Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц)

Глава 15.1

После нашего разговора Анна с одной стороны затаилась, а с другой – её стало очень много. Она была предельно кроткой и вежливой, стремилась во всём помогать, и беспрекословно слушалась меня во всем, что касалось организации бала. А ещё флиртовала с Рэйнером, как могла, хотя он не то, чтобы отвечал ей, видимо, хорошо запомнив те слова, которые записала амулетом Йонна.

– О, дарэ фир Геллерхольц, ваш безукоризненный вкус, как и всегда, неоспорим. Этот чудесный костюм так идёт вашим глазам! – говорила Анна во время завтрака.

– Да, у Коринны отличный вкус, – невозмутимо отвечал Рэйнер, и больше диалог не поддерживал.

Но всё же порой кидал на неё взгляды, полные боли и тоски. И замечала это не только я, но и сама Анна. А потому продолжала свои попытки привлечь его внимание. Иногда мне казалось, что она делала это лишь в пику мне. Если она хотела Рэю смерти, то зачем пытаться его соблазнить? Какой в этом смысл?

А я пробовала обойти подчиняющую магию. Потребовала у Рэйнера обещанных учителей, продолжала заниматься обустройством треклятого бала, и чувствовала, как будто с его началом время потечёт иначе. Затаившаяся преступная чета внушала откровенный страх, но времени бояться не было. Нужно было искать способ их переиграть, и я, видит Светлейший, искала. Даже не стала, в конечном итоге, ругаться с Рэйнером насчёт его безответственного отношения к себе.

Злость прошла также быстро, как и возникла. Или скорее перекинулась на Анну и её супруга, как на более достойные цели для таких эмоций. Мне не приходило в голову ничего разумнее, чем пытаться спровоцировать Анну, а она, как назло, вела себя идеально. Вероятно, чтобы не злить Никласа раньше времени.

Тем более, что старший принц и Рэйнер, да и Бальтазар-Чезаре тоже, часами пропадали в комнате, выделенной Его Высочеству под кабинет. О чём они там разговаривали – мне никто не сообщал, но по крайней мере, Рэй нанял учителя, и не стал спорить с моим нежеланием афишировать, чему именно тот меня учит. И выдал мне, наконец, полный доступ к библиотеке. Только попросил:

– Но я очень тебя прошу не экспериментировать без присмотра, моего или кого-то из более опытных магов, которым ты доверяешь. И если будут вопросы – задавай либо мне, либо дарэ Анцгейру. Он выучил немало молодых магов не только в Соцветии, так что ему без разницы, учить юношу или девушку.

Я на это только кивнула и клятвенно пообещала никаких экспериментов не проводить. Уже заранее зная, что нагло вру: если мои догадки верны, и когда я пытаюсь обойти подчинение, Стефан узнаёт, о чём я говорю, то мне никак нельзя спрашивать про те чары, которыми мне нужно овладеть. Разве что с вестниками работать можно было без опаски. Желание их посылать естественно для любого, кто обучается в магической традиции Соцветия.

А в остальном я заранее не была честна с Рэем, и уже не из-за магии, а по собственной воле. Противно, но что я ещё могла сделать? Стефан затаился, его жёнушка изображает из себя кроткую овечку, а я так и не придумала эффективного способа рассказать о том, что они такое. И эта женщина вспомнила, что у неё есть не только врожденная подлость, но и, к сожалению, мозги. Будь она без них, всё было бы куда проще.

Глава 15.2

Дни текли за днями, я чувствовала снедающую тревогу и безнадёжность, и надеялась только на одно: о чём бы ни советовались Никлас и все остальные важные мужчины, это должно быть что-то полезное, наконец. Что-то, благодаря чему я смогу облегчить свою ношу, потому что они узнают о плохом как-то сами, без моей помощи.

Иногда казалось, что можно подобраться к самому Стефану, заставить его что-то сказать, но даже если я набиралась смелости и пыталась разговорить его, он вёл себя вовсе не так, как без брата. Смотрел расфокусированным взглядом мимо меня, предлагал привести какую-нибудь девушку, или принести ему выпить. Как будто и в самом деле был тем глупым пьяницей и сластолюбцем, каким его считали мужчины. Как будто их и вовсе было двое, или его кто-то подменял.

В библиотеке Геллерхольцев ничего такого не было, но порой я начинала подозревать, что подобное и впрямь возможно. И я даже попробовала задать вопрос наставнику, рискнула. Но вырвалось только:

– Интересно, а можно как-нибудь себя подменить магически и находиться в двух местах одновременно?

Демонская магия контролировала даже то, что, казалось, контролировать не могла. Даже догадки и опасения. Ещё бы, по намёкам умные люди могли и догадаться, что не так. Он ведь так и сказал. Ни словом, ни делом, ни действием, ни намёком. А на дурацкий вопрос наставник ответил:

– Среди разрешенных в цивилизованных государствах и доступных мало обученному магу – нет, таких чар нет. Что-то подобное можно сделать, если достигнуть определенного уровня могущества, но, боюсь, для этого нужно иметь не только людскую кровь или хотя бы иметь доступ к другим магическим традициям, кроме Пяти Лепестков, практикуемых в Соцветии. А почему вы спрашиваете, Ваша Светлость? У вас возникло желание побывать в двух местах одновременно?

Я смотрела на этого старца, которому было больше лет, чем обоим принцам и Рэйнеру вместе взятым, а выглядел он просто взрослым мужчиной. И понимала, что сейчас солгу, но не по своей воле. И чувствовала только, что могу задержать это. Совсем чуть-чуть, но раньше не удавалось и такой малости. Но в конце концов посмотрела в теплые карие глаза, улыбнулась не своей улыбкой, и ответила:

– Какая девушка не мечтает быть в двух местах одновременно? Может, я могла бы и руководить балом, и читать книгу в своей постели, и балом руководил бы мой двойник. Но нет, так нет. Спасибо вам, дарэ Анцгейр.

Всё, что мне оставалось – бесконечно заниматься подготовкой бала, изображать вежливые улыбки, и тратить свободное время на обучение. Но как я ни старалась, и как бы мало ни спала, выскальзывая из спальни, стоило Рэйнеру уснуть… бал всё равно наступил.

Точнее, не так. Сначала к нам начали приезжать гости. Вопреки всем словам Рэя о нежелании видеть мою семью, первой прибыли именно они. Матушка, сёстры, отец. Впрочем, даэ фир Ройс, другой части королевской семьи, не той, что обычно, Рэй сказал сразу, и не пытаясь казаться дипломатичным:

– В моём доме правила определяю я. Если вы хоть словом обидите Коринну, хоть одним – я не посмотрю на королевское приглашение, и на то, что это произойдёт публично. Вам придётся в таком случае спешно уехать. Я боевой маг, и дом не терпит, когда мне не нравятся гости. Лучше вам не общаться вовсе. Я надеюсь, мы поняли друг друга?

– Я ничего не делала Коринне, она моя до… – начала было матушка, а отец вообще не успел вставить и слова.

Рэй на них посмотрел. Так, что не осталось никаких сомнений, что он прекрасно понимает цену матушкиным словам. Казалось, рядом с Рэйнером воздух искрил, настолько велико было напряжение, но в конце концов ответил отец:

– Если Кори обижена на нас, она имеет на это право, и мы не должны её беспокоить. Нам и девочкам покажут покои?

– Да, разумеется, – вежливо растянул губы в улыбке Рэй. – Вы желанные гости в этом доме, пока ведете себя так, чтобы хозяевам было комфортно. Прошу, следуйте за Алианой, она проводит вас.

Глава 15.3

Он кивнул на одну из служанок, тех, кого я нанимала, чтобы мы справились с балом. Когда он успел выучить все их имена? И как он может быть таким… таким собой? Несмотря на то, что я всё ещё не понимала, как дальше действовать, и не могла ему ничего рассказать, я всё равно чувствовала безграничное тепло. Он даже не позволил матушке заговорить со мной, и разговор я слышала издалека, а не стоя рядом с его плечом, как должна бы. Это очень многого стоило. Такого для меня не делал никто.

Других гостей мы приветствовали вместе, и я отмечала, что среди них нет никого, кто не входил бы в политическую элиту Даланны. Прибыл даже придворный маг Его Величества, дарэ Шварцвальд. Он владел небольшим баронством на самой северной границе, и, если бы у него было только это, вообще не попал бы на бал. Но его дар и положение при дворе давали этому сухому низенькому мужчине такую власть, что она равнялась практически с королевской.

И самого Его Величества здесь не было, но он обещал прибыть непосредственно на сам праздник, незадолго до его начала. Некстати мне подумалось, что именно дарэ Шварцвальд держит церковь в узде. Если бы не он, должно быть, шепотки о том, что проклятые чары не от Светлейшего, но от порочной стороны его супруги, переросли бы в пламень. Но выступать против придворного мага никто не решался. Я помнила, с каким раздражением говорила об этом матушка, ничуть меня не смущаясь.

И от таких высоких гостей в нашем доме мне было откровенно не по себе. Ведь Анне и Стефану нужен был этот бал! Должно быть, как прикрытие, чтобы никто не заподозрил их в убийстве Никласа, но должно было быть и что-то ещё. А я даже намекнуть никому не могла, что их нужно опасаться, и, хотя бы не оставлять придворного мага с ними рядом.

Казалось, этого мало, но и сам дарэ Шварцвальд вызывал у меня тревогу. От него чем-то веяло. Я не могла даже внятно сформулировать, возможно, это была аура властности, которая и должна быть у личностей такой силы, но внутренний голос упорно твердил, что дело не в этом. И от Никласа, вряд ли уступавшего Шварцвальду по силе, разве только в опыте, я ничего подобного не ощущала. Косилась ещё на лата Вистана, но его пригласили вместе с матушкой, и он ничего особенно не значил.

Поклялась себе, что ещё спрошу у Рэйнера, что это значит, но потом, когда кончится всё это ненужное нам мероприятие. А пока решила, что буду следить за Стефаном. Этого приказ не запрещал, и я надеялась, что ему хоть немного не по себе от постоянного пристального взгляда, направленного в спину. Однако, всё, что изменилось – он стал таскать Анну за собой, и порой они вместе появлялись, чтобы меня «поддержать». К счастью, с той поры как начался приём гостей, Рэй перестал сидеть взаперти в странной компании, и смог вежливо донести мысль, что теперь мой помощник – он сам. И даже не отвечал ни на кокетливые улыбки, ни на мягкий, нежный голос, каким Анна к нему обращалась, ничуть не смущаясь, казалось бы, Стефана.

Теперь я понимала, какова цена этого не-смущения, но от этого было не легче. Рэй всё равно смотрел на неё не так, как мне бы хотелось. С тоской и раздражением, но как будто бы больше на себя. И даже несмотря на то, что он для меня сделал, я всё равно не чувствовала себя любимой, как бы глупо это ни звучало. Он просто был честен и благороден, а ещё понимал, что Анна – стерва. Только любить её это ему, кажется, не мешало.

Порой я жалела, что не могу быть как они. Матушка, Анна, и другие им подобные женщины. Властные, себялюбивые, яркие. Способные подойти и очаровать нужного им мужчину так, чтобы тот думал о них днями и ночами, и прощал любые их капризы и подлости. Чтобы ради меня предавали своих близких и жертвовали состояниями, властью, самой своей сутью – чем угодно. Но я была мной. И не могла даже погладить супруга по волосам без разрешения, хотя хотелось до безумия, и спали мы рядом.

Глава 15.4

Впрочем, думать обо всех этих глупостях, когда Стефан уже пытался убить своего брата было… очень плохо. Так что у Рэя были причины считать меня ничуть не лучше Анны, он просто о них не знал. Но может, чувствовал? Он вроде бы не очень хорошо разбирался в людях, но по крайней мере считывал то, что было направлено прямо на него. Или мне так казалось?

Как бы то ни было, а в назначенный день я стояла на балконе бального зала рука об руку с Рэйнером, и наблюдала, как посреди огромного помещения со стрельчатыми окнами, украшенными витражами, собирается толпа. Когда мне подавали список с шестьюдесятью гостями, а не думала, что будет так. Не думала, что вместе с приглашенными считаются не только их супруги, но и дети, и слуги. И не была готова к тому, насколько шумным местом станет поместье, начавшее хоть немного, но становиться моим домом.

К тому же мне то и дело казалось, что в воздухе разлита тревога. Или что на меня смотрит Стефан, только не тот, который глуповато улыбался Никласу и приглашал на танец всех молодых невест на выданье подряд, а настоящий. Тот, который наложил на меня проклятущие жуткие чары. Который умудрился овладеть магией, будучи от рождения пустышкой. И который едва не погубил родного брата, не оставляя ни малейшего сомнения в том, что его целью была лишь власть, и больше ничего.

Я помнила этот взгляд. Стефана пьянила возможность управлять кем-либо. Он чувствовал себя не только вправе, он вёл себя так, словно люди вокруг него – лишь фигуры на доске, существующие ради его удовольствия. И теперь в каждой тени, там внизу, мне чудилась холодная улыбка, трогающая лишь губы, но не глаза. Я опустила взгляд на собственную руку в белой перчатке, и поняла, что она мелко дрожит. И заставила себя положить её на перила балкона, с которого мы смотрели вниз.

Голос Рэйнера, многократно усиленный его магией, раздался над бальным залом:

– Дорогие гости! Сегодня я объявляю начало долгожданного бала, посвященного моему браку с прекрасной Коринной. Когда-то она была Коринной из Ледса, но теперь я с гордостью могу называть её Коринна фир Геллерхольц, и представляю её перед всеми вами. Танцуйте же так долго, сколь много желаете нам счастья, и не будет в этом доме человека более радостного, чем я!

В голосе его звенело веселье, он звучал таким искренним, и только я, стоя по левую руку, прекрасно видела, чего ему это стоит. Он хорошо держал лицо, Рэйнер. Но и я была слишком близко. От моего взгляда не укрылось, что улыбка не касается глаз, печальных и наполненных какой-то затаённой тоской. И как он прячет руки, чтобы никому не показать той мелкой-мелкой дрожи, что ими владеет. И как морщится, коротко, но заметно, когда в его сторону не направлены чужие взгляды.

Я ничего бы не рассмотрела из бального зала внизу, но я была совсем рядом. И готова была поклясться, что ему это мероприятие стоит поперек горла больше, а не меньше, чем мне. Жаль, что приказов королей не нарушают, даже если почти шёпотом зовут их безумцами.

Сказав все положенные слова, Рэйнер галантно поклонился мне, устало улыбнулся и сказал:

– Я был тебе отвратительным мужем всё это время, скажем честно, но может, ты хотела бы потанцевать? Не надо вспоминать о том, что мы должны бал открывать: меня вынудили его устроить в моём собственном доме, и этого уже довольно. Но тебе хотелось бы?

Глупо. По-детски. Совсем не подходит под понятие разумного и правильного поведения. Но мне правда очень хотелось. Я так устала от всего этого ужаса, и так хотела, чтобы случилось что-то светлое… Хотя бы самую малость, неужели я не заслужила всего один танец?

– Я… очень хотела бы, – тихо пробормотала себе под нос, и почувствовала, как щёки заливает румянец. Это был первый раз, когда мы наконец делали что-то, что правда похоже на супружество! Но я боялась, что Рэй меня не услышит, а повторить, наверное, мне не хватило бы сил. Никто меня о таком не спрашивал, да и я не думала, если уж честно, что я его достойна.

Глава 15.5

– Тогда забудем все печали, хотя бы ненадолго, и пойдемте танцевать, дорогая моя даэ фир Геллерхольц! – Рэй солнечно улыбнулся, как раньше, когда я была совсем ещё юной, а он не выглядел таким усталым. Он услышал! И готов был танцевать со мной!

Протянул руку, и совершил то, чего я от него вовсе не ожидала. Магией спустил нас с балкона прямо в центр зала, туда, где пока ещё не успели собраться танцующие. Я вскрикнула от неожиданности и засмеялась, не удержавшись. А Рэйнер медленно слеветировал нас вместе на паркет, и тут же громко спросил:

– Позволите пригласить вас на первый танец, о прекраснейшая леди?

Я снова покраснела, но ответила:

– Если мой рыцарь готов побеждать ради меня злых мантикор!

Он рассмеялся, и схватил меня за руку, и мы закружились в танце. Не так, как на свадьбе, и танец был куда быстрее, хотя я, конечно, учила и его. Но я не вспоминала ни матушку, ни Анну, ни Стефана. Хотя рядом кружили другие пары, я видела только мягкую, тёплую улыбку своего супруга. И даже не стала думать о том, что на меня вообще нашло, что я сказала про мантикор. Для Рэя эта глупость оказалась весёлой шуткой – так пусть будет так, а не иначе, в конце концов, мы же можем иногда радоваться. Хотя бы чуть-чуть. Изредка. Когда это вообще возможно.

Я не обратила внимания, даже когда с опозданием прибыл Его Величество со свитой, тем более, что слуги были предупреждены на этот счёт, а Йонна никогда не ошибалась. Я наслаждалась танцем, жмурилась, как кошка на солнце, и даже тяжелые взгляды в спину не могли сейчас испортить мне настроение. Одно только огорчало: танец кончился слишком быстро. И хотя Рэйнер поцеловал мне руку без перчатки, и запястье обожгло жаром его губ, а мы всё равно вынуждены были выйти к Его Величеству.

Король Даланны, Олдарик Третий, не так походил на своих сыновей, как должен был, и казался сильно старше своих лет. Даже я немного слышала, что раньше он был сильным и ярким мужчиной, и Её Величеству пророчили, что она будет первой королевой, а не последней, и Олдарик найдёт способ от неё избавиться. Но потом что-то случилось, и когда-то властный и яркий мужчина начал стремительно сдавать. Наверняка те, кто были при нём тогда, знали хотя бы примерно, что именно пошло не так. Но я – не имела ни малейшего представления, только обрывки слухов.

Как будто бы, сначала у него начала неправильно вести себя магия. Он пытался атаковать в учебном бою, а вместо этого лечил, сжёг цветы, попытавшись дать им немного жизни, или поднимал пылевые вихри. И с каждым разом был всё слабее, словно эти всплески неправильной магии отнимали у него и способности тоже. Что было дальше – я не знаю, потому что он стал очень редко выходить к своему народу, и даже слухи почти исчезли.

Но сейчас я видела не сильного и яркого мужчину, пусть и в возрасте. Я видела… старика, с блёклыми голубыми глазами, на дне которых невозможно было найти искру разума, седыми спутанными волосами и бородой. А ещё на его губах играла рассеянная улыбка, а сам он походил на ребёнка, попавшего в общество впервые. Оглядывался, осматривался перед собой, улыбался, и кого-то искал взглядом.

Конечно, Его Высочеству не позволили бы выйти из дворца неопрятным, но он, казалось, стремился это исправить как можно быстрее. А ещё я отмечала желтизну его щёк, впалые глаза, и то, что у него мелко дрожат руки. И гадала, чем же его прокляли, и что такого случилось, что он стал таким.

Король наконец нашёл того, кого искал, и слегка дребезжащим, неровным голосом произнёс:

– Рэйнер, мальчик мой! Я рад, что вы с этой прелестной девочкой теперь вместе. А… – он замялся, и шёпотом спросил: – А как девочку зовут? И кто её мама? – и посмотрел совсем грустно.

Впрочем, вмешалась… Анна, практически подплыв к старику, и нежным голосочком сказав:

– Ваше Величество, смотрите, какой здесь хороший стол! И столько интересных напитков… я думаю, нам с вами нужно их попробовать, правда же?

– Да, милая, да. Я пойду, Аннушка, пойду, – рассеянно отозвался Его Величество.

К счастью, говорил он тихо, а Никлас выбежал к нему, коротко поклонился отцу – по этикету, и тихо произнёс:

– Папа, тебе нельзя уставать. Попробуй закуски, и тебя отведут домой.

Тот кивнул, и побрёл к столу. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что мой брак организовал не он, а, вероятно, Анна. Не Никлас же! Кажется, матушка с нею общалась? Что-то она такое упоминала, но я не могла вспомнить, что. Только проследила за полным боли взглядом Никласа, и невольно пробормотала:

– Ваше Высочество, вы найдёте лекарство! Непременно!

Он тоскливо улыбнулся, и кивнул, очевидно, не в силах что-то сказать по этому поводу. А затем быстрым шагом двинулся следом за отцом и Анной. Я его понимала. Рэй же помрачнел:

– Кори, к сожалению, пока Его Величество не уведут, мне нужно будет следить за нашими высокими гостями. Не нужно, чтобы посторонние королевской семье люди делали выводы. Ты побудешь хозяйкой вечера ещё немного? Он быстро устаёт.

Я только кивнула. Мне в общем-то ничего больше и не оставалось.

Глава 16. Отступление 3. Танцы герцога Геллерхольца. Часть 1

Как ни смешно, а Рэю хотелось обнять Ника. Всякий раз, как глаза того гасли, когда принц смотрел на состояние отца. Они искали магию, показывали Олдарика лекарю, даже пытались давать какие-то пилюли. Его осмотрело такое количество специалистов всех мастей, что одними именами можно было бы испачкать огромную стопку пергаментов. И всё без толку. Конечно, никто из них не знал, что осматривает короля.

Но что перед ними когда-то могущественный и очень богатый маг, а теперь лишь жалкая тень его – и видели, и знали. И вроде как даже пытались помочь. Но всё, чего они смогли добиться – Его Величество научился выполнять простейшие команды, и вёл теперь себя как ребёнок, порой очень капризный. Забывал давно знакомые имена, мог не вспомнить своё же требование. Порой, правда, казалось, что он вернулся. Что вновь может приказывать – вот как с свадьбой Рэйнера и указом насчёт медных рудников.

Но потом всё возвращалось на круги своя. И уже несколько лет Никлас фактически правил сам, был регентом при недееспособном короле, только скрывал своё регентство, и тяготился тем, во что превращается некогда достойнейший мужчина и просто любимый папа. Рэй вспоминал, как на горбится принц, когда смотрит на отца, и последние искры хорошего настроения, которые подарил танец с Коринной, развеивались, как дым.

У Рэйнера закрадывалось подозрение, что это Анна на самом деле ускорила его брак. И теперь сама же и злилась, что он не может быть рядом с нею, как раньше, и не может оставаться её рыцарем. А он не мог. Да и… нет, он всё ещё любил ту Анну, какой она была много лет назад. Смешливую темноволосую девочку, приехавшую на север после солнечного юга. Почему-то её семья не прижилась, и решила начать всё заново по ту сторону гор.

Тогда она была совсем иная. Без этой жесткости во взгляде, не умеющая ещё держать голову прямо, что бы ни творилось рядом. Светлая и весёлая. Но постепенно, шаг за шагом, они отдалялись друг от друга. Мать Анны внезапно решила, что вести переписку с мужчиной незамужней дочери неприлично, хотя там, откуда они прибыли, это вполне допускалось. Что-то в ней надломилось. Но Анна так и не рассказала, что.

И всякий раз, как Рэй смотрел, как она успокаивает Его Величество, и кормит его практически с рук, ему казалось, что до той, настоящей Анны ещё можно достучаться. Но если не обманывать хотя бы себя, после того, как эта, новая де ла Лайона, ставшая, как мечтала, фир Даланной, вела себя столь отвратительно с Кори, ему уже и не хотелось ничего делать, чтобы найти то светлое, что когда-то в Анне было.

Коринна нуждалась в защите. Анна была замужем за паршивым человеком – нормальных людей слуги так не боятся, и чтобы девушки вовсе отказывались работать в богатом доме, напугать их нужно было весьма значительно. Но это был её выбор. А Кори ничего не выбирала, ни свою стервозную мать, ни отца, который не способен был защитить собственного ребёнка, раз уж притащил его в официальную семью, и признал. И нуждалась в тепле, заботе, поддержке. В чём-то светлом. Анна же порой, как ни печально, но просто раздражала.

– Спасибо, можешь больше не держать сферу, – голос Никласа вырвал Рэя из бесплотных размышлений. – Отца увезли. Правда, дарэ фир Шварцвальд решил остаться с нами, но посмотрим правде в глаза: отцу не придворный маг нужен, а нормальный целитель. Такой, который поймёт, наконец, что именно с ним случилось.

– К сожалению, мы такого целителя так и не нашли, – кивнул Рэй, поворачиваясь к другу. – Но никто не спорит, он ему нужен. Больше, чем все придворные маги, вместе взятые, что в истории, что из ныне живущих.