Текст книги "Жена на замену (СИ)"

Автор книги: Сашетта Котляр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)

Глава 29.1

Разумеется, Рэйнер пытался убедить меня, что слова Вистана ничего не значат. Что дом принял меня, а сам Рэй меня любит. Я даже не спросила вертевшееся на языке: «С каких пор? С того момента, как узнал, что твоя любимая Аннушка травит короля?», это было бы жестоко. Но моего мрачного, больного взгляда, ему, кажется, хватило. То ли Рэй решил, что меня не убедить словами, то ли напротив, забросил идею в чём-то переубеждать.

Я лишь снова жалела, что так и не попросила принца о разводе. Какой смысл во всём этом фарсе, когда мы точно знаем, что наш брак – всего лишь фарс, устроенный ради целей людей, не желавших ни одному из нас ничего хорошего? Лат Вистан считал меня просто пешкой, которую можно обменять на помощь Белинды…

Хотя я так и не поняла, зачем мачехе было им помогать. Возможно, это станет ясно, когда судить станут её саму. Полагаю, мне придётся при этом присутствовать. Но сейчас не хотелось даже есть. Хотелось рухнуть на постель и выплакать все слёзы, которые копились где-то внутри и рвались наружу, раздирая горло.

Рэйнер продолжал бросать на меня тревожные взгляды, а потом куда-то ушёл. Я мрачно поковыляла в свои покои, хотя даже там меня ждала встревоженная Летиция. Очевидно, для неё я оставалась герцогиней, что бы там ни стряслось. А я хотела… не знаю, чего я хотела. Наверное, чтобы меня оставили в покое. И когда Летти помогла мне переодеться – к счастью, молча – рухнула, наконец, куда хотела, и позволила слезам беззвучно литься на подушку.

К несчастью, мне не дали побыть наедине с собой. Вернулся Рэйнер, и очень тихо попросил:

– Летиция, оставь нас, пожалуйста, – и я услышала шелест шагов и юбки, а затем хлопок дверью.

Рэйнер сел рядом на постель и погладил меня по голове, отчего слёзы не остановились, а наоборот, полились ещё сильнее, и я начала всхлипывать, теряя лицо. Что ж, если он не желает оставить меня в одиночестве – сам виноват. Пусть слушает рыдания, если ему так хочется.

Не знаю, сколько времени мы так провели некоторым образом вместе. Я плакала в подушку, а Рэй сидел на постели и гладил меня по спине и волосам. Но в конце концов я устала от собственных рыданий, и развернулась к нему. Наверняка лицо было красным и опухшим, и благоразумная даэ никогда бы не показалась так мужу, но… какой он мне муж, по большому-то счёту? И какая из меня благородная даэ?

– Зачем ты здесь? – собственный голос звучал хрипло, и каждое слово царапало горло.

– Потому что тебе плохо, и ты нуждаешься в поддержке, – отозвался Рэй тут же. – Эта глупая и жестокая практика со стороны церкви ничего не значит. Только мы сами решаем, что в нашей жизни и для нас – правильно, а что нет. Но я вижу, что по тебе слова Вистана ударили больше, чем мне бы хотелось. Выговорись, от этого становится легче. И выпей бульона, пожалуйста. Этот суд был безумно выматывающим, и тебе нужно подкрепиться хоть немного.

Только сейчас я заметила поднос с чашей бульона и какими-то булочками, который Рэй оставил на длинном комоде с зеркалом. Там обычно Летти наряжала меня и красила, но видно, он не нашёл более удачного места. Заботливый и благородный Рэйнер фир Геллерхольц… кто бы мог подумать, что можно устать от чужого благородства?

– Уходи. Тебе нет нужды изображать, что я нужна тебе.

Он покачал головой.

– Я ничего не изображаю, Кори. Я понимаю, я всё это время вёл себя как идиот и совершенно заморочил тебе голову, но ты нужна мне! И я не хочу сейчас с тобой ругаться. Выпей лучше бульону.

Я только махнула на него рукой. Но с места не сдвинулась, и Рэй, конечно, притащил бульон ко мне и передал в руки. Вздохнула и отхлебнула. Готовила Йонна вкусно, и от обволакивающего чувства в горле оно переставало так сильно болеть из-за слёз. Я надеялась, мой дорогой герцог оставит меня в покое, когда я выполню его просьбу. Но вместо этого Рэйнер тихо заговорил:

– Я никогда тебе этого не рассказывал, но мои родители поженились, наплевав на все церковные расчёты. Отец должен был выбрать одну невесту из четырёх «подходящих», а он сначала долго тянул с этим, а потом просто тайком сбежал с мамой и обвенчался. Даже среди латов есть приличные люди, которые просто прониклись идеями своего бога. Вот один из таких моих родителей и поженил. Было несколько свидетелей, так что делу пришлось смириться, как и родителям мамы. Но они за неё были рады, маму очень любили.

И они были счастливы. Я всегда мечтал именно о такой семье, как у них. Когда супруга – это твой самый близкий друг, любимая женщина и та, кому ты можешь доверять безоговорочно, а она может доверять тебе. И пусть история родителей кончилась плохо, пусть это была самая безумная боль в моей жизни, когда мама погибла, но… они были друг у друга целых девятнадцать лет. Так много и так мало. И ни одно расплывшееся пятно в белой с золотом рясе, не сумело им помешать.

– Есть одна проблема, Рэйнер, – криво усмехнулась я.

На язык снова просилось что-то злое. Мол, и сам ты остался без матери, и отец твой одинок уже много лет и горе съело его жизнь. Но я не стала опускаться до жестокости, и сказала иное:

– Твой отец любил твою маму, а ты – просто рисуешь себе воображаемые образы. Сначала Анны, теперь, кажется, мой. Была бы рядом с тобой любая другая женщина – и её образ бы нарисовал.

Рэй глубоко вздохнул и покачал головой. А потом вышел, и, наконец, оставил меня одну… хотя, конечно, прислал ко мне Йонну со сладостями и чаем через некоторое время. К счастью, она уже не пыталась со мной говорить, и быстро ушла, бросая сочувственные взгляды. Но больше в этот вечер никто меня не беспокоил.

Глава 29.2

К счастью, не все дни, пока длился суд, нужна была я. Туда неизменно вызывали Рэйнера, и он возвращался серым от усталости, и очень мрачным. В первый день судов без меня он спросил, хочу ли я знать, что там происходит. Я подумала и ответила:

– Без мелких мерзких деталей, но значимое – хочу. Кого ещё эти люди втянули в свой заговор, как много вы пропустили с Его Высочеством. В общем, если ты собрался пересказывать – я хочу выслушать.

И он пересказывал. Общая картина не сильно менялась, за эти три дня, казалось, допросили всех, кто хоть что-нибудь значил в Даланне. Вызвали отца Рэйнера, как свидетеля. Опросили немало слуг, которые подтверждали странности в поведении девушек, и торчащие куски латовских одеяний из всего этого заговора.

У Стефана были люди везде. Среди стражи королевского дворца, в каждом герцогстве или баронстве, в госпиталях и даже кузницах. Он одинаково ненавидел всех людей и нелюдей, как мне казалось, но никогда не пренебрегал слугами. И отлично понимал, что именно их незначительность в глазах знати, зачастую и помогает им узнавать то, что мало кто может услышать.

У младшего принца были шпионы, была возможность предсказывать дальнейшие шаги брата и отца. Как ни смешно, единственное место, где шпионам Стефана не удалось закрепиться – это дом Рейнера. Потому что его слуги всё подозрительное докладывали Йонне или самому герцогу, к тому же Йонну Стефан боялся. И теперь мы знали, почему. Ему было известно, кто она такая и каков уровень её магической мощи, и он просто понимал, что она способна его вычислить.

Поэтому и избегал всеми возможными силами, кроме бала. Пока Стефан жил в нашем доме, избегать Йонну у него получалось так себе, и, судя по свидетельствам, ему это очень не нравилось. И вот ведь как интересно получалось…

Он рассказывал, как бесполезны женщины, но именно женщину боялся больше всего. И именно молодых девушек использовал для самого сложного шпионажа, подчиняя их с помощью Аролгоса. Да и Анна, при всех её недостатках, была женщиной и мостиком Стефана к церкви. Если бы не она, латы не рискнули бы продвигать младшего принца на трон, считая его неуравновешенным, властолюбивым и озлобленным.

Это меня неизменно восхищало. По сути, принц Стефан сам доказал, насколько сильна была его неправота. А что до наших отношений с Рэйнером… он продолжал пытаться делать вид, что они между нами есть. Довольно старательно, умудряясь уделять мне время, даже проторчав половину дня в суде. Снова притаскивал различные милые мелочи – которые когда-то меня порадовали бы, но не сейчас.

Рассказывал о себе, пытался развеселить, расспрашивал о моей жизни. А я язвила, и не ощущала в себе даже искры желания раскрывать перед ним душу. Не получалось у меня поверить в его искренность. Всё это выглядело так, словно он пытается построить семью из того, что есть, и организовать романтику из того, что есть, тоже. Мне ведь нельзя было выходить из дома никуда, кроме владений дайнеке Алькарро, где я продолжала учиться целительству и боевой магии.

Но наступил последний день суда. Процесс над Стефаном решили, всё же, проводить отдельно, и после того, как принц сможет лично предстать перед братом и перед теми, кто пострадал от его поступков. Поэтому все наиболее высокопоставленные участники заговора должны были получить свои наказания именно сегодня.

И, конечно, я обязана была присутствовать. И как аристократка – Никлас снова собрал всех, кого мог – и как свидетель. И даже как пострадавшая, хотя в этом качестве я предпочла бы никого из этих людей не видеть. Посмертный суд, как с Анной, находящейся в числе обвиняемых, меня бы полностью устроил.

Как и в первый раз, Рэйнер предпочёл отправиться вместе со мной порталом, и даже пытался как-то развлечь беседой, но я слишком волновалась, и опять вцепилась в его ладонь. Понимала, что сама себе противоречу, но разрешить эту дилемму никак не могла. Как только мне становилось плохо, и Рэй оказывался рядом – я тянулась к нему, и ничего не могла с собой поделать. Рядом с герцогом Геллерхольцем мне становилось спокойнее и было проще держать себя в руках, и не скатываться в злобу или, того хуже, снова в слёзы.

И в то же время я совершенно не могла себя заставить поверить в его признания и заверения. Хотя Рэй с некоторых пор появлялся рядом каждый миг, когда он был мне нужен. И часто понимал моё состояние даже без слов. Чего мне не хватало? Едва ли я сама могла ответить на этот вопрос…

Но времени думать об этом и жалеть себя всё равно не было, так что мы шагнули в портал, и снова прошли знакомым уже маршрутом, до своего места среди собравшихся. Рэй тихо шепнул:

– Если ты не захочешь отвечать на какой-то вопрос, обернись на меня. Я поговорил с Никласом, он обещал нам это. Что тебя не будут лишний раз мучить.

– Я вряд ли воспользуюсь, но… спасибо, – я слабо улыбнулась.

Глава 29.3

Вот он снова это делает. Стоит на моей стороне, заботится, пытается помогать, где может. Почему он не мог всё это делать, пока я считала, что мы можем что-то построить? И почему от этого сердце сжимает такая скрипучая, болезненная тоска? Здесь не время и не место для таких мыслей, так что я отмахнулась от них, и сосредоточила взгляд на судебных трибунах.

Пока там никого не было, и даже дарэ Рантгтмарк отсутствовал, хотя Его Высочество уже занял свою трибуну. Но почти так было и в прошлый раз, поэтому я просто ждала. Когда все расселись, неизменная троица, Главный Дознаватель, принц Никлас, и Чезаре в личине Бальтазара, снова расположилась на своих местах. И первым вновь заговорил дарэ Рангтгмарк:

– На этой части заседания мы рассмотрим дела сразу несколько серьёзных высокопоставленных обвиняемых, – начал он, а затем перечислил имена и полные титулы. Я присвистнула. Помимо Белинды и Анны я узнала… личного помощника самого Главного Дознавателя, отчего была в полнейшем шоке. Так вот почему Стефан так много знал, и не смог просчитать только меня!

Мы никогда не обращались к дарэ Рангтгмарку, поскольку Рэй дружил с Его Высочеством. Всё, что Йонна узнавала, она рассказывала сразу Никласу, или, в крайнем случае, самому герцогу, а тот – уже принцу. И эти дружеские отношения Стефан попросту не учёл, не подумал, что так может быть.

И получалось, что Главный Дознаватель сейчас признаёт огромный урон собственной репутации. Потому что он гордился качеством своей работы, ему доверяли безоговорочно, и тем не менее, дарэ Матиас умудрился под самым своим носом пропустить одного из заговорщиков. По его лицу я мало что могла прочесть, да и не только я, но Рангтгмарк казался мне намного бледнее обычного. Впрочем, основную массу подозреваемых и уже осуждённых всё равно нашёл он сам. Возможно, потому он так сильно старался это сделать: чтобы компенсировать свой промах.

О других подсудимых я знала лишь в общих чертах, поскольку росла в Ройсе, да и со священниками высоких рангов не общалась. Но то, что будут судить того самого Хранителя Тайного, библиотекаря, который выдавал Стефану книги по демонологии – поняла. И то, что несколько аристократов, которые плотно общались с герцогом Таргенмарком, попали под обвинения, поняла тоже. Итого, включая покойную Анну, обвиняемых было семеро. Надеюсь, они успевают справиться за день, а не перенесут ещё один кусок заседания на следующий.

Начали с Дьярви Отчаянного – помощника Рангтгмарка. Его бывший начальник старательно топил, зачитывая переписки, вытаскивая разнообразных свидетелей, и соотнося маршруты: где его видели, и где он должен был находиться в то время. Вызвал не меньше десятка свидетелей, включая его родную сестру – жертву подчинения Стефана. Она могла лишь иногда подтверждать догадки дознавателя, но зато он использовал несколько амулетов, показавших разговоры брата и сестры.

Всё в них свидетельствовало, что Дьярви просто боялся, что его двойняшку убьют, и поэтому выполнял всё, что ему скажут. Обычный парень, не аристократ, и даже не из семьи торговцев, Дьярви не верил, что его смогут защитить. И уж тем более в то, что кто-то будет защищать простую служанку – его Альви. Когда опрос свидетелей закончился, и Главный Дознаватель спросил:

– Признаёте ли вы свою вину? Есть ли у вас что-то, что вы можете сказать в своё оправдание?

– Признаю, – с достоинством отозвался молодой вихрастый паренёк с погасшими синими глазами. – Если бы я обратился к вам, или к Его Высочеству, Альви принесли бы в жертву. Вас не интересуют проблемы простого люда, я видел это, работая с вами бок о бок. Я не мог поступить иначе. Ни каяться, ни плакаться – не буду. Каждый выживает как умеет.

Глава 29.4

Разумеется, дарэ Рангтгмарк настаивал на казни за государственную измену. Но Чезаре неожиданно уцепился за паренька так, как не цеплялся ни за кого другого, по-настоящему становясь для него судебным защитником.

– Приведите примеры наблюдаемого вами пренебрежения проблемами людей неблагородного происхождения, – попросил он с сочувственной улыбкой.

Дьярви с готовностью ответил на этот вопрос, приведя четыре примера, один из которых касался в том числе жалобы лично на принца Стефана от одной из служанок. Его демонической деятельности жалоба не касалась, однако могла косвенно навести на странности в поведении принца. Чезаре уточнил у других свидетелей, не поленившись вызвать их повторно, действительно ли в работе дарэ Рангтгмарка наблюдались подобные «особенности».

И, конечно, каждый успел назвать не по одному делу, когда дарэ Матиас проявлял пренебрежение к простолюдинам. Свой опрос Чезаре закончил очень просто:

– Таким образом, я считаю, что у господина Дьярви было смягчающее обстоятельство. У него не было связей в высоких кругах, Главный Дознаватель отметил его и поднял на должность сам. У него не было понимания, у кого он может попросить помощи. И поэтому защита выступает против смертной казни за государственную измену: большинство из присутствующих, поступили бы на его месте точно также. И я хочу заметить, что ему угрожали не просто убийством родной сестры, и более того, сестры-близняшки. Нет, Черный Принц пошёл дальше: если бы девушку принесли в жертву при призыве демона, её душа стала бы топливом для переноса твари в наш мир. Она не получила бы ни посмертия, ни перерождения. И я не сомневаюсь, что эту особенность ритуала перед господином Дьярви подробно разъяснили. Так ли это, подсудимый?

Паренёк вздохнул:

– Да, в письме подробно… расписывали. Я не знал, что за всем этим стоит принц, только подозревал. Я никогда его не видел глаза в глаза. Просто… появлялись записки. И от них чувствовалась какая-то неправильная… не знаю, какая-то неправильная дрянь, ощущались они неправильными, понимаете?

– Скорее всего у вас есть слабый непроявленный магический дар, который можно развить обучением, – тонко улыбнулся Чезаре. – И вы чувствуете остаточные эманации демонической магии.

Затем он повернулся к мрачно сомкнувшему губы Главному Дознавателю, и поинтересовался:

– Мы удаляемся на совещание?

Никлас, который всё это время молча наблюдал за процессом, чуть хмыкнул, и возразил:

– Ну почему же? Как наследник престола, я использую своё право вето, и выношу приговор сам. Дьярви по прозвищу Отчаянный, именем короны, ты приговариваешься к общественным работам на благо Даланны. Где и чем ты будешь заниматься, тебе расскажут после процесса. Если ты справишься – ты будешь восстановлен в должности. Обвинения в государственной измене сняты, однако, ты допустил преступную халатность и не обратился за помощью ко мне. Это – тоже наказуемо, но исправимо. Что до твоей сестры, то она получит компенсацию за счёт дарэ Рантгтмарка в размере сотни золотых даллов, и охрану, выделенную короной.

Дьярви поднял на Никласа голову и медленно переспросил:

– Значит… меня не казнят?

– Нет, тебя не казнят, – подтвердил принц. – Каждый в моей стране должен иметь право на защиту и правосудие. И если ни ты, ни твоя сестра не верили в это – вина всех нас в том, что добросовестный и преданный своей стране человек оказался в ловушке, из которой не видел выхода. Я читал отчёты о твоей работе. И твои дневники. Я знаю, через что тебе пришлось пройти.

Дьярви мелко задрожал, но не заплакал, хотя явно хотел. И тихо ответил:

– Спасибо, Ваше Высочество! Я не подведу вас!

Дарэ Рангтгмарк мрачно посмотрел на своего будущего короля, но, к его чести, никак не прокомментировал свою публичную порку. Вероятно, он счёл этот поступок Никласа своеобразным наказанием за просчёт, и принял это к сведению? Но мне показалось, что я услышала очень тихое:

– Государственных преступников нужно казнить, а не искать им оправданий.

Впрочем, губы Главного Дознавателя шевельнулись едва-едва, так что мне могло и показаться. Следующим вызвали практически незнакомого мне аристократа, и я почти не следила за процессом. В отличие от Дьярви, этих людей совершенно не хотелось жалеть, а меня касались другие подсудимые. Одна из которых продолжала прожигать меня злым взглядом, как и в первый день. Но Белинду никто не вызывал. Я подозревала, что свою родную тётушку и гражданку другой страны Никлас оставит напоследок, и снова попытается чего-то добиться, использовав огромный провал, свой и отца.

Глава 30.1

Это было на него похоже. Его Высочество не рвал на себе волосы и не каялся, он просто… делал выводы, пожалуй. И действовал, исходя из них. Хорошее качество для короля, если я хоть что-нибудь понимала в политике. Не ошибается только тот, кто ничего не делает вовсе, поэтому с ошибками нужно уметь жить и учиться на них.

Я очень подозревала, что теперь Никлас будет искать помощи и южан, и драконов – как минимум ради того, чтобы не допустить больше возникновения демонической угрозы настолько близко к трону. Должно же быть у магов что-то, что помогает оберечься от тёмных чар такого плана, не просто же так они их запрещали?

Дарэ Анцгейр говорил, что «во всем магически цивилизованном мире» есть два глобальных запрета: некромантия и демонология. Правда, когда я спросила, как же те, кто говорит с душами умерших, он как-то странно на меня посмотрел и отказался это комментировать. А ведь я слышала, что такое возможно! Смутно и очень давно, но слышала. Может, это и вовсе были сплетни, под которыми не было никакого реального основания? Хотя тогда он так бы и сказал, почти наверняка…

За своими мыслями я благополучно пропустила мимо ушей весь процесс над тем аристократом, и очнулась только на приговоре. Здесь никто подсудимого не пожалел, и Чезаре снова скорее топил его, чем помогал. А приговор был прост и страшен: казнь через повешение. Благородных так обычно не казнили, им рубили головы. Вешали воров и мародёров, да прочий подобный сброд. И это тоже было своего рода послание: о том, что позор изменника ложится на весь его род, а не только на него самого.

Я поёжилась. Наверное, для долгоживущих суд, отнимающий жизнь – ничем не лучше тех, кого судят. Сомневаюсь, что у них часто практиковалась казнь, особенно с конфискацией имущества. Здесь, правда, частичной. Его родственники в заговоре не участвовали, и дарэ Рангтгмарк это установил. А следующей подсудимой оказалась моя «обожаемая» даже после смерти Анна.

– Эту подсудимую мы, к сожалению, уже не сможем вызвать и призвать к ответу перед всеми. Однако, даже посмертно она должна получить заслуженный приговор, а её преступления должны быть обнародованы, – громко и чётко проговорил дарэ Рантгтмарк. – Анна де ла Лайона, дочь Марии де ла Лайона, также известная как Анна фир Даланна, уроженка Ланнары, с семьёй сменившая гражданство на даланнское. Её преступления велики, и обвиняется она в государственной измене, покушении на жизнь Его Величества Олдарика lll, участии в заговоре против Его Величества и Его Высочества принца Никласа, а также в покушении на убийство Его Сиятельства Рэйнера фир Геллерхольца, и Её Сиятельства Коринны фир Геллерхольц. Эти преступления мы не можем оставить без внимания, и они должны быть обнародованы и осуждены. Помимо этого, Анна де ла Лайона обвиняется в участии в демоническом ритуале, что подвергало опасности всех жителей Даланны, равно как и жителей всего Соцветия Королевств. Анна де ла Лайона длительный период времени травила ядом Его Величество Олдарика lll, туманя его острый ум и тонко манипулируя его решениями. К сожалению, мы не можем опросить саму подсудимую, поэтому за неё будут говорить тексты. Письма и дневники. А также, разумеется, свидетели.

– Да будет так, – слегка улыбнулся Никлас. Что развеселило Его Высочество, я не знала, но приятным его поведение мне не показалось.