Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц)

Глава 5. Отступление 1. Неприятности Рэйнера (6)

Уже обожаемая родственница представилась почти полным именем и титулом. Не хватало всего-то пары строк. Что, если переводить с дипломатического на ройсет*, означало: «Только попробуй пойти против меня, пожалеешь, родственничек». И если бы не почти неприкрытая угроза, он бы попробовал держать нейтралитет. Хотя бы ради того, чтобы не усугублять политические волнения. Но непробиваемая уверенность, с которой змея требовала предоставить жертву на алтарь, вызывала у Рэйнера слишком противоречивые эмоции. Он задыхался от желания положить ей руки на горло и медленно, с чувством сдавливать его, пока Белинда Алгайская не перестанет дышать. Такие яркие чувства стоили капельки честности. Поэтому Рэй ответил ровно так, как хотел:

Ваше Высочество, сиятельная герцогиня!

По воле Светлейшего женщина рождена для служения мужу, и более ни для чего. Поэтому я могу удовлетворить вашу просьбу, только если о ней меня попросит подлинный хозяин дома и ваш супруг. И только если супруг и владетель Коринны, то есть я сам, буду готов к появлению в доме высокородной праведной дамы.

Я – не готов, и как женщина, вы должны понимать, что это означает. Лат Вистан ли ваш духовник? Впрочем, не утруждайте себя, я уточню в церкви и передам свою просьбу.

Мой дом закрыт для посещений, порочащих дамскую честь и репутацию.

С наилучшими пожеланиями, любящий зять, Рэйнер Асгейр Вальгард фир Геллерхольц дар Браттен де ла Марен, герцог Геллерхольц, Защитник Ройса, Меч Короля, Медная Рукоять Севера, из рода Геллерхольцев, ведущего своё начало от Вестмара Завоевателя.

Когда-то эту карту разыгрывала сама Белинда, закрыв Коринне любую возможность общения за пределами отчего дома. И хотя незаконнорожденная дочь принца соседней страны и её проблемы не должны были никак волновать юного паренька, которым он был, когда впервые увидел эти потухшие глаза, а всё же его это задело. Отец, пожалуй, даже слишком потворствовал увлечению Рэя драконьей культурой, а у драконов оба супруга всегда были равны. Как и у всех, кто поклонялся их богам, или хотя бы дал врасти их обычаям в свои достаточно сильно.

И глаза тех девушек, кто жил в Империи, никогда не смотрели так, как голубые глаза Кори. Будь у них всё иначе, она могла бы взрослеть в семье матери, кем бы та ни была. И тогда быть может, он мог бы забыть с ней Анну. Даже несмотря на то, что Коринна была молода. Но не тогда, когда брак напоминает нечто среднее между монастырём и патронажем старшего родственника. И её явная влюбленность только мешала. С другой стороны, в кого ещё ей было влюбляться? Лишь в того, кто хоть иногда бывал рядом и пытался порадовать. Сам виноват.

Но вины Белинды было больше. Могла бы не принимать бастарда, потребовать от супруга, чтобы он отослал девчонку в дальнее поместье. Так нет же. Заставила называть себя матушкой! Какие могут быть сомнения, что это её идея? Перед глазами Рэйнера встала картина какого-то моряка, который со злости сплюнул прямо на палубу. Хотелось сделать также, но не получалось физически. Так что он просто медленно, кусочек за кусочком, порвал письмо стервозной престарелой принцессы, и одним коротким импульсом энергии сжёг все его клочки. Так быстро, что они за мгновение осыпались пеплом. А другая птичка, на сей раз медно-рыжая, а не синяя, понесла письмо дорогой родственнице.

Глава 5. Отступление 1. Неприятности Рэйнера (7)

Сунув нос в послание брата, Рэй с облегчением вздохнул. У дурня всё было в порядке, и он просто хотел пообщаться и хвастался успехами. Донесений о срывах тоже не было, так что он просто рассказал, что поменялось в его жизни, и попросил не обижать Коринну при знакомстве. Не то, чтобы Хьярти был склонен вредить кому угодно просто так, но его чувство юмора порой выводило из себя и его самого. Как отреагирует девушка с прошлым его жены – Оххрос её знает. Лучше остеречься.

Следующим было письмо Его Величества Олдарика Третьего. Вчитавшись в него, Рэй тихо выругался, хотя и по совсем другим причинам, нежели при чтении письма от его сестрицы-«матушки» Кори.

Вернейший слуга короны!

Моё королевское

величие

Величество желает, дабы все засвидетельствовали мою несомненную волю!

Мне нужен мир… пир. И реки крошек? Или пива? Настоящим повелеваю тебе получить ключи от моей казны и устроить его! Или хотя бы развлечь моё королевское всемогущество.

Служи мне, Рэйнер!

Его Величество был совсем плох. Какой недоумок вообще умудрился отправить письмо, написанное им в таком состоянии – загадка, и даже она сама по себе вызывала желание срочно сорваться ко двору. Только самое адекватное решение, которое принял за последнее время Олдарик – это принудил его и Коринну к свадьбе. А в остальном вся надежда была на Никласа, уже и так ставшего регентом при не вполне дееспособном отце. Жаль только, что регентом он был неофициальным, да и не всегда успевал уговорить отца не творить очередную глупость.

Олдарик был слишком стар. И слишком сильно окружён людьми, которые совсем не хотели помогать своему монарху. Пока приступы удавалось скрывать, но сколько это продлится? Рэй мог только молиться о том, чтобы подобное письмо получил лишь он один, или хотя бы они с Никласом. Писать ответ, разумеется, не стал. Только предупредил Его Высочество и настоятельно рекомендовал проверить отца и отобрать у него перья и бумагу.

Оставалось письмо от лата Неизвестного. Но здесь ответ не требовался, так что Рэй проглядел письмо, глубоко вздохнул и сжёг. Если он всё правильно понимает, назревают неприятности. Но зреть им еще с полгода точно, так что у него есть время, чтобы подготовиться. Или поводы надеяться, что оно есть.

*Ройсет – язык, принятый в Ройсе. Родственен языкам остальной четвёрки, чаще всего используется как международный в рамках этого альянса. Местный английский.

Глава 6.1

Показывать мне свою спальню Рэй так и не пришёл. После расслабляющей ванны, я всё равно не смогла уснуть. Переоделась с помощью Летти в более удобную одежду, и растерянно ходила по богатым покоям, то и дело касаясь мягкой ткани, или пытаясь что-нибудь переставить, пока Летиция не спросила:

– Быть может, вы хотели бы узнать что-то о доме? В этом я могу вам помочь.

Про правила она ответить не могла, но может стоило просто изменить формулировку? Или задавать вопросы более конкретно? Это предположение звучало разумно, и я решила попробовать:

– Да, мне что-то не спится. Сложно поверить, что это всё на самом деле… – вбитое намертво правило «не смей общаться с чернью так, словно они нам равны хоть в чём-то» в этом доме почему-то оказалось не таким уж и вбитым. Но я всё равно держалась: – Скажи, пожалуйста, если я захочу поменять что-то в этой комнате, к кому мне обращаться?

Она улыбнулась, отчего на пухлых щеках заиграл румянец:

– Вы можете сказать, что хотели бы, мне, а я организую и принесу вам варианты. Я всю жизнь живу здесь, и знаю, к кому обращаться по любому вопросу. Поэтому Его Светлость и выбрал меня, чтобы направить вам в помощь!

Или потому что так удобнее следить за тем, чтобы я не доставляла неприятностей… Но спросила я другое:

– А почему он не пришёл, ты не знаешь? Он обещал, что вернётся ко мне.

– Точно знать не могу, но готова предположить, что у него снова поздний разбор корреспонденции. Его Сиятельство последнее время был сам не свой, и постоянно отправлял вестников. Значит, что-то будет, и это что-то отнимает у него очень много сил. Я бы предложила вам, с вашего позволения, выспаться и завтра уточнить у него, что случилось. Просто так держать вас одной Его Сиятельство не стал бы.

– Спасибо, я попробую, – кивнула я, и Летиция коротко, по-мужски поклонилась.

В матушкином доме её бы за это выпороли. В этом, кажется, так и было принято. Да и не хотела я никогда никого пороть. Конечно, я понимала, что скорее всего дела Рэя – это переписка с его обожаемой Анной, но…

Вряд ли прислуга читает его письма. Вряд ли он докладывает своим людям, кому, почему, и зачем расписывает красивые послания. Так что мне оставалось смириться, что я и сделала, насколько это было возможно. И даже попыталась уснуть.

Только ничего у меня не получилось даже в эдакой малости. До утра не сомкнула глаз, то и дело представляя, какие письма он мог бы ей писать. Ужасно глупое занятие для ужасно глупой девицы, которая должна была радоваться, что её выдали за герцога, а не за конюха, а не мучиться неуместными и глупыми детскими чувствами.

Впрочем, когда Летти постучалась, чтобы собрать меня к завтраку, я постаралась звучать сонной. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что я отлично отдохнула и всем довольна. Пока брак не подтверждён, Рэй в любой момент может вернуть меня обратно к матушке, и не стоило давать ему слишком много поводов это сделать. Не представляю, что я буду делать, если придётся вернуться. Не хочу представлять, от этого хочется бежать, куда глаза глядят, и падать в колодец, как героиня какого-нибудь романа.

Матушка всегда говорила, что такие героини нелепы и достойны всяческого презрения, как и авторы подобной мусорной литературы для скучающих аристократок. Иногда я задавалась вопросом, было ли в её жизни хоть что-то, что ей нравилось? Кроме власти, разумеется. Но спрашивать о таком её не стоило, поэтому я оставалась в неведении.

Глава 6.2

Завтрак накрыли в Малой Столовой, куда меня проводила Летти, попутно показывая, что где находится и комментируя каждый поворот. Она много жестикулировала, щебетала как птичка, и вообще была очень уверенной в себе, особенно для прислуги. Я не могла отделаться от мысли, что в доме у матушки нежную кожу Летиции давно «украшали» бы шрамы от плетей, потому что та исполосовала бы такой служанке всю спину, руки и плечи. А здесь она не только чувствовала себя вольготно, но и, кажется, была на хорошем счету.

Получалось, что все дома очень разные. Или что есть правильные и неправильные. Но первая мысль мне нравилась больше. Малая Столовая мне показалась почти обычной. Словно я не в доме у высокородного аристократа, а каким-то образом попала в жилище к небогатому лавочнику. И в отличие от нашей, она действительно была малой.

Помещение не больше спальни для прислуги, в котором был стол на восемь персон, накрытый узорчатой белоснежной скатертью, обитые бархатом кресла, горящий небольшой камин, да плотные тёмно-зелёные шторы на больших окнах. Ну, и большой мягкий ковёр у нас под ногами, сотканный из неизвестного мне, но какого-то пушистого материала.

На изделие из чьей-то шкуры зелёный и пушистый ковёр похож не был, хотя бы просто потому, что зелёные звери нигде, вроде бы, не водились. Да еще и пушистые. Хотя я могла и чего-то не знать. И даже почти наверняка не знала многого. То, что цветной краситель плохо ложится на мех, я вообще знала от портнихи матушки, которую та при мне отчитывала.

Летиция усадила меня на одно из двух кресел во главе стола, стоящих рядом. Я вздохнула. Снова драконьи отголоски. Это у них так принято. И снова деталь, за которую могут зацепиться церковники, если Рэйнер вообще их приглашает, как должно. Я начинала в этом сомневаться, и хотя у меня не было повода любить латов, матушка говорила, что скоро те, кто игнорируют церковь, пожалеют. Не мне говорила, отцу, но я услышала и запомнила. Горло сковало болью, как всегда бывало в предчувствие беды. Но затем я услышала голос Рэя, и отвлеклась от всего на свете:

– Светлого утра, дорогая! – сказал он, и в голосе я услышала улыбку, отчего невольно улыбнулась и сама. – Прости меня, вчера я случайно обманул тебя. Не смог оторваться от дел. Но начиная с сегодняшнего дня я хочу, чтобы мы с тобой нормально познакомились. Постарались узнать друг друга.

– Светлого утра… – согласилась я, невольно замирая на своём месте.

Не знаю, что с ним случилось, но на свадьбе он был тих и хмур, вечером – напоминал отца, когда у того что-то не ладилось, а сейчас я как будто снова видела его тем мальчиком, который сорвал яблоко в саду матушки. Только солнца не хватало, чтобы играть в его волосах, украшая искорками солнечных зайчиков.

Я не удержалась от вопроса:

– А зачем нам узнавать друг друга? Ну то есть… я не оспариваю твоих решений, просто что именно ты хочешь знать, и что это тебе даст?

Рэй вздохнул, и я почувствовала, как улыбка стекает с его лица, как вода. Опять я всё испортила, вокруг даже как будто стало темнее. Но он всё равно ответил:

– Нам с тобой предстоит прожить вместе жизнь. По крайней мере, так должно быть. Значит, мы должны общаться, понимать друг друга. А я почти ничего о тебе не знаю, Кори. Да и ты обо мне. И об этом поместье, например. Вот скажи, разве тебе никогда не хотелось уметь что-то? Такое, которому никогда не выходило учиться?

Глава 6.3

Я только кивнула. Такого в моей жизни было очень много. Рэй продолжил:

– Вот узнавание – почти то же самое. Каждый человек – как шкатулка с секретом. Только секретов много, и все откроются лишь самым близким. Я хотел бы начать открывать наши шкатулки друг другу. И для этого постараюсь проводить с тобой как можно больше времени. Начнем прямо сейчас. Поедим, и я проведу тебя по поместью, расскажу обо всём, что здесь есть. Да и обо всех. И скажи, как тебе Летти? Она подходит?

– Спасибо, что убрал от меня Марту, – решительно ответила я. – Кроме неё и других служанок матушки я согласна на кого угодно, если честно. Но Летти хорошая. Ты… скажи, ты отослал её? Она не останется в поместье?

Рэй замялся, чуть отводя взгляд.

– Из поместья – да, но она очень просила Йонну не возвращать её обратно к твоей мачехе. Кажется, ей грозило что-то жуткое за то, что она не сумела здесь остаться. Поэтому я отправил её в дом отца, ему как раз нужна была новая служанка, чтобы готовить и прибираться. Но не волнуйся, Кори. Если вдруг он поймёт, что Марта пытается служить прежней госпоже – он решит эту проблему, не привлекая нас вовсе.

Я только кивнула. Хорошо. Хорошо. Главное, Марты больше не будет рядом. Ни её, ни всех остальных. Матушка может прислать ещё кого-то, но для этого ей нужно попасть в дом и самой. А мне почему-то казалось, что Рэй был предельно серьёзен, когда говорил, что ноги её тут не будет.

– Ты не расстроена? – обеспокоенно спросил он, и я невольно улыбнулась. Как редко меня кто-то спрашивал, обеспокоена я или нет, кто бы знал!

– Нет, спасибо. Я правда очень рада, что её не будет рядом со мной. Матушка… очень строга к слугам, так что Марте и правда может сильно достаться, если она вернётся. Я не желаю ей этого. Твой отец – точно не из тех людей, кому она может чем-то навредить.

– Хорошо, я рад, – улыбнулся он мягко, и принялся за еду.

А дальше мы молчали, думая каждый о своём. Рэй, вероятно, не хотел отвлекать меня разговорами от принятия пищи, а я просто не знала, что ещё мне ему сказать. Есть, на самом деле, не хотелось вовсе, и я не чувствовала ни вкуса, ни запаха того, что медленно клала в рот. Но матушка терпеть не могла, когда я смела капризничать и отказываться от какого угодно блюда, так что я привыкла есть независимо от того, хочу я этого или нет. Ничего нового в этом не было, всё как всегда. Впрочем, когда принесли десерт, Рэй спросил:

– Тебе плохо? Почему ты так смотришь на еду? Что-то случилось?

Он выглядел расстроенным, и я решила, что ему не нужно знать всего, что творится у меня на душе.

– Почему ты так думаешь? Всё хорошо, спасибо.

– Потому что ты посмотрела на пирог с кремом и яблоками так, словно это самое ужасное, что ты видела в своей жизни. Еще и с такой обреченной тоской… если ты не хочешь десерт – мы можем пойти осматривать поместье. Не нужно заставлять себя его есть.

Тон его голоса был такой, как бывал у отца, когда матушка в очередной раз говорила о своих страданиях по любому поводу. Словно ему и правда было не всё равно?

Я вздохнула:

– Я была бы благодарна.

Рэй неожиданно зло усмехнулся, и резко сказал:

– Кори, ты хотела правил? Хорошо, пусть будет одно. Если тебе чего-то не хочется или не нравится, ты говоришь об этом мне или кому угодно из слуг, если меня нет рядом. И больше не заставляешь себя есть, не изображаешь, словно отлично выспалась, и не пытаешься сделать вид, что всё хорошо, когда тебя что-то беспокоит. Это отныне и твой дом тоже. А дом – это место, где безопасно. И где не нужно плодить страдания почем зря. Хорошо?

Глава 6.4

Я даже рот приоткрыла. Откуда он узнал, что я не спала? Рэй следил за мной? Но в ответ на его вопрос кивнула. Правила – это понятно. Тем более, что это – не худшее из тех, которым мне доводилось следовать.

– У тебя круги под глазами, и ты бледнее, чем была вчера. Это заметно, если хотеть увидеть, – ответил он на невысказанный вопрос.

А я не удержалась:

– То есть если я вообще не хочу никаких твоих «узнаваний», а хочу нормальный брак, мне тоже об этом говорить?

Он задержал на мне взгляд. Потом встал со своего места, подошёл еще ближе, и прямо на ухо сказал:

– Ну если ты уже готова к тому, что я увижу тебя обнаженной, то ты можешь об этом сказать, конечно. Но лучше всё же не в столовой.

Его дыхание обожгло до самого нутра. Щеки затопило жаром стыда, и я едва не отшатнулась. Зачем… раздеваться? Разве?.. У меня даже слов не было, чтобы ответить хоть что-то!

А Рэйнер как ни в чем не бывало отошёл от меня, и кивнул в сторону выхода из столовой.

– Я так и думал, Кори, – уже совершенно спокойным тоном, а не этим, пробирающимся под кожу, сказал он. – Раз ты пока не готова, то предлагаю всё же осмотреть поместье. Поверь мне, оно того стоит. Ты со мной?

Я снова кивнула, и встала со своего места. Что это было? Почему рядом с ним было так жарко? И чего я опять не знаю о браке? Кажется, что ничего совсем, но не у Рэя же спрашивать. Я сгорю со стыда на месте, если хотя бы попробую задать подробный вопрос. «Рэй, а что ты собираешься делать со мной обнаженной? А сам ты тоже разденешься?» Наверняка я буду звучать совсем нелепо. У такого человека, как он, точно уже были любовницы, и скорее всего они всё ещё есть. Может, он и с Анной…

Но я думала, для этого нужна специальная одежда, а тело без ткани видят только слуги, когда помогают за ним ухаживать. Теперь же я не понимала ничего. Матушка говорила, что если мужчина увидел тело женщины, то она падшая, и ей нет места в Чертогах Светлейшего. Да и лат Вистан говорил то же самое, только другими словами.

Смотреть в сторону Рэя было совсем сложно. А еще почему-то еще больше хотелось его коснуться, только не так, как положено. А погладить. По волосам. И не только по волосам хотелось, но от этих мыслей я снова чувствовала, как краска появляется на щеках.

Он же спокойно взял меня за руку. Его собственные слова ничуть не взволновали, в отличие от меня.

– Для начала, я покажу тебе самое красивое место поместья. А пока мы туда идём… – он снова улыбнулся так, что захотелось странного. Поцеловать его в губы, например. Узнать, какие они на вкус… Греховны ли такие мысли, если они о собственном муже, или нет? Раньше я без сомнений боролась с такими порывами, а теперь не знала, что и думать. Рэй, тем временем, продолжал:

– Я хочу знать, как ты вообще представляешь нормальный брак, раз уж ты это упомянула? Расскажи мне. Потому что я очень подозреваю… впрочем, нет, не буду тебя лишний раз пугать своими мыслями. Просто расскажи.

Я тихо пискнула:

– Я так не могу… как я могу о таком говорить!

Захотелось спрятаться от небывалый силы смущения, которое затопило с головы до пяток. Нельзя же спрашивать об этом так! Будто о погоде или природе!

Глава 6.5

Рэй звонко рассмеялся, хотя я не очень поняла, надо мной или над моими словами.

– Если ты не будешь говорить об этом с мужем, то с кем будешь, Кори? К тому же, я – не дракон, в голову влезть к тебе не могу. Придётся как-то рассказывать. Представь себе, даже словами.

Ладони вмиг стали мокрыми, да и не только они. Лучше бы он задавал свои вопросы хотя бы в чьей-нибудь спальне, и желательно хотя бы вечером. При свете дня, вместо светской беседы это больше походило на изощренное издевательство надо мной. Но Рэйнер не стал бы! Значит, зачем-то ему и правда нужны были мои ответы. Я облизнула пересохшие губы, и постаралась унять бешено колотящееся сердце:

– Я думала, мы будем… в одной спальне, хотя бы вначале. И что меня нарядят в специальные одежды. И ты… ну… – Я совсем замялась, но Рэй ждал ответа. Даже перестал вести меня вперёд, вместо этого встав возле стены. Он облокотился на неё, и смотрел мне в лицо с явным нетерпением.

Я молчала, смотрела на него в ответ, и чувствовала, как мучительно медленно тянется время. А ещё желание сбежать от таких вопросов.

– Я не могу. Не могу я это сказать! – в конце концов, ответила я честно. Язык не поворачивался. Мне всегда говорили вести себя иначе!

Рэй, на удивление, тепло улыбнулся.

– Я так и думал. Поэтому поступил так, как поступил. Я вечером принесу в твои покои несколько книг. И настаиваю, чтобы ты их прочитала. По тексту буду спрашивать. Начнём – с этого, дальше будет легче.

Даже спрашивать не хотелось, что за литературу он собирался мне нести. Но раз ему нужно было, чтобы я это прочла… у меня не то, чтобы очень большой выбор. Но я всё же спросила:

– Начнём? А что потом?

– А потом я буду учить тебя общаться с людьми, Кори, – вздохнул Рэйнер. – Знакомить с теми, кто может рассказать что-то интересное, выяснять твои склонности. И когда ты сама сможешь сформулировать, что такое этот твой нормальный брак – тогда мы вместе об этом подумаем. Времени у нас достаточно. Год – большой срок.

– А если я хочу раньше? – сам просил говорить, что я хочу или не хочу. А я умею подчиняться правилам. Так что сам и виноват. Я не хочу столько ждать неизвестно чего! Или… он хочет, чтобы я понимала, чего жду, да?

Должно быть, мои метания хорошо отражались на лице. Потому что Рэй вел меня вглубь дома, и слегка улыбался. Как будто увидел что-то милое и забавное. И этим забавным, судя по всему, была я.

– Всё зависит от тебя, Кори. Больше ни от кого, – загадочно ответил он. – Как только ты будешь понимать, чего хочешь, и осознавать, о чём просишь – ты это получишь. Но – не раньше. А пока, пошли. Мне кажется, тебе здесь понравится.

Мне ничего не оставалось, кроме как двигаться за ним следом, попутно рассматривая коридор с портретами разных мужчин. В основном – сероглазых брюнетов, таких же, как и сам Рэйнер. Но порой попадались и блондины, и шатены, и даже рыжие. А в конце коридора с портретами оказалась непримечательная небольшая дверь, к которой Рэй меня и вёл.

А за ней – оказался выход во внутренний дворик поместья. И я правда замерла прямо у двери, глядя на это буйство цвета. Вокруг было такое количество редких растений, что у меня на какое-то время даже пропал дар речи. И среди клумб и кустов, аккуратно устроенных в неведомом мне порядке, стояла витая беседка из черного металла, украшенная множеством узоров. Внутри неё стояли удобные на вид плетеные скамьи, и я невольно подумала, как здорово было бы здесь рисовать. Поставить мольберт прямо в беседке, и попробовать повторить свежесть настоящих ортанских фиолетовых роз. Рэй был прав, мне действительно очень нравилось это место.