Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 38 страниц)

Глава 18.2

Пока я ещё была женой этого… герцога, я имела полное право распоряжаться теми, кого он же ко мне и приставил. Тем более, что Летти ни в чём не виновата. Светлость что-то сказал мне вслед, но я уже не хотела слушать его слова. Хватит. Достаточно. И так наслушалась столько красивых словесных кружев, что, если бы из них можно было что-то сшить, хватило бы на скатерти для всей даланнской аристократии. Останавливать меня он не стал.

Зачем были эти красивые слова, зачем рассказы про то, что Анна раньше была другой. Зачем вообще я?! Можно подумать, угрозами можно ускорить беременность. Можно подумать, это вообще зависит от воли женщины, хочет – зачинает дитя, а не хочет – так и ходит пустобрюхой. Смешно же, разве нет?

Но тем не менее, он это сказал. И ещё упирал на выгоду!.. Я ходила по коридору, не желая возвращаться в те покои, где жил этот человек. Нет, он безусловно мог бы приказать мне вернуться, но даже если он это сделает – ноги моей в его спальне не будет. Хватит. Сначала матушка, потом Стефан, теперь этот… мужчина.

Не знаю уж, как Летиция меня нашла, но я не успела даже хоть немного остыть, когда она вышла в тот же коридор левого крыла, где я мрачно бродила туда-сюда, и сказала:

– Даэ фир Геллерхольц, ваши новые покои готовы. Позвольте, я провожу вас.

Я только кивнула. Не хотелось разговаривать. Я уже успела наговориться с Рэйнером, и мне этого в общем-то более чем хватало. К счастью, Летти просто повела меня в комнаты. Почти такие же покои, как те, в которых я жила первые дни в поместье. Только в более тёмных, синих тонах. По общему тону украшений и даже балдахина над кроватью показалось, что когда-то эти комнаты принадлежали кому-то другому. Кому-то, кто с любовью выбирал интерьер. Но всматриваться и обживаться не хотелось.

Я заглянула в гардеробную, обнаружила, что мои вещи уже перенесли. Хотела было просто махнуть Летиции рукой, но поняла, что этого недостаточно. И всё же заставила себя открыть рот и сказать:

– Благодарю. Проследи, пожалуйста, чтобы хотя бы до утра меня никто не беспокоил, хорошо?

– Даэ фир Геллерхольц, но вы же так и не поели. Нельзя даже принести вам ужин в покои? – она казалась искренне расстроенной, и в другое время я сочла бы это милым.

Но сейчас при мысли о еде я ощутила легкую тошноту. Какой уж тут ужин, когда всё настолько перевернулось в очередной раз. Да и какой в этом ужине смысл? Наесться вволю перед пожизненной монастырской кельей? Нет уж, благодарю покорно.

– Я не голодна, – и кажется, что-то в моём тоне заставило её, наконец, просто выполнить приказ.

– Слушаюсь, даэ фир Геллерхольц. До утра мы никого к вам не пустим, даже самого герцога! – и скрылась за дверью со странным выражением лица.

То ли торжественным, то ли исполнительным. Я совершенно потеряла способность нормально распознавать чужие эмоции. Точнее… просто не хотелось в этом разбираться. И как только за служанкой закрылась дверь, я заперла её. А потом просто подошла к ближайшей драпированной синим бархатом стене, сползла по ней на пол, и дала себе волю.

Теперь слёзы не просто жгли глаза. Они текли, как струи какого-то водопада, а грудь сотрясали рыдания. И в то же время я как будто наблюдала за собой со стороны. Кажется, какой-то тихий добрый голос, который я толком и не помнила, когда-то говорил мне, что свою боль нужно выпустить. И видит Светлейший, я пыталась. Но слёзы не приносили облегчения, от них только больше жгло лицо и грудь, и казалось, что солёная влага так и будет течь по щекам.

Глава 18.3

В голове было совершенно пусто. Точно также, как и на душе. Никому я толком не была нужна в этом мире. Альрику и Грегеру разве что, самую малость. Но сводные братья были заняты собственной жизнью, и о замужней сестре наверняка со временем просто позабудут, уйдя с головой в свои семьи и свою работу. А кроме них? Отец? Он легко верил любым наветам Белинды, и любил, кажется, только её, а вовсе не нас. Моя мама? Скорее всего была мертва. В противном случае какой смысл был отцу меня забирать?

Если кто и вспомнит, так только слуги. Или враги, которых я всё же умудрилась нажить. Наверное, кто-то на моём месте решил бы, что такая жизнь ему не нужна. Я же… я чувствовала холод. Он рождался где-то в самой глубине существа, сменяя тупую ноющую боль на месте вырванного сердца.

Не нужна? Неудобна? Сами виноваты. Если уж сложилось так, что у меня никого нет – буду сама у себя, какая б ни была. И если Его Светлость надеется, что я буду рожать никому не нужных детей, которые повторят мою судьбу – он зря так думает. И если эта сволочь Стефан рассчитывает, что я буду поступать так, как он хочет – он зря в этом уверен. Да и его подколодная жёнушка тоже напрасно уверена, что так уж легко возьмёт и меня раздавит, пусть она хоть десять раз говорила правду. Хватит с меня их всех! Просто хватит.

Слёзы наконец перестали течь, и глухой вой, который вырывался из горла вместо плача, прекратился. Я глубоко вдохнула, заглянула в дамскую комнатку и умыла лицо холодной водой. Переоделась в ночную сорочку, и, словно сама себе приказала, как Стефан – мгновенно провалилась в сон без сновидений.

Глава 18.4

Обычно ночная решимость к утру просто пропадает, как дым. Но то отстраненно-холодное состояние, в котором я как будто видела себя со стороны, никуда не делось. Как, впрочем, и тупая боль в груди. Я дождалась Летиции и спросила:

– Как Его Светлость отреагировал на мой переезд? Пытался ли попасть в покои?

– Странно отреагировал, даэ фир Геллерхольц, – служанка наморщила лоб и посмотрела куда-то сквозь меня растерянным взглядом. – Ходил-бродил недалеко от крыла, где покои ваши, глаза тёр, виски. Иногда как будто порывался что-то сказать, но в сторону ваших комнат, и замолкал. И глаза у него больные какие-то. Не моё дело, дело моё маленькое, но муж мой так смотрит, когда натворил чего, и самому не нравится, чего натворил. Как пёс побитый.

– Зачем ты обижаешь этих верных и преданных созданий такими сравнениями, – с неожиданной для себя злостью процедила я. – Во взрослом мужчине и ответственности должно быть побольше, чем в собаке. Так что, если его что-то не устраивает… впрочем, это и правда не твоё дело. Пожалуйста, по возможности наблюдайте за ним, я хотела бы заранее знать, если он решит появиться в моих покоях, или изменить что-то в моей жизни. Этот приказ не противоречит вашему контракту на работу в этом доме?

– Конечно нет, даэ фир Геллерхольц! Вы полноправная хозяйка, и мы должны слушаться вас, как Его Светлость. А он нам ничего не говорил, и смотреть на себя не запрещал! А если он вас обидел, то тем более!

– Это вас не касается, – холодно одёрнула воинственно настроенную служанку. – Но я рада, что моё пожелание ничему не противоречит. Тогда передай его остальным, пожалуйста.

Моя холодность, кажется, ничуть не отпугнула Летицию. Она только бросила на меня сочувствующий взгляд, и заметила:

– Я вам жизнью обязана, так что как бы вы меня ни ругали, я всё равно на вашей стороне буду. Мало кто из господ готов аж от целого принца какую-то там прислугу отбивать, – и убежала, видимо, чтобы в диалог больше не вступать.

Поймала себя на том, что глаза повлажнели. Я же вмешалась, просто потому что не могла иначе, я не ждала за это ничего. Но по крайней мере некоторые люди в этом доме были на моей стороне. Это радовало. Стоило мне выйти за пределы комнаты, как я натолкнулась на Йонну, чьи глаза тоже выражали беспокойство. Я подавила желание сказать какую-нибудь гадость, и просто вежливо поздоровалась. В словах и поведении Рэйнера она точно не виновата, так что не стоит срывать на ней злость, это неправильно.

– Даэ фир Геллерхольц, вы вчера отказались от ужина. Прикажите подать завтрак?

Я только вздохнула. Выходить на общие приёмы пищи я в любом случае была обязана, даже когда в доме никого не было. И общаться с дорогим герцогом тоже, желаю я того или нет. Видеть его не хотелось совершенно, но и прятаться от него тоже. Да и… я не хотела тянуть. Лучше уж сразу объявить о совершенно конкретном итоге нашего разговора, пока потерявшее всякую совесть Сиятельство не решит озарить собой мою спальню. Не уверена, что после его слов это не кончится чем-нибудь менее безобидным, чем летающий поднос.

– Да, хорошо, – наконец, заставила себя ответить. – Его Сиятельство оставлял какие-то распоряжения насчёт меня?

– Ничего нового не говорил, – отозвалась Йонна. – Встретить вашего учителя магии и направить к вам, слушаться как себя. Он же что-то сказал вам? Я могу чем-то помочь?

Один Светлейший знает, каких сил мне стоило в этот момент не повести себя как дорогая матушка, а не как воспитанная даэ. Но кажется, мой взгляд сказал больше слов, потому что Йонна преувеличенно бодро сказала:

– Значит, немедленно распоряжусь подать завтрак! Не беспокойтесь, всё будет сделано в лучшем виде.

Глава 18.5

И тоже скрылась с моих глаз с удивительной для её предполагаемого возраста прытью. Не получалось у меня принимать чужое сочувствие. И дело не в том, что оно исходило от слуг, просто злые и, если подумать, очень странные слова Рэя словно кожу с меня сорвали. И теперь я всё чувствовала оголённой плотью, на каждое дуновение ветра дергаясь от боли.

Я отсидела завтрак, на котором почти ничего не ела, а герцог Геллерхольц старательно смотрел куда-то мимо меня, и не пытался заговаривать даже в рамках протокола. Вкуса у еды совершенно не чувствовалось, и всё это сомнительное подобие семейного утра прошло, как в тумане. А сразу после него Рэйнер куда-то смылся, естественно, ни о чём не предупредив.

Я обошла поместье и обнаружила, что в доме и правда ни осталось никого постороннего – даже Анны больше не было, что наводило на мысли. Может, он просто с ней поссорился, а на мне сорвал раздражение? Но я не помнила, чтобы герцог вообще говорил про Анну без моих вопросов с тех пор как Йонна показала ему, как та себя ведёт. Гадать не было никакого смысла, да и не хотелось, если честно. Тупая ноющая боль в груди всякий раз, как я вспоминала его слова, очень этому способствовала.

Отдав все необходимые распоряжения на день, я посмотрела, как слуги продолжают приводить в порядок дом после треклятого бала, натолкнулась на магический барьер, закрывающий вход в бальный зал, где напало то чудовище. Услышала обрывок разговора служанок:

– Герцог запретил с даэ Геллерхольц дознавателю разговаривать. Сказал, как законный супруг я имею право контролировать, с кем общается моя жена. И не дозволяю допрос, сказал. Я в этот момент окно мыла, на меня и внимания не обратили.

– А ты и рада уши погреть!

– Так что ж я их, заткну что ли? Руки заняты, больно надо. Но смурной наш герцог совсем. И герцогиня тоже злая и несчастная, хочется ей вкусного чегось принести, без приказа. Летти как выручила! Кто б кроме нашей герцогини так стал? Подходят друг другу, как две капельки, а чего-то ругаются… не понять мне.

– То-то и оно, что не твоего ума дела господ проблемы. Но вкусного чего принести правда надо. Хорошая у нас герцогиня, как есть, хорошая. Ни у кого такой нет.

Девушки меня не видели и не слышали, но на душе стало теплее. Милые какие. Правда, решительно было неясно, с чего они решили, что мы подходим друг другу «как две капельки», но всё равно. Вернулась в свои покои, ожидать наставника, и в самом деле обнаружила там поднос с чаем и сладкой выпечкой, и какими-то мудрёными сладостями, которые только на приёмы обычно и подавали. А вскоре показалась Летти и сказала:

– Что за беда у вас, правда не наше дело, но любую беду скрасить можно хоть капельку. Мы вам вот принесли. Вы же не сердитесь?

– Не сержусь, конечно, – я улыбнулась, хотя, наверное, улыбка вышла вымученной. – Наоборот. Спасибо вам большое. Мне приятно.

– Значит, не зря мы самовольничали! – радостно улыбнулась Летти. – Приятного вам аппетита!

Глава 18.6

Я кивнула, а Летиция снова убежала, хотя я знала, что она недалеко и всегда по первому слову появляется и делает всё, что мне от неё требовалось. Собственно, вскоре она вернулась, приведя с собой учителя по магии. Мне казалось, после своих слов Рэй должен его отменить, но дарэ Анцгейр ответил, что занятия с ним у меня оплачены до конца года, так что, если я сама не пожелаю от них отказаться, он их не остановит. Я не хотела.

Более того, я обнаружила, что выполнять мудрёные задания учёного мага стало намного легче. Я без особых проблем зажгла несколько свечей в ряд, и даже выстроила из огоньков надпись, правда, не вполне приличную – видно, от злости. Управлять маленькими перышками и заставлять их летать под прямым углом тоже начало получаться, хотя раньше мне это упражнение не давалось совершенно.

И главное, пока я отрабатывала простые учебные чары, не думалось ни о чём другом. Ни о затаившемся принце Стефане, ни о моём дорогом супруге, чтоб ему с дракона свалиться во время визита в Империю. Всё, о чём я думала – это о правильном выполнении упражнений. Под конец дарэ Анцгейр даже скупо похвалил меня:

– Магический выброс и здоровая злость пошли вам на пользу. Вы начали чувствовать свои магические потоки, и поэтому вам стало проще ими управлять. Если всё пойдёт в том же духе, уже через несколько занятий мы с вами сможем начать отрабатывать простейшие щиты.

– А когда мы перейдём к чему-то менее пассивному? Я хотела бы уметь атаковать, а не только защищаться! – снова вспомнилось мерзкое Высочество. Если я не могу никому о нём рассказать, значит, надо его заставить сделать это самостоятельно.

– Щиты тренируют вашу концентрацию, даэ фир Геллерхольц. Также они помогают фокусировать силу на одной монотонной задаче, и учат её распределять. Все эти навыки необходимы боевому магу как воздух, не меньше, чем хорошая реакция. Которую, кстати, тоже тренируют быстрым выставлением щита. Или вы желаете рассказать мне, как правильно обучать вас?

Голос мага был предельно безымоциональным, но я всё равно чувствовала его раздражение. Но то, что он был хорошим специалистом, я и не оспаривала!

– Я желаю понимать программу своего обучения, чтобы знать, к чему готовиться. И дополнительную литературу, и дополнительные задания тоже желаю, потому что я хочу учиться. Разве это плохо, дарэ Анцгейр? Я действительно не разбираюсь в этом, поэтому спрашиваю вас, как специалиста.

Маг скупо улыбнулся. Щёлкнул пальцами, и передо мной появилось огромное пособие, написанное, как и все старые книги, от руки.

– Что ж, раз так, то вот вам методичка с базовыми упражнениями начинающего боевого мага. Каждый день вы должны отрабатывать упражнения с двух страниц, не меньше получаса на каждое. Перед нашими с вами занятиями, я буду вас проверять. Если вы действительно настроены серьёзно, это значительно ускорит прогресс нашей с вами работы. А сейчас мне пора. Встретимся с вами завтра в то же время.

В качестве охранника правил приличия, в комнате сидела Йонна, выполняя роль моей дуэньи, и с её стороны прозвучало тихое ворчание:

– Старик Анцгейр, как был педантичным занудой, так им и помрёт…

Глава 18.7

Я сделала вид, что не услышала, но задумалась. Рэйнер обещал рассказать про то, какие секреты таит Йонна, но это было до того, как он озлобился на меня. Но ведь не была же она простой служанкой! Сколько можно скрывать от меня всё, что происходит вокруг меня же, это просто невозможно уже!

Я развернулась к старшей над слугами, посмотрела ей в глаза, и мрачно поинтересовалась:

– Йонна, объясни мне, пожалуйста, кто ты вообще такая. Я не слепа вовсе, я вижу, как ты делаешь то, что никогда не смогла бы делать без хорошего образования как минимум. И мне не нравится, что человек, о котором я ничего не знаю, постоянно при мне находится. Ты мне нравишься, но я скоро взорвусь уже от ваших секретов!

Йонна лишь кротко улыбнулась.

– Я гадала, сами спросите, или мальчик расскажет, наконец, – вздохнула она.

Затем рядом с дверью из покоев появился магический барьер с легкой руки Йонны, а потом… я глазам своим не поверила в первое мгновение! Внешность улыбчивой пожилой женщины стекла с неё, как масло с нагретого холста, и передо мной показалась девушка на вид не сильно старше меня самой.

Но чуть присмотревшись к карим глубоким глазам, я увидела всё. И её возраст, и опыт. А потом и заострённый кончик выбившегося из-под зеленого чепчика уха, и всё встало на свои места. Вот значит как… каштановые завитки волос, приятная улыбка, задорный курносый нос – за всем этим неуловимо угадывалась всё та же Йонна, какой я успела её узнать за то время, что провела в поместье Геллерхольцев. Некоторое время я смотрела на неё, неприлично открыв рот, а потом она кивнула на кресла возле дамского столика:

– Пожалуй, нам с вами стоит о многом поговорить. Меня зовут Йоннара Доминика Раухольц Феделе. Я полукровка, мой отец эльфийский посол из Ортана, и мне, наверное, стоит рассказать о себе чуть больше.

Я ошеломлённо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Тайны Йонны хранило только семейство Геллерхольцев, и хоть я не планировала в нём задерживаться после слов Рэйнера, но… почему-то мне очень хотелось послушать, что расскажет его, видимо, названная полуэльфийская мать.

Глава 19.1

Как выяснилось, Йонна уехала из Ортана, потому что участие её отца в её жизни ограничивалось тем, что он дал ей свою фамилию, и выплачивал содержание. Чистокровные эльфы, особенно мужчины, неохотно общались со своими полуэльфийскими детьми, если те не находили пару из долгоживущих – так она сказала. А по матери Йоннара и вовсе была уроженкой Даланны, только мать сбежала на юг, поскольку оказалась сильной волшебницей, и не хотела просто рожать одарённых детей, она хотела даром полноценно владеть.

Но когда Йонна поняла, что несмотря на образование, талант в лечебной и иллюзорной магии, и участие во многих ортанских проблемах, отцу не нужна всё равно – начала задумываться о том, чтобы сбежать на материнскую родину. Долго бы думала, только её отец, как и многие чистокровные эльфы старшего поколения, внезапно погиб от неведомой хвори.

А затем пошли слухи, что эльфийские дети, сколь бы ни было в них человеческой крови, несут заразу, и начались погромы. Мама Йоннары погибла в одном из таких, а потом новоиспечённая на тот момент ортанская королева, чистокровная эльфийка, взяла ситуацию под жёсткий контроль и безжалостно перевешала подстрекателей.

Йонна её не осуждала, но всё равно пришла к выводу, что не может больше находиться среди бывших друзей, которые смотрят на неё как на чумную, и придумывают поводы перенести встречу на подольше. Семьи у неё не было, друзья оказались мнимыми, а больше ничего её и не держало на родине. Это было больше тридцати лет назад, и с той поры она выбрала себе и нанимателя, и образ.

Потому что старший герцог Геллерхольц принял её у себя в доме, помог придумать прикрытие для её способностей, и в конце концов сделал своим первейшим доверенным лицом. Хотя пока жива была мать Рэйнера, ничего у них не было, не было и мыслей таких у Йонны. А сложились отношения между ними, когда с даты смерти первой даэ Геллерхольц прошло уже больше восьми лет.

И в конечном итоге, она перебралась от отца к сыну потому, что отец слишком уж настаивал на браке, несмотря на возможный дипломатический скандал. Светивший этой паре в любом случае. И если они откроют истинную личность «служанки», и, если попробуют выдать её за, скажем, дочь «настоящей» Йонны. К тому же она не хотела пятнать добрую память бывшей хозяйки, и не хотела ввязываться ровно в то, от чего сбежала много лет назад.

Выслушав всё это, я наконец спросила:

– Значит, ты не только слугами руководишь?

– Я бы тогда зачахла от тоски, – усмехнулась Йонна. – Нет, я глаза и уши своих герцогов, я дополнительная защита этого дома, а ещё мне строго велено нашим прекрасным мальчиком, если от него поступит вестник – немедленно хватать тебя и бежать отсюда в убежище. Но я гляжу, к чему-то не тому у Рэя всё идёт, натворил он чего-то. И ты, юная даэ, вовсе не хочешь этим делиться, но оно тебя грызёт. А ещё ты что-то скрываешь, и я бы сказала, не по своей воле.

Имени принца Стефана не прозвучало, да и я в первое мгновение подумала не о нём, но всё же кивнула.

Глава 19.2

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что твои тревоги как-то связаны с младшим Высочеством, – она не спрашивала, а констатировала факт. – Меня он избегает, боится отчего-то безобидную старушку-служанку. Что позволяет предположить, что не такая уж Стефан и пустышка, какой хочет себя показать. Ты не кивай, я что надо сама по глазам увижу. Видно, зачаровал и Летти мою, паршивец, и тебя, юная даэ. Ежель что, я свои подозрения мальчику тоже говорила. Он помрачнел, пошёл своего коронованного твердолобого приятеля разговорить пробовать. А там что-то не склалось. И знаешь, что я тебя скажу, милая?

Я отрицательно кивнула. Только проворчала себе под нос, что никакая я не милая.

– Вот после того разговора, да после писем от папеньки, между вами змея и пробежала ядовитая. Из чего я делаю вывод, что мальчик опять меня не послушал, и как-то тебя намеренно обидел.

Тут я не выдержала:

– Знаете, даже если это правда хоть как-то связано, то видала я его… с дракона падающим, – прошипела мрачно. – Единственный, кто может оправдать его слова – он сам, и то я не уверена вовсе, что хочу и дальше быть его женой. К матушке или в монастырь я тоже не хочу, но если ваша мать сбежала, то и я сбегу, раз он не отменил занятий. Я устала. Хватит с меня. Спасибо, что рассказали, но я не могу так просто взять, и…

– И не надо «так просто», я тебе затем говорю, чтобы не грызла себя так сильно, а то скоро совсем съешь и в тень превратишься, – усмехнулась снова Йонна. – И не выкай мне, будь так любезна, я тут на положении прислуги, так что это наоборот должно быть. Но даже если я сняла внешность очаровательной старушки, и сама границу перешла – лучше уж обеим по-простому. А когда на мне любимая шкурка, то и вовсе по-старому. Хорошо?

– Как скажешь, – я вздохнула. – Значит, это ты меня хранишь, когда Рэйнер опять убегает, ничего не сказав?

– Я, кто ж ещё-то, – она улыбнулась. – Но, если вдруг что, я и правда тебя заберу. И отведу к дарэ Геллерхольцу-старшему, уж он-то невестку в обиду не даст. Старый прохвост мне говорил, что понравилась ты ему очень. Но осторожно. Что бы ни решили натворить Анна со Стефаном, и что бы принц там ни начаровал, а осторожность должна быть твоим вторым именем, Коринна, даром что тебе как коренной ройсаланке оно не положено.

– А вы не можете как-то?.. – я не договорила, опасаясь разбудить ту злую магию. – То есть, ты. Ты не можешь?

Йоннара хорошо меня поняла, и кивнула:

– Сделано уже, но пока не дало никакой пользы. В смысле, носом землю мальчик роет, конечно, но на том и всё у него. Он думает, что скоро будет следующий ход этой коблы, и нам всем не понравится. Поэтому твоё решение больше тренировать магию хорошее. Что ни выучишь – всё твоё, и пособие тебе старик дал ещё то, по которому меня учил, – она ностальгически улыбнулась. – Он такое только самым перспективным ученикам даёт, в ком живой интерес видит, ты на ворчание внимания не обращай. И если что – он тоже нас прикроет. Жаль, ты не можешь рассказать про чары. Я по эффекту наблюдала, конечно, но кажется, ничего подобного не знаю.

– Значит, нам только ждать, да? – я скривила губы в подобии улыбки, и отпила остывший чай, который так и не дала Летиции унести.

– Ну почему же… ждать, готовиться, свои сюрпризы устраивать. Главное, что можешь – мне говори. А сейчас прости, дорогая юная даэ, но мне пора возвращаться в любимую шкурку.