Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 38 страниц)

Глава 25.4

Незнакомый лекарь всплеснул руками:

– Рэйнер, вы же длительное время воспитывались в Империи, – укоризненно сказал он. – Это не ухаживание, а банальное желание пообщаться с перспективной коллегой. Уверен, если ваша супруга пожелает, дайнеке Алькарро с удовольствием возьмёт её в ученицы. Но я не буду вам мешать. Если хотите, за обоими поухаживаю и принесу еду, – он ехидно улыбнулся.

Неужели это свойственно всем, кто работает с дайнеке Алькарро? Если так, то я тоже хочу! Сама не заметила, как ответила:

– Я была бы вам благодарна, я пока плохо здесь ориентируюсь.

Мне он открыто улыбнулся, впрочем, так и не представившись. На мгновение, на его лице блеснула серо-стальная чешуя. Я вспомнила, как боялась драконов просто заочно, и мне стало даже стыдно. А Рэйнер пробормотал себе под нос, то ли мне, то ли своему знакомому:

– В Империи это может, и не ухаживание, а в Даланне могут понять превратно. Я тоже рад тебя видеть, Джосейлин.

Но тот уже ушёл куда-то вглубь зала, видимо, за едой. Когда Джойселин отошёл, Рэй вдруг крепко меня обнял, и усадил на скамью. Те, кто сидел за этим же столом, заулыбались какими-то понимающими улыбками, и мне стало немного не по себе. Почувствовала, как щёки заливает румянец. Да чтоб тебя, герцог Геллерхольц! Почему я постоянно из-за тебя краснею… я с тобой собралась разводиться, а ты ведёшь себя так, словно только осознал, что мы женаты…

Но ничего из этого я не сказала. Тем более, что Рэй заговорил первым сам:

– Горжусь тобой. Чезаре передал, что ты заслужила похвалу дайнеке Алькарро в первый же день! И что поймала очередную диверсию от Стефана. Это дорогого стоит, поверь мне.

Я на мгновение замерла. Мне казалось, он будет сердиться, отговаривать меня заниматься целительством, а Рэй… меня похвалил? Но почему? Отец никогда бы не разрешил Белинде работать, тем более с риском для жизни и здоровья. Правда, она просто делала, что хотела, за его спиной, но это уже детали. Не выдержала, спросила:

– И ты не будешь ругаться, что я делала что-то опасное? Не попытаешься запретить мне увлекаться целительством?

Рэйнер странно моргнул, как будто ошарашенный.

– Коринна, я иногда совершенно не могу понять логику, которая тобой движет. То ты думаешь, что в доме должны быть какие-то жёсткие правила, а за их нарушение – наказание, теперь это… я не могу запретить тебе заниматься тем, к чему у тебя явно лежит душа. Да, я предпочёл бы, чтобы ты выбрала более безопасную стезю. Но я же не рабовладелец! Я не могу решать за тебя. Это… просто неправильно, из-за собственных страхов резать кому-то крылья.

Соседи по столу неожиданно начали стучать по нему ладонями. Одновременно, и это походило на какую-то странную форму апплодисментов. Вернулся Джойселин, и поставил перед нами подносы с простой, но сытной пищей. Когда хлопки ладоней о древесину утихли, он сказал:

– А нет, не растерял всё-таки правильного воспитания. Вот и отлично. Такой женой гордиться надо!

Глава 25.5

Джойселин перебрался за другой стол, чтобы не мешать нам. Я снова не нашлась, что сказать, только коротко поблагодарила, и принялась усиленно жевать мягкое мясо с корнеплодами. Такое обычно не подавала ни Йонна, ни в доме Белинды, так что определить, какие именно овощи я ем, не смогла, но это было безумно вкусно. Или я – безумно голодна? К тому же, пока рот набит, можно ничего не отвечать Рэйнеру.

Потому что пока я решительно не знала, что, собственно, сказать. Его слова казались и правильными, и неправильными одновременно. С одной стороны, мне лично они откликались. Я не хотела бы провести всю жизнь в поместье, рожая магически одарённых наследников. Но это вроде как… неправильно? Так не делают? И решение Рэя почти наверняка не одобрят в обществе…

С другой стороны, общество прекрасно было осведомлено о том, в каком положении я нахожусь. Белинда весьма номинально скрывала, что терпеть меня не может. И ей сочувствовали, а мне шипели в спину, даже когда я ещё была ребёнком. Так стоило ли оглядываться на мнение тех, кто готов полить ядом даже маленькую девочку, если той не повезло родиться от незаконной связи? К тому же, я никогда не стану среди них своей, даже если буду очень стараться.

Когда я пришла к этой мысли, мясо с овощами как раз закончилось, и я облизнула губы, не найдя салфетки. Рэй же молчал всё это время, и тоже медленно ел свой обед. Но как только ложку положила я, сказал:

– Так что тебя удивляет, Кори? Расскажи мне. И, кстати, ты уверена, что хочешь быть целителем, или пока не решила? Спрашиваю не для того, чтобы тебе мешать, просто дарэ Анцгейр согласовывает программу твоего обучения со мной, и, если ты решила выбрать эту стезю, её надо корректировать.

Я думала, что он будет вести себя иначе, и растерялась. Молчала, всматриваясь в правильные черты уже хорошо знакомого лица, решалась ответить честно. Даэ Белинда приучила меня к тому, что моё мнение никого не волнует, а я сама всегда на последнем месте. Но Рэй явно пытался показать совершенно иное. В конце концов я сказала:

– Пока мне кажется, что да, я хочу этим заниматься. Но и боевой магии я тоже хочу учиться, мне не нравится, что я не могу защитить себя сама. Охрана, ты, даже Его Высочество и его распоряжения – это всё хорошо, но… никто из вас не сможет быть рядом со мной постоянно. А я так понимаю, моё имя вывесили, как знамя политики принца Никласа. И коли уж так, я, наверное, не против. Он меняет Даланну к лучшему. Но я не хочу, чтобы это стоило мне жизни. И уж тем более я не смогу завести ребёнка, пока не буду уверена, что даже оставшись одна я смогу защитить его и вылечить, если что-то пойдёт не так.

Рэйнер вздохнул как-то особенно тяжело и погладил меня по волосам, не смущаясь того, что нас видят другие. С момента начала разговора успели закончить трапезу те, кто хлопал по столу, когда он сообщил, что не будет мешать мне учиться целительству. Теперь рядом сидели незнакомые то ли люди, то ли драконы, и они не вслушивались в негромкий диалог, который мы вели вполголоса. Мне так нравилось больше. Не хотелось становиться мишенью для нежелательного внимания раньше времени.

– Ты очень разумно рассуждаешь, но мне больно это слышать, – тихо признался он. – Я надеялся, что, забрав тебя от Белинды, смогу дать жизнь, в которой тебе будет лучше, чем у неё. А сейчас, кажется, на нас обоих огромная красная мишень с единственным делением – в яблочко.

Он криво усмехнулся, а я даже как-то возмутилась:

– В этом виноват принц Стефан, а не ты! И я… мне лучше. Даже несмотря на весь этот кошмар, всё равно лучше. Я могу делать что-то значимое, и я больше не тень измены своего отца. Это дорогого стоит, – сказала, и по щекам сами собой потекли слёзы.

Кажется, я наконец призналась самой себе в самом главном, что грызло изнутри. Это отец решил изменить Белинде. Это он притащил меня сюда, то ли забрав у родной мамы, то ли как-то с ней договорившись. И это он смотрел сквозь пальцы на то, как со мной обращается эта женщина. Никогда в обстоятельствах своего рождения не была виновна я. Это была его ответственность. Но несла её Коринна фир Геллерхольц, просто потому что так принято, и так «правильно»…

Глава 26.1

Когда все разошлись, а в столовую пришёл принц Никлас, мы так и сидели на скамье в неудобной позе в обнимку. Потому что, увидев мои слёзы, Рэйнер просто молча обнял меня. Не знаю, сколько мы так просидели, но в конечном счёте я даже смогла объяснить, почему меня неожиданно развезло.

Хотелось спросить у кого-нибудь – похожи ли мы теперь на нормальных супругов? Одно знала точно: не в таком состоянии мне просить у Никласа развода. Нужно было прийти в себя, обдумать всё, и понять, наконец, что я чувствую к мужу сейчас. И, что даже важнее – любит ли он меня? Характер Рэя был таков, что он мог бы делать всё то же самое из благородства и личных моральных ориентиров. А мне эгоистично хотелось чувствовать, что дело именно во мне, и больше ни в чём. Такая глупость, но это чувство тоже подъедало изнутри.

И отец… могло ли такое быть, что где-то меня ждёт настоящая мама, которой я нужна? Могло ли оказаться, что у меня была возможность расти в настоящей семье, а не в той странной пародии на неё, в которой я оказалась? Нет, у меня были замечательные сводные братья, Альрик и Грегер, но…

Принц Никлас вошёл как раз вовремя, чтобы я не испугалась спросить его, что с ними. Я осторожно вывернулась из объятий Рэя, поднялась со скамьи, и повернулась к наследнику престола:

– Здравствуйте, Ваше Высочество. Я давно хотела задать вам вопрос, но у меня не было такой возможности раньше. Скажите, пожалуйста, пострадали ли от действий моей мачехи отец и их совместные дети? Я не хотела бы, чтобы с ними что-то случилось, даэ Белинда вряд ли посвящала их в какие-либо планы. Отец… доверял ей, возможно даже чрезмерно.

Принц даже замер рядом со столом, напротив меня. Но справившись с собой ответил:

– У вас железная хватка, даэ Геллерхольц. Готов поспорить, вы не согласовывали с Рэйнером своё обращение ко мне. Это хорошо, – моё лицо вытянулось от удивления, и Никлас улыбнулся:

– Это означает, что я правильно выбрал вас, когда думал, кто может стать путеводной звездой для наших даэ. Что же касается вашего вопроса, сестра моего отца – подданная Ройса, а не Даланны. Поэтому, чтобы получить её, мне пришлось пойти на определенные дипломатические уступки. Но, насколько мне известно, все её несовершеннолетние дети находятся с вашим отцом. Взрослые же имеют серьёзное алиби, обоих юношей допросил дарэ Матиас, и это тоже входило в запрос, который мы направили. Были определённые сложности, разумеется, но ваши сводные братья невиновны, а отец в принципе не контактировал с церковью Светлейшего за последние полгода. За ним установлено наблюдение, и я надеюсь, вы понимаете, что рассказывать ему об этом не следует. Сейчас Даланну лихорадит. Но в силу того, кто именно оказался в верхушке заговора, определенные проблемы есть и у других государств Соцветия. Иными словами, вам не о чем волноваться.

Я отрицательно покачала головой. Кого-то другого слова принца может быть и успокоили бы, но… я не желала сводным сёстрам своей участи.

– А что будет, если отец окажется замешан? Кому передадут опекунство над Линн и Ловиз? Не одиноким мужчинам же, это неприемлимо, братья не могут быть опекунами. Будь они старше… – я не договорила.

Рэйнер не вмешивался, к счастью, и это мне нравилось. Видимо, он понимал, что это моё дело и я не обрадуюсь, если он попытается принять решение за меня.

– К сожалению, в данный момент этот вопрос вне моей компетенции, – ответил принц, и я было хотела поблагодарить и уйти из столовой, но он продолжил:

– Однако, если вы с Рэйнером готовы взять опеку над девушками, я могу позаботиться о том, чтобы их передали в Даланну, если с их отцом что-то случится. Но вы должны быть на это согласны оба, потому что переигрывать много раз я не смогу. Вы оба спасли мне жизнь, к тому же, я осознаю, что втянул вас в неприятности. Поступить иначе я не могу, к сожалению, но могу сделать что-то для вас, даэ Коринна. Да и для Рэйнера тоже, само собой.

– Разумеется, я согласен, – не раздумывая ни мгновения сказал Рэй. – Я не стал бы спасать этих девушек, но раз Кори это важно, значит, возьмём опеку, – он даже пожал плечами. Весь его вид выражал: «А как иначе?»

Просить развод после этого было бы особенно странно, и я чувствовала, что запуталась в себе. Когда я пришла в этот огромный замок, отданный дайнеке Алькарро под лазарет, я думала, что обязательно потребую развести нас. А теперь… и сама по себе сомневалась, и к тому же условие Его Высочества для опекунства! Мне нужно было очень серьёзно подумать.

– Раз вы оба согласны, значит я приложу все усилия, чтобы это организовать, – улыбнулся Никлас. – Но искал я вас для другого. Нам не удалось выяснить, кто именно занимался диверсиями, след этого таинственного мага полностью испарился. Готов предположить, дорогой братец использовал своего демонического двойника, только копировала тварь разных людей. Но мы усилили безопасность, и главное – нашли всех пострадавших с измененным стазисом. Теперь сюда можно попасть либо порталом – моим, «Бальтазара» или Рэйнера. Либо нося на себе определённые чары. Магия накладывается на тело, так что никто посторонний больше не проберётся. Когда завершатся суды по поводу покушения, я приставлю вас к нескольким государственным орденам, вас обоих.

Глава 26.2

Рэй поморщился:

– Это обязательно? – и я была совершенно согласна с вырвавшимся у него вопросом. Нас слишком сильно выпихивали вперёд, и это начинало… расстраивать.

– Ты знаешь ответ на свой вопрос, Рэй, – устало отозвался Никлас, сбрасывая на мгновение маску совершенно уверенного в своих решениях короля.

Я не сомневалась, что его коронация – лишь вопрос времени, и завершения всех судебных мероприятий. После нескольких лет во власти разрушающего разум яда, король Олдарик вряд ли был способен продолжать править. Словно подслушав мои мысли, Рэйнер сказал:

– Ясно всё с этим. Ладно. Дружить с Высочествами – всегда опасное мероприятие. Лучше скажи, как твой отец? Ему стало лучше?

– Если бы я мог, я воскресил бы эту… женщину, и убил бы её ещё раз. Раз десять. И в роли палача с пыточными инструментами выступал бы лично, – мрачно отозвался принц, и просто сел рядом с нами на скамью. – Надеюсь, ты не станешь её защищать?

Я тоже на это надеялась. Но Рэй как-то очень брезгливо вытер губы, словно стирая прошлый поцелуй, и бросил:

– Ты знаешь ответ на свой вопрос, Ник.

Тот невесело рассмеялся:

– Пожалуй, так и есть. Уел. Что касается папы, он… постепенно он начал узнавать меня. По-настоящему. Узнал матушку, хотя её это, кажется, не обрадовало. Но в остальном – целители говорят, что его разуму нужно довольно много времени на восстановление, скорее всего несколько лет. И прежним он уже не станет, так что о короне речи не идёт. Просто верните мне отца, – в этой фразе было столько горечи, что я простила даже использование нас с Рэем «втемную». – Это то, что я говорю богам. Простите, даэ Геллерхольц, что вы стали невольной свидетельницей моих откровений. Вопрос вашего супруга задел слишком давнюю, и одновременно с тем совершенно свежую рану. Но я понимаю, почему он спросил. Да, надежда есть. Не такая яркая, как мне бы того хотелось, но всё же есть.

Я тихо вздохнула. И решилась сказать:

– Я никому не пожелала бы того, что вам пришлось пережить. Но вам нечего стыдиться. Боль говорит о том, что вы живы и способны чувствовать. А бесчувственный король – это катастрофа для государства. Поэтому, если вам станет хоть немного легче: ваша боль говорит о том, что вы – не Стефан.

Его Высочество только рассеянно помассировал сам себе виски, и ответил:

– Спасибо за участие. Да уж, превратиться в существо, подобное моему братцу я бы точно не хотел. Хотя если бы он был нормальным, с отцом всё было бы в порядке… к демонам. Не хочу слишком надолго задумываться о том, почему Стефан такой. Сразу начинаю гадать, что мы могли сделать, чтобы предотвратить его… превращение. И неизменно склоняюсь к мысли, что лучший способ – удушить, пока он лежал в младенческой колыбели. А мысль эта мне совершенно не нравится.

Он огляделся вокруг, словно очнувшись ото сна, и заметил:

– Впрочем, это всё лирика. Дайнеке Алькарро передавала, что если вы готовы продолжать работать с больными, то возвращаться лучше завтра на рассвете. Лечение эффективнее всего, пока длится световой день. И да, да. Эта женщина совершенно не смущается того, что просит передать свои слова аж целое Высочество. За это я её и люблю.

Я согласно кивнула. Рэй едва слышно вздохнул.

– Провожать тебя я всё равно буду.

Мне оставалось лишь кивнуть. А Его Высочество благополучно отправился по делам.

Глава 26.3

Казалось, у нас установился какой-никакой режим, рутина, которую не нарушали новые катастрофы. Постепенно приближались массовые суды над пособниками Стефана, длились и длились поиски самого принца. Периодически вскрывались новые и новые его мелкие пакости, но казалось, он не преследовал цели навредить. Скорее просто напомнить о себе, и продолжать держать нас настороже. Я склонялась к мысли, что он чего-то ждёт, и для этого пострадавшие нужны ему живыми и относительно-здоровыми.

Каждое утро я отправлялась порталом вместе с Рэем к дайнеке Алькарро, где заряжала амулеты и слушала её лекции о медицине без магии, о магическом лекарском искусстве, и о том, с какими критическими ситуациями сталкивается практикующий лечащий волшебник. Попутно она умудрялась посвятить меня в нюансы драконьей культуры, да и не только драконьей, и рассказывала, какие могут быть ограничения для лекаря в разных странах.

Словом, за каждый из дней работы под её руководством, я, казалось, узнавала больше, чем за год жизни у Белинды. О которой дайнеке Алькарро отзывалась с ярко-выраженной неприязнью, хотя знакомы лично они не были.

– Мне достаточно того, что она вымещала злость не на изменщике-муже, а на невинной детской душе. Это путь ничтожной личности, достойный всяческого осуждения, – пояснила она как-то раз, когда я особенно настойчиво просила объяснить причины такой безмерно эмоциональной реакции. Обычно драконица была сдержанной и язвительной, и только когда я немного рассказала о своей жизни под «крылом» Белинды, позволила себе крепкую брань.

К обеду я заканчивала работать с дайнеке Алькарро, и мы встречались с Рэйнером в столовой. Там я спешно глотала пищу, пока кто-нибудь не захотел спросить, точно ли я та самая ученица Лантассы. Затем – Рэй порталом возвращал меня в поместье, где я занималась с Йонной и дарэ Анцгейром. Отрабатывать упражнения без него я просто не успевала, так что мы тренировались вместе, и он вдумчиво помогал исправлять ошибки, которые я, естественно, совершала.

По вечерам же Рэйнер, кажется, пытался ухаживать? Мне сложно было определить, чего именно он хотел добиться, но ужинал он только со мной, и всегда приносил к ужину какую-нибудь приятную безделушку, или интересную книгу. Иногда – цветы или украшения. Однажды даже притащил платье, потому что я при нём восхитилась тканью наряда одной из наших пациенток. И мы много говорили. Хотя уже не так откровенно, как в тот день, когда я поняла насчёт отца, но…

Если бы всё это происходило, когда я только приехала в его поместье, я была бы вне себя от счастья и считала бы, что у меня замечательный брак. Тем более, что Рэйнер постоянно стремился ко мне прикоснуться, хотя и не напоминал о том, что между супругами должна быть близость другого толка.

Мне чего-то не хватало, чтобы увериться в его любви. Не знаю уж, чего именно, у меня особенно не было времени об этом подумать. Тем более, что и Его Высочество порой заглядывал в лазарет, который так и остался в этом качестве, даже когда мы вывели из стазиса всех пострадавших, и вылечили их от последствий магической заразы, да и от неё самой тоже.

Большинство драконов разъехались, но Лантасса заявила, что покинет Даланну, только когда «демонолюбивый паршивец» будет пойман. Потому что он может придумать что угодно, и в этом случае нам понадобится помощь действительно хорошего целителя, и одной Йонны нам не хватит для того, чтобы эту помощь вовремя оказать. К тому же, ей, кажется, нравилось меня учить.

Только Рэй немного ворчал, что мы слишком мало видимся. Но я не очень понимала, зачем больше, а когда спрашивала – он неизменно мрачнел и переводил тему. Проблема была в том, что в устоявшуюся стабильность вот-вот должен был вмешаться суд. Вторая проблема – в том, что большинство свидетельниц на суде скорее всего ничего не смогут рассказать. И Чезаре, и Его Высочество сходились на том, что именно подчинение оказалось самым стойким.

Демон, с чьей помощью Стефан заставил нас молчать, крайне нехотно отпускал свою добычу. А ещё оставался на нашем плане существования до тех пор, пока его мог продолжать держать там призыватель. То есть, пока он жив и продолжает выполнять ритуалы, необходимые Аролгосу. Получалось, что судить младшего принца должны без показаний ключевых свидетелей, но дарэ Матиас заверил, что с этим никаких проблем не возникнет.

Глава 26.4

Якобы, он решил проблему невозможности получения показаний. Не снял чары, разумеется, но придумал, каким образом извернуться, чтобы всё было ясно и без этого. Я очень сильно подозревала, что здесь замешаны записывающие артефакты, подобные амулету, которым Йонна записывала пакости Анны для Рэя. Воспоминания это пробуждало неприятные, но, если и в самом деле получится наказать всех тех, из-за кого Стефан продолжал творить тёмные дела… это того стоило.

Но мне нужно было пережить этот суд. Как свидетельнице, как пострадавшей, да и как примеру, выбранному Никласом, на самом деле тоже. Без меня это печальное мероприятие состояться не могло, я в каком-то смысле оказалась голосом всех, кому не повезло с младшим Высочеством столкнуться. Даже несмотря на то, что среди пострадавших были и другие аристократки – в основном небогатые либо имеющие сомнительную репутацию. Видно, я уже запятналась, поэтому так было удобнее…

Или дело было в том, что я всё-таки сумела помочь узнать о происках Стефана? Но с другой стороны, за это по большей части следовало благодарить Йонну. Если бы не она – ничего бы я не смогла. И Рэйнер мрачнел с каждым часом, что приближал нас к началу судебного разбирательства. Что-то ему в самой идее не нравилось, но когда я спрашивала, он неизменно отвечал:

– Не бери в голову. Я просто волнуюсь перед твоим первым публичным мероприятием, – он пытался шутить, кажется. И ему это не очень удавалось, как всякий раз, когда он сильно тревожился.

Я только вздыхала, по-прежнему не понимая, что всё-таки за отношения у меня с мужем. Он был рядом так долго, как мог, говорил неуклюжие комплименты, кажется пытался порадовать… а я не могла разобраться то ли в нём, то ли в себе. Но одно знала точно: на суд я без него идти не готова. Меня там сожрут, и с удовольствием утрут после этого рот кружевной салфеткой. Рискнула попросить его про суд буквально в последний момент перед тем, как нужно было отправляться:

– Ты же будешь там со мной? – и Рэй отчего-то посветлел лицом, и даже широко, по-мальчишечьи улыбнулся, резко помолодев.

– Разумеется! – воскликнул он. – Я считаюсь свидетелем, как и ты, но даже если бы это было не так, я всё равно поехал бы с тобой. Как иначе? Хотя я думал, ты предпочтёшь отправиться порознь, и готовился тебя уговаривать…

Я перебила:

– Порталы я открывать не умею, мне бы освоиться с выбранными разделами магии, – и прежде, чем мальчишеская улыбка погасла, добавила:

– А ещё с тобой как-то спокойнее. Мне… не то, чтобы страшно, но тревожно туда идти, понимаешь? Я никогда, кажется, не получала к себе такое количество внимания малознакомых людей, как сейчас, и мне постоянно не по себе. А ты как будто… закрываешь собой от этих взглядов и перессудов. И становится намного спокойнее. Как будто меня есть, кому защитить, – я тоже несмело улыбнулась.

– Не как будто, – покачал головой Рэй. – Есть. Но, как бы то ни было, нам нужно быть на месте до суда. Ты готова?

Я была одета в выходное дорожное платье, тёмно-синее и немаркое, а сверху накинула голубую шаль. Причёску мне сделала пришедшая в себя и очень радостная Летиция – высокую, но удобную, заколов пряди у затылка. Если бы я собиралась на бал, и выбрала платье с открытой спиной, она подчёркивала бы линию открытой шеи, а так волосы просто не мешались, но выглядели достаточно статусно. Никто не должен был упрекнуть меня в том, что я не выгляжу как благородная даэ.

Ответила честно:

– Никогда не буду готова. Но разве у нас есть выбор? Чем быстрее мы закончим, тем лучше.