Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)

Глава 34.2

Когда мы уснули в объятиях друг друга, полностью обнажённые, луны уже ярко горели на небосклоне. Но несмотря на это, просыпалась я легко, и со счастливой улыбкой на устах. И Рэй сразу же поймал мой взгляд, тоже проснувшись. И притянул к себе, крепко обнимая, и утыкаясь носом куда-то в шею. Я хихикнула, потому что это оказалось ужасно щекотно.

– Я дурак, каких сложно поискать, Кори, – сообщил он мне хрипло. – Но я люблю тебя. И хотел бы провести с тобой всю жизнь.

Хотелось улыбаться, глядя на него такого сонного и растрёпанного. Я вывернулась, и растрепала волосы Рэя ещё больше.

– Я тоже люблю тебя. Но раз я полуэльфийка, то я хочу, чтобы мы прошли тот драконий обряд. Я не хочу тебя потерять, Рэй. И думать о том, что мне отмерено намного больше времени, не хочу тоже.

Он вздохнул:

– Я принесу тебе книги про него. Ты должна понимать, на что именно соглашаешься. Если ты прочтёшь, и всё ещё будешь думать, что хочешь этого – значит мы это сделаем. Ты не сердишься, что я хочу… что не соглашаюсь сразу?

Я покачала головой:

– Нет, это наоборот… очень похоже на тебя. Такого, какого я и полюбила. Книги так книги, не думаю, что моё мнение из-за них изменится. Но сегодня вечером Лейе собиралась каким-то образом притащить сюда отца. Я не знаю, как она это сделает, но почему-то не сомневаюсь, что у неё получится. Ты будешь со мной? Я… мне кажется, это будет больно.

Рэй ничего не ответил, просто крепко меня обнял ещё раз, прижимая к себе. Спрятал моё лицо у себя на груди от всего мира, и я с удивлением поняла, что из горла вырываются всхлипы, а я плачу. Слишком много всего…

Моя настоящая мама, суды, поступок отца, Стефан, демоны, наши отношения с Рэем… кажется, всё пережитое рвалось наружу слезами, и я ничего не могла с этим поделать. Так и заливала горькими каплями грудь мужа, пока, наконец, не успокоилась. И даже тогда он вытер слёзы с моего лица каким-то заклятием, отчего меня обдало горячим ветром, поцеловал в губы, и прошептал:

– Если ты не хочешь это слушать, я закрою дом от Лейе. Пусть допрашивает этого… дарэ где-то ещё, – по голосу Рэя я хорошо поняла, что он не думает об отце ничего хоть сколько-нибудь положительного.

Я покачала головой, заметно успокоившись:

– Нет, она права. Я должна услышать обо всём от него самого. Просто это будет… тяжело.

– Но я буду рядом, – он тепло улыбнулся. – Теперь всегда, когда я буду тебе нужен, я буду рядом.

– Ничего больше мне и не нужно, – улыбнулась в ответ.

Но, как бы мне ни хотелось просто лежать, уткнувшись в Рэйнера носом, у нас было много дел. Да и мои занятия с дайнеке Алькарро и с дарэ Анцгейром никто не отменял. Поэтому пришлось приводить себя в порядок, отдавать приказ о моём переезде – снова в эти же покои, но кабинет и будуар я попросила оставить в покое. Мне нравилось, что они у меня есть, просто спать хотелось теперь вместе с мужем. Рэй не возражал. Ему, кажется, нравилось, что я распоряжаюсь в доме. По крайней мере, он каждый раз улыбался мечтательно, когда я раздавала домочадцам приказы.

– Ужасно рад, что ты вернёшься в спальню, – признался он. – Одному спать оказалось тоскливо и одиноко, когда привык к тёплой супруге рядом.

Я только головой покачала. На занятия к драконице Рэй сопровождал меня, светясь от радости, а вот я отвечала невпопад, и часто ошибалась. Но дайнеке Алькарро не ругалась, и терпеливо повторяла мне одно и то же по нескольку раз. Даже не расспрашивала. Хотя я не сомневаюсь, что она успела заметить и то, что наши отношения с мужем потеплели, и мою озабоченность чем-то.

Глава 34.3

Но я была благодарна наставнице за тактичность. Дарэ Анцгейр настолько деликатным не был, и всё время ворчал, что обычно я намного более собранная. Но он и не знал, что я вчера познакомилась со своей мамой, а я не говорила. Глупо, возможно, но мне пока не хотелось делиться этим с посторонними людьми. Как будто Лейе могла передумать, или удовлетвориться местью отцу, а после сразу же уехать.

Я совсем её не знала, конечно, но мне показалось, что она очень рада нашей встрече. Она не плакала, но как будто светилась от радости, и совсем не хотела уходить. Не помню, чтобы кто-то, кроме, разве что, Рэйнера, вообще уделял мне так много своего внимания. Мною редко интересовались, пока я не уехала из дома Белинды. А теперь всё изменилось, и это произошло так быстро, что я даже осознать это до конца никак не могла.

Смогу ли я вообще назвать Лейе мамой? Нужно ли ей это? И что, в конце концов, она хочет услышать от отца? Я почему-то очень сомневалась в том, что он хоть немного раскаивается. Иначе он познакомил бы нас с Лейе сам, а он, вероятно, вообще не хотел, чтобы мы знали друг о друге.

Вечером, когда эта удивительная эльфийка обещала «притащить это круглоухое ничтожество», я места себе не находила. Наворачивала круги по «кабинету», смотрела в книги с магическими упражнениями и ничего не видела, хотя обычно легко тонула в увлекательной учёбе. Даже пыталась прочесть ту книгу с ритуалом и его, как выразился Рэй, «побочными эффектами», но смотрела в неё и не видела ничего. Сначала я попросила Рэйнера оставить меня одну, а когда поняла, что мне так только хуже, вроде как глупо было искать его и просить побыть со мной.

Но он пришёл сам:

– Ты просила тебя не беспокоить, но у меня такое ощущение, что ты уже передумала, – заявил мне с улыбкой.

Я кивнула:

– Да, одна я места себе не нахожу. Не знаю, как ты догадался…

Рэй не стал отвечать, просто вошёл в кабинет, придвинул к моему креслу ещё одно, стоявшее в углу, и в очередной раз обнял. А потом начал тихо, практически на ухо рассказывать смешные байки из своего детства. Я даже немного приободрилась, хотя от Лейе не было вестей, как по мне, слишком долго. А потом я вдруг услышала её голос в собственной голове:

– Я его поймала. Портал куда лучше открывать?

Растерянно ответила вслух:

– В центральный холл, наверное…

Рэй покачал головой:

– Готов поспорить, это Лейе и мыслесообщение. Не нужно говорить вслух, подумай ответ.

Я послушно повторила уже мысленно, и Рэй, не говоря ни слова больше, взял меня за руку и повёл в главный зал, куда, как нам казалось, вывалится из портала моя родная мать вместе с отцом. Там они и оказались, только Лейе была очень растрёпанной и сердитой, а отец – даже не связан, а перемотан, словно муха в паучий кокон.

У него и рот был залеплен чем-то вроде паутины, и я на мгновение просто замерла. Но в конце концов сказала:

– Что ты творишь, выпусти его из этого… паучьего кокона! Он уже никуда отсюда не денется!

– Вот ритуал проведу, чтобы не врал напропалую, тогда может и сниму, – покачала головой Лейе. – Очень уж ему не понравилось, когда я показалась в поместьишке его, – она неприятно улыбнулась, и стряхнула отца на ковёр, как мешок со старым тряпьём.

Глава 34.4

Я покачала головой:

– Я понимаю, что ты на него очень зла. Есть за что. Но это в первую очередь мой папа, будь добра, сними это с него!

Лейе, конечно, не послушала:

– Ну да, я сейчас чары сниму, а он давай орать, внимание привлекать, справедливости требовать. Нет уж! Есть у вас подвал какой-нибудь? Вот если туда приведёте, так и быть, расколдую подлеца.

Я только вздохнула. Спорить с ней не было никакого смысла, проще было отвести, куда просит. Рэй пришёл к точно такому же выводу, поэтому мы, не сговариваясь, отвели Лейе, леветирующую перед собой кокон с отцом, в небольшой подвал поместья. Вообще он выполнял больше роль кладовки, и чаще всего здесь можно было найти Йонну, а никак не нас двоих, но что ж я сделаю, если другого подвала у нас для Лейе просто нет.

Придётся устраивать допрос в кладовке. Я не сомневалась, что именно допросом их сомнительное общение и будет. Лейе выглядела воинственно, а на её лице застыла жёсткая усмешка, которая выдавала, насколько она на самом деле играет взбалмошную дурочку. Так смотрят только те, кто уже убивал. Более того: это выражение глаз одновременно напоминало мне и наставницу, и Стефана, только не пугало.

Я чувствовала, что мне она вреда не причинит. А вот отцу… только если я не дам ей его причинить. Это пока она не вошла во вкус, и просто иногда пинала его по рёбрам, или «случайно» врезалась его замотанным в паутину телом, а если ей волю дать… не хотелось бы мне знать, что она делала бы, не будь я рядом.

Отец поступил со мной отвратительно, а с ней – вообще чудовищно, но он всё ещё оставался моим папой, и смерти я ему не желала точно. Как и увечий, которые бывшая любовница явно мечтала ему нанести. Но, правда, мелкой мстительности я не мешала. Признаться, мне и самой хотелось его ударить. Как он мог? Зачем? Какой в этом всём смысл?! Ему придётся дать нам ответы.

Наконец, Лейе уронила кокон на пол, прилеветировала три кресла из недр кладовки – и как только узнала, где их искать, и без каких-либо комментариев начала нараспев читать заклятие на незнакомом языке. Такому меня не учили, поэтому я с интересом наблюдала за её действиями и последствиями чар. На деревянном полу вокруг отца сам собой появился черный круг, как будто начерченный углём, а потом замерцало что-то вроде небольшого купола. Я знала, что иногда в такие помещали цветы и накладывали чары стазиса, чтобы те долго не вяли. Не у нас, конечно, у драконов, но дайнеке Алькарро говорила, что на таком стазисе тренируются, прежде чем начать творить целительский. Мне ещё рано творить такие чары, но в будущем я очень хотела им научиться.

Впрочем, я сомневалась, что это стазис. Но для чего нужен этот круг? Что он делает? Лейе не поясняла, просто продолжала петь и странно размахивать руками, словно в такт собственной мелодии. Наконец, купол на мгновение стал совершенно осязаемым, как будто стеклянным, а потом исчез. А Лейе махнула обеими руками, пробормотала то ли заклятие, то ли ругательство, и с отца, наконец, исчезла паутина. Он поднялся на ноги и попытался то ли двинуться в сторону двери, то ли подойти к нам поближе. Но стоило ему подобраться к границе, как барьер снова стал осязаемым и больно стукнул отца по лбу, оставляя там синяк.

– Никуда ты от нас не денешься, бессовестный слизняк! – воскликнула Лейе. – Сам теперь дочери расскажешь, что ты натворил, и зачем. Мне, Эд, тоже очень интересно будет послушать…

Глава 34.5

Последнее слово она шипела, как большая змея, и я могла её понять. Видимо, стадию «Лейе, я всё могу объяснить» они уже прошли, потому что отец мрачно уставился на меня. Глаза у него впали, борода казалась подозрительно проредевшей, на лбу назревала шишка, а под левым глазом разливался огромный синяк. Да и в уголках губ запеклась кровь, а правую руку он прижимал к себе левой. Словом, серьёзных повреждений не было – всё это даже я могу вылечить без особых сложностей. Но то, что у них с Лейе не вышло хоть сколько-нибудь нормального диалога, было очевидно.

Моя кровная мать совершенно не щадила бывшего возлюбленного, и закрадывалось подозрение, что она его не прикопала по-тихому только потому, что это расстроило бы меня. Или потому, что тогда он бы не дал нужных ей ответов. Хотелось надеяться, что первая причина была весомее, хоть мы и едва знакомы.

– Кори, не верь ничему из того, что говорит эта женщина! – сказал отец, видимо, не дождавшись какой-то реакции от меня. Я промолчала, и тогда он развернулся к Рэю: – Герцог Геллерхольц, вы же всегда были законопослушны, то, что она делает – варварство!

Рэй брезгливо скривился, и даже отошёл от купола на шаг:

– А отбирать новорожденное дитя у родной матери, и притаскивать его к законной жене, к тому же, к злобной стерве, надо полагать, совершенно правильный поступок?

– Всё было не так! – отчаянно воскликнул дорогой родитель.

Только мне почему-то совершенно не хотелось ему верить. Я чувствовала фальшь даже в этом отчаянном крике, хотя не смогла бы внятно объяснить, откуда у меня подобное чувство. Лейе с ним не спорила. Она удивительно ласковым тоном проговорила:

– Ну что же, дорогой, расскажи-ка нам, как всё было на самом деле. Что произошло в ночь рождения Коринны и за неделю до этого, а?

От мнимой ласки вздрогнула даже я – маска взбалмошной вспыльчивой дамочки потрескалась и рассыпалась в пыль, и теперь я видела перед собой очень могущественную волшебницу. И ладно бы только это – оная могущественная волшебница была в совершеннейшей ярости, которая копилась давным-давно, и, наконец, нашла выход.

Рэй тихо пробормотал:

– Так вот почему все её так боятся…

Лейе то ли тактично сделала вид, что ничего не услышала, то ли была слишком сосредоточена на отце. А тот странно задрожал, открыл рот, взвизгнул, и вдруг сказал:

– Чары правды работают не так! – а из уголков губ снова потекла кровь.

Понятия не имею, что она сделала, но явно ничего хорошего. Улыбка Лейе сделалась хищной:

– Специально для тебя модифицировала, дорогой. Я, видишь ли, занимаюсь развитием магической науки нынче, и это дело всей моей жизни. Меньше будет поводов увиливать. И поверь мне, эффекты будут разными. У меня богатая фантазия. Особенно для тебя. Так что в твоих интересах быть очень, очень, очень честным мальчиком. Повторяю вопрос: что произошло в ночь рождения Коринны и за неделю до этого?

Судя по ужасу, мелькнувшему во взгляде отца, он ей поверил. Я хотела бы знать, что именно она сделала с чарами, но сейчас не время и не место задавать ей вопросы. Как бы горько ни было мне это признавать, но Лейе в своём праве. Это я не могу на отца по-настоящему разозлиться, а для неё я, по сути, восстала из мёртвых сразу взрослой. На мгновение представила, что было бы, если бы я родила дочку от Рэя, а он бы так с нами поступил, и вздрогнула. Нет, я не имею никакого права мешать Лейе вершить свою месть. Такое не прощают.

Рэй, чувствуя, что мне не по себе, подошёл и обнял со спины. А отец, видимо, осознав, что ему тут никто не поможет, бросил на меня несчастный взгляд, и начал рассказывать:

– Когда я впервые увидел Лейелеринн, мне показалось, что у меня пропал дар речи. Никогда ни до неё, ни после я не видел в эльфийках женщин, и не испытывал такого сильного желания прикоснуться, – это прозвучало неожиданно романтично, но Лейе только скривилась с отвращением. – Однако, это были греховные мысли. Светлейший учит нас, что люди должны быть лишь с себе подобными, и не испытывать страсти к инородцам.

После этой фразы скривилась уже я. Вот я кто для тебя, отец. Инородец, получившийся в результате «греховной» связи. Просто восхитительно, всю жизнь мечтала об этом узнать. Объятия Рэя стали крепче, и на мгновение мне даже показалось, что он зло рычит, словно не человек, а дикий зверь. Не знаю, как бы я дальше выслушивала эту грязь, если бы не муж. Только его поддержка и давала силы молча внимать совсем не светлой родительской истории.

– Я оказался слаб, – продолжал отец. – И у нас случился роман, который безмерно меня удивлял. Я никогда не думал, что эльфийка может ответить на ухаживания жалкого человечишки, тем более такая могущественная. Но я чем-то привлёк её внимание…

Глава 34.6

– Сама теперь задаюсь вопросом, чем, – презрительно бросила Лейе. – Видимо, это было нужно Матери исключительно ради того, чтобы Коринна появилась на свет.

– Разумеется, я не говорил ей о Белинде – ни одна, ни другая меня бы не поняли, а я был уверен, что Лейе всё расскажет жене. И скорее всего до того, как от меня останется кучка пепла, – действительно, изменять жене надо так, чтобы она ничего не знала.

– Ну, в проницательности тебе не откажешь, милый мой, – криво усмехнулась Лейе.

Я поёжилась. Кажется, честный рассказ отца нравился ей не больше моего. Может даже и меньше.

– Так продолжалось больше двух лет. Я много раз давал себе зарок бросить это эльфийское наваждение, ходил в единственный храм Светлейшего, какой есть в Заморской Империи. Но у меня не получалось. Лейе была как глоток свежего воздуха, как ураган, как вихрь! Белинда казалась мне жалким подобием, и от того я чувствовал себя ещё хуже. Но я не думал, что Лейе понесёт дитя. Если бы я вообще предполагал, что это может случиться, я никогда бы к ней не притронулся!

– Какая неожиданность, от плотской любви без зелий для остановки зачатия – бывают дети, – закатил глаза Рэйнер. И погладил меня по спине. Я вдруг осознала, что мелко дрожу, пока отец добирается в своём рассказе до изначальной сути вопроса. Нет, я определённо не знаю, как вынесла бы эти отцовские признания без его поддержки. Наверное, просто никак?

– Я думал, что раз дети у эльфиек рождаются редко, то нам это точно не грозит. Вряд ли я был её единственным любовником за полторы сотни лет, эльфы все распущенные, – усмехнулся отец, не глядя, впрочем, на Лейе.

У той в глазах что-то мелькнуло, отчего я вывернулась из рук Рэя и крепко обняла её. Она не отстранилась, но её била знакомая мне мелкая дрожь, не слишком заметная глазу. Наверняка на самом деле если она с кем и была, кроме отца, то это было для неё большой редкостью. А он с ней… так. Я мрачно процедила:

– Распутники и лжецы всегда винят других в своих грехах.

Теперь вздрогнул уже отец. Но ответить мне то ли не мог, то ли не хотел. И продолжил свою принудительную исповедь:

– Когда Лейе сказала о ребёнке, это была уже почти середина беременности – она тоже не знала, что так случится. И я понял, что это знак. Моя греховность переполнила чашу терпения Светлейшего, и он проклял меня полукровным отродьем. Но ведь любой грех можно искупить, верно? Кроме того, я обязан был признаться Белинде в своих преступлениях. Эта чистая и светлая душа не заслужила тонуть во лжи. Поэтому я принял решение забрать отродье и воспитать его в истинной вере. Разумеется, Лейе никогда в жизни не позволила бы мне это. Спасение души – не то, чего желают наводнившие мир паразиты, наши души для них помеха, без них всё Соцветие, а с ним и весь Айэхем начнут принадлежать этим тварям.

Я сглотнула подступившую тошноту. Мне казалось, отец любил меня, а я была лишь… искуплением грехов. И «отродьем». Которое использовали, чтобы рассказать жене об интрижке, и чтобы оправдаться перед своим божеством. И это самое божество ничего ему не сделало. Выходило, с точки зрения Светлейшего этот человек поступил правильно?

Рэйнер снова обнимал меня, а Лейе не смотрела на моего папашу, она сжимала мои ладони в своих, и, кажется, пыталась поддержать. В глазах её светилась тревога и боль, наверное, та же самая, что и в моих. Какая же мерзость…

Никогда в жизни я больше не помяну имя этого недобога. Не знаю, буду ли я вообще молиться хоть кому-нибудь, но этой твари не буду точно. Верные последователи Светлейшего внушали мне слишком сильное отвращение. А отец, конечно, продолжал говорить:

– Обман – тоже грех, но магическая скверна сильнее руки смертного, и я это понимал. Поэтому обратился к тем, кто мог добыть что угодно и где угодно. Контрабандисты – как крысы, они проникнут в любой город, и сеть их велика и неприрывна. Один из них достал для меня некоторые снадобья. Одно из них вызывало преждевременные роды, чтобы я мог планировать мероприятие. Второе – медленно ослабляло чаровный яд в её крови. Третье – путало мысли. Все снадобья кроме первого нужно было давать понемногу и постепенно, так что готовиться я начал загодя. Потом уговорил Лейе поехать в небольшое путешествие, и, когда мы были возле нужной деревни, дал ей первое снадобье. В деревне меня ждала повитуха, которая должна была принять роды. Раз уж эти чары вынуждают меня говорить откровенно, скажу: я рассчитывал, что мать оставит своё дитя и её душа отправится к демонам. Был риск, что погибнет и ребёнок, но я был к этому готов. К сожалению, Лейе выжила, поэтому я продолжил давать снадобье, путающее мысли, и ещё кое-что, чтобы она пришла в себе не слишком быстро.

– А покушение на убийство матери и новорождённого твой бог грехом не считает? – в голос Рэйнера скользнули даже какие-то визгливые нотки, и я его в этом понимала. Мне и самой хотелось то ли помыться, то ли повизжать.

– Она же не человек, а животное, – пожал плечами отец. – Была бы человеком, я бы так не поступил, конечно. А дальше я вместе с кормилицей отправил дитя через границу путями контрабандистов, и попросил их добыть тело похожего ребёнка. Его мы и похоронили с Лейе, после чего я уехал обратно в Даланну, и забрал, в конечном счёте, Кори прямо там.

– Кто тебе помогал? – неожиданно спросила Лейе. – Перечисли мне этих тварей поименно немедленно.

Должно быть, если бы не чары, отец заявил бы, что никто не помогал, но он бросил на эльфийку опасливый взгляд, и начал перечислять. Когда закончил, она на мгновение подняла его вверх, и потрясла, пока отец хватался за горло. Очевидно, она душила его, но в этот раз мне не хотелось её останавливать. Это существо… они с Белиндой друг друга стоят. И не она в этой паре была худшим человеком, отнюдь не она. Моя… мама остановилась сама, бросив Эдварда обратно на пол, и брезгливо обтёрла руки о собственное платье.

Затем горько сказала:

– Прости меня, Кори. Не стоило тебе слушать всю эту грязь. Но я и подумать не могла, что он настолько безумная сволочь. Я думала… а, впрочем, неважно. Сюда скоро прибудут мальчишки Никлас и Релан. Его Драконье Высочество заберёт вот это, – она пнула то, что я когда-то называла папой. – Я записала все его показания на амулет, так что закон Империи позаботится о нём.

– Но мы должны забрать девочек, – сразу сказала я. – Моих сводных сестёр. Им и так не повезло с родителями, я не могу…

– Эх, Кори-Кори. Ты росла вдали от меня, а всё равно моя дочь. Такая же сердобольная дурочка. Это твоё решение, если ты считаешь правильным так поступить – забирай их.

Рэй согласно кивнул:

– Я помогу всем, чем смогу.

В один день я и лишилась семьи, и обрела её. Но как же горько… и даже нет того божества, которое хотелось бы помянуть всуе.