Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

Глава 28.2

Кажется, ни один из них не верил в это утверждение. Дарэ Рантгтмарк, впрочем, сделал вид, что ничего не заметил. А принц Никлас заговорил следом за ним:

– Какие метафоры, лат Вистан, – усмехнулся Его Высочество. – Ну если вы не верите моим людям, может, вам нужно моё слово? У вас есть альтернатива. В виде изгнания из Даланны без права возвращения. Мне прекрасно известно, что на самом деле вы неплохой маг, и учились не по книгам, эту информацию несложно получить, если знать, где искать. Так что не пропадёте, может, даже получше устроитесь.

Лат поморщился. Кажется, он предпочёл бы, чтобы о его даре не было известно широкой публике.

– И вы не предложили мне этот вариант до суда, потому что?.. – поинтересовался лат с явной иронией.

– Потому что я действительно не желаю, чтобы вы когда-либо вернулись в мою страну, – хищно улыбнулся принц. – И, если вы сдадите своих сообщников публично за свою свободу, вам понадобится помощь короны, чтобы выбраться за границу целым и невредимым. В противном случае от вас избавятся сразу же, как только вы покинете здание суда. Наверняка же были у этого прелестного заговора и менее очевидные выгодопреобретатели, чем Первосвященник и мой дорогой братец. И они будут на вас очень злы, лат Вистан, – улыбка стала совсем походить на оскал.

И сам разговор напоминал не суд, и не допрос, а поединок словами, в котором, кажется, постепенно побеждал Никлас.

– Вы пошли против церкви, которая имеет влияние на всё Соцветие и множество более мелких государств по всему миру, вам нужно думать, как защитить себя, а не меня, – в ответ усмехнулся Вистан. – Асмунд не простит вам этого обвинения, и вряд ли вы получите его голову из Эйлаты, скорее уж сам Священный Град, а вместе с ним и вся страна, объявят вам войну.

– Во-первых, это будут уже мои проблемы, а не ваши. Во-вторых, дарэ Гартмарк сам объявил войну и мне, и моему отцу, когда устроил этот заговор. Вы будете говорить? Или мне вызывать свидетелей и объявлять приговор? – принц говорил со спокойным равнодушием человека, которого устраивают оба исхода.

– Что ж, справедливо. В обоих случаях. Но если хотите знать моё мнение, до открытой войны с таким противником вы ещё не доросли, и вам стоило продолжать вести её в тени, – лат чуть улыбнулся. – Я согласен на вашу сделку. При условии, что мне выделят для успешного отъезда охрану из не менее чем пятерых обученных магов. Они вернутся к вам порталом, это не должно занять так уж много времени. И ради всего, во что вы верите, не надо называть их имена сейчас!

Никлас усмехнулся снова:

– Маги – ценный ресурс для моего государства, и мои дорогие подданные. Я не стал бы их так подставлять. Хорошо, я согласен на ваши условия. Рассказывайте, лат Вистан. Вы мне не нравитесь, и ваши дела тоже, но Бальтазар сказал чистую правду: вы лишь пешка, а мне нужен Король.

Это и правда вышел скорее разговор о сделке, чем суд. Но, кажется, Никлас всё равно планировал вызывать свидетелей. Только зачем? Я окончательно запуталась в его мотивах, так что просто внимательно вслушивалась в продуманный и обстоятельный рассказ лата Вистана. Он явно рассматривал такой вариант развития событий, и успел подготовить речь.

– Моё настоящее имя – Тайр, и я не из Даланны родом, в отличие от Асмунда. Родился и вырос в обычной деревушке далеко отсюда. Но когда я был ещё молодым и полным сил парнем, кое-как освоившим простенькие чары, моя мордашка приглянулась одной аристократке. Она забрала меня из той глуши, и дала образование. Так мы и познакомились с Асмундом – он был ещё одним её любовником, хотя, конечно, я был представлен как молодой и талантливый протеже… – начал он со спокойной улыбкой на устах.

Глава 28.3

Зачем он повёл свой рассказ настолько издалека, я поняла чуть позже, но его никто не перебивал. Напротив, слушали, затаив дыхание. Как оказалось, лат Вистан, Тайр, познакомился с амбициозным молодым священнослужителем у той светской дамы, но поначалу они не нашли общего языка. Асмунд язвил, оттачивал на Вистане-Тайре своё остроумие, и порой мог при нём вспылить, не считая протеже своей любовницы за значимую фигуру.

Вистан ею и не был, но очень хотел стать. Поэтому терпеливо искал ключ к тому, кто уже тогда подбирался в своей карьере к посту одного из Девяти Старших. Тайр понял, что, если он будет нужен этому человеку, тогда и его собственная судьба устроится намного интереснее. И этим ключом оказалась его магия. Точнее, идея, что подвинуть магов с их пьедестала значимых и могущественных можно, если лишь декларировать неприязнь к магии. А на самом деле просто забирать талантливых молодых чародеев под крыло Церкви, и учить их благодарить за свой дар не счастливую звезду, и не обучение, а Светлейшего.

А с ним – и лично будущего Первосвященника. Ударить врага его же оружием, получив и силу абсолютную, и долголетие, и власть над умами простых прихожан. После того, как Вистан начал понемногу высказывать подобные мысли, Асмунд перестал воспринимать его как живую игрушку, и в конечном итоге даже организовал ему гражданство Эйлаты, и справил новые документы. Так умер деревенский мальчишка Тайр, и родился вполне утончённый и образованный послушник по имени Вистан. Разумеется, бастард какого-то могущественного дарэ, который не хочет раскрывать своё отцовство, а как иначе?

В статусе «бастарда» Вистан начал делать стремительную карьеру, на каждом этапе которой он пользовался поддержкой Асмунда, а тот получал свежие идеи и возможность обсудить с кем-то свои долгосрочные планы. И постепенно приходил к выводу, что от излишне строптивых королей нужно избавляться, иначе Церкви не удастся захватить власть по-настоящему. Ведь если королевская политика будет включать сближение с драконами, например, которые высмеивают веру в Светлейшего, то прихожан станет намного меньше. А государственных привилегий можно и вовсе не дождаться, или они отойдут кому-то другому.

У чешуйчатых тоже есть своё жречество, и оно совершенно иное. И лат Вистан, и дарэ Асмунд, более известный как Первосвященник, полагали, что… если предоставить прихожанам выбор, он будет не в их пользу. Потому что драконьи боги не считают, что мужчина и женщина чем-то всерьёз отличаются, за исключением возможности дать новую жизнь. Но это делает женщину ценнее, а не наоборот. И запреты их касались того, что и в самом деле всерьёз могло навредить…

Даже я, слушая о планах первых лиц своей веры, начинала приходить к выводу, что бог, который не карает таких служителей – либо очень слаб, либо очень подл, либо попросту не существует. А драконьих богов видели. И даже я смутно слышала о таких случаях, не говоря уже о ком-то более образованном и информированном.

Да, среди соцветцев нашлись бы те, кому идеи Светлейшего близки сами по себе. Кто искренне полагает, что именно так жить – правильно. Но их «хватило» бы на одно, два, может быть три человеческих поколения. А дарэ Асмунд планировал жить несколько дольше, чем обычный человек, и совершенно не желал лишаться власти раньше времени.

Поэтому принц Никлас и его отец, который стал проводить политику мягкого отхода от единой веры, начали мешать и лату Вистану, и Первосвященнику. Слишком отбились от рук. Слишком хотели сближения с долгоживущими расами, которое мешало само по себе. Эльфы, драконы, даже пустынники – имели более длинную память, чем обычные люди, которых не касалась магия. И потому могли рассказать слишком много о том, как всё было на самом деле.

Не только Олдарик и Никлас мешали Асмунду, подобные интриги проводились им во многих государствах, и уж точно по всему Соцветию, хотя всех подробностей Вистан не знал. Или утверждал, что не знал – я была уверена в последнем варианте. Но именно сам принц и его отец мешали больше всего. И самое неприятное, подходящих кандидатов, чтобы занять трон вместо них – не было.

Глава 28.4

Стефан Асмунду казался странным, с ним было что-то не так на некоем глубинном уровне. И я поразилась, когда это услышала: родные отец и брат ничего не заметили, а Первосвященник, который даже не так часто виделся с королевской даланнской семьёй – увидел. Неужели они так любили Стефана, что не хотели замечать червоточины в нём?

Кроме того, другие косвенные кандидаты на трон не подходили тоже. Была моя мачеха, Белинда – но той не повезло родиться женщиной, они не могли противоречить своей же вере. Были её дети, мои братья Альрик и Грегер, но с ними осторожное прощупывание почвы ничего не дало. Альрику хватало собственного титула, который он получит от отца. А Грегер… если верить Вистану, я могла гордиться младшим братом.

Он не только сразу понял, к чему ведут осторожные расспросы его исповедника. Грег и до того ходил к нему редко и больше ради того, чтобы не вызывать кривотолков, и не расстраивать лишний раз свою мать – она становилась невыносимой, когда расстраивалась. А после мягких намёков, кстати, и со стороны Белинды тоже – покрыл исповедника отборной бранью и заявил, что ноги его больше не будет в гнезде изменников и лжецов. А потом благоразумно уехал, но успел направить письмо отцу Рэйнера. К сожалению, брат говорил слишком иносказательно, и насколько всё плохо, стало ясно уже позже. По крайней мере, так я поняла из дополнений дарэ Рантгтмарка, который заполнял пробелы в рассказе Вистана недостающими деталями.

О том, чтобы привлечь Рэйнера или его отца, разумеется, не могло быть и речи. Оба активно поддерживали политику Никласа, обоим нравились драконы. И более того, Рэй успел провести среди них немало времени, после того как погибла его мать. В этом, кстати, тоже оказался замешан Первосвященник. Будучи ещё обычным латом, пусть и достаточно высокопоставленным, он отчаялся поколебать авторитет Железного Ястреба, и пошёл на попытку убийства. Но даэ Эйра оказалась дома раньше своего супруга, и попала в расставленную для него магическую ловушку.

Повезло, что с нею не было маленького Рэйнера. И совсем не повезло церковникам, потому что, потеряв любимую супругу дарэ Асгейр, почти тёзка моего учителя магии, не ушёл в себя и не был задавлен горем, как они надеялись. Вместо этого он отправил сына к драконам, потому что не мог заботиться о нём сам, и хотел, чтобы тот был действительно защищён. А потом развернулся во всю мощь так, что Даланна до сих пор была самым сильным государством Соцветия.

Тогда полетело очень много голов, и дарэ Асмунд лишился поддержки в Даланне вовсе, как и тогдашний Первосвященник. Церковь действовала, но ни один заговор не проходил мимо первого маршала Даланны, а войны гасились в зародыше, за одно-два решительных и местами безумных сражения. Я не знала, что этот период был буквально спровоцирован служителями Светлейшего, и теперь могла только шокированно смотреть на лата. Он не выиграл, он проиграл, и всё же – это стоило жизни маме Рэя. И полностью перекроило его мировоззрение заодно.

К кандидатуре Стефана они пришли, когда поняли, что не видят никакой альтернативы, но окончательно утвердились в ней, когда принц женился на Анне. И рассчитывали на то, что Стефан получит власть, а Анна де ла Лайона родит ребёнка, и избавится от супруга. Все договорённости шли, на самом деле, через Анну, но она настаивала на том, что её мужу нужна помощь. И просила предоставить «самую малость» – доступ в библиотеку. Дальше они планировали справляться самостоятельно и избавиться от всех неугодных кандидатов на престол.

Тогда Анна осталась бы регентом при малолентнем наследнике, и, поскольку она – женщина, ей самой назначили бы опекуна из числа высокопоставленных латов. Вистан искренне полагал, что это место будет за ним. А зачем именно нужен доступ в библиотеку – его не слишком интересовало, и он не выяснял ничего на этот счёт.

Глава 28.5

Я же могла лишь задыхаться от негодования. Значит, вот как. Вы передали опасные знания человеку, которого сами считаете недостойным доверия, а разбираться с последствиями будут другие. Лучше бы они эти книги в самом деле сжигали! Вреда было бы меньше. Но нет, их использовали в своих сомнительных интересах… мне не хотелось больше поминать Светлейшего. Подозреваю, что не только мне, потому что бог, чьи служители ведут себя так – слеп. И если он ничего не сделал с высшим чином своей церкви, который творит такое…

Либо его на самом деле не существует, либо ему всё равно. По крайней мере так сейчас казалось мне, и я испытывала от этого почти физическую боль. Сколько бы вреда не причинили лично мне латы, я верила, что сам Светлейший иной. Даже несмотря на то, что женщина должна стоять за мужем, в конце концов, мы, люди, не похожи ни на эльфов, ни на драконов. У нас может быть иначе. Но если всё было ложью с самого начала…

Тогда во что я верю? Во что мы все верим, и, главное, зачем? Над этим нужно было основательно подумать, но пока я просто пыталась избавиться от ощущения, словно в глаза попал песок. А лат Вистан продолжал рассказывать. Оказывается, Его Величество Анна продолжала травить сама, после того как это начал делать двойник, заменивший дегустатора короля. Долго держать один и тот же облик демон, кажется, то ли не мог, то ли не хотел – Вистан не знал, так что он «ушёл с должности и уехал», после чего от настоящего Вегейра избавились. Об этом коллега Аккера говорил с совершеннейшим равнодушием, как будто речь о подстреленной куропатки.

Наконец, он закончил свою омерзительную речь:

– Мне больше нечего вам рассказать. Если, конечно, у вас нет вопросов.

– А вот теперь мы, пожалуй, вызовем свидетеля, – усмехнулся Никлас. – Точнее, свидетельницу. Одну, поскольку в остальном вы признались сами.

– Вызывается даэ Коринна фир Геллерхольц, герцогиня Геллерхольц.

Рэйнер взял меня за руку, и мы вместе вышли к трибуне. Как муж, он имел на это право, и я была благодарна. Выходить ко всем этим людям и смотреть в глаза лату Вистану не из первых рядов, а находясь на расстоянии вытянутой руки не хотелось совершенно. Но разве у меня был выбор?

Не было, так что поддержка Рэя оказалась как нельзя кстати. Мы не обсуждали, будет ли он выходить со мной вместе, но я… к сожалению, никогда не была настолько сильной, чтобы гордо смотреть в лицо врагам, которые сильнее меня. А лат Вистан для меня по-прежнему был врагом. Даже несмотря на то, что я для него вообще была никем, и он даже не удосужился запомнить моё имя. Когда я вышла к трибуне, он поинтересовался:

– Если мы обо всём договорились, к чему этот фарс? Зачем таскать «свидетельствовать» эту девочку? – в его тоне был явный сарказм.

И как оно обычно бывало, когда меня пытались задвигать и унижать просто так, я услышала свой собственный холодный голос:

– Я понимаю, что в тех трущобах, где вас продали благородной даэ, не учат манерам, но в среде воспитанных людей говорить о присутствующих в третьем лице некультурно. Я перед вами. Хотите сказать что-то обо мне – говорите это в мой адрес.

Лат только рассмеялся, и презрительно фыркнул:

– Что, она у вас ещё и дрессированная стала, как медведь в столичном цирке? Разговаривает по команде?

– Лат Вистан, вы точно хотите вызов на дуэль до вашего отъезда? – голос Рэя мне не показался?

Впрочем, лат не удостоил герцога Геллерхольца даже взглядом, но мне стало чуть легче. И всё же… как этот человек даже в кандалах смеет себя так вести?!

Я почувствовала, как против воли на кончиках пальцев собирается ледяная магия, отчего они начинают неметь, и глубоко вдохнула, вынуждая силу вернуться. Нет, теперь я хорошо себя контролировала, к тому же атаковать безоружного – это подло, что бы он ни говорил. Магия осталась при мне, а пока я пыталась взять себя в руки, дарэ Рантгтмарк что-то сделал, и лат Вистан дёрнулся, судя по его гримасе – от боли.

Главный Дознаватель равнодушно произнёс:

– Я уже предупреждал, чтобы вы не превращали суд в балаган. Постарайтесь впредь этого не допускать, по крайней мере до тех пор, пока вы под моей опекой. Итак, продолжаем заседание! Обо всём, что касается так называемой помощи в воспитании подрастающего поколения, вы умолчали. А ведь вы часто становились духовным наставником молодых даэ…

Глава 28.6

– Это не имеет никакого отношения к заговору против Его Величества и Его Высочества, – поморщился лат Вистан.

– Зато имеет отношение к другому обвинению, предъявленному вам. К покушению на убийство герцога и герцогини фир Геллерхольц, – безразличным тоном отозвался дарэ Рантгтмарк. – Сделка, заключенная с Его Высочеством, вступит в силу, только если вы будете честны по всем предъявленным обвинениям. Мне казалось, это очевидно? Ваше Высочество?

– Да, вы совершенно правы. Я хочу понимать полную картину, а не её часть. Так что… для начала мы опросим свидетельницу, а на основе её показаний, зададим дополнительные вопросы вам, – принц снова хищно улыбнулся, а я подавила желание мрачно взвыть. В данный момент меня использовали. Вновь.

И в чём бы ни был смысл этого поступка Никласа, он явно сработал, потому что Вистан помрачнел, отвёл взгляд и кивнул. И больше не пытался меня поддеть, как, впрочем, не стал и извиняться. Я сжала ладонь Рэйнера. Он стоял за моей спиной, и сжал её в ответ. Большего мы себе позволить не могли, на людях это просто не принято. Но мне и такой малости было довольно. Я старалась смотреть прямо перед собой, и держать спину, как Белинда. А дарэ Рантгтмарк сказал:

– Что ж, раз так, то я продолжу, с вашего позволения. Даэ фир Геллерхольц, расскажите, пожалуйста, как вы впервые познакомились с подсудимым? Настолько подробно, насколько вспомните, это важно для следствия.

Я вздохнула. Не то, о чём мне хотелось вспоминать, тем более публично и подробно. Обстоятельства нашего знакомства… но я постаралась забыть, что я по этому поводу чувствую, и начала говорить настолько ровным и спокойным голосом, насколько могла. То, что при этом у меня дрожали руки, чувствовал только Рэйнер, а он вряд ли стал бы кому-то меня выдавать.

– Лат Вистан впервые появился в моей жизни, когда предыдущего исповедника нашей семьи лишили сана, и он остался так называемым другом семьи. Белинда, – я не собиралась называть эту женщину ни даэ, ни матушкой. За что удостоилась полного ненависти взгляда, почувствовав его спиной. – Белинда опасалась, что у неё не выйдет извлечь выгоду из моего неизбежного замужества, поэтому проверяла с помощью этих двоих жрецов, потеряла ли я целомудрие, – голос не дрогнул, и даже красные пятна не пошли по лицу, но ногтями я впилась в ладонь Рэйнера. В ответ он успокаивающе меня погладил, и произнёс:

– Уверен ли суд, что должен публично задавать подобные вопросы благородной даэ?

– К сожалению, уверен, – ответил на это дарэ Рантгтмарк. – В произошедшем нет вины даэ Коринны, но мы должны наказать всех, кто повинен в преступлениях перед нею, и не допустить более их повторения. Впрочем, если сама даэ Коринна отказывается продолжать выступление публично – мы готовы отпустить её с вами домой. Однако… возможно, в этом случае следствие чего-то не учтёт. Ваше решение, даэ фир Геллерхольц?

Формально, уже по одной просьбе Рэя меня должны были отправить домой. Но Его Высочество проводил иную политику. И если я не хочу, чтобы другие молодые девушки оказались во власти злобных родственников или, что ещё хуже, преследующих свои цели латов… нет. Я не буду молчать. На моём месте могла оказаться девушка, которую Белинда просто убила бы своей злобой.

Я отрицательно покачала головой:

– Нет, я готова продолжать. Вы правы. Сообщники моей мачехи и этого человека должны быть наказаны. В настоящем или в будущем.

Дарэ Рантгтмарк посмотрел на меня с чем-то, отдалённо напоминающим уважение во взгляде. Но может быть и просто равнодушно – по его лицу всегда было сложно что-то прочесть. Но Главный Дознаватель сказал:

– В таком случае, мы слушаем вас.

Я кивнула, а Рэйнер не спорил, принимая моё решение. Только вновь взял мою руку в свою, давая понять, что я здесь не одна. За это я была ему благодарна, но… это была моя маленькая война, мне в ней и побеждать. Я продолжила с того же момента, где остановилась:

– К чести лата Вистана, помогать в проведении подобных проверок он отказался, – я поймала удивлённый взгляд почти-бывшего служителя церкви. – Ими продолжал заниматься господин Ландхольц, который просил называть его только и исключительно так. Однако, лат Вистан помогал Белинде в её начинаниях на мой счёт. Придумывал способы контроля, задавал личные и неуместные вопросы, которые я не хотела бы повторять. И всегда делал это при моей мачехе. Я предполагаю, что его цель была проста: сломать меня, чтобы впоследствии выдать замуж за того, кто нужен будет церкви Светлейшего, и использовать так, как церковь считает необходимым.

– Какого рода информацию до вас доносили? В чём убеждали? Не нужно цитировать, можете отвечать в общих чертах, если вам так комфортнее, – проявил удивительную деликатность дарэ Рантгтмарк.

– Ну почему же, я процитирую. Это доходчивее, – и улыбнулась, вероятно, невольно копируя хищный оскал Его Высочества. По крайней мере, лат Вистан едва заметно вздрогнул. – «Женщины бесполезны. Всё, на что они способны – это рожать наследников, но даже с этим справляются не всегда. Незаконнорожденная женщина бесполезна вдвойне, и не будь ты осквернена дрянной силой, понесла бы заслуженное наказание», – я, кажется, даже копировала интонации Вистана. – Это когда мы были только втроём. Я, лат Вистан, и женщина, которая потехи ради заставляла меня обращаться к ней матушка, – последнее слово я не сказала, скорее прошипела.

– А что лат Вистан говорил вам, когда присутствовали другие свидетели вашего общения? – уточнил дарэ Рантгмарк.

– То же самое, но с цитированием Жизнеописания Светлейшего, – усмехнулась я. – День за днём, раз за разом, я слушала, как я ни на что не способна, должна быть благодарна, что родилась на этот свет, и меня не удушили в колыбели. И, конечно, о том, как плох мой дар, и как я обязана его держать при себе. Лат Вистан принимал в этом всё возможное участие.

– Верно ли я понимаю, что именно лат Вистан был тем, кто скрепил ваш брак с Рэйнером фир Геллерхольцем? – внезапно спросил дознаватель.

– Да, верно, – я даже растерялась.

– Верно ли я понимаю, что и проверку на магическую совместимость у невест Рэйнера фир Геллерхольца с ним самим также проводил лат Вистан в присутствии штатного королевского мага, занимающегося этими вопросами?

– Это вопрос скорее ко мне, – заметил Рэй. – Но да, верно.

Я только растерянно кивнула. Это что же получается… нет, не может быть, дом принял меня…

– Лат Вистан, вы уже поняли, к чему мы задаём свидетелям все эти вопросы. Вы же хотите выполнения сделки, не так ли? – молчавший до этого Никлас внезапно заговорил.

Лат прожёг его очень неприятным взглядом, и мрачно бросил:

– Да нет никакой магической совместимости! – и злым, но очень чётким голосом продолжил: – Нет и не было никогда, что очевидно любому, кто учился у приличных учителей, а не читал сомнительные книжонки. Это просто способ ставить в пары тех, кого мы считаем нужным, вот и всё. Да, я сознательно сделал так, чтобы эта девчонка вышла за кумира своей юности. Белинда не желала сотрудничать, если дочь её мужа останется жива. А жена Геллерхольца отправилась бы на тот свет вместе с ним, когда его обвинили бы в том, что он убил принца Никласа. Предполагалось, что она дочь какой-то крестьянки, и сломается окончательно, глядя как Геллерхольц волочится за Анной, и мы избавимся от них обоих. Но нас переиграла едва совершеннолетняя девица, потому что мозгов и силы в ней оказалось больше, чем во всех сановных недоумках, вместе взятых. Всё. Мне нечего больше сказать.

Никлас улыбнулся.

– Что ж, в таком случае, на сегодня заседание суда объявляется закрытым. Мы продолжим завтра, всех, кто будет нужен – вызовут. А пока все свободны, и Вистана освободите тоже. У меня будет с ним отдельный разговор.

Разумеется, никто не возразил Его Высочеству. А мне оставалось только сдерживать рвущиеся наружу слёзы. В этом браке не было никакого смысла. Это просто часть заговора, и не более того… а значит, никакая я не даэ Геллерхольц.

Возвращалась в поместье герцога я молча, и Рэйнер крепко держал меня за руку, словно боясь, что я сбегу от него. Но я не могла даже смотреть на его лицо.