Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 38 страниц)

Глава 17.2

– Только воды. Ничего больше пока не хочу. И прикажи затопить посильнее, мне холодно, – сказала, и только после этого поняла, что и впрямь мелко дрожу, а руки покрыты гусиной кожей. Наверное, последствия. Я попробовала руку поднять, а она дрожала настолько заметно, что Летиция бросилась куда-то, и очень быстро вернулась со вторым одеялом, в которое меня и укутала поверх первого. И только после этого в самом деле принесла кружку с водой.

Я хотела было попросить её держать посудину за меня, но девушка и так всё понимала. Помогла удобнее сесть, устроила на подушках, и подождала, пока я мелкими глоточками напьюсь. В пересохшее горло простая вода полилась, как будто нектар какой-то, так эта вода была кстати. И стоило Летиции убрать кружку, в покои буквально влетел бледный, как смерть Рэйнер. Неужели волновался? Или я выдаю желаемое за действительное?

– Как ты? – он оттеснил служанку и уселся рядом на краю постели. – Холодно, да? И пить хочется?

Я изумлённо кивнула, и пристально посмотрела на него. Совсем растрёпанный, в испачканном камзоле, Рэй кажется не нашёл и минутки, чтобы привести себя в порядок. Зато прибежал ко мне. Ответственный, чтоб его. Муж должен быть подле ложа супруги – и вот он.

– После выбросов всегда так, – он взял мою руку в свои, и обычно тёплая кожа мужа обожгла меня огнём. Приятным, впрочем, но я и не подозревала, что настолько замёрзла. – Обычно это проходят ещё дети, но ты долго была в условиях, где твоим даром не занимались должным образом. А теперь вот совершила подвиг, – он устало улыбнулся.

– Подвиг? О чём ты? – я довольно смутно помнила, что именно я сделала. Лучше запомнились другие. И то, что я хотела, чтобы никто не пострадал. А как это получилось, и получилось ли? Кажется, тварь не добралась до тех, до кого больше всего хотела.

– Ты подняла щит, Коринна. Хрустальную сферу, которая прикрыла гостей бала от этого существа. Я… вплёл свои силы в твоё невольное чародейство, укрепил щит. И кажется этого хватило чтобы ты окончательно стала хозяйкой этого дома. Сейчас ты можешь всё то же, что и я. И не смотри на меня так, почти никто не пострадал благодаря тебе. Есть раненные, есть те, кто нуждается в длительном лечении, но никто не погиб. Это ты сделала, – он впервые смотрел на меня без снисхождения, даже с каким-то восторгом, и я невольно покраснела. Такой глупый момент, а так захотелось…

Я чуть не погибла. Он не говорит об этом, но то, как Рэй примчался, с какой тревогой вглядывался, как лично на руках отнёс… всё вместе – позволяло делать выводы. Будь то, что я невольно сотворила, безопасным, его бы здесь не было. Рэйнер не бросил бы все дела, чтобы держать меня за руку.

А значит, я могла так никогда и не… глупо, глупо, глупо! И всё же я это сделала. Протянула вторую руку, ту, что не держали ладони мужа, и погладила его по щеке. Провела по контуру губ, и обнаружила, что краснеет уже герцог. Надо же… почему-то это оказалось приятным, что Рэй краснеет, когда его касаюсь я. Впрочем, не очень-то и моя Светлость всё равно продолжил говорить:

– Знаешь, в такие моменты, когда сила вырывается из плена – это всегда мгновения наибольшего напряжения. Что-то происходит такое, что требует от своей сути проявиться и помочь. Неосознанно. И для тебя такой последней каплей стала мысль, что пострадают люди, – он тепло улыбался мне, и казался каким-то ужасно уютным. Хотелось погладить его по волосам.

Давно хотелось, но сейчас – особенно. Хватит меня хвалить, дорогой супруг, иначе я позволю себе что-то очень эгоистичное и совсем не такое правильное, как ты себе нарисовал. Потому что я не героиня и не защитница страждущих, я просто не хотела, чтобы кто-то погиб. А сейчас хочу совсем другого. Тепла. Продлить это чувство уюта. А Рэйнер ничего не замечал, только продолжал рассказывать.

Глава 17.3

И про дознавателя, и как он всех опрашивал. И про Чезаре, который вместе с ним и старшим принцем пытается выяснить, что за тварь напала. А я впервые в жизни просто слушала голос, пропуская мимо ушей суть. Никто не умер – это главное. Я чуть не погибла – это… второстепенное, но кажется, это знание и толкало поступать не так, как должны вести себя приличные даэ. Это, и тот шёпот. «Тебе никогда не стать женщиной, пока Анна жива. Ты обречена вечно быть её тенью…»

Я помнила эти слова. Но нет. Я не буду её тенью. Я не для того выходила из тени матушки, чтобы вновь оказаться в чужой. Не для того стала герцогиней, в конце концов. В тех местах, где руки супруга касались меня, кожу покалывало, но это было приятно. От этих касаний становилось теплее. А он продолжал гладить мою руку, и склонился практически к уху, не замечая, насколько это непохоже на то, как мы вели себя друг с другом раньше.

Я осмелела и погладила его по волосам, как всегда хотела. Запутала пальцы в шелковистых тёмных прядях, слегка слипшихся от пота. А потом в голове снова всплыли слова твари: «дворняжке никогда не стать герцогиней, раз она не нужна своему герцогу». И я потянулась к нему, сама касаясь губами его губ.

Я ожидала чего угодно. Что Рэй отпрянет и сбежит – право, это было вполне в его духе. Что начнёт рассказывать, почему неправильно делать что-то подобное, когда я только пришла в себя. Или, может, он и вовсе меня отчитает и потребует никогда не прикасаться без разрешения? Но вместо этого его глаза потемнели, напомнив штормовое море на картинах, а взгляд стал острым. И Рэйнер тихо прошептал:

– Магическое истощение может влиять и так, – но это не звучало попыткой отговорить. Я словно слышала его мысли. Сумбурные и невнятные, но о том, что это помогает. И я думала, что он отстранится.

Но вместо этого супруг сам притянул меня к себе, увлекая в мягкие объятия. Холод отступал, а вместо него тело обволакивало неведомое раньше тепло. Я так хотела этого, и даже не позволяла себе думать…

И думать больше не пришлось, потому что супруг полностью перехватил инициативу в свои руки. Никакие книги не могли подготовить к тому, как обжигают желанные прикосновения, к тому, как растекается по всему телу покалывание, согревающее замерзшие руки. Как правильная и уместная ночная сорочка летит на пол, а ласковые ладони гладят по плечам, спине, и нигде не встречают сопротивления. Я потерялась в этих ощущениях, потерялась в нём, в его запахе и вкусе.

Не было ни боли, ни страха, ни желания плакать. Ничего из того, чем меня пугали. Были лишь мы. И это казалось подлинной магией, древней, как сам мир.

Глава 17.4

Я очень медленно осознавала, что именно произошло. Лежа на груди у Рэйнера, который гладил меня по волосам, я чувствовала такую невероятную правильность момента, что хотелось мурлыкать, словно нагретой солнцем кошке. Все страхи отступили на второй план, а тело наполнила не только нега, но и сила, которой не было, как только Рэй пришёл сюда.

И мы… уснули вместе? По-настоящему, а не как раньше, когда кто-то один падал возле другого от усталости, погребённый под тяжестью свалившихся на него дел. Как будто я и впрямь стала ему женой, настоящей, а не заменой Анны. Он не вспомнил про эту женщину. И на балу искал меня, а не её. И от этого хотелось петь, и укутаться в его объятия, как в пуховое одеяло.

Тихий голос мужа не застал меня врасплох, но несколько удивил:

– Возможно, мне не стоило торопить события… – начал было он. Я перебила.

– Ты хочешь меня оскорбить? Сейчас?

– Что? Почему? – кажется, в его голосе звучало искреннее удивление, и я немного успокоилась.

– Потому что ты пытаешься сказать мне, что я не могла решать сама, когда этим «событиям» случиться, – в голосе звучал явный сарказм, и я сама себе удивлялась. – Мне казалось, тебе больше нравятся женщины драконьей империи. Самостоятельные, целеустремленные. Мне казалось?

Рэй не пытался защищаться от злых слов. Он просто развернулся ко мне лицом и обнял, прижимая к себе, а потом уткнулся носом куда-то в ключицы.

– Ты чуть не погибла. Могла погибнуть, если бы держала щит одна, если бы я не сообразил, что происходит. Я… – он замялся, но потом продолжил говорить. – Знаешь, я не Чезаре. И не Его Высочество, не Ник. Я не умею говорить красиво, порой даже не умею говорить понятно. И из-за этого всё время умудряюсь кого-то обидеть, когда этого не хочу. Особенно женщин, но не только их. Это… не моя сильная сторона – разговоры. Но когда я предлагал подождать, я не хотел, чтобы ты думала, будто не нужна мне. Мне просто казалось, что мы совсем не знаем друг друга, и не стоит торопить события. Пойми, я вырос в других условиях. Я вернулся в Даланну, чтобы жить здесь, и править герцогством, но душой я здесь чужой, и для меня нормально другое, – он вздохнул, снова погладил меня по волосам и продолжил: – В общем, я хочу сказать, что ты очень дорога мне. И я знаю, что при магическом истощении… тянет к тому, кто может поделиться своей силой. Я – могу. Но, наверное, не стоило… не знаю… – он снова замялся и беспомощно посмотрел на меня.

– Значит, на самом деле ты не хотел ко мне прикасаться? Не хотел быть со мной? – я и сама не знала, что на меня нашло, но Рэя хотелось задеть за то, что он так некстати порушил мне это ощущение уюта.

Он покачал головой и поднял на меня совершенно беспомощный взгляд.

– Наоборот. Хотел. Очень. В тот момент, когда ты была уязвима и плохо себя чувствовала, это…

Я нахмурилась и мрачно прошипела:

– Тогда заткнись и поцелуй меня. Раз уж не умеешь разговаривать.

К счастью, в этот раз он послушался. Но то чувство так и не вернулось, хоть я и успокоилась немного. Все эти постоянные беды выматывали, и, кажется, ощутив наконец поддержку, я чувствовала себя вправе её требовать. Особенно если он сказал правду. И про желание, и про брак…

Глава 17.5

Впрочем, я же могла просто спросить, верно? Рэйнер, кажется, вовсе не умеет ни лгать, ни играть словами. Это делают с ним, а он просто живёт в этом. Я прижала его к себе, снова зарываясь пальцами в волосы. Кольнуло: получается, я могла это делать всё это время? Когда хотела? Или он просто… нет, хватит. Я не могу так. И я спросила вслух:

– А Анна? Только не говори мне, что про твою влюблённость в неё – просто слухи. Я всё равно не поверю.

Рэйнер вздрогнул, но ответил, не отпуская, впрочем, меня.

– Я не стал бы тебе лгать. Ложь в браке – медленный яд. Я правда любил её. И всё ещё грущу по той, кем она уже никогда не будет. Мы поддерживали переписку, потому что она так хотела, но чем дольше я смотрел на эти письма, тем больше понимал, что она неуловимо меняется, и человек, которым она стала… увы, но откровенно недостойный. Ты вправе мне не верить или считать, что я преувеличиваю, или рассмеяться, я не знаю, но… окончательно я понял, что мы не сможем быть даже друзьями, когда увидел то, что показывала Йонна. Кори, мне жаль, что из-за моей мягкотелости и из-за того, что я не мог быть рядом, тебе пришлось с ней столкнуться. Я должен был оборвать переписку и все связи с ней в тот же день, когда твой отец дал согласие на наш брак. Я сначала повёл себя недостойно… а сейчас… я… у меня чуть не остановилось сердце, когда эта тварь появилась. Я бежал и искал тебя. И второй раз оно чуть не остановилось, когда я понял, что щит держишь ты. Не пойми меня неправильно, я восхищен твоим поступком, но это… это могло погубить тебя. По моей вине.

Я слушала и не перебивала. Кажется, я всё же не была ему безразлична, но… мне хотелось знать. И я продолжала ковырять эту общую рану, хотя могла бы оставить Рэйнера в покое.

– Ты ведь совсем не знаешь меня. Да и свою Анну не знаешь тоже. Ты нарисовал себе… что-то. Сейчас, со мной. И в тот день, когда мы поженились тоже – что-то другое. Откуда я могу знать, что ты не нарисуешь еще что-нибудь? Как я могу тебе верить?

Он покачал головой.

– Я знаю, что твоя магия вырвалась на свободу, когда ты хотела защитить людей. Я знаю, что у тебя внутри стальной стержень, который позволил тебе не сломаться ни рядом с Анной, ни рядом с твоей мачехой. Я знаю, что ты умна и любознательна. И ещё знаю, что ты явно разбираешься в людях лучше моего, и умеешь с ними говорить, – он как-то печально, но всё же улыбнулся. – Этого и правда недостаточно, чтобы сказать, что я знаю тебя… я не уверен, что для этого хватит всей жизни бок о бок, если честно. Но этого достаточно, чтобы сказать, что я тобой восхищаюсь. И что ты потрясающая. Я не умею красиво говорить, прости. А что до Анны… когда-то она была другой. А я был слеп, когда не заметил, в какой момент это изменилось. Не хотел замечать, и это правда моя вина.

– Хочешь сказать, что был слеп, и когда забрал меня в свой дом? – я продолжала колоть, хотя, наверное, давно стоило перестать.

Он вздохнул, почему-то ещё крепче прижал меня к себе.

– Был. Я считал тебя ребёнком, которому нужно повзрослеть в нормальных условиях. Но кажется… это скорее тебе стоило меня им считать.

– Если я попрошу оставить меня одну – ты уйдёшь? – поняла, что и правда этого хочу. Слишком мне стало… не по себе. От себя же.

– Если ты этого хочешь – конечно. Если только правда хочешь, – он снова вздохнул. – Я всё время всё порчу, но по крайней мере осознаю это.

– Тогда… пожалуйста, уйди. Только перед этим посмотри, нет ли в комнате бумаг, которые я могла забыть. Я… не уверена, что у меня есть силы искать их самой.

Глава 17.6

Часть меня надеялась, что он найдёт тот самый список принца Стефана, но я не позволяла себе об этом думать. А Рэй кивнул, и поднялся с постели, спешно одеваясь. Я думала, что мне захочется отвернуться и покраснеть, но отчего-то я просто думала о том, как всё перепуталось в нашей странной жизни, и пристально рассматривала его спину и ниже. Я никогда раньше не видела обнаженного мужчину, до сегодняшней ночи. Но одно могла сказать точно: герцог Геллерхольц очень красивый мужчина. Только почему-то хотелось то ли выгнать его вовсе, то ли запустить в него что-нибудь тяжёлое и потом обнять. А прятать взгляд и смущённо краснеть… нет, не хотелось.

Не сомневаюсь, что близняшки непременно так бы и сделали, и ещё и захихикали бы по-девичьи глупо. Но я ведь совсем недавно касалась его. Целовала. Прижимала к себе. И даже Светлейший не учил, что жена не смеет желать мужа, если подумать. Напротив. Завещал только на него и смотреть, и не видеть никого другого. Правда, в Великой Книге было и о том, что я должна почитать мужа и во всём ему подчиняться, как существо умственно слепое и нуждающееся в пастыре…

Но я никогда не была достаточно праведной, несла грех самим своим рождением. Так стоило ли начинать, если перед ликом богов я и так падшая? Даже меня саму поражало, насколько скачет настроение, и как оно легко может растаять от пары неудачных слов. Я чувствовала, как в уголках глаз собираются слёзы, и потому молчала. Рэй шуршал в поисках документов, шуршал одеждой, а я старалась на него не смотреть.

Наконец, он сказал:

– Я пойду. Йонна придёт через час. Тебе нужно поесть.

Я только рассеянно кивнула. Не хотелось, чтобы голос выдал слёзы. Ещё не хватало, чтобы он кинулся успокаивать и расспрашивать, отчего я плачу. Особенно сейчас, когда я толком не могла ответить на этот вопрос, и всё равно чувствовала себя несчастной. Ребёнком, значит? Выходило, что мне не казалось всё это время. Ничего не казалось, я кажется удивительно проницательна. И так и не прозвучало тех слов, которые он наверняка не раз писал и говорил этой женщине…

Я восхищаюсь тобой, – вот, что он сказал. Я любил Анну – это он сказал тоже. А кто полюбит меня, сколь угодно восхитительную? Сироту при живом отце. Такие глупые мысли, эгоистичные, жалкие, ядовитые. И совершенно не вовремя. А всё же я ничего не могла с собой поделать. Так и смотрела в потолок, вспоминая нашу ночь, пока по щекам текли прозрачные солоноватые слёзы.

Когда пришла Йонна, я уже успокоилась. Она ничего не спрашивала, только посмотрела сочувственно, и оставила поднос с едой. Я с удивлением обнаружила, что не чувствую той слабости, что была после того, как я лишилась чувств из-за стихийного щита. Значит, Рэй не солгал. Близость между совместимыми супругами и правда позволяет поделиться силой. Правда, кажется обычно это работало наоборот, но у нас и здесь всё пошло не по плану.

Я заставила себя поесть, и решила, что больше не буду разлеживаться. Стефан чего-то добился тем, что сотворил с дарэ Шварцвальдом, и был шанс, что он как-то проявит себя. А раз так, то мне следовало быть недалеко от него. Продолжать толкать к тому, чтобы это заметили и другие. Рано или поздно он ведь должен был допустить ошибку? Да, младший принц оказался умён, намного умнее, чем хотелось бы, но ведь не безупречен же. И я могла что-то сделать! Или просто убеждала себя в том, что могу?

Как бы то ни было, ещё через час я вышла к официальному ужину. И как оказалось, пока я была не в себе, к нам не только успел наведаться королевский дознаватель. Помимо этого, Рэйнер разогнал всех гостей, окончательно закрыл бальный зал, и теперь сидел за столом мрачнее тучи. Когда я выгнала его из спальни, он выглядел тоскливым и виноватым. Сейчас же в его глазах горела какая-то мрачная решимость, и взгляд, который он на меня бросил, мне очень не понравился. Что ты вбил себе в голову, герцог Геллерхольц?!

Глава 18.1

Рэй ждал в малой столовой именно меня. Не сомневался, что я приду, судя по всему, хотя кто его знает. Его глаза потемнели, руки странно дрожали, и мне хотелось его встряхнуть. Что, демоны его побери, успело случиться за те несколько часов, которые я жалела себя в супружеской спальне?

Я хотела было спросить, где все, когда он успел это устроить, но холодный тон герцога заставил меня замереть, не сказав ни слова:

– Коринна фир Геллерхольц, нам нужно серьёзно поговорить, – произнёс он, и я подумала, что Рэйнер никогда не говорил со мной таким тоном. И никогда не обращался… так. Я всегда была просто Коринна. Кори. Что с ним произошло?!

– Присядь, будь так любезна, – всё тем же тоном продолжил он, и кивнул на кресло по левую руку от себя.

Я вздрогнула, но голос звучал так непривычно, так непохоже на него, что я подчинилась, даже не спросив, какая лошадь его лягнула за последние два часа. Хотя, видит Светлейший – хотелось. Рэйнер замер, глубоко вздохнул, растёр виски, а потом сказал:

– Наши взаимоотношения с самого начала сложились неправильно, и это необходимо срочно исправить. Я договаривался с твоим отцом, чтобы продолжить род Геллерхольцев, и он знал, ради чего всё это затевается. Помолвка, срочная свадьба. Это не прихоть, а необходимость.

Я понимала, что не понимаю ничего. Каких-то несколько часов назад мы… подтвердили брак, так, кажется, говорят. Он рассказывал, как восхищается мной, как дорожит. И теперь – это?! Если бы не характерные жесты, и то, как дрожали его руки, я решила бы, что Рэйнера как-то подменил Стефан. Но теперь у меня не было ни единой мысли, что творится в герцогской голове. Оставалось лишь спросить прямо:

– Что ты имеешь ввиду?! Объяснись, будь так любезен! – в голос снова проникли истеричные нотки, но уж это ему придётся как-то пережить.

Он дёрнулся, как будто пытаясь отвести взгляд, но потом посмотрел прямо на меня:

– Не смей говорить со мной таким тоном, – голос Рэя чуть-чуть дрожал, но всё, чего мне сейчас хотелось – это зашвырнуть в него тарелку. – Ты здесь не гостья, Коринна. И если ты хочешь остаться хозяйкой, а не вернуться к любимой матушке или отправиться в монастырь, в течение этого года ты должна забеременеть.

В глаза он мне не смотрел. Лживая тварь… неужели тебе стыдно за всё, что ты говорил до этого, а теперь, когда я сама… поэтому именно сейчас, да? Или потому что магический выброс уже был, и второго подряд не будет? А может потому что совпало?

Я задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Всё это время, выходит, Анна говорила мне правду. А я оправдывала этого… герцога, когда стоило расцарапать ему лицо. В висках стучала кровь, я тяжело дышала, но глаза были даже слишком сухими – до боли. Как будто сквозь толщу воды, я слышала голос дарэ Геллерхольца:

– Тебе невыгодно отказываться. Здесь ты сможешь получить образование, научиться владеть магией полноценно, познакомиться с важными людьми. Боюсь, в монастыре тебя ждёт лишь келья, вода и хлеб. Ты никогда не была добросовестной последовательницей Светлейшего.

Тон, которым он говорил, был удивительно безжизненным. Словно Его Светлость не приговор мне подписывал, а рассказывал об особенностях разведения неттальских вороных жеребцов. Я не могла больше этого терпеть. И слушать – тоже не могла. Пусть я родилась вне брака, пусть моя мать никому, кроме отца, неизвестна. Пусть я для всех дворняжка, которую взяли в благородный дом. Но чувство собственного достоинства никто у меня забрать не посмеет.

Я всё-таки швырнула серебряный поднос в него, и от взмаха руки в столовой поднялся ветер, хотя все окна были закрыты. От его порыва, Рэйнер Геллерхольц едва не упал с кресла во главе стола. К несчастью, поднос в него из-за этого не попал.

– Да подавись ты своим обучением. Лучше уж монастырь, чем лицемерная лживая мразь, – процедила, и вышла. И крикнула:

– Летиция, подготовь мне покои в дальнем крыле замка. Как можно быстрее!