забавляло, и за хоть какого-нибудь значимого противника он меня явно не считал. Только лениво похлопал в ладоши и сказал:

– Какая экспрессия! Какая страсть! Жаль, что всё это продлится так недолго… Все вы, мои пташки, пытаетесь быть грозными, до поры, до времени. Но ты, серая птичка, мне очень пригодишься. Видишь ли, мне очень нужно кое-что, что есть у одного глупого герцога. А ещё моего отца медленно убивают, и вот беда-то какая – тот, кто это делает, мне нужен тоже. Тут-то мне и пригодишься ты…

Я побледнела. Он заставит меня свидетельствовать против Рэйнера! Да, герцог меня обидел и наговорил гадостей, только это же не повод казнить невиновного! Геллерхольцы королю точно ничего плохого не делали. Зато очевидно, кто делал…

– Вижу, ты быстро соображаешь, – он усмехнулся. – Хорошее качество для передачи детям. Может быть я и оставлю тебя в живых, пташка. Может быть… – от его изучающего взгляда я едва не вздрогнула.

– Я не сделаю этого. Ты меня не заставишь, отцеубийца! – прокричала, хотя совсем не так была уверена в своих словах, как мне бы хотелось.

Стефан забарабанил пальцами по столу, медленно улыбнулся, встал со своего «трона», и посмотрел мне в глаза:

– К сожалению, и отец, и забытый тобою братец пока ещё живы, – от безмятежности выражения его лица хотелось спрятаться. – Но это временное явление. Все мы, к счастью, смертны, и эти двое в том числе. Но довольно пустых разговоров. К моей печали, у меня пока что не так много времени, чтобы с тобой поиграть, пташка… – я обнаружила, что не могу отвести взгляд от бледно-голубых глаз Стефана. – Ты засвидетельствуешь, что твой дорогой муженёк спал и видел, как бы избавиться от всего рода Алга, сесть на трон самостоятельно. Если нас не станет, он будет первым претендентом, чтоб ты знала, так что здесь всё чисто. И ты засвидетельствуешь, что лично видела, как он готовил снадобье, чтобы отравить нашего папочку. И что таскал в Даланну всякую остроухую и чешуйчатую падаль, чтобы было, кому поддержать узурпатора. Он якшается с будущим драконьим императором, он долго жил там – это известно всем. И о том, что дорогой наш Рэйнер не молится правильному богу, и то и дело поминает всуе ложных чешуйчатых богов, тоже известно всем. Вот об этом ты и расскажешь. Повторяй! Наша версия событий должна звучать стройно, знаешь ли.

Когда он требовал от меня подчинения впервые – до того, как я смогла защитить людей на балу, до того, как начала заниматься с дарэ Анцгейром – я ничего не смогла сделать. А теперь я чувствовала нити чужеродной магии, которая вынуждала меня подчиняться. И если сосредоточиться, даже могла их увидеть. Эти чары походили на хищных тоненьких черно-фиолетовых червей, которые опутывали меня изнутри. Они держали, хватали и терзали самое нутро, вгрызаясь в самую магическую суть. Но я их видела! Не только чувствовала это копошение под кожей, но и видела, наконец.

А ещё совершенно не хотела поддаваться требованиям Стефана. Как бы я ни злилась на Рэя, такой тварью, как это… «высочество» он не был. И уж точно не желал мне смерти, или что там таилось в глубине льдисто-голубых глаз? Хорошо, если это не участь хуже, чем гибель – я в Стефане не сомневалась, он мог придумать что-то такое, в сравнении с чем смерть покажется мне неплохим выходом. Нет. Не дождёшься. Я зарежу твоих червей!

Мысль эта, кажется, была спасительной, потому что я знала, что должна сделать: кивнуть и подтвердить приказ. Но молчала, и просто смотрела прямо перед собой, хотя не видела при этом ни принца, ни морок комнаты, который он на меня навёл. Я стиснула зубы, и попробовала «порезать» одного из червяков – новые были совсем тонкими, словно не успевшими закрепить какие-то связи. Искры магии отскочили от него, и ничего не произошло, но и «вгрызться» сильнее он тоже не смог. Я почувствовала, как печёт глаза, и продолжила молчать.

И услышала голос принца:

– Мне это надоело, дорогая пташка. Интересно смотреть, как ты барахтаешься, но боюсь, у меня нет на это времени. Аролгос!

Что означало произнесённое им слово, я не знала. Но после того, как он его произнёс, давление усилилось многократно, и вместе с ним пришла боль, подобной которой я не испытывала никогда в жизни.

Глава 20.1

От дикой боли в глазах и висках, я очнулась, обнаружив себя лежащей среди обломков мебели и книг. А потом встала, прошлась по комнате, как марионетка, не управляя собой вовсе, и мой рот произнёс чужим голосом:

– Н-да, когда поместье конфискуют у вашего скудоумного семейства, делать с этим что-то придётся мне. Маленькая негодница… а теперь я напомню тебе, кто ты такая – моя марионетка. И что ты будешь делать – слушаться меня. Беспрекословно.

И я же сама себе ответила, хотя меня-настоящей в этом «диалоге» не было вовсе:

– Да, Господин. Я повторю всё, что вы мне приказали, до последнего слова. Я буду свидетельствовать против герцога Геллерхольца, и вести себя, как положено послушной вещи. Я понимаю и осознаю своё место.

– А твоё – в кана… – всё же удалось сказать мне-настоящей, но совсем ненадолго, после чего я захлопнула рот.

Мерзкое ощущение. И принц тоже мерзкий. Мог ли он видеть мысли? Насколько глубоко? На мои вопросы он вряд ли стал бы отвечать, зато снова сказал моими губами другое:

– Я не буду напрасно тратить ресурсы, и «держать» тебя постоянно, девочка. Но стоит тебе хотя бы движение сделать не в ту сторону… – я слышала в своём-не своём голосе стефановскую «улыбочку», и чувствовала острое желание вцепиться ему в глотку. – Побегай пока. В нужное время ты сделаешь всё, что требуется.

– Да, Господин, – ответило за меня нечто.

Странно, но мне показалось, что даже оно воспринимает Стефана с какой-то… насмешкой? А потом давление резко снизилось, и управление телом вернулось ко мне. Но ощущение присутствия не исчезло до конца, оба голоса внутри как будто затаились, как хищники перед прыжком. Я им попрыгаю… так попрыгаю, что ноги переломают. Ведь получалось же у меня с ним бороться! Совсем немного, и я понятия не имею, как, но получалось. Хотя, кажется, не должно было? Знать бы, что что такое или кто этот Аролгос.

Это звучало то ли как имя, то ли как заклинание. Но для последнего оно было слишком коротким, отрывистым. Что-то подсказывало: если я пойму, что это значит, я скорее всего смогу понять и природу сил Стефана. Только делать это нужно быстрее, раз он явился в сон, и начал раздавать приказы… значит, он точно что-то задумал в ближайшее время. И вероятно, сразу же как только у него будет удобный момент, он вынудит меня рассказать эту страшную версию.

И Рэйнера, как назло, нет дома. Я должна была бояться, дрожать, плакать. Наверное, кто-то на моём месте так и делал бы, столкнувшись с чем-то столь жутким. Но я ведь перебарывала его чары. У меня начало получаться. Да и злость и обида хорошо выжигали страх, по крайней мере, пока. По крайней мере, Стефан не умеет управлять временем, просто решил впечатлить меня, напугать. Ему, кажется, нравился чужой страх…

А мне не нравилось, когда он чему-то радуется. Потому что, когда радовалось это Высочество, горькими слезами рыдали все остальные. И что ему было нужно от Рэйнера? Как бы это узнать?

Гадала я не просто ходя туда-сюда по разрушенной комнате. Нет, я успела выйти из неё, забрав книгу с упражнениями. Мимолётно порадоваться, что вижу всех слуг, и вообще всех, к кому привыкла. Отдать приказ убрать учиненный мною разгром. Даже посетовать на то, что не владею никакими чарами, облегчающими быт – такому учили разве что где-то на юге, где магов много. А у нас… хорошо, что Рэйнер вообще приставил ко мне учителя, мог отказать, запечатать магию, чтобы не навредила никому, и так и оставить. По наследству я бы всё равно её передала.

Глава 20.2

Передёрнула плечами, думая об этом. Какая-то часть меня очень надеялась, что Йонна права, и его слова – просто очень глупый и жестокий способ меня защитить. Но даже если и так – для начала ему надо избежать лживых обвинений Стефана, а мне – избежать самого принца, у которого наверняка были свои планы и на меня тоже. И я действовала, подобно марионетке, захваченной чужими чарами, только приказы отдавала себе сама, стараясь не думать о том, как затаилась внутри сила принца и его странный союзник.

Первым делом, я отправилась на поиски Йонны, но к своему удивлению нашла только Летицию, притом бледную и мелко дрожащую. Завидев меня, служанка отвела взгляд, и разве только сбежать не попыталась. Я мрачно поинтересовалась:

– Расскажи-ка мне, что случилось? Только не говори, что ничего, девочки сказали, Йонна куда-то срочно уехала. За всё время, что я здесь живу, такого не случалось ни разу!

– Я… понимаете, что-то случилось, и я смогла ей немножко рассказать. Она отправилась докладывать Его Высочеству. Мне страшно! А если… – она не договорила, и заплакала.

И я понимала, почему. Летиция вряд ли разбиралась в магии, но она была умной девушкой, и могла делать выводы из того, что с нами происходило. Я подошла к служанке и крепко её обняла, махнув рукой на субординацию. Мы были подругами по несчастью, обе опутанные злыми чарами. Это показалось мне куда более важным. Какая разница, какое у человека происхождение, если Стефан покусился на то единственное, что нельзя отнять даже у самого бедного на свете крестьянина. На свободу воли. И уже за одно это приснопамятный поднос мне хотелось в него не кинуть, а расплавить и скормить.

Поёжилась. Никогда раньше не было во мне кровожадности, да только события последних дней кого угодно доведут до срыва. Плечи Летти всё ещё подрагивали, но она смогла взять себя в руки и успокоиться. И уже тише сказала:

– Ваше Сиятельство, вы такая сильная! Храбрая, умная, настоящая волшебница! Хорошо, что вы у нас появились. Я… я верю, что вы этого жука в короне прихлопните! Правда. Но Йонна велела мне ничего вам не говорить. Сказала, сама расскажет. А она самая мудрая женщина из всех, кого я знаю, и к тому же моя начальница. Если вы прикажите, я скажу, но может быть вы не будете? – она умоляюще посмотрела на меня, и я вздохнула. Приятно, конечно, что кто-то полагает тебя всесильной, но в реальности этого же и близко нет…

Сказала, впрочем, другое:

– Нет, жук без короны, и, если Светлейший благоволит нам, без неё и останется. Хорошо. Ты права, Йонну лучше слушать, если она так сказала, значит, смысл в этом был. Надеюсь, мой дорогой супруг вместе с Его Высочеством сейчас… а ты постарайся больше слишком явно не показывать, кто по твоему мнению жук, а кто не очень. Я не хочу быть вынужденной применять к тебе наказания за оскорбления высокородных, ты мне стала дорога за это короткое время.

– Да, Ваше Сиятельство, вы правы, Ваше Сиятельство. Я накрою вам стол? – слёзы у Летиции высохли, и она явно вознамерилась хоть как-то занять меня.

Глава 20.3

Я сомневалась, что сейчас смогу съесть хоть крошку, но кивнула, и Летти принялась организовывать своих коллег по ремеслу, чтобы организовать трапезу одной только мне. Это было… непривычно. И неуютно, если учесть, что тревога всё равно не дала бы мне хоть как-то оценить их старания. Но раз уж я вынуждена без дела ждать, значит, нужно обеспечить способ промотать время хотя бы тем, за кого я отвечаю.

Постаралась очистить разум и поймать собственную магию за «хвост», как учил дарэ Анцгейр. Это же в ней была причина того, что у меня получалось бороться с внушением? Значит, мне нужно продолжать заниматься. Как бы мало ни оставалось времени до следующей выходки принца. Это я, по крайней мере, могу. Только оказалось, что отведенные на это минуты уже кончились, пока я думала, что впереди есть дни, а может быть даже и недели.

Летти как раз заканчивала накрывать на стол, когда прямо в столовой очутились Рэйнер и Йонна. Одновременно. И первое, что я услышала от горе-супруга, было:

– Завтра мы должны быть во дворце. Состоится дипломатический приём, на котором Его Величество должен будет выслушать дипломатов из Нетталы. Во дворце должна собраться вся высшая аристократия, поэтому наша обязанность – тоже присутствовать.

В голове вновь прозвучали те его слова. «Если ты хочешь остаться хозяйкой, а не вернуться к любимой матушке или отправиться в монастырь, в течение этого года ты должна забеременеть». Их Рэйнер сказал мне наедине, а теперь с ним была Йонна, и он, очевидно, совсем не хотел, чтобы она знала. Что именно он мне сказал. Губы сами собой сложились в ядовитую улыбку, и я процедила:

– А что, племенных кобыл, нужных, чтобы рожать наследников, на такие мероприятия тоже приглашают? Я уже сказала, что предпочитаю монастырь.

Свидетельствовать против него, обвиняя в том, что Рэйнер не совершал, я не собиралась. Это неправильно. Но и вести себя так, словно ничего не было, и он ничего такого мне не говорил – не собиралась тоже. Много хотите, дорогой герцог Геллерхольц. Внутри клокотала злость, которая искала выход. Неправильно, что гнев на принца доставался Рэйнеру… было бы неправильно, если бы его собственное поведение не умудрялось злить меня еще больше.

Рэйнер побледнел, на мгновение как будто задохнулся, хватая ртом воздух, но воспитание взяло своё. Он очень ровным тоном ответил:

– Даэ Геллерхольц, извольте не переходить границы разумного. Высшая аристократия обязана присутствовать на приёме. И при наличии супруги, она тоже должна там быть. Это – не обсуждается. Это наши обязанности.

Йонна, в своём «обычном» облике, разве только глаза не закатила. И не стесняясь Летти… просто залепила Рэю оплеуху. Как дворовому мальчишке, а не герцогу. И рявкнула:

– А ну хватит вести себя как ребёнок! Или ты успел уже забыть, о чем я говорила меньше часа назад?!

Вспоминать, что он вроде как герцог, а она – вроде как служанка, Рэй не стал. Виновато потупился, отвёл взгляд, и сказал:

– Я учитываю все обстоятельства. Мы не можем рисковать, нянюшка. Всё останется, как есть.

Что это означало, я понятия не имела, но они оба явно продолжали какой-то разговор, который вели ещё до того, как вернулись домой. И пояснять мне, о чём он, очевидно, не планировали. Я скрипнула зубами. Это невыносимо! Но вместо того, чтобы продолжать скандал, огорошила обоих вопросом:

– Что такое Аролгос? Это имя, название, предмет?