Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 38 страниц)

Глава 31.1

Я пропустила мимо ушей большую часть процессов над двумя другими любовниками Анны, и над Хранителем Тайного, поймав лишь приговоры. Обоих молодых людей ждала виселица, а церковник, как и лат Вистан до него, принялся рассказывать всё, что знает. Правда, его в итоге ждала каторга сроком на три года. И я услышала циничную фразу от Чезаре:

– Переживёт каторгу – пойдёт на все четыре стороны, и даже поздоровее, чем был, а нет – так туда и дорога.

Кажется, он не очень любил то ли служителей Светлейшего, то ли самого бога. И кажется, я начинала его понимать. Столько грязи! Так называемый Хранитель Тайного вообще должен был удрать из Даланны, но его удачно поймали люди дарэ Рангтгмарка, что Хранителя крайне расстраивало. Особенно если учесть, что Стефан не был единственным, кто имел доступ к тем самым книгам. И, конечно, теперь у Его Высочества был полный список. Не знаю, что он с ним будет делать, но лично я просто рассказала бы королям тех стран, откуда родом эти люди. Впрочем, меня никто не спрашивал.

И в зал вывели последнюю подсудимую. Мою дорогую мачеху. Тётушку Никласа. Сестру того самого короля, которого несколько лет травили, медленно уничтожая его разум и личность. Женщину, чьего поведения я никогда не могла понять, хотя видит Светлейший, да и не только он – пыталась. Если бы она сделала что-то отцу, не простив моё появление на свет – это было бы намного более понятно, чем участие в заговоре. Но что ей сделал родной брат?

В государственной измене её никто не обвинял, конечно. Но и всех остальных обвинений хватало с лихвой.

Едва мачеха оказалась там же, где и другие подсудимые до неё, она гордо подняла голову и процедила:

– Можете не тратить на меня время. Я не собираюсь ничего вам рассказывать. А девка безродная, которую вы притащили как «свидетельницу», ничего не знает. Умишком Светлейший не наградил.

Никлас вышел вперёд и поинтересовался:

– Что, тётя, вы даже не скажете, почему хотели меня убить? Вам настолько страшно это признать вслух? Меня, отца, вашего родного брата.

– Любой мало-мальски разумный человек, – она выделила голосом это слово, – И так прекрасно понимает, почему от вас обоих следовало избавиться. Единственный мужчина, у которого были мозги в нашем семействе – это Стеффи. Вам с Риком Светлейший не дал ни ума, ни способности видеть очевидное перед самым носом.

Я поёжилась. Снова это желание убивать представителей других рас. Я смутно помнила, что раньше и сама боялась драконов, и не понимала «остроухих» – как будто в прошлой жизни, так много с той поры успело произойти. Но убивать кого-то лишь потому, что он не похож на тебя! Да это же чистой воды безумие! Ведь ни эльфы, ни драконы, ни тем более далёкие пустынники – никто из них не шёл на нас войной. И не считал выше и лучше себя, по крайней мере, я такого не замечала. Да, Чезаре вёл себя так, словно ему всё на свете дозволено, но я сильно подозревала, что, не будь он полуэльфом, ничего бы не изменилось.

А дайнеке Алькарро вообще рисковала своей длинной жизнью ради тех, кто проживёт совсем небольшой её отрезок. И даже сказала мне как-то, что чем меньше кому-то разумному даровано дней, тем больше стоит ценить каждый из них. Потому что каждый его рассвет – это чудо, которого уже не будет. Хотя, наверное, целитель и должен так относиться к жизни, но она бы не была такой, если бы её сородичи презирали людей. А вот я понемногу начинала испытывать это чувство к собственной расе. А к мачехе – никогда и не переставала, просто сейчас мне не нужно было с ним бороться.

Главный Дознаватель ухватился за «разумного человека», и поинтересовался:

– И что же такого неразумного в тех, кто считает политику вашего племянника верной? – в голосе слышалась усмешка. У него с Белиндой какие-то давние счёты?

Она даже не удостоила его взглядом, не то, что ответом. Просто проигнорировала вопрос. Тогда за неё ответил Никлас:

– Тётушка почему-то решила, что человеческая раса имеет какие-то преимущества перед любыми другими. И всеми силами желает доказать ценность людей, правда, такими методами, что мы выглядим паразитами навроде постельных клопов, – мне показалось, что принц её провоцирует, и спустя мгновение я поняла, что не ошиблась.

– Я же говорила, недоумок в короне, – поморщилась она. – Не преимущества, а наоборот! Мы перед этими тварями – песчинки перед вечностью. Родит человеческая женщина от чешуйчатой твари – такая же тварь будет, родит от остроухого – почти наверняка тоже будут у дитя уши острые. А уж матери их всегда своих вынашивают. А демонская кровь и хвост с рогами могут оказаться вообще у любого, в чьём роду хоть раз связались что с пустынниками, что с их тёмными предками. Мы вымрем! Человечество растворится также быстро, как и появилось. Если только это не остановить.

Главный Дознаватель усмехнулся:

– Так и запишем, преступление совершено на почве ненависти к представителям других рас. Благодарю за то, что вы так легко раскрыли свою мотивацию.

Глава 31.2

Белинда снова не повела даже ухом. Если в чём-то я ей и завидовала – то в этом. Она отлично умела держать лицо и давать понять окружающим, что они – просто пустое место.

Никлас фыркнул:

– Нормальной матери хочется, чтобы её дети и внуки жили лучше и дольше, чем она сама. Но то, конечно, нормальной, а не помешанной на чистоте крови. Будь пожалуйста, послабее, только бы без «лишних» примесей.

Мачеха окинула Его Высочество презрительным взглядом, и умолкла. И больше ничего говорить не стала вовсе, кто бы ни задавал ей вопросы, и как бы ни формулировал. Она просто молчала, и смотрела на них, гордо подняв голову.

– Что ж, раз вы не желаете сотрудничать, тогда мы поступим ровно также, как если бы вы были мертвы, – равнодушно подвёл итог дарэ Рангтгмарк. – За вас всё скажут свидетели и письменные источники.

Она вновь не удостоила его даже взглядом, но Дознавателя это не смутило. Он взял в руки со своей трибуны огромную кипу бумаг, добытых неизвестным мне образом – мачеха гражданка другой страны, и вряд ли это было очень просто. Дарэ Матиас демонстративно откашлялся, и начал зачитывать письма.

Белинда, в отличие от Анны, вуалировала тонко. Если бы мне попались эти письма, я вряд ли поняла бы, что «избавление от многолетних сорняков в нашем зимнем саду» – это намёк на убийство кого бы то ни было. Но были вещи, которые она обсуждала практически напрямую, например, советовала племяннику искать союза у горняков, которые любили эльфов также сильно, как сама матушка. И да, они вели со Стефаном переписку.

Запутанную, как клубок рваных ниток, который попытались смотать вновь. К счастью, каждое письмо Дознаватель соотносил с событиями, и становилось чуть понятнее. Правда, про демонологию она, кажется, не знала. Потому что, когда дарэ Матиас упомянул её, всё же не выдержала и произнесла:

– Когда я говорила, что для достижения цели можно использовать любые средства, я не это имела ввиду! Чернокнижник навсегда пятнает свой род, даже у его дальнего потомка может родиться рогатое и хвостатое недоразумение с красной или синей кожей… впрочем, возможно, это был единственный путь, – она поджала губы и снова замолчала.

А Дознаватель начал вызывать свидетелей. Я думала, что начнут с меня, но я ошибалась. Оказалось, у даэ Белинды огромное количество врагов, которые с радостью готовы потопить её, раз представляется такая возможность. Ради этого некоторые даже приехали из Ройса. Я, наконец, поняла, зачем так долго тянули с процессом несмотря на решение не ждать поимки главного заговорщика. Чтобы все, кто желает присутствовать или свидетельствовать – успели прибыть в столицу.

А дорогая мачеха вовсе не следовала тем постулатам, которые вкладывала в своих дочерей, и, частично, в меня. Она не была за спиною мужа его тенью, напротив. Скорее уж папенька оказался её тенью, прячась в которой она успешно интриговала и сталкивала лбами всех, до кого могла дотянуться. То компромат на невесту кому-то пошлёт, расстроив чужую свадьбу. То передаст, где искать её давнего приятеля – его убийцам. То тонко намекнёт на какие-нибудь ценности у тех, кто ей не нравится.

Белинда не гнушалась общаться даже с преступным миром. Даром, что там, на дне, полно было тех, кого она презирала. И эльфийских полукровок, которым не повезло родиться в Даланне или любом другом королевстве Соцветия, и пустынников, которые никогда не видели пустыни, но успели пострадать за красные хвосты и закрученные рога. Но использовать их как исполнителей мачеха зазорным явно не считала.

А потом произошло то, чего я и ждала, и боялась. Когда очередной мужчина в маске, очень желающий остаться инкогнито для зрителей процесса, покинул место свидетеля, дарэ Матиас сказал:

– Вызывается даэ Коринна фир Геллерхольц, урождённая Коринна фир Ледс, признанная отцом и принятая в семью Белинды и Эдварда фир Ройс.

Глава 31.3

Обычно он представлял меня несколько иначе, но сейчас, видимо, хотел подчеркнуть нашу сомнительную «родственную» связь. Мне это не нравилось, но что я могла? Только вновь выйти к трибуне. И в этот раз с Рэйнером вместе, к счастью.

На других свидетелей Белинда даже не пыталась смотреть, демонстрируя полное безразличие к прошлым друзьям и соратникам. А вот меня ожгла взглядом, от которого я вздрогнула. Сколько ненависти! Сколько яда и злобы – хотя она лишь смотрела, и не произнесла ни слова.

– Скажите, кем вы приходитесь подсудимой? – задал первый вопрос дарэ Рангтгмарк.

Видимо, контрольный, потому что ответ на него и так знали все, кто сюда пришёл. Рэй снова обнял меня со спины, отчего мачеха брезгливо скривила губы. Я не выдержала:

– Никем. Эта женщина требовала, чтобы я называла её матушкой, но она всегда была просто злобной и мстительной женой моего отца.

– Была бы я мстительной, утопила бы тебя, когда ты была несмышлёным младенцем, – усмехнулась Белинда. – Может, так и стоило сделать, звериное отродье.

Теперь уже её проигнорировал Дознаватель, да и я постаралась сделать вид, что ничего не слышу. Почему, почему они с Анной так меня называли? Чешуи у меня нет, уши самые обыкновенные, хвостом тоже обзавестись почему-то не повезло. Или я не человек уже потому, что не нравлюсь мачехе? В этом дело?

– Как вам жилось в доме вашей мачехи? – продолжал дарэ Рангтгмарк.

– Как приблуде, которой очень не рады, – я пожала плечами. – Мачеха била меня, порой морила голодом, держа на хлебе и воде, или заставляла сидеть в крохотной комнатушке без окон, где я едва могла вытянуться в полный рост. У неё было множество разнообразных наказаний для меня, и за мнимые, и за настоящие поступки. С отцом, благодаря действиям которого я появилась на свет и оказалась в её доме, даэ Белинда всегда была мила и даже нежна. Я же… получила всю ненависть, на которую она была способна. Ко всему прочему, она требовала от меня всегда называть её матушкой, хотя родственными наши отношения назвать сложно. Я с трудом избавилась от этой привычки, и даже сейчас порой ловлю себя на том, что зову её так – в том числе в собственных мыслях. Увы, это требование слишком крепко в меня вбили.

Я говорила очень спокойным, отстранённым тоном, и смотрела куда-то поверх головы дарэ Рангтгмарка. Мне не хотелось ничего скрывать. Это не моя вина, что со мной так обращались. И не я изменила в браке и притащила бастарда в дом. Думать об этом всё ещё было больно: папу я любила, несмотря ни на что. Но всё же… лучше так. Чем взять на себя чужую вину. Тот разговор с Рэем хоть немного подготовил меня к этому… суду.

– Стоило бить чаще, чтобы выучила, наконец, своё место, – поморщилась мачеха.

Я снова взяла пример с неё самой, и ничего не ответила. Хотя, видит Светлейший, это было очень сложно. Но, кажется, из всех, кто собрался на суде, она хотела говорить только со мной. Поэтому моим долгом было ей желаемого не дать. И я молчала, слушая лишь вопросы Дознавателя. Никлас и Чезаре тоже не произносили ни слова, видимо, не считая нужным вмешиваться.

– Как ваш отец реагировал на поведение вашей мачехи? – неожиданно спросил он.

Зачем ему эта-то информация… впрочем, я всё равно ответила.

– При нём она меня не била, если вы об этом. Что касается наказаний: Белинда большую часть из них проводила в его отсутствие, отца часто подолгу не бывало дома. А если наказание выпадало на то время, когда он дома был, то придумывала убедительное обоснование. Что именно так нужно со мной поступить, потому что я очень виновата. Отец… любит эту женщину. Наверное, больше, чем нас. Он всегда ей верил, и редко принимал чью-либо ещё сторону. Пожалуй, я мало знаю случаев, когда он настаивал на своём. И один из них – моя жизнь в его семье.

Глава 31.4

– Мачеха не предлагала ему отправить вас в дальнее поместье под присмотром гувернёров, например? – уточнил он. Я всё ещё не понимала, зачем, но продолжала отвечать.

– Нет. Более того, ей было важно, чтобы публично мы выглядели семьёй, хотя все, кто более-менее близко с нею общался, знали истинное положение дел. Из-за этого она даже… сдерживалась, когда рядом были мои старшие братья по отцу. Ни Альрику, ни Грегеру не нравилось, как она себя ведёт. Братья учили меня защищать себя, приносили нормальную еду, игнорируя её наказания, многому меня учили. Только по ним я скучаю. Я не знаю, как они сумели вырасти честными и благородными людьми в этой семье, но у них это получилось.

– Суду известно, что Белинда фир Ройс часто обращалась к латам, в том числе к отстраненным от должности. Чаще всего это было как-то связано с вами. В чём именно заключался её запрос? – очень аккуратно уточнил дарэ Рангтгмарк.

Я передёрнула плечами. Рассказывать эту историю не хотелось совершенно, но, наверное, нужно было взять себя в руки. Да и на первом судебном дне всё же уже выяснили, к чему повторяться?.. И всё же… я не успела заставить себя сказать что-то вслух, потому что вмешался Рэй:

– Запросы Белинды Алгайской есть у вас в письменном виде. Нет нужды заставлять мою супругу повторять эту грязь вслух публично, – он прожёг дарэ Матиаса очень мрачным взглядом, но того ничуть это не тронуло.

Я была благодарна Рэйнеру, но очень подозревала, что сама мачеха вмешается. Так и вышло:

– Эта девка… – начала было она, но замолкла на полуслове. Рэйнер сузил глаза и медленно повторил:

– Я сказал: нет нужды повторять эту грязь публично, – Белинда начала махать руками, сначала покраснела, а потом начала синеть. И только после этого чары отпустили её. Я с удивлением осознала, что это… мой муж заткнул её. Магией. И никто не вмешался!

Только принц Никлас и Чезаре обменялись на удивление одинаковыми полуулыбками, а Белинда, прокашлявшись, пробормотала:

– Вот поэтому магия должна быть уничтожена.

Но опыт ей явно не понравился, и она перестала говорить совсем. Никлас же заметил с иронией:

– Если действительно начнутся преследования магов и потомков других рас, вы, тётушка, будете в числе первых, кто красиво повиснет на виселице. В роду Алга довольно и драконьей, и эльфийской, и пустынничьей крови. Поэтому среди нас так много рождалось раньше сильных магов. Сейчас есть только я, отец не из сильнейших, был, даже пока был в себе, – он вышел вперёд и посмотрел Белинде в глаза.

– Впрочем, если вы отказываетесь сотрудничать, то вас в любом случае ждёт незавидная участь.

«Тётушка» посмотрела куда-то мимо него, и снова не стала ничего отвечать. Только потёрла горло, опасливо скосившись на Рэя. Кажется, магии она банально боялась, поэтому в том числе и так злилась на меня. Измены отца были не единственной причиной. Да и он сам… в нём едва теплилась искра. Свой дар я унаследовала от родной мамы, кем бы она ни была.

И всё же, Белинда явно не собиралась ни просить прощения, ни пытаться получить какие-то послабления. Потому что на попытки Главного Дознавателя уточнить что-либо на мой счёт, она продолжала молчать. Дарэ Рангтгмарк вновь переключился на вопросы ко мне.

– Скажите, даэ Геллерхольц, на ваш взгляд, испытывала ли ваша мачеха какую-то неприязнь к представителям других рас? В чём это выражалось?

Я даже рассмеялась. Ты же только что слышал, как она любит всех, кто не человек!

– Неприязнь? Ненависть – более точное слово, – ответила мрачно. – Она много раз повторяла и мне, и своим родным дочерям, что все нелюди – лишь опасные зверушки, которых нужно брать под контроль. Я сама до замужества панически боялась драконов, хотя не была знакома ни с одним представителем этой достойной расы. Я не знаю, чем они ей так не угодили, но эту ненависть помню хорошо.

– У меня больше нет вопросов, – наконец, освободил меня он. – Ваше Высочество? Дарэ Бальтазар?

Оба отрицательно кивнули, и Его Высочество сказал:

– Благодарю вас за честные и подробные ответы, даэ Геллерхольц. Вы можете вернуться на своё место. У суда больше нет к вам вопросов, – произнося слово «нет» принц говорил с нажимом, и смотрел при этом поочередно то на дарэ Рангтгмарка, то на Чезаре. Обоих, кажется, не слишком беспокоили эти взгляды, но они кивнули, подтверждая слова своего сюзерена.

Глава 31.5

Я вернулась на своё место, так и не отпустив руку Рэя. Хотелось рухнуть на своё место и больше никуда не смотреть, и ничего не слушать. Но я по-прежнему чувствовала на себе пристальный взгляд дорогой, обожаемой «матушки», поэтому держала спину ровной, а голову высоко поднятой. И села медленно, насколько могла спокойно. Впрочем, по-прежнему цепляясь за ладонь мужа. Не знаю, как бы я всё это вынесла, если бы не его помощь.

Правда, такой человек как Рэйнер фир Геллерхольц и не мог бы меня здесь бросить, но это же не повод быть неблагодарной? Жаль, конечно, что он всё это делает не из искренней любви, но полюбить кого-то силой воли попросту невозможно. Уверена, иначе он бы попробовал.

Поняла, что совершенно не хочу слушать дальше, во что ещё ввязалась Белинда, и с кем путалась за спиной у отца, погружаясь всё глубже и глубже в заговор. Достаточно было и чёткого понимания, какая она на самом деле, и как она хотела бы поставить во главе стран Соцветия чистокровных людей. И на какие бесчеловечные поступки ради этого была готова.

Кажется, Стефан пошёл в свою тётушку. Ему ровно также было безразлично, что он пытается убить тех, с кем вырос, и кто вырастил его. Да, вряд ли у короля было много времени для общения с детьми, но любил же Его Величество Никлас! И любил как отца, а не как правителя государства. Значит, не таким уж он был и плохим? И не безразличным?

Не мне, конечно, судить о родственной любви, которой я никогда не знала, но мысли помогали пережить судебное заседание, не вслушиваясь в происходящее. Хватило и того, что в смерти матери Рэя тоже была замешана Белинда, желавшая убрать королевского маршала с дороги не меньше, чем Собрание Латов.

Наконец, все свидетели были опрошены, а обвинитель, защитник и председатель посовещались. Наступило время вынесения приговора, которого я ждала едва ли не больше, чем, наверное, сама Белинда.

Вышел, разумеется, Его Высочество Никлас:

– Белинда фир Ройс, урождённая Белинда фир Даланна, дочь Адалины фир Даланна, ты наверняка ожидаешь смертного приговора, как и многие присутствующие. Однако, твоя гибель ничего не даст ни тебе, ни стране, которую ты так неосмотрительно пыталась погрузить в хаос. Поэтому приговор, который я вынесу, будет иным. Ты всегда боялась потерять своё положение – отныне ты просто Линда Ройсская, и не более того. Ты никогда не хотела заниматься ручным трудом – а будешь мыть и подметать наравне с самой распоследней служанкой. Тебя до смерти пугают маги? Что ж, именно им ты и будешь прислуживать. А чтобы твой поганый язык не причинил никому вреда, я здесь же наложу на тебя чары немоты. Мы в Даланне ценим каждую жизнь, даже столь никчёмную, как твоя. И знаешь, что будет, если тебя поймают на попытке саботировать приговор? Я лично сошлю тебя в Империю Золотого Древа, и приставят тебя там к дайнеке Алькарро, – он неприятно улыбнулся, а Белинда вздрогнула, и хотела было что-то сказать, только с её губ не сорвалось ни звука. А принц продолжал: – Ты лишаешься всех титулов, и прав на наследование чего бы то ни было, а также права на переписку с бывшими родственниками, как и права общения с детьми на срок не менее чем десять лет от вынесения настоящего приговора. Также ты, разумеется, лишаешься и права опеки над кем бы то ни было.

Затем принц обернулся к стражникам и сказал:

– Увести её.

А я впервые в жизни увидела, как мачеху бьёт крупная дрожь, а глаза подозрительно блестят. Смерти она не боялась. А вот оказаться среди тех, кто сильнее неё…

С удивлением поняла, что странное решение принца мне нравится. Но она лицах большинства присутствующих застыл шок, и я понятия не имела, что Его Высочество со всем этим будет делать.