Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

Глава 20.4

Я не пыталась рассказать про свой сон-не сон, не упоминала имени принца, да и старалась о нём вовсе не думать. И… мне повезло. Магия и в самом деле не сработала. Незнакомое слово сорвалось с уст, а я не почувствовала ни давления, ни пробуждения того, что спало внутри. Ничего. Только смотрела на побледневшую Йонну и глупо моргающего Рэйнера. Кажется, он был растерян. Но его полуэльфийская «нянюшка» собралась с духом быстрее самого герцога, и спросила:

– Даэ Геллерхольц, откуда вам известно это имя? Это… то, о чем я думаю? Нет, не отвечайте. Я вижу. Да, это он.

Я только пожала плечами, и постаралась думать о мягких и пушистых облаках, сбивая, как я надеялась, страшную магию со следа. А Йонна продолжила:

– Я всего один раз слышала это имя. Не знаю, о чём вы говорили, но это существо очень опасно. Рэйнер, ты уверен, что официальное прошение Чезаре будет именно завтра? Отложить нельзя?

Рэй вздохнул:

– Нет. К сожалению, нельзя. Всё решится завтра, так или иначе. Но… у меня всё под контролем, Йонна. У нас. Если же нет… есть запасной план, – он бросил на меня странный взгляд. Они снова говорили о чём-то, чего я не понимала.

– И вы не собираетесь мне рассказывать, верно? – в голос проникало всё накопленное раздражение, и я ничего не могла с этим поделать. – Вас не смущает, что это касается меня и моей жизни напрямую, что я рискую, что мне, в конце концов, просто страшно?

Рэйнер практически рычал, отвечая:

– Нет, я не собираюсь ничего рассказывать необученному человеку, ещё слишком молодому, чтобы хорошо себя контролировать. Если тебя это утешит – всё под контролем, насколько это возможно. Обсуждения закончены. Завтра мы едем на приём, и ты сделаешь то, что должна. А дальше – моё дело. Как более старшего и имеющего возможности решать проблемы, а не только бегать и требовать. Анцгейр тебя хвалит – вот и учись, Коринна. Это самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать.

– Даже если «должна» я рассказать про тебя что-нибудь, что тебе не понравится? – я усиленно думала о том, что он спит с Анной, хотя на самом деле в этом сомневалась. Воздух вокруг меня дрожал, словно напряженная тетива, но, кажется, ни Йонна, ни дорогой герцог, этого не замечали.

– Особенно если так! – воскликнул он раздражённо. – Всё, хватит. Это приказ Его Высочества Никласа в том числе. Мы должны быть там. Я всё сказал.

Затем он развернулся и вышел, явно банально сбегая от разговора. Я мрачно посмотрела на Йонну. Та вздохнула и мягко произнесла:

– Даэ Геллерхольц, я понимаю, что вам страшно. И что моего воспитанника очень хочется чем-нибудь стукнуть. Но в данном конкретном случае, я прошу вас, не совершать ничего непредсказуемого и действительно поехать. Я рассказала Его Высочеству и Его Сиятельству всё, что нам удалось вытянуть из вас и девочек. Надо мной ваши… ограничения, к счастью, не властны. А потом Рэйнер всё расскажет, честно и без утайки. Когда это будет возможно.

– Не хочу я ничего от него слушать. Наговорился уже. И про монастырь, и про то, какая я глупая и ничего не знаю. Почему бы это, интересно… видеть его не хочу! – хотелось топать ногами, но это было бы совсем глупо, так что я сдержалась, глубоко вздохнув. – Но я поняла. Какой-то план есть. И он включает… меня. Надеюсь, в этом Рэйнер не так плох, как в отношениях с людьми. Я не буду мешать, Йонна.

– О большем я и не прошу, – она с облегчением улыбнулась, и ушла в ту же сторону, что и Рэйнер. А я? Я отправилась раздавать распоряжения слугам, раз уж никто и ничего не хочет мне рассказывать… любой приём требует подходящий наряд и украшения. Как минимум.

Глава 20.5

Поездка на так называемый приём ощущалась больше как поход на казнь, чем как что-либо иное. Я знала, что именно там Стефан вынудит меня рассказать «его версию событий», и совершенно не уверена была, что у меня получится ему противостоять. Да, немного, в мелочах – получалось. И да, благодаря Йонне этого «немного» хватило, чтобы сделать какие-то выводы и передать информацию Рэйнеру и старшему принцу. Но как много они поняли? Представляют ли они, с насколько могущественным человеком имеют дело?

Пока что у меня было стойкое подозрение, что нет. Но никто и ничего не хотел мне рассказывать, поэтому я могла лишь предполагать. И стараться не показывать внутреннее состояние ничем и никак. Даже платье я выбрала сама – одно из тех, что мы с Йонной заказывали на бал, потому что она предложила воспользоваться поводом и пополнить гардероб яркими нарядами. Я была в небесно-голубом с кружевной вязью и украшенным жемчугом платье теперь, и с мелко завитыми и поднятыми вверх волосами походила на куклу.

Но лучше так, чем белое, которое предлагала Йонна. Куклой быть лучше, чем жертвой на заклание. Жертвой быть мне вообще надоело. Поэтому в карете, что везла нас в королевский дворец, я рассматривала пейзажи вокруг в окно. Ещё совсем недавно я смотрела на фруктовые деревья на своей свадьбе, а сейчас листья уже пожелтели и опадали, хотя осень только начиналась. Как желтело и опадало моё восхищение собственным супругом. Какие бы у него ни были мотивы, он вёл себя совсем не так, как я рисовала себе, сидя в доме под присмотром Белинды.

Хотя в одном я была ему благодарна, что скрывать. Мне не нужно было больше называть ядовитую змею матушкой, и домой к нам он пустил её только по прямому королевскому приказу, а ко мне – не подпустил. Это и правда было ценно. И всё же, листья падали на землю, напоминая о том, каким коротким бывает лето у нас, на севере.

Хотела бы я жить среди вечнозеленых деревьев где-нибудь в Ортане или Неттале. Или вообще уехать в развесёлую Ланнару, которая была «чрезмерно» полна свободы даже по неттальским меркам, не то, что по нашим. По крайней мере, так говорили, насколько это верно – проверить не довелось. И если Стефан сядет на трон, то уже и не доведётся.

Рассматривать столицу с её каменными мостовыми, везде снующими людьми, и мрачными сводами высоких зданий со множеством башен, совершенно не хотелось. Да, отец держал нас в провинции, вдали от столичного великолепия, и ездила туда лишь Белинда с дочерьми, да братья – сами по себе. Но мне здесь не нравилось. Над городом как будто нависло предчувствие беды, которое совершенно не замечали его обитатели. К тому же, я не привыкла к такому шуму, и к толпам народа. К тому, как мальчишки разбегаются с дороги, завидев карету или конных, к тому, как здесь пахнет – конским навозом, свежестью морозного дня, различной снедью, и человеческим потом.

Хотелось прикрыть нос платком. Будь магия в большем почёте, уж с запахами мы бы справились без труда, но позиция Светлейшего и его латов была тверда. Из-за чего мне вовсе не хотелось находиться в столице. Впрочем, когда мы перешли в квартал при дворце, стало намного легче. И чище, что немаловажно. А потом мне пришлось отвлекаться от тревожных мыслей не так, как хотелось бы. Здороваться со старыми знакомыми, постоянно перед кем-то приседать в реверансах, путаться в именах и лицах, ловить язвительные шепотки за спиной, которые Рэйнер, казалось, вовсе не замечал.

– О, герцог Геллерхольц привёл всё же свою бродяжку…

– Ну ничего так бродяжка, изящненькая, но ясно, почему Белинда её в доме держала. Посимпатичнее будет, чем её дочурки-то.

– А толку? Её папенька прижил непонятно от кого, а признал, как одну из нас. Вон, даже за герцога выскочила! Нужна она ему, конечно, как третья рука, но дети-то будут герцожатами, так что устроилась неплохо…

– Ну не скажи, третья рука кое в чём может и пригодиться, – и захихикала жеманно.

Глава 20.6

Я не всматривалась в лица говорящих, просто не хотела знать, кто именно говорит все эти гадости, думая, что я не слышу. Но и не слушать тоже не могла. Я была здесь чужой, и с этим сложно было что-либо сделать. А когда всем станет ясно, что у меня есть активный дар, они начнут ещё и бояться… странно, что не начали уже, я ведь колдовала на балу, и щит не скрывала. Да и сил бы не хватило его скрыть, прямо скажем.

Интересно, были ли среди тех, кого я прикрыла, эти девушки? И понимают ли они, что без «бродяжки» они бы там так и остались лежать? Что-то очень тёмное внутри меня пыталось сказать, что так бы они получили то, что заслужили. Но если всякий раз убивать каждого, кто сказал кому-то ядовитую фразу, начинать придётся с меня самой. Сколько я их Рэйнеру наговорила…

А на приёме стало интереснее, когда большая часть приглашенных собралась в огромном зале, и заняла свои места. Негласно свои, конечно. Кто-то был ближе к королю и молчаливой королеве, кто-то дальше, в зависимости от положения, знатности, и репутации при дворе. По местам нас провожали идеально вышколенные молчаливые слуги, которые неестественно вежливо улыбались, и смотрели не в глаза, а куда-то в переносицу. Каждую пару громко объявлял распорядитель. Например, нас с Рэем объявили так:

– Герцог Рэйнер Асгейр Вальгард Йохан Леннарт фир Геллерхольц дар Браттен де ла Марен, герцог Геллерхольц, Защитник Даланны, Меч Короля, Медная Рукоять Севера, из рода Геллерхольцев, ведущего своё начало от Вестмара Завоевателя, с супругой, герцогиней Коринной фир Геллерхольц, урожденной фир Ледс.

Я примерно помнила полные имена и титулы самых знатных и значимых лиц Даланны, помнила правильные титулы королей соседей по Соцветию. Но вот так без малейшей запинки, не заглядывая толком в свиток, называть любого, не могла. Зато отвлекалась чем угодно, даже болтовнёй распорядителя. Когда мы сели по правую руку от Его Величества и его супруги, через всего лишь три места, тревога отчего-то стала только больше. Раньше место Геллерхольцев было дальше, с тех пор, как титул герцога принял Рэйнер. Что изменилось?

Большинство из входивших я знала. Не очень хорошо, но достаточно, чтобы понять кто передо мной до того, как распорядитель их объявит. Но когда все разряженные и рассевшиеся аристократы дружно выдохнули, выражая, кажется, крайнюю степень удивления, я увидела нечто совершенно неожиданное.

Я посмотрела в сторону выхода, и увидела уже знакомого светловолосого полуэльфа. Только разодетого в ярко-зелёный камзол, расшитый изумрудами и малахитом, да ещё и переплетёнными с золотым шитьём. Вышивка на его одежде напоминала лозы, опутывающие Чезаре целиком, а на голову он зачем-то нацепил высокую зелёную шляпу. Может быть, это неттальская придворная мода?

Как бы то ни было, но внимание он привлёк. А ещё больше его привлекла спутница Чезаре. Миниатюрная изящная девушка с густой рыжей косой, доходившей ей до середины бедра. Уши у неё были какими-то более тонкими и аккуратными, чем у Чезаре, и я предположила, что передо мной эльфийка. Только одета она была вовсе не так, как должна была одеваться аристократка. На ней был плотный серебристый доспех в мелком плетении, закрывающий тело целиком, а в руках она держала длинный шест. Что-то мне подсказывало, что раньше она носила с собой боевое оружие, но на мероприятие, где присутствовали члены королевской семьи, с оружием не допускали никого. Даже с церемониальным, не то, что с боевым. Длинная деревянная лакированная палка, которую эльфийка держала в руках, была самым близким к «оружию», что можно было использовать.

Глава 20.7

Мне казалось это правило довольно глупым, когда любой может оказаться магом. Ведь они сами и есть оружие, а проверок и ограничителей у нас не было. Даже толкового законодательства не было, в том, что касалось магов и магии. Разве только правило, по которому я вышла замуж, и несколько запретов совсем «небогоугодных» деяний. Я покачала головой, выбрасывая из головы не так уж и давно прочитанные книги по юриспруденции, и вслушалась в представление распорядителя:

– Посол Нетталы, баронет Чезаре Ватассаро Джустино Косимо Витторе Гаэтано Амато Скорца фир Лиарри, герой обороны Эрвелинга, наследник своего старшего брата Лайонела Камилло Амато Скорца и отца, Джустино Косимо Амато Скарчари, и его спутница, Леанта фир Нимассо, названная дочь барона Нимассо, урожденная эльфийка из Мантлерийского анклава. Прибыли с дипломатической миссией ко двору Его Величества!

Женщина. В доспехах. И с оружием, пусть и чисто номинальным. Здесь. Конечно, начались шепотки, возмущения, и Светлейший знает, что ещё. Кто-то особо «добропорядочный» шипел, что нечего таскать свою остроухую куртизанку к приличным дамам, но, конечно, между собой. Я отметила, что представили Чезаре по нашим традициям, а не по его. С учётом того, что на юге, как и у драконов, принято давать детям имя и фамилию и по матери, и по отцу, получилось очень длинно даже без «специальных» титулов, коих навалом было у Рэйнера. Почему было не представить его так, как его зовут? Это наверняка какое-то политическое послание, но я не знала, что оно значит.

Вероятно, и появление эльфийки в таком виде тоже что-то значит, и Чезаре намеренно так поступил. Он не показался мне дураком, не показался и самоубийцей. Значит, всё это для чего-то нужно. И я смотрю срежиссированный кем-то театральный спектакль. Вопрос только в одном: кем, Чезаре, Никласом, Рэйнером, или и вовсе Стефаном? Тёмная «червивая» магия опасливо ворочалась под кожей, и я чувствовала, что пойму ответы на свои вопросы очень скоро. Но пока – мне оставалось только наблюдать, не зная, чего ждать и от кого.

Чезаре вместе с эльфийкой вышел в центр зала, встал прямо перед Их Величествами, и поклонился обоим. Не только рассеяно смотрящему мимо него королю, но и женщине в сером шерстяном платье, убравшей тёмные волосы под такой же серый платок. Светлейший учит женщину быть скромной, а Её Величество была очень набожной прихожанкой. И вздрогнула, когда на неё обратили внимание. Но всё же царственно кивнула, принимая жест Чезаре.

– Ваши Величества, Ваши Высочества, и все присутствующие, я благодарю вас за то, что вы согласились меня принять. Я представляю альянс Нетталы, Ланнара, Ортана, Эрвелинга и Мантлери. Как вы знаете, сейчас мы находимся в состоянии серьёзной войны с горными варварами, которые вознамерились переместиться из своих гор в наши земли. Но Пять Пиков разделяют наши с вами государства, а захватнические амбиции этих монстров крайне велики. Я пришёл к вам не просить о помощи, но напомнить о том, чьи земли станут следующей целью алчных и жестоких налётчиков. Вы можете победить угрозу на наших землях, присоединившись к альянсу и добив захватчиков. А можете подождать. Но если наш союз падёт, самым лакомым кусочком для них станут Ройс и Даланна, затем придёт черед Карнидейла с его портами и флотом, а напоследок они закусят Эйлатой и Раггердом. Я уверен, вы не хотите этого! И я выбрал Даланну как колыбель разума и магической науки, где к моим словам могут прислушаться. Прошу вас! Мы должны устранить эту угрозу, пока она не добралась и до ваших детей, не разорила и ваши земли тоже!

Глава 20.8

Наверное, Чезаре привык к тому, что после его речей наступает оглушительная тишина. Этот полуэльф умел быть убедительным. Но речь, которую он подобрал для аристократии Даланны оказалась настолько же неподходящей для слушателей, как не подходили наряды самого дарэ фир Лиарри и его спутницы. Он выделялся. В самом плохом смысле слова. И вызвал бурю негодования.

Тут и там я слышала шепотки:

– Эта остроухая падаль нам угрожает! Горняки не опасны тем, кто не чешет острые уши. Гнать его надо в шею!

– Он решил оскорбить нас?! Светлейший не одобряет чароплётов, и мы никакой не центр магии, что за вздор!

– Его Величество же выгонит эту тварь из приличного общества? Женщина гремит доспехами, какой позор!

Голоса были разные, мужские и женские, но объединяло их одно. Все голоса были крайне недовольны, это походило на бунт. Чезаре же стоял, смиренно склонив голову и взяв в руки свою странную шляпу, и ожидал ответа Его Величества. Прекрасно, я подозреваю, зная, что тот не в себе. Король же смотрел на просителя странным взглядом и молчал. Наконец, заговорил принц Никлас:

– Мы могли бы рассмотреть ваше предложение, если бы…

Но его перебил лат Вистан:

– Это вопрос, на который должен отвечать Его Величество Олдарик! Почему вы берёте на себя обязанности отца, когда он жив и стоит здесь, с нами? Это богохульство! Как и предложение уважаемого посла, впрочем, но в отличие от вас ему простительно, он иноверец, – голос священника звучал обманчиво мягко, даже сладко, но я понимала, что не всё так красиво. Да и он легко перебивал собою гул, в чём я усматривала следы божественной магии.

Передо мной разворачивалась явно сыгранная драма, и я вздрогнула. Скоро явно будет «мой выход», запланированный Стефаном, но вот к чему он приведёт? Это ведь изначально так и задумано, понимала даже я. Младший принц хотел, чтобы вышел скандал. И пока – молчал. Может быть, он и вовсе ни слова не скажет? Я поймала себя на том, что комкаю в руках кружевную салфетку, на которой до этого лежали столовые приборы. Глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Нет нужды привлекать к нам внимание.

– Ваше Величество, каков ваш ответ иноверцу? – настойчиво повторил лат Вистан.

Раньше все делали вид, что неофициального регентства принца как бы не существует. Теперь же… лат бросал вызов Никласу. А тот молчал, покорно ожидая отцовского ответа, чем в высшей степени настораживал. Йонна ведь говорила, что принц и мой дорогой супруг имеют какой-то план! Неужели он заключался в том, чтобы дать скандалу или даже бунту разрастись? Это же безумие! Авантюра, в которой кто-то может попросту погибнуть! Или Стефан нашёл способ, как подчинить брата тоже?..

Мысли бегали, как зайцы от охотников, а Его Величество молчал, и странно смотрел на лата. Тот улыбался удовлетворённо. Наконец, Олдарик шагнул вперёд, и сказал:

– Мы… Наше Величие против, того, против чего должны быть против! – а потом зашатался и побледнел, начал громко кашлять и упал на пол рядом с креслом во дворе стола.

Королева запричитала и начала молиться Светлейшему, закрывая глаза в знак своей слепоты и незнания – как женщина и верная последовательница бога и мужа, она не должна была вмешиваться. Никлас бросился к отцу, а вместе с ним – и лат Вистан, который должен был свидетельствовать о том, что с королём не так. Фиолетовые черви чужой магии зашевелились. Лат Вистан громко воскликнул:

– Это яд! Его Величество отравили! Именем Светлейшего и тенью супруги его Двулучной я заклинаю тебя, подлый отравитель! Признайся сейчас, и будет дарована тебе милосердная смерть! Свидетели! Кто-то должен был видеть, как Его Величество был отравлен! Говорите сейчас, и ваши грехи не лягут на душу несмываемым пятном!

Глава 20.9

Так я поняла две вещи. Во-первых, лат Вистан был сообщником Стефана, и точно знал, что произойдёт и когда. А во-вторых, именно в этот момент мне было уготовано сыграть свою тёмную роль, и свидетельствовать против Рэйнера. И снова черные чары младшего принца завладели мои телом. Я услышала в своём сознании:

– Вот теперь ты скажешь всё, что требуется… – и буквально почувствовала усмешку чудовищного высочества.

А потом я потеряла контроль над телом. Мимо моей воли, против моего желания, тело вышло прямо к лату Вистану, поклонилось в пол, и произнесло:

– Как набожная последовательница Светлейшего, я должна перейти от пастыря земного к пастырю духовному, ибо тот, кто должен сделать меня своею тенью, порочен. Я должна признаться вам, лат Вистан, Ваши Высочества!

Стефан смотрел куда-то мимо меня своим стеклянным «выходным» взглядом, Никлас выглядел встревоженным и отдавал отрывистые приказы, чтобы его отцу немедленно помогли, и как будто не слишком был озабочен действиями лата Вистана, да и моими тоже. Лат кивнул и милостиво ответил:

– Говори, дитя.

А моё тело продолжило рассказывать:

– Дело в том, что я знаю, кто отравил Его Величество. Этот человек стал мне супругом, но не сумел стать им до конца. Помните, ведь прошлое покушение тоже было у нас дома!.. Наш брак недействителен, но я была рядом…

– Коринна, что ты такое несёшь! – возмутился Рэйнер вслух, но короткого взгляда в его глаза оказалось для меня достаточно, чтобы понять: он ожидал, что я буду что-то «нести». Странная сила как будто выталкивала меня из собственного тела, и я могла «полететь» и «увидеть» любого из присутствующих.

Это позволяло узнавать больше, но совершенно не помогало вернуться. Я чувствовала себя мотыльком, который бьётся об оконное стекло, но не может прилететь на свет, и, если бы могла, непременно кричала бы от страха. Но я могла лишь наблюдать, и продолжала это делать. Лат Вистан коротко приказал:

– Молчать! Если вам будет, что сказать в своё оправдание, когда даэ Коринна закончит свою публичную исповедь, мы спросим вас.

Я была бесплотным духом, и всё же задохнулась от наглости. Пока Никлас занимается спасением своего отца, этот человек ведёт себя так, словно власть в Даланне – это он. Как лат Вистан вообще смеет? Неужели лишь потому, что оба принца молчат?! Рэйнер схватился за горло и утих, а Вистан снова кивнул:

– Продолжай, дитя.

– Это мой супруг, Рэйнер фир Геллерхольц, лат Вистан. Я со скорбью в душе и в самой своей сути говорю это, но Рэй подговорил свою любовницу Анну, чтобы она травила Его Величество. Она в прошлом была знатоком трав, и до сих пор знает такие яды, какие нам в Даланне неведомы. К тому же, он рассчитывал подставить её супруга, и таким образом ступенька к трону осталась бы всего одна. Принц Никлас едва не погиб, я знаю, и это мой муж, маг – вместе со своим остроухим подельником, стоящим здесь перед вами, едва не прикончил его. Его Высочество обманут, он считает иначе, как будто эти двое спасли его, но поверьте, это не так. Кто-то другой вмешался в коварный план. Рэйнер лично рассказывал мне, что я стану его королевой, если отрекусь от ложного бога и стану одной из последовательниц Оххроса, которому он горячо поклоняется. Даже идолопоклонники с чешуей считают этого бога проклятым, но герцог Геллерхольц отдал ему своё сердце! Сначала он присвоил проклятые рудники, чтобы маги служили ему, и теперь его алчность достигла своего апогея, и он хочет получить власть над всеми!

– Богохульник и вероотступник! Мы покараем его, как завещано Светлейшим! Я давно говорил, что рудники принадлежать тем, что не заинтересован в них! – воскликнул лат Вистан.

– Мы так не… – начала было Анна, но захлопнула рот так быстро, что лязгнули зубы.

Я в своём призрачном состоянии увидела, как Никлас молча возвёл купол, который накрыл зал, где мы все собрались, полностью. Он больше не пытался заботиться об отце, но на него никто не смотрел, и он воспользовался этим. А лат Вистан продолжал:

– Единственный, кто всё это время был верен своему богу и своей присяге, это Его Высочество Стефан, ведь Его Высочество Никлас тоже запятнан связями с ящерицами. Мы должны с честью похоронить Его Величество, и…

– Довольно! – воскликнул Никлас, и хлопнул в ладоши.

И начало происходить сразу несколько событий. Тут же в центр зала высыпали молодые девушки разных социальных слоёв, и наперебой заголосили:

– Это Стефан, это он держал нас в рабстве! И это он отравил своего отца!

Анна тоже кричала:

– Мы так не договаривались, Стефан, паскудная ты тварь! Это я должна была стать королевой, я!

На месте, где совсем недавно лежал король, оказался мой учитель магии дарэ Анцгейр, который как ни в чём ни бывало встал и брезгливо отряхнул руки. А я обнаружила, что путы, которые сдерживали меня, лопнули. И я не была уверена: это задумали Рэй со старшим принцем, или… или я сделала это сама?

Никлас встал во главе стола, и произнёс:

– Сдавайся, братец. И ты, и твои сообщники сами признались во всём, что натворили.

А в ответ он услышал голос брата, настолько громкий, что он занял помещение целиком, хотя оно легко вмещало больше двух тысяч разумных:

– Ошибаешься, Никки. Кое в чём ты просчитался, братишка, – и Анна упала замертво, а тот, кого мы все считали принцем Стефаном превратился в бесформенную жижу и растёкся мерзкой лужей телесного цвета по ковру.