Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

Глава 22. Отступление 5. Допрос Анны (7)

В этот раз Анна говорила очень долго, охотно, и как будто бы даже не нуждалась ни в каких уточнениях. Её временно возвращённый дух явно испытывал огромное удовольствие от того, что можно поделиться чужими грязными секретами. Рэйнеру даже показалось, что особенно ей нравится именно топить бывших союзников.

Так они выяснили, что именно даэ де ла Лайона наладила связи с латами Светлейшего, начав с приближенных девяти Старших, в том числе и Вистана. Так, например, с её слов, набожный личный слуга Олдарика, который должен был пробовать его напитки и пищу, чтобы король не был отравлен, явился на исповедь. А уже там его подстерегал Стефан, подменивший его демоном, благодаря чему отцу Никласа и достались первые порции той отравы, которая забрала его рассудок и силы.

Варила эту дрянь лично Анна, и более того – кроме неё рецепта ни у кого не было, так что продолжать дурманить голову королю без неё не представлялось возможным. А убивать отца сразу Стефан не хотел, ему нужно было, чтобы смерть сочли естественной, и даже долгожданной. Скорее избавлением, чем убийством. План был вполне понятен, и столь же отвратителен, и чем больше Ник слушал вселенный в мёртвое тело дух Анны, тем больше серел и мрачнел. Он явно верил Анне – да и Чезаре сказал, что подчиненный так дух обманывать не может, а оснований не доверять сеньору Амато не было.

Рэй подозревал, что он и сам тёмно-серого цвета, а лицо перекошено от отвращения. И вот эту женщину он любил? В ней видел искры благородства, считал, что она намного лучше, чем показывает? Как вообще он мог быть так слеп, так леговерен и наивен? Она же с самого начала была даже не змеёй – скорее уж ядовитой, смертельно-опасной южной сороконожкой, которую наконец-то раздавила удачно проехавшая мимо карета.

И «сороконожка» с наслаждением продолжала источать яд. Не только Олдарик пострадал благодаря возможности подменить кого угодно двойником. Среди жертв подмен оказались и те девушки, которых мучил Стефан. Когда ему нужно было много сил, он выяснял у латов, кто из молодых незамужних девиц признавался на исповеди в магической одарённости и просил помочь с избавлением от влияния тёмной стороны Двулучной. И с удовольствием «помогал», избавляя и от силы, и от жизни.

А потом девушки успешно «уезжали» или «уходили в монастырь», не оставляя никаких сомнений в том, что с ними всё в порядке. Пока жертва была ещё жива, двойник мог и принять её облик, и говорить её словами. А потом от тела просто избавлялись. И хотя по современным законом Даланны жизнь простолюдинки отнюдь не равнялась жизни благородного, Рэй был воспитан иначе. И его мелко трясло от осознания…

Эта женщина помогала убивать! Просто ради силы и власти, желая пробраться хотя бы к подножию трона. Никакого другого смысла в её поступках не было! Все эти смерти и разрушенные жизни только ради единственной цели, больше ни для чего. И не испытывала по этому поводу ни угрызений совести, ни даже тени сожаления. Казалось, ей даже нравилось, что она хоть как-то, но запомнится в истории. Даже потерпев неудачу.

Глава 22. Отступление 5. Допрос Анны (8)

Анна же продолжала говорить, и с одной стороны она давала именно то, что Никлас хотел: компромат на латов, возможность надавить на церковь. А с другой – отчаянно вызывала тошноту. Возможно, если можно было бы убить её ещё раз, Ник приказал бы казнить невестку немедленно, по крайней мере, что-то такое читалось в его взгляде.

С её слов получалось, что у церковников хранилось немало книг, которые помогли Стефану продвинуться в его тёмном деле с подчинением демонов. И они их вовсе не сжигали, а использовали и для собственного усиления в том числе. Формально, в Даланне это вовсе не было наказуемо, и осуждалось только собственно той самой церковью, которая и отдала их младшему принцу.

Но проблема была не в формальностях. Используя эту литературу бездумно и безо всякого контроля хотя бы, со стороны знающих и опытных магов, они подвергали огромной опасности даже не Даланну. Всё Соцветие, а возможно и весь континент. Поэтому поступок верхушки церкви можно было трактовать как государственную измену, чем Никлас, вероятно, и займётся.

Точнее даже, как помощь в совершении государственного переворота, но вменить им можно было и то, и другое. Рэйнер, правда, надеялся, что принц начнёт всё-таки с лата Вистана, а не будет воевать сразу со всей махиной. Или что найдёт союзников по этой части до того, как ввяжется в противостояние с церковью по самые уши. Наконец, Анна прекратила выдавать новые и новые омерзительные подробности, и умолкла. Чезаре спросил:

– Я ещё недолго смогу её держать, мои возможности на исходе. У вас двоих остались какие-то вопросы?

Рэй перевёл взгляд на своего принца, который попросту сидел на холодном камне, поджав под себя ноги. Тот кивнул, позволяя спрашивать.

– За что ты так ненавидишь Кори, Анна? Что она тебе сделала, если тебе даже не нужен я, и никогда не был нужен?

– У этой дворняжки есть то, что нужно мне. А она ничего из этого не заслужила, – ответила Анна, и отвела странный золотистый взгляд.

Неожиданно, сам Чезаре тоже решил задать вопрос. Как за ним порой водилось, достаточно жестокий:

– Почему на самом деле твоя семья переехала? И как это связано с тем, что ты потеряла и магию, и возможность зачать? Расскажи подробно, и я освобожу тебя.

– Как благородно! – усмехнулась Анна. – Ты в любом случае меня отпустишь, Вестник, у тебя нет силы меня держать и дальше.

– И не думал проявлять благородство к чему-то вроде вас, – тонко улыбнулся Чезаре. – Отвечайте!

Анна дёрнулась, и её лицо на мгновение перекосилось, но она заговорила:

– Что ж, да будет так. Магию я отдала Стефану, ритуал призыва Владыки Кошмаров требовал добровольную жертву чем-то ценным, но не жизни. Я решила, что это честная сделка. Но никакой связи с отъездом нашей семьи здесь нет. Я совершила ошибку. И в результате этой ошибки забеременела вне брака, – она не смотрела на Чезаре, и говорила глухо, а глумливая улыбочка, что всё это время играла на её губах, исчезла, уступив место горестной маске. – Когда моя мать узнала об этом, она помогла мне решить проблему. Но слухи уже распространились по Неттале, а вы прекрасно знаете, как трепетно относятся к чести человеческой женщины ваши дорогие соседи, Чезаре. Мы уехали. А потом я поняла, что навсегда лишилась возможности стать матерью. Стефан обещал, что найдёт путь, чтобы вернуть её мне. Ни один из лекарей, знахарей, прочих шарлатанов – никто не мог найти способа меня вылечить. А у него был шанс. Я слишком поздно поняла, что он никогда не будет выполнять данное мне обещание. Я хотела его убить, и стать королевой при малолетнем наследнике, но это невозможно, если у меня никогда не будет сына. Доволен?

Глава 22. Отступление 5. Допрос Анны (9)

Улыбка Чезаре теперь до боли напоминала выражение лица самой Анны, и он скучающим тоном ответил:

– Более чем. А знаешь, что ты упустила, глупая ведомая девчонка? Всё, что тебе говорили лекари. Твоё бесплодие – не болезнь, а наказание. И ты знаешь, за что оно тебе дано на самом деле. Если бы ты искупила свою вину, тебе не понадобилась бы помощь никакого Стефана. Божественные проклятия рассеиваются лишь искуплением.

– Я не виновата! Она сама! Сама!.. – прокричала Анна, а потом её тело рухнуло на каменное ложе, вновь вернувшись к состоянию, в котором они застали его, когда пришли сюда.

Сам не зная зачем, Рэйнер спросил:

– О чём она кричала? В чём Анна ещё «не виновата»?

– У неё была старшая сестра. Куда более приятная особа, чем сама даэ де ла Лайона. И погибла по допущению Анны. Она не убивала сестру, но могла предотвратить её гибель, а вместо этого стояла в стороне и смотрела. За это её покарали. Но она убедила себя, что дело в другом, – равнодушно ответил Чезаре.

Рэйнер передёрнул плечами.

– Ты за этим притащил меня сюда? Вывалить на меня всю грязь, что таилась в душе этой женщины? Или дело в том, что ей нравилось выводить меня из себя, и она рассказала больше, чем могла бы?

Чезаре иронически поклонился, и подал руку Никласу, помогая подняться с неудобного ложа.

– Я же говорил, что ты сам всё поймёшь, – ответил он.

Никлас же не сказал ничего, только кивнул в сторону выхода, и позвал надёжных людей вестником, чтобы они вернули тело Анны туда, где ему полагается быть. По своим покоям все трое расходились молча. Им было и о чём подумать, и отчего хотеть побыть в одиночестве. Если бы Рэйнер только знал, насколько чудовищная женщина занимала место в его сердце…

Права была Кори, когда говорила, что он влюбляется в собственные фантазии. Права и бесконечно мудра. Но как же горько это понимать!..

Глава 23.1

Приходить в себя, полежав в глубоком обмороке, становилось моей дурной традицией. Я смутно помнила, как пыталась встать и вырваться из рук одного дурного на всю голову герцога, но что было потом? Что я ему говорила? И чем кончилась затея Стефана?

Сейчас воспоминания об этом затапливала память о безумной боли, затопившей грудь. Я даже сейчас чувствовала, как рядом с сердцем неприятно колет, но тогда это была совершенно безумная боль. И вот её я помнила. А как оказалась, в очередной раз, в постели – не имела ни малейшего представления.

Но стоило мне открыть глаза, и рядом оказалась Йонна, на которой даже не было обычной иллюзии благообразной пожилой служанки.

– Как ты себя чувствуешь? Нет ли чувства, словно в лёгкие впиваются крохотные иголочки? Тошноты? Позывов к кашлю? И не беспокойся, мы в той части поместья, куда нет доступа ни у кого кроме меня и Рэйнера. Я, конечно, по человеческим меркам старая кляча, и училась целительству и иллюзиям, но кое-что и за пределами своей специализации могу, – она выглядела обеспокоенной, хотя и старалась улыбаться и говорить звонким и жизнерадостным голосом.

Но от моего взгляда не укрылись ни круги под её глазами, ни растрёпанные, кое-как приглаженные рукой волосы. Да и руки Йонны мелко подрагивали, а от дарэ Анцгейра я знала: такое часто бывает, если маг потратил слишком много своей силы, и начал черпать у жизненной энергии. Наверняка Йоннара была одной из тех, кто помогал лечить пострадавших, или задерживать латов, такая как она точно не могла остаться в стороне.

Я прислушалась к себе, пытаясь дать ответы на её вопросы, и через некоторое время смогла сказать, правда, намного тише, чем мне хотелось бы:

– В груди всё ещё неприятно ноет. Чувствую себя очень слабой, уверена, что не смогу встать, закружится голова. Но ни тошноты, ни кашля. Только чувство такое, словно по мне проехалась карета, запряженная тяжеловозами, – я тоже постаралась улыбнуться. – Ваш загадочный план сработал? Судя по тому, что здесь только ты, и нет дарэ Геллерхольца-старшего.

По лицу Йонны пробежала тень. Она отвела взгляд, села на постель рядом со мной, и тяжело вздохнула:

– Принц Стефан сбежал. Кто-то сказал бы, что умер, конечно, но я догадываюсь, что за дрянью осыпалось его тело. Видят боги, хотела бы ошибаться, но скорее всего я права. Если он подчинил себе Аролгоса, значит мог воспользоваться сомнительной помощью и других.

При звуках этого имени я почувствовала потусторонний холод и мелко задрожала. Мне казалось, путы оставили меня, и я свободна, но теперь меня словно перетягивало множество тончайших ниточек. Да что же это такое! Я же освободилась от подчинения там, в зале королевского дворца! Я точно помню, как стало легко дышать, и как ко мне вернулась способность управлять собой. Что произошло?!

Йонна не стала дожидаться моих вопросов, и укоризненно цокнула языком.

– Значит, не всех демонов Рэйнер с тебя сбросил, – загадочно пробормотала она. – Я, наверное, не должна тебе этого говорить, Кори, да и не могу быть пока уверена до конца, но… судя по всему, природа неожиданно появившейся магической силы Стефана очень проста. Он каким-то образом получил в свои руки знания по демонологии, и попытался подчинить себе несколько истинных демонов. Подчинить их по-настоящему – невозможно, можно только призвать с тёмных планов, но идиоты, которые думают, что они сильнее и умнее, находятся постоянно. Пока твари выгодно делать вид, что она «подчинена», им кажется, что у них всё получается, но рано или поздно любой из таких умников сталкивается с тем, что вызывает кого-то слишком сильного. Для этого не нужно быть магом самому, главное, чтобы была подходящая жертва и правильный ритуал. Ну и призвать демона может только живой, конечно, они идут на огонёк жизненной силы.

Я только головой покачала, и мрачно поинтересовалась:

– Зачем ты мне это рассказываешь, Йонна? Я разве похожа на человека, который понимает что-нибудь в борьбе с демонами? – я понимала, конечно, что решение было не её, но чувствовала себя плохо, и, если не врать хотя бы себе, очень хотела кого-нибудь придушить. – Или ты рассчитываешь, что мне всё же удастся в ней поучаствовать? Так я честно признаюсь, мне хватило! Лучше скажи, сумели ли вы что-то сделать, или герцог Геллерхольц теперь сидит в темнице и ждёт приговора?

Глава 23.2

Йонна, вопреки моим ожиданиям, не обиделась и не огрызнулась. Только улыбнулась как-то… по-матерински. Иногда Белинда так смотрела на кого-нибудь из своих дочерей, и я отчаянно завидовала в эти моменты им обеим.

– Нет, у них почти всё получилось, не переживай. Лат Вистан очень хотел продемонстрировать свои верноподданические чувства, и поэтому теперь сидит в темнице. Не знаю, как быстро найдутся доказательства, но теперь всем причастным светит как минимум допрос. И самое главное! Благодаря тебе спасли Его Величество. Его должны были убить, подав смертельную дозу яда. Наверное, Стефан хотел, чтобы в этом обвинили Рэя, но тут не уверена, я перестала слушать, что они говорят, когда началась паника.

– Конечно, хотел, чтобы обвинили, – я удобнее устроилась на подушках, надеясь, что противное ноющее чувство в груди скоро пройдёт. – Не сам же он готов был взять свою вину. Там больше никто не пострадал? Все живы? Я очень смутно помню, что было после того, как моим телом управляла эта тварь. Кажется, я что-то говорила герцогу Геллерхольцу, и даже пыталась встать… не помню. Но почему-то уверена, что ничего хорошего не случилось.

Йонна вздохнула, и принялась рассказывать, а мне оставалось только вздрагивать на особенно нервных моментах. Пока она говорила, умудрялась и помогать мне немного прийти в себя. Напоила меня бульоном, отвела к умывальнику, и говорила, говорила, говорила. Я ужасно устала от самых простых бытовых процедур, но в голове крутилась мысль, и её надо было поймать. Наконец, у меня получилось зацепиться.

Значит, демонический кашель… если бы я была существом, которое буквально питается чужими страданиями и болью, и воплощала собой эпидемию, то насылаемая мной болезнь точно была бы заразной. Это просто логично, исходя из тех целей, которое это существо должно преследовать.

О том, что натворил Рэйнер, пытаясь меня вытащить, и зачем он вообще меня спасал, думать не хотелось вовсе. А за мысль об эпидемии я ухватилась намертво:

– Йонна, скажи, а вы проверяли тех, кто контактировал с заражёнными? С ними всё в порядке?

Йоннара побледнела, став совсем серой. Кажется, она мгновенно меня поняла.

– Ты думаешь, что это может быть заразным?.. Стефану это невыгодно, но демоны ищут лишь собственную выгоду, их невозможно подчинить. Сама же только что говорила об этом, старая дура! Ты права. Волновать Рэя нет смысла, он не целитель, и ни в чём не разбирается, но я предупрежу Асгейра и попрошу его поднять старые связи. Если ты права, то все те, кто погружал в стазис заражённых девушек, вскоре проявят те же симптомы. И хорошо бы изолировать их раньше.

Я только кивнула, и поняла, что отчаянно хочу спать. К счастью, Йонна тоже это поняла, и укрыла меня одеялом чуть больше, а сама ушла. Видимо, как раз писать всем письма и поднимать тревогу. Меня не удивляло, что они не подумали об эпидемии. Слишком много всего нужно было учесть, и слишком страшно ошибиться. Но, видимо, иногда взгляд со стороны помогает. Под эти мысли я и уплыла в сон.

Снилось что-то смутно тревожное. То обрывки слов Стефана, то оборванные чёрно-фиолетовые нити, то лицо Рэйнера, напоминающее мозаику на стенах какого-то храма. Когда я вновь очнулась, я не могла толком вспомнить ничего из своих смутных видений, зато обнаружила возле своей постели светло-серого от усталости герцога Геллерхольца. Он выглядел ещё хуже, чем Йонна, и в уголке губ у него запеклась корочка от крови.

А сам Рэй всматривался в моё лицо, стоя над постелью, так что я могла рассмотреть даже тонкую красную паутинку на белках его глаз. Он не сразу понял, что я очнулась, но, когда это произошло, отпрянул и рухнул на кресло, стоявшее рядом с кроватью. Раньше там сидела Йонна, теперь, видимо, он решил её сменить на этом посту.

Глава 23.3

– Ты хотя бы пытался лечь спать? На тебе лица нет, – хрипло пробормотала, и закашлялась.

Ничего больше не болело, просто очень хотелось пить. А ещё есть, и остаться одной, или хотя бы только со слугами. К счастью, супруг не пытался разводить панику и в ужасе кричать, что болезнь вернулась, как я немного опасалась. Он куда-то отошёл, а затем молча протянул мне чашку с водой. Когда я протянула к нему руку, поняла, что не удержу ничего, только расплескаю. Меня била заметная крупная дрожь, да и слабость, кажется, просто от хорошего сна уходить не спешила.

Тогда Рэй вздохнул как-то очень печально, и, проигнорировав вопрос про отдых, сказал:

– Я понимаю, тебе неприятно, когда я рядом, но боюсь, сейчас и в этой части поместья, принести воду пока больше некому. Я подержу чашку, чтобы ты могла отпить.

Я только слабо кивнула. На самом деле, неприятно мне не было. Сейчас я вообще слабо понимала, что чувствую к Рэйнеру, потому что человек, который ставит ультиматум формата «или беременность в течении года, или монастырь» явно не будет в его состоянии приходить к постели жены и держать для неё чашку с водой, аккуратно придерживая и её саму тоже.

А Рэй именно это и делал, хотя его собственные пальцы тоже подрагивали, просто не так сильно. Да и потрескавшиеся уголки губ, покрасневшие глаза и круги под ними… я не просто так спросила, ложился ли он спать вообще. Потому что выглядел герцог Геллерхольц так, словно спал последний раз ещё до так называемого дипломатического приёма.

Я не знала, как давно он закончился, конечно, но что-то мне подсказывало, что не позже, чем сутки назад. И если так, то Рэйнер уже полтора дня минимум на ногах. И помимо этого, готова предположить, серьёзно выложился магически. Дарэ Анцгейр подробно объяснял, чем именно это чревато для мага, так что воду я, конечно, пила маленькими глоточками, и на герцога всё ещё была очень зла…

Но ругаться с ним я буду не раньше, чем этот благородный идиот перестанет себя убивать таким отвратительным отношением к собственному здоровью! Тем более, что это был не первый раз, когда он творил нечто подобное. Хорошо хоть, в этот раз не напился «Драконьей крови»… надеюсь на это, по крайней мере.

Когда я на треть опустошила чашку, и слегка отодвинула её от себя рукой, давая понять, что мне больше не нужно, спросила:

– Я надеюсь, ты не отпил опять крови у своего чешуйчатого друга Релана? – имя всплыло в памяти, как будто мужчина, назвавшийся драконьим принцем, подходил ко мне час назад, а не в прошлой жизни, до всех поступков Стефана.

Говорить стало легче, горло больше не скребло изнутри. Вода – это и вправду жизнь, по крайней мере, для меня сейчас. Рэйнер поморщился и поставил чашку на тумбочку с неприятным гулким звуком, который отозвался звоном в висках.

– Никлас категорически запретил мне использовать любые симуляторы, – признался он кисло. – Поэтому нет, я ничего не пил. Как ты себя чувствуешь, Коринна? Мне казалось, ты будешь на меня очень зла.

Я вздохнула.

– Тебе не казалось. Но я осознаю, что вы спасали в том числе и мою жизнь. Хотелось бы, конечно, понимать заранее, во что я ввязываюсь, и понимать ваши планы, но… я бы на месте Его Высочества тоже себе не рассказала. Мало ли, может, подчинение предполагает и частичное чтение мыслей. Если это так, то использовать меня можно лишь вслепую. И в любом случае: да, из нас с тобой не вышло пары. Так бывает. И да, мне хотелось бы иначе. Однако, это всё вовсе не повод желать тебе зла, и просто так смотреть, как ты пытаешься себя убить переутомлением. Иди поспи, пожалуйста. Да и мне нужно отдохнуть, я всё ещё чувствую себя не очень хорошо.

От настолько длинной речи я почувствовала, как мне не хватает воздуха, а перед глазами заплясали цветные пятна. Но всё равно успела зацепить взглядом, как Рэй вздрагивает и мрачнеет ещё больше. Будь я в лучшем состоянии, попыталась бы выяснить, что у него случилось, но хотелось только закрыть глаза и лежать. И возможно ещё бульона.

Бурчание в моём животе видимо ответило Рэю на вопрос, насколько я готова продолжать диалог, потому что он отошёл, и через некоторое время вернулся с чашкой ароматного бульона. Точно также, как и воду, аккуратно выпоил его мне, и когда я снова рухнула на подушки, всё-таки заговорил снова:

– Его Высочество тоже отправил меня сюда, чтобы я выспался и убедился, что ты идёшь на поправку, – признался он, почему-то не глядя на меня. – Но я решил, что сначала должен убедиться, что у тебя всё есть. Ни о чём не жалею. Отдыхай, Коринна. И если я вдруг понадоблюсь – звони в колокольчик, я поставил его на тумбочку слева от кровати.

Я только кивнула. Сил совсем не осталось. Чем бы ни приложил меня Стефан, оно должно было то ли убить, то ли очень сильно испортить мне жизнь. И под эти мысли я снова провалилась в беспокойный сон.